Гранат и асфодель

— Что, прости? — переспросил Гарри, удивленно вскинув брови. — Зачем тебе понадобился Веритасерум? — Я… не могу сказать, — ответил Блейз, опустив взгляд. — Но будь уверен, ничего противозаконного с его помощью я делать не собираюсь. Гарри отставил в сторону бокал с соком и нахмурился: — И ты думаешь, что я вот так просто тебе поверю? Скажи честно, Блейз, ты считаешь меня идиотом? — его хорошее настроение испарилось, подобно утреннему туману, бесследно растаявшему под жаркими солнечными лучами. Сердце неприятно кольнуло, и Гарри с досадой осознал, что как-то незаметно начал считать Забини почти что другом… — Гарри! Клянусь, я не хочу тебя подставить или как-то обмануть! — горячо воскликнул Блейз, и в его голосе явно читалась тревога. — Я обязательно все тебе расскажу, но только если ты достанешь Веритасерум. — Что за странные условия? — поморщился Гарри. — И зачем тебе вообще нужен я? Ни за что не поверю, что ты не можешь самостоятельно достать его в Лютном. Или обратиться к собственной матери — она же довольно известный зельевар. — Ситуация слишком деликатна, а рисковать, покупая в Лютном, я не хочу, — ответил Блейз. — Гарри, я обещаю, что, если ты достанешь мне Веритасерум, я расскажу тебе все без утайки, и если ты решишь, что не хочешь мне помогать, то просто заберешь зелье обратно! Мне и надо-то совсем немного, хотя бы треть унции! — Я подумаю, — хмуро отозвался Гарри. — Только, пожалуйста, не говори никому о том, что это я тебя попросил, — умоляюще произнес Забини. — Обещаешь? Гарри отрывисто кивнул. Тревожное ощущение, будто Блейз хочет его то ли подставить, то ли втянуть в какую-то рискованную и опасную авантюру, никуда не ушло.

***

В саду резиденции зацвели магнолии и яблони, их упоительный, нежный аромат проникал в кабинет Темного Лорда сквозь приоткрытое окно. Гарри привычно раскинулся на софе, лениво просматривая черновой вариант проекта по реформированию Азкабана. Кажется, все получалось довольно неплохо. — Мой Лорд, а вы позволите мне набрать часть охранников из числа оборотней? — спросил он, бесцеремонно разрушив тишину, прежде нарушаемую лишь тихим шелестом страниц и скрипом пера. Волдеморт отвлекся от изучения древнего даже на вид пергаментного свитка: — Покажи, что там у тебя, — приказал он, повелительным жестом протянув руку. Гарри соскользнул с софы и, отдав Лорду документы, устроился в кресле напротив. Он нервно прокручивал перстень на пальце, неотрывно следя за тем, как Волдеморт быстро скользит глазами по строчкам. В груди неприятно кольнуло от внезапного осознания: его действительно волнует мнение Темного Лорда. И уже довольно давно. Гарри досадливо поморщился. Нет! Все не так: просто он действительно хочет, чтобы Лорд одобрил его проект, ведь это поможет множеству людей. А еще не желает давать Волдеморту повод принижать его умственные способности, и это логично, ведь никому не нравится, когда его оскорбляют. Гарри решительно выпрямился, стиснув зубы. Все. Других причин нет и быть не может. Волдеморт тем временем потянулся к своему бокалу с водой, и Гарри почти автоматически отметил, как магия Темного Лорда на долю секунды оплетает бокал, убеждаясь, что в нем нет ничего опасного. — Вполне приемлемо, — заключил Волдеморт, возвращая Гарри его бумаги. — Не считая того, что твой почерк — это что-то почти оскорбительное для любого, кто пытается его разобрать. Что же касается оборотней… В целом я не против, но только если их будет штук пять, максимум восемь. — Хорошо, мой Лорд, но могу я спросить, почему? Волдеморт неторопливо смерил Гарри взглядом своих алых глаз и едва заметно усмехнулся: — Потому что скоро оборотни понадобятся мне для войны. И я хочу, чтобы они отправились на нее добровольцами и на моих условиях. — Хотите использовать их, как дешевое пушечное мясо, — негромко резюмировал Гарри. — А если у каждого