Гранат и асфодель

Мир словно остановился, замер, перевернутый и иррациональный. — Что? — тупо переспросил Гарри. В ушах зазвенело, спутанные мысли хаотично метались в голове. Мог ли он ослышаться? Неправильно понять? Нет, да как вообще такое можно было понять неправильно?! Блейз медленно и будто бы осторожно протянул руку, забрал флакон с Веритасерумом и выпил его до капли. — Я хочу убить Темного Лорда, — повторил он. — Почему? — хрипло выдохнул Гарри вмиг севшим голосом. — Я захотел этого, едва осознал, что Темная Метка обрекает меня на пожизненную службу. Пока Лорд жив, мне никогда не стать ничем большим, чем проводником его воли. А я… мне бы хотелось совсем другого: я мечтаю объехать весь мир, пожить в самых разных странах… Я хочу свободы, Гарри. И не хочу войны, — под действием зелья голос Блейза звучал пугающе монотонно, но до Гарри все равно доносились отголоски его эмоций, ярких и отчаянных. — Кроме того, мне невыносимо видеть, что он делает с тобой… — Кстати, обо мне, — перебил Гарри, на почти инстинктивном уровне вдруг ощутив, что он не желает, чтобы Блейз продолжал эту мысль. — Почему ты так уверен, что я тоже хочу его смерти? Ты же даже не оставил для меня ни капли Веритасерума! — Признаться, я до сих пор не уверен, но готов рискнуть. Я наблюдал за тобой больше полугода. Темный Лорд не сломал тебя, Гарри, не превратил в своего раба. Ты не стал фанатиком, готовым простить ему все, что он сделал, включая убийство твоих родителей. А это значит, что даже сейчас ты можешь порвать поводок, который он на тебя нацепил. Ты можешь бороться, Гарри! Еще ничего не кончено, он еще не победил! Гарри глубоко вдохнул, точно перед самоубийственным прыжком с обрыва, и выпалил: — Да нет никакого поводка! Мне пришлось пойти на это, чтобы выбраться из темницы, в которой Лорд держал меня полтора года, и оказаться настолько близко, чтобы можно было нанести удар! Другого способа просто не было… — О Мерлин, Гарри, — выдохнул Блейз, глядя на него странно сверкающими глазами. — Ты даже сильнее, чем я думал. Сильнее всех, кого я знаю… — Вот уж вряд ли, — поморщился Гарри, вместо гордости внезапно ощутив что-то, подозрительно похожее на стыд. — Я не имею ни малейшего представления, как это сделать: у меня же будет только один шанс, надо действовать наверняка. А он просто невероятно могущественен. — У нас есть план, — спокойно ответил Блейз. — У нас?! Погоди, ты сказал «у нас»?! — У меня есть союзник. — Кто? — выдохнул Гарри, нетерпеливо подавшись вперед. — Это... — внезапно Блейз осекся и, захрипев, схватился за шею, точно ему вдруг перестало хватать воздуха. Рукав его мантии упал вниз, и Гарри увидел, что на запястье Забини сияет алая нить, похожая на раскаленную проволоку. — Стой! — вскликнул Гарри, вмиг осознав, что происходит, даже несмотря на то, что он прежде видел подобное только в книгах. — Не отвечай! Несколько напряженных секунд — и нить погасла, обернувшись тонким едва заметным шрамом. Блейз глубоко вздохнул и расслабился, обмякнув в кресле. — Какого Мордреда, Забини?! — рявкнул Гарри. — Почему ты не сказал, что на тебе Непреложный Обет?! Ты же мог умереть! — Если бы я просто сказал, ты бы мог не поверить, — хрипло ответил Блейз. — А так ты точно знаешь, что союзник есть, но я не могу назвать его имя. — Ты просто сумасшедший, — произнес Гарри, сокрушенно покачав головой. — Разве что совсем чуть-чуть, — весело фыркнул Блейз. Его заторможенность исчезла окончательно, и Гарри понял, что действие Веритасерума закончилось. — Будешь огневиски? — Да, после таких новостей оно точно не помешает, — фыркнул Гарри. — Но сперва расскажи, какой план вы придумали. — Есть такое зелье, называется Стигийская вода… — начал Блейз, и Гарри поморщился, ощутив горький привкус разочарования. — Знаю, — перебил он. — И оно не сработает. Темный Лорд постоянно и даже неосознанно сканирует все, что его окружает. Я думал об этом, но нет, не получится — он точно заметит зелье. — Вот Мордред!.. — тихо выругался Блейз. — А мы так надеялись… Ладно. Ничего страшного: мы просто придумаем что-нибудь еще. Но, разумеется, на это уйдет время. Он взмахнул палочкой, левитируя к ним пузатую бутылку огневиски и пару стаканов. — Скажи, Блейз, а вы поддерживаете связь с Орденом Феникса? — Нет, конечно: от них никакого толку. Может, когда-то это было не так, но сейчас те из них, кто еще жив, точно ничем не смогут нам помочь. Более того, им самим нужна помощь, — он сочувственно взглянул на Гарри и протянул ему стакан, до краев полный темно-золотого напитка. — Можно считать, что Ордена Феникса больше нет — остались только мы. — Ну, с учетом того, что еще час назад я думал, будто кроме меня нет вообще никого, все не так уж плохо, — криво улыбнулся Гарри. — Кстати, этот твой союзник… Я так понимаю, он, в отличие от тебя, мне не доверяет? — Порой мне кажется, что он не доверяет никому, — фыркнул Блейз. — Но я могу его понять: ты, конечно, неплох в окклюменции, но если Темный Лорд о чем-то догадается… — ...то, как бы я ни сопротивлялся, он сломает все мои ментальные барьеры и узнает все, что знаю я, — закончил за него Гарри. — Да, поэтому так безопаснее, — вздохнул Забини. — А сейчас, пока мы ищем новый способ убить Темного Лорда, тебе надо продолжить завоевывать его доверие, держаться как можно ближе, — его лицо внезапно скривилось в гримасе страдания, почти боли. — Ох, прости, Гарри! Если бы ты знал, насколько я ненавижу себя за то, что говорю тебе это!.. — Не драматизируй, пожалуйста, — поморщился Гарри. — Если ты не заметил, я и так именно этим и занимаюсь. — Да, я понимаю, но стоит мне только представить, только подумать о том, через что тебе приходится проходить… — А ты не думай, Блейз, — холодно перебил его Гарри. — И уж тем более не представляй. Просто делай свое дело, пока я делаю свое. — Да, конечно, — тут же смешавшись, пробормотал Блейз. — Извини, я совсем не хотел тебя обидеть. — Да, я знаю, — ответил Гарри. Разговор зашел в тупик, они просто сидели в залитой солнцем гостиной и, глядя друг на друга, молча цедили огневиски. Когда бутылка опустела почти наполовину, и мир стал чуть расплывчатым, словно подернувшись легкой туманной дымкой, Гарри осознал, что рискует опьянеть слишком сильно, и засобирался в резиденцию. Уже стоя в дверях, он неожиданно для самого себя обернулся: — Как думаешь, Блейз, у нас ведь все получится? — словно против воли сорвался с его языка вопрос, который прежде Гарри боялся задавать даже самому себе. — Его же все еще возможно убить? — Конечно, — отозвался Забини, улыбнувшись так ярко и уверенно, словно не испытывал ни толики сомнений. — Он же не бог. — Да, — кивнул Гарри. На языке горчил навязчивый привкус огневиски и пепла. — Надеюсь, что это так.

