Гранат и асфодель

Несколько секунд Гарри и Волдеморт смотрели друг на друга с одинаковым изумлением. Кажется, они оба были искренне удивлены, что Гарри все еще способен вот так открыто воспротивиться воле Темного Лорда. И если Волдеморта наверняка поразила его наглость, то сам Гарри был шокирован собственной глупостью, ведь он прекрасно знал, что подобная открытая конфронтация — верный способ не добиться от Лорда ничего, кроме Круциатуса. Но, как бы Гарри ни старался обратить звонкую несгибаемую сталь в своих жилах в мягкий и вкрадчивый змеиный яд, порой его гриффиндорская прямолинейная порывистость давала о себе знать, и почти всегда — в самый неподходящий момент. В следующий миг глаза Волдеморта полыхнули гневом, и Гарри как подкошенный рухнул на колени, сминая ярко-зеленую молодую траву. — Простите, мой господин, — выдохнул он. — Я не хотел, я просто… Просто очень боюсь увидеть Хогвартс в огне. Я, конечно, понимаю, что щит выдержит, но все равно… Волдеморт вдавил горячий, почти раскаленный кончик бузинной палочки в его горло под нижней челюстью, а затем потянул наверх, вынуждая Гарри подняться на ноги и развернуться. Темное дерево все еще обжигало кожу, а другой рукой Волдеморт ухватил его за волосы и грубо намотал их на кулак до самых корней, заставляя запрокинуть голову. — Я бы не позволил Хогвартсу сгореть, — прошипел Лорд Гарри на ухо. — Но, знаешь, мне нравится иметь такую возможность. В конце концов, почему я должен отказывать себе в небольшом развлечении? Тем более, это будет так красиво… Ты только представь. Гарри быстро облизнул пересохшие губы, чувствуя, как его начинает пробирать мелкая неконтролируемая дрожь. Перед глазами стояло воспоминание о маленькой модели Хогвартса, окруженной ревущим Адским Пламенем. Волдеморт отпустил его волосы, но только для того, чтобы обхватить ледяной ладонью шею. Гарри не стал сопротивляться, а напротив, подался назад, вжимаясь в Лорда всем телом и откинув голову ему на плечо. — Там дети, мой господин, — хрипло выдохнул он. — Пусть реальной угрозы нет, но они же все равно увидят, как на них несется Адское Пламя. — Потрясения формируют личность, — насмешливо бросил Волдеморт. — Потрясения в столь юном возрасте ломают психику, милорд, — отозвался Гарри. — Я вам это на собственном опыте говорю. — Да, с твоей психикой точно не все в порядке — иначе с чего ты решил, что имеешь право мне мешать, вставать на пути моего заклинания? — процедил Волдеморт, и его пальцы на горле Гарри сжались еще сильнее, окончательно перекрывая кислород. Перед глазами потемнело, Гарри против воли захрипел, судорожно вцепившись в тяжелую ткань мантии Темного Лорда. Все его силы уходили на то, чтобы не дернуться, не попытаться вырваться, даже если казалось, что его трахея вот-вот треснет в руке Волдеморта, точно раздавленный стебель цветка. А затем Гарри почувствовал, как все его тело обмякло, словно растаявший воск. Мысли путались, ускользали, мир перед глазами стремительно угасал, так, будто Гарри падал на дно глубокого колодца. Волдеморт разжал руку, и Гарри стек на землю к его ногам, заходясь в мучительном кашле. Легкие будто были охвачены огнем, и Гарри казалось, что он даже чувствует запах дыма, от которого слезились глаза. Внезапно Гарри почувствовал прикосновение знакомой ледяной магии, и кашель, раздирающий его грудь, тут же утих. — Спасибо, — просипел Гарри, — милорд. Горло болело так, словно он наглотался наждачной бумаги. Чужая магия вздернула Гарри наверх, ставя на ноги. Голова кружилась, но Волдеморт удерживал его, не давая упасть. Узкий длинный язык коснулся его щеки, слизывая невольные слезы. Гарри запрокинул голову, чтобы Лорду было удобнее, и обвил