из них будет работа и нормальный уровень жизни, они могут и отказаться. — Мне не отказывают, Гарри, — вкрадчиво поправил Волдеморт. — Оборотни стали бы частью моей армии в любом случае. Но в общем ты прав: лучше сейчас дать им меньше, чтобы они не растеряли всю мотивацию, — он насмешливо улыбнулся. — Так что не привязывайся к своим пушистым подопечным слишком сильно. — Когда? — глухо выдохнул Гарри. — Что — когда? — холодно уточнил Волдеморт. — Когда начнется война, мой Лорд? — Полагаю, через полгода, возможно, через год, — равнодушно ответил Волдеморт. — А что, Гарри, тебя это пугает? — Пугает? Меня? — с усмешкой переспросил Гарри. — Вовсе нет, милорд, хотя я не вижу в войне ничего хорошего и предпочел бы, чтобы ее не было. — Кажется, ты — единственный, кто смеет мне в лицо заявлять о том, что не одобряет мои планы, — обманчиво мягко протянул Волдеморт, хищно сощурив алые глаза. — А вы бы предпочли, чтобы я лгал вам, мой Лорд? — невозмутимо парировал Гарри. — Ну что ты, мой хороший, разумеется, я ценю твою искренность, — почти отсутствующие губы Волдеморта изогнулись в ухмылке. — Ты ведь так же честен со мной абсолютно во всем, не правда ли? По спине Гарри пробежали ледяные мурашки, а в горле вмиг пересохло. — Да, мой господин, — быстро ответил он. — Конечно. Их взгляды схлестнулись, скрестились, словно два остро заточенных клинка, и на мгновение Гарри показалось, что он почти слышит холодный металлический звон. Прошло несколько томительно-долгих, напряженных секунд, прежде чем Волдеморт кивнул и протянул руку к своему бокалу с водой. А затем Гарри снова почувствовал это — легкое дуновение его магии, вновь потянувшейся к бокалу. — Вы делаете это каждый раз? — шокированно выдохнул Гарри. — Проверяете свой напиток на яды, прежде чем сделать глоток? Но ведь ваш бокал все это время стоял тут, прямо перед вами! Волдеморт легко нахмурился, очевидно, даже не сразу осознав, о чем он говорит. — Ты и это ощущаешь? — с легким интересом спросил Темный Лорд. — Удивительная чувствительность, — он чуть качнул бокалом в своей руке, прежде чем пригубить воду. — Я делаю это машинально. Видишь ли, моя магия слишком велика, чтобы, как у большинства, оставаться заключенной в пределах моего тела. — Да, милорд, я заметил, — хмыкнул Гарри, заработав очередной холодный и высокомерный взгляд. — Но было бы расточительством позволить ей бесцельно растворяться в пространстве. Моя магия постоянно оценивает окружающий мир, проверяет его на предмет угроз. Это уже давно стало рефлексом, почти как дыхание. Поэтому меня практически невозможно застать врасплох, отравить или застрелить из маггловского оружия — магия выставит щит даже быстрее, чем я успею об этом подумать. — Поразительно… — против воли сорвалось с губ Гарри. То, о чем так легко и невозмутимо заявил Волдеморт, считалось абсолютно невозможным. Но Темный Лорд воистину был великим волшебником, сильнейшим из ныне живущих, сильнее всех, кто был прежде: как бы Гарри ни старался это отрицать, но ведь и Дамблдор, победитель самого Гриндевальда, не смог одолеть Волдеморта даже при помощи всесильной Бузинной палочки. — Мне нравится восхищение в твоих глазах, Гарри, — негромко и пугающе серьезно произнес Лорд. Гарри бросило в жар, в ушах, точно взбесившийся метроном, застучала кровь. Нет! Он вовсе не… Волдеморт протянул руку и легко погладил его по щеке. Гарри замер, точно завороженный, не в силах отвести взгляд. Палец скользнул по его нижней губе, и Гарри затаил дыхание, чувствуя, как его начинает пробирать дрожь. Казалось, внутри его тела постоянно тлеют горячие угли, и одного только жеста Темного Лорда было достаточно, чтобы против воли Гарри они вспыхнули обжигающим и ослепительным пламенем. Волдеморт понимающе улыбнулся: — Смотри на меня так всегда. Стены резиденции давили на Гарри, сковывали его, точно прутья слишком тесной клетки, поэтому, едва выйдя из кабинета Темного Лорда, он тут же сбежал в сад. Тут было тихо и совершенно безлюдно, но Гарри все равно забрался в самую дальнюю его часть и, не заботясь о своей богато расшитой мантии, устроился на земле, опершись спиной о шершавый ствол раскидистой яблони. Гарри запрокинул голову, глядя ввысь, и белые соцветия на ветвях казались ему снежными шапками, покрывающими зеленые листья. Он чувствовал себя так, будто потерялся посреди пурги и не имеет ни малейшего представления, куда идти. Пламя, которое Гарри чувствовал в себе совсем недавно, потухло, едва ему удалось скрыться от магнетической власти алых глаз Темного Лорда. Его план рухнул, точно карточный домик. Даже при помощи Стигийской воды он не сможет отравить Волдеморта. И что теперь делать? Да, Лорд не был неуязвимым: однажды магия уже не смогла защитить его от внезапно отразившегося Убивающего заклинания. Но то было редчайшим стечением обстоятельств, и с тех пор Волдеморт стал только сильнее, завладев Бузинной палочкой. Как долго Гарри придется ждать, покорно смотреть на то, как Темный Лорд заливает мир огнем и кровью, прежде чем ему подвернется шанс, возможность нанести удар? Сколько придется оставаться рядом, чувствуя, как день ото дня Волдеморт все сильнее отравляет его собой, словно смертельным ядом? Белые лепестки, словно хлопья снега, мягко падали вниз. — Как же мне убить тебя, мой Лорд? — на грани слышимости прошептал Гарри. — Как же мне убить тебя, пока не стало слишком поздно?

***

Гарри казалось, будто у него в груди образовался вакуум, черная воронка, поглощающая в себя все без остатка и оставляющая его с ощущением собственной никчемности и абсолютного одиночества. Он стремился заполнить эту сосущую пустоту работой, изнурительными дуэльными тренировками, болтовней с Беллатрикс и Марком, чтением и даже разговорами с Волдемортом, который неожиданно начал вести с Гарри пространные беседы о магии, политике и философии. И в отличие от того времени, когда Гарри был заперт в темнице, теперь он иногда даже мог поддержать разговор. Гарри старался к ночи измотать себя настолько, чтобы, только коснувшись головой подушки, тут же падать в сон, больше похожий на обморок — все, что угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями, с той бездной, которую он ощущал внутри. Разумеется, вспомнил Гарри и о просьбе Блейза. И, поразмыслив, все-таки решился помочь. Веритасерум можно было попросить у Беллатрикс, Рудольфуса или Марка Слопера, и, конечно, Гарри выбрал последнего, как наиболее безопасный вариант. Встретившись с Марком в один из обеденных перерывов, он выдал ему заранее придуманную историю о том, что просит Веритасерум для Салли, которая подозревает своего молодого человека в измене. — Это невозможно, Марк! — вдохновенно лгал Гарри, сокрушенно качая головой. — У нее глаза постоянно на мокром месте, она не может нормально работать, а у меня сейчас каждый человек на счету. — А ты думаешь, если она опоит своего парня Веритасерумом и выяснит, что ее подозрения были правдивы, то сразу начнет работать лучше? — с усмешкой уточнил Слопер. — Я надеюсь, что никакой измены нет, и она успокоится, — ответил Гарри, пожав плечами. — Но даже если она права, пусть лучше узнает все сейчас, чем продолжит мучиться. И мучить меня. — Ладно, минимальную дозу Веритасерума достать не сложно — спишу флакончик, как разбитый, и никаких проблем. Но с тебя пиво. — Договорились, — улыбнулся Гарри. — Только, пожалуйста, не говори ничего Салли — она очень просила никому не рассказывать. — Эх, а я же так хотел посплетничать с твоей секретаршей о ее личной жизни, — с неприкрытым сарказмом протянул Марк. Уже через пару дней Слопер, особо не таясь, передал Гарри маленький флакончик, закрытый восковой печатью с эмблемой Министерства. Поблагодарив Марка, Гарри тут же удалился в свой кабинет, где