руками его плечи. «Я правда не хотел, Повелитель, — мысленно произнес Гарри, когда он закончил. — Это вышло непроизвольно». — Видимо, я был слишком мягок с тобой, мой дорогой, — холодно ответил Волдеморт. — Раз у тебя до сих пор остались подобные рефлексы. Он чуть отстранился, но Гарри потянулся следом, и они замерли, соприкоснувшись лбами и глядя друг другу в глаза. — Я вырву их из тебя, выжгу каленым железом, — продолжил Волдеморт, но теперь в противовес словам его голос звучал почти ласково. — Да, пожалуйста, — ответил Гарри, кончиками пальцев почти невесомо очерчивая острые скулы Волдеморта, и от этой больной нежности у него самого что-то мелко трепетало внутри. Волдеморт глубоко вздохнул, прижав Гарри к себе чуть сильнее, и вновь положил руку на его шею, туда, где на коже уже ярко пламенели следы пальцев. Гарри рефлекторно вдохнул побольше воздуха и прикрыл глаза, но Волдеморт только поглаживал кожу, слегка царапая ее острыми ногтями. — Знаешь, что мне в тебе нравится? Что бы я с тобой ни делал, ты никогда не шарахнешься, не попытаешься отпрянуть прочь. Это приятно — ты будто приглашаешь разорвать тебя на куски. — Рвите, хозяин, — с трудом сглотнув, хрипло ответил Гарри. — Вы в своем праве. — В своем праве на все, что угодно, если это не включает в себя поджог Хогвартса? — весело уточнил Волдеморт. А затем Гарри почувствовал, как по его горлу прокатилась волна согревающего тепла, и боль ушла. — И снова спасибо, мой господин, — вкрадчиво произнес Гарри и после небольшой паузы медленно продолжил: — Знаете, вы сказали, что выпустить на Хогвартс Адское Пламя было бы красиво. Но мне кажется, вы имели в виду другое. Увидеть, как ваш щит остановит огонь — вот чего вы действительно хотели, мой Лорд. Думаю, не ошибусь, если скажу, что для проверки защитных заклинаний вы всегда создаете модель Хогвартса. Но вот для разрушающих и атакующих — никогда. — Порой, мой мальчик, ты даже говоришь умные вещи, — усмехнулся Волдеморт. — Хогвартс одинаково дорог нам обоим. Но, в конце концов, разве это не высшее проявление привязанности — держать что-то в своих руках, иметь возможность уничтожить, стереть с лица земли, но не сделать этого? Дать защиту от всего мира, включая даже себя самого? — Не могу судить, мой Лорд, — ответил Гарри, ласково проводя кончиками пальцев по голому затылку Волдеморта и чувствительной коже за ухом. — У меня никогда не возникало желания навредить тому, что мне дорого. Они стояли почти что в обнимку, балансируя на острие между страстью, извращенной неправильной нежностью и новым витком кровавого насилия. И Гарри поймал себя на том, что, пожалуй, был бы даже не прочь продлить этот момент. Но Волдеморт уже отстранился и кинул долгий взгляд на Хогвартс. — Ты испортил мне весь настрой, — с мягким укором произнес он, прежде чем утянуть Гарри за собой в водоворот аппарации. Спустя какое-то время Гарри растянулся на кровати Темного Лорда, переводя дыхание и рассеянно глядя в потолок. Сам Волдеморт раскинулся рядом и против обыкновения даже не спешил выгонять его сразу же после секса. Разумеется, этим стоило воспользоваться, так что Гарри осторожно подвинулся чуть ближе и приподнялся, опершись на локоть, чтобы видеть лицо своего собеседника. — Милорд, — тихо произнес он, — знаете, у меня тут возникла одна идея по поводу недостатка рабочих мест. — Да что ты? — протянул Волдеморт, окинув Гарри насмешливым взглядом. — Ну порази меня. — Она связана с Азкабаном… — Предлагаешь посадить туда всех безработных? — весело спросил Лорд. — Вот уж от кого не ожидал. Несмотря на их недавнюю размолвку, Волдеморт пребывал в удивительно хорошем настроении, но Гарри прекрасно знал, что это не повод