написал Блейзу лаконичную записку с предложением посидеть в пабе после работы и, сложив из нее самолетик, запустил к потолку. Проводив его взглядом, Гарри вздохнул и углубился в работу. Его письменный стол был погребен под свитками пергамента, и самым длинным из них был перечень имен заключённых со списком статей, по которым они были осуждены. Гарри пытался понять, как много несчастных он сможет избавить от влияния дементоров. Он быстро скользил глазами по строчкам, пока внезапно не остановился, точно наткнувшись на невидимую преграду. Джек Олдертон, грязнокровка. И все, единственная строчка и никаких обвинений, кроме факта о статусе крови. Гарри поспешно зарылся в документы. А уже через десять минут совершенно бесцеремонно ворвался в кабинет Яксли. Пожиратель Смерти чуть не подавился кофе и торопливо отставил в сторону фирменную коробочку из кондитерской Шугарплама. — Гарри? — удивленно начал он. — Что-то слу… — Да, Корбан, случилось! — рявкнул Гарри, швырнув на стол перед начальником лист пергамента. — Будь добр, объясни мне, за что сидят в Азкабане вот эти люди? Яксли лениво скользнул взглядом по листу, на который Гарри выписал три десятка имен. — По-твоему, я помню личное дело каждого заключенного? — не скрывая легкой насмешки, спросил он. — Нет, конечно, — ответил Гарри, оскалившись в насквозь фальшивой улыбке, и грохнул на стол перед Яксли увесистую стопку бумаг. — Именно поэтому я зашел в архив и принес их тебе. Яксли посмотрел на Гарри почти страдающим взглядом и, тяжело вздохнув, принялся за изучение документов. — Ну, и что тебя не устраивает? — не без издевки спросил он через какое-то время, закончив чтение. — Все эти заключенные — грязнокровки, осужденные за кражу магии у настоящих волшебников. — И где же в их делах пострадавшие? — парировал Гарри. — Где жертвы? Допустим, у некоторых при аресте были обнаружены волшебные палочки, что можно считать косвенным подтверждением этой бредовой теории… — Бредовой, говоришь? — прищурившись, переспросил Яксли. — Только не говори мне, Корбан, что ты всерьез веришь в эту чушь, — фыркнул Гарри. — Все мы знаем, что это — просто формальное объяснение, никто не думает, что дети магглов действительно в буквальном смысле воруют магию. В это не верю ни я, ни ты, ни сам Темный Лорд, поэтому, Мерлина ради, давай не будем устраивать цирк. — Ладно, Гарри, давай не будем, — спокойно ответил Яксли. — Ты тоже прекрасно все понимаешь, поэтому давай и ты не будешь ломать комедию, вопрошая о законах. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь сдержать клокотавший в груди гнев. В щель под дверью просочился маленький фиолетовый самолетик и закружился над его головой. Гарри перехватил записку и раздраженно смял ее, сунув в карман, прежде чем вновь обернуться к Яксли: — Это распоряжение Темного Лорда? Он велел вам сажать в Азкабан всех грязнокровок, которых вы сможете поймать? — Нет, Гарри, — вкрадчиво ответил Яксли, и внезапно маска добропорядочного чиновника на его лице треснула, обнажая почти звериные садистские черты. — Он разрешил нам делать с ними все, что мы захотим. Гарри улыбнулся, холодно и хищно: — Рад это слышать, Корбан, — протянул он. — В таком случае я хочу, чтобы ты их отпустил. Глаза Яксли изумленно округлились, и Гарри явственно увидел промелькнувший в них страх. — Что?! Но, Гарри, ты же сам понимаешь, что это совершенно невозможно… — Отчего же? Ты же сам сказал: «все, что захотим». — Ну не в этом же смысле! Это может быть расценено как диверсия! Как предательство! Поэтому давай-ка мы сделаем вид, что этого разговора не было, и… — Ты мне должен. На несколько секунд в кабинете повисла напряженная тишина. — Я помню, — наконец выдавил Яксли. — Но я не могу… — Да все ты можешь, Корбан! Их ведь даже не Визенгамот в тюрьму посадил, и не Темный Лорд личным указом, а всего лишь Амбридж! В конце концов, я же не предлагаю сделать это публично. Никаких объявлений Ежедневному Пророку — мы просто без лишнего шума отпустим этих людей, и все. — Что, даже тех, кто был пойман на краже? — с ухмылкой уточнил Яксли. Гарри стиснул зубы почти до хруста: некоторые магглорожденные всего лишь пытались украсть еду или лечебные зелья, чтобы выжить. — Нет, Корбан, я же сказал, что речь о тех, кому, кроме статуса крови, вообще не было предъявлено никаких обвинений, — процедил Гарри, понимая, что, если он хочет помочь хоть кому-то, ему придется пойти на компромисс с Пожирателем и сделку со своей совестью. Жаркий спор продолжился, но в итоге Яксли согласился отпустить девять заключенных — тех, у которых при аресте не было найдено волшебных палочек. А еще двум десяткам магглорожденных предстояло и дальше гнить заживо в застенках Азкабана. Потому что Гарри был недостаточно силен, чтобы им помочь. — И еще кое-что, — заявил Гарри, прежде чем покинуть кабинет своего начальника. — Будь добр, сообщи Амбридж, что подобного я больше не допущу. В конце концов, она — глава комиссии по учету маггловских выродков, вот пусть учетом и ограничится. А сажать людей в Азкабан — прерогатива Аврората. — Хорошо, Гарри, — неприятно усмехнувшись, протянул Яксли. — Как скажешь. Но имей в виду: больше я тебе ничего не должен. — Почему-то мне кажется, что это временно, — насмешливо отозвался Гарри, из принципа оставляя последнее слово за собой. Выйдя из кабинета, он глубоко вздохнул, а затем, вспомнив о смятом самолетике, достал его из своего кармана и развернул. Записка оказалась от Блейза: тот звал Гарри в гости после работы. Значит, уже через пару часов Забини расскажет, зачем ему понадобился Веритасерум, и интуиция подсказывала Гарри, что ответ ему не понравится.

***

Блейз Забини жил в небольшом, но очень помпезном особняке, а раскинувшийся перед домом сад поражал пестрым многообразием диковинных цветов и кустарников, искусно подстриженных в виде различных животных. Сам хозяин особняка встречал Гарри у кованых ворот и явно выглядел взволнованным. — Привет! — Гарри улыбнулся, отгоняя внезапно накатившее чувство тревоги. — У тебя тут очень… ярко. А миссис Забини дома? — Нет, — чуть заметно поморщившись, ответил Блейз, — мама уже полгода живет у своего нового мужа, а этот дом теперь мой, так что нам никто не помешает. Прошу, чувствуй себя как дома. Забини привел Гарри в просторную гостиную, воздушный и светлый интерьер которой разительно отличался от того, к чему он привык, живя в резиденции. — Итак, ты достал Веритасерум, — начал Блейз, устроившись в кресле, и нервным жестом сплел пальцы в замок. — Уверен, что он качественный? Давай на всякий случай проверим. У меня тут есть проявляющий катализатор Белби. Знаешь, как он работает? — Если капнуть в него каплю Веритасерума, катализатор окрасится в синий. Но, Блейз, если ты мне не доверяешь… — Я-то как раз доверяю, Гарри! — быстро ответил Забини, суетливым жестом доставая флакон с катализатором. — Обещаю, совсем скоро ты все поймешь. Гарри закатил глаза и, достав Веритасерум, уронил одну прозрачную каплю в подставленный Блейзом фиал. Пара секунд — и зелье в нем приобрело пронзительно-синий цвет. — Ну хорошо, — резюмировал Блейз. — А теперь я должен признаться, что солгал. — И в чем же? — спросил Гарри, незаметно обхватывая рукоятку своей волшебной палочки. Если дело примет совсем дурной оборот, в дуэльных навыках Забини с ним не сравниться, поэтому отбиться Гарри сможет легко. — Когда сказал, что не планирую ничего противозаконного. А еще на самом деле Веритасерум нужен не мне, а тебе, — выдохнул Блейз. — Я выпью его, чтобы ты поверил, что сейчас я говорю правду. В гостиной повисла звенящая тишина, воздух словно сгустился от напряжения. А вот Блейз внезапно расслабился. Абсолютно уверенно и спокойно он произнес: — Гарри, я хочу убить Темного Лорда.