расслабляться: слишком часто положительные эмоции Темного Лорда оборачивались вспышками изощренного садизма. — Нет, милорд, — ответил он и осторожно скользнул ладонью по груди Волдеморта. Тот, кажется, был не против, глядя на Гарри с понимающей усмешкой. Разумеется, Лорд прекрасно видел все его мелкие манипуляции, но Гарри и не пытался их скрыть, потому что, только пока они были настолько очевидны, Волдеморт был готов относиться к ним снисходительно. — Я предлагаю реформировать Азкабан, — продолжил Гарри. — Разделить его на две части: одну, для совершивших тяжкие преступления, оставить неизменной, а во второй сделать условия более мягкими и заменить дементоров на людей-охранников. Так вы не только получите дополнительные рабочие места, но и собьете с толку ваших противников. Они утверждают, что вы — жестокий тиран, но, если вы проявите подобное милосердие, их аргументы станут менее убедительны. — Ты кое-что упускаешь, — протянул Волдеморт. — Я — действительно жестокий тиран. Гарри улыбнулся и наклонился к Темному Лорду еще ближе: — Я знаю, — уверил он. — Но надо ли прямо сейчас знать об этом тем же итальянцам? Кроме того, мой господин, подумайте вот о чем: мы сажаем людей в Азкабан даже за самые мелкие прегрешения. И те из них, кто не умер, выходят оттуда глубоко травмированными. Большинство из них становятся практически бесполезными и пополняют трущобы Лютного. Это… нерациональная трата ресурсов, мой Лорд. — Удивительно, насколько изощренно ты пытаешься оправдать свои благородные порывы, — насмешливо произнес Волдеморт. — Благородность моих порывов не отменяет логичности моих аргументов, — невозмутимо ответил Гарри. — Да уж, мне особенно понравилось про новые рабочие места: сколько их будет, несколько десятков? Это, мой хороший, капля в море. — Но даже капля лучше, чем ничего, милорд, разве нет? Вместо ответа Волдеморт неторопливо провел кончиками заостренных когтей вдоль позвоночника Гарри, и тот томно изогнулся, прижимаясь к нему еще теснее. — Тебе пора, — внезапно заявил Волдеморт. — Конечно, милорд, — ответил Гарри, стараясь скрыть свое разочарование: Темный Лорд так и не сказал, как он отнесся к его предложению. Впрочем, нельзя хотеть всего и сразу: Волдеморт спустил ему с рук то, что Гарри устроил в Хогвартсе, и это уже было гораздо большим, чем можно было ожидать.

***

Этот их разговор имел неожиданные последствия. Гарри узнал об этом пару дней спустя, когда уже привычно заглянул в кабинет Яксли. — Доброе утро, — вежливо поздоровался он. — Для меня есть что-нибудь интересное? Это был понедельник — день, когда Яксли давал ему и другим сотрудникам отдела список заданий на ближайшую неделю. — Для тебя на ближайшие месяцы вообще ничего нет, — ответил Яксли. — У тебя же теперь персональный проект, над ним и работай. Видимо, недоумение Гарри было очевидным, потому что Яксли прищурился, а затем усмехнулся: — Так ты что же, не в курсе? Темный Лорд вчера сообщил, что ты будешь руководить каким-то проектом, связанным с Азкабаном. Он не говорил подробностей, но, кажется, там что-то весьма амбициозное. Я думал, ты знаешь. — О, это… Да, знаю, — растерянно ответил Гарри. — Я недавно говорил с ним об этом, но Темный Лорд не ответил на мое предложение ничего конкретного. И я уж точно не рассчитывал на то, что он решит поручить это мне! — Ну что сказать — инициатива наказуема, — усмехнулся Яксли. — Я выделю тебе пару человек в помощь. И, пожалуй, дам кабинет побольше, а то в твоем даже ни одного совещания не проведешь. — Спасибо, — кивнул Гарри, пытаясь скрыть охватившую его нервозность. Очевидно, Волдеморт давал ему очередной шанс доказать, что он чего-то стоит. И Гарри не собирался его упускать.

***

Несколько дней спустя Блейз почти силком вытащил Гарри из Министерства, чтобы полетать на гиппогрифах. Погода была потрясающей: теплое весеннее солнце заливало зеленые холмы золотистым светом, в пронзительно-синем небе не было ни облачка. Темно-рыжий, словно покрытый бронзой, гиппогриф Гарри с радостным клекотом рвался ввысь. Рядом на белоснежном звере парил Блейз. — Видишь озеро? — спросил Гарри, повысив голос, чтобы перекричать свист ветра в ушах. — Спорим, я долечу туда быстрее? Забини по-мальчишески широко улыбнулся и, не говоря ни слова, резко спикировал вниз. Гарри рассмеялся и пришпорил своего гиппогриффа, устремляясь за ним следом. — Я победил! — провозгласил Гарри, спешившись и ласково погладив гиппогрифа по блестящим перьям на шее. — Да, как всегда, — чуть хрипло выдохнул Забини, глядя на него странно пристальным, почти пронзительным взглядом. Гарри недоуменно приподнял брови и уже собирался спросить, все ли в порядке, но тут же поморщился, ослепленный яркой вспышкой. — Мордредова отрыжка, Блейз! — воскликнул он. — Хватит уже! Забини только улыбнулся в ответ, пряча фотоаппарат. Они трансфигурировали мягкий плед и расположились на нем, достав привезенную с собой снедь. Гиппогрифы ходили рядом, высматривая мышей, затаившихся в высокой траве. — Ну что, за твое повышение? — спросил Блейз, шутливо приподняв бокал с тыквенным соком. — Формально это не повышение, — ответил Гарри. — Я же не получил никакой новой должности. — Нет, но любой, чей мозг больше, чем у лукотруса, понимает, что происходит. И как ты, справляешься? Гарри сделал глоток сока и на мгновение блаженно зажмурился: яркий полузабытый вкус напомнил о счастливых годах, проведенных в Хогвартсе. — На удивление, да, справляюсь, — ответил он. — Нас в команде пятеро: кроме меня, двое сотрудников Департамента, Салли и, — Гарри легко поморщился, — аврор Долиш. Я дал им всем задания, и, надеюсь, через неделю у нас уже будет конкретный план. — А я в тебе и не сомневался: помню, как еще на пятом курсе ты ухитрился сколотить подпольную группу по изучению боевой магии прямо под носом у Амбридж! Ты явно умеешь руководить людьми и вести их за собой. — Лучше бы я этого не делал, — помрачнел Гарри, вспомнив о Лаванде. — Для тех, кто поверил в меня тогда, это не закончилось ничем хорошим. — Гарри, не стоит винить себя в том, что ты никак не мог изменить, — негромко произнес Блейз. — Надо просто идти дальше. — Да, разумеется, — ответил Гарри, приподняв уголки губ в насквозь фальшивой улыбке. — Этим я и занимаюсь. Забини кинул на Гарри еще один странно пристальный взгляд, а затем вдруг замялся, с увлечением изучая что-то на дне своего бокала. — Блейз? — через минуту позвал его Гарри. — Что-то случилось? Ты ведешь себя немного странно. — Нет, прости, я просто… — Забини глубоко вдохнул, а затем, решившись, вскинул голову, глядя Гарри в глаза твердым и прямым взглядом. — У меня к тебе есть одна просьба. — Да? Я слушаю, — улыбнулся Гарри, хотя что-то внутри него вдруг тревожно сжалось. — Ты сможешь достать для меня Веритасерум?