***

Гарри ощущал себя так, словно тугой ошейник, прежде стальной хваткой сжимающий его горло, вдруг резко ослаб, вернув ему возможность дышать полной грудью. Больше Гарри не нужно было постоянно думать о том, как убить Волдеморта, ведь теперь были люди, готовые помочь и взять на себя часть его ноши. Осознание этого принесло ему колоссальное чувство облегчения и заставило замолчать голос совести, прежде неотступно изводивший Гарри, обвиняя его в бездействии. Разумеется, радужное настроение, в котором пребывал Гарри, не могло остаться незамеченным. — Что-то не припомню в этой книге ничего веселого, — заметил Волдеморт в один из вечеров, которые Гарри как обычно проводил в его кабинете. — У меня просто хорошее настроение, милорд, — отозвался Гарри. — Сами понимаете, весна… — Нет, не понимаю, — холодно произнес Волдеморт, смерив Гарри подозрительным взглядом. — А еще мы наконец-то официально объявили об азкабанской реформе. — Что, и даже тот факт, что тебе пришлось давать интервью Рите Скитер, не омрачил твой нелепый радостный настрой? — Разумеется, я считаю, что это было в высшей степени жестоко с вашей стороны, мой Лорд, — весело ответил Гарри, — но не настолько, чтобы испортить мне настроение. Тем более Скитер была чрезвычайно вежлива, учтива и говорила со мной исключительно о реформе. Представляете, даже не попыталась разузнать какие-нибудь сенсационные грязные подробности о моей личной жизни! Удивительно, правда? — Я смотрю, ты совсем не стесняешься пользоваться своим положением, — с усмешкой протянул Волдеморт. — Верно, милорд, — ответил Гарри, подарив ему ответную улыбку, полную сладкого яда и лжи. — Более того, я им наслаждаюсь.

***

Близился конец апреля, а вместе с ним — долгожданный визит верхушки итальянского правительства. — Шестьдесят человек, Гарри! — гневно воскликнула Беллатрикс, потрясая перед ним длинным свитком пергамента. — Шестьдесят! Главы каждого из пяти герцогств, королевств и республик, некоторые с супругами, и у каждого бесчисленные атташе, советники и секретари! — Вот они — минусы раздробленности и децентрализации, — меланхолично заметил Рудольфус, оторвавшись от чтения газеты. — Знаешь, что он там делает, Гарри? — спросила Беллатрикс, кивнув в сторону мужа. — Изучает расписание скачек гиппогрифов! Конечно, это же не ему придется обеспечивать безопасность толпы гомонящих итальяшек! — Поверь, мы тоже не сидим без дела. — Пока я вижу обратное! — Так в этом и суть разведки, дорогая, — усмехнулся Рудольфус. — Все знают, что работа шпиона хороша, только когда незаметна. Гарри, не выдержав, прыснул, и полный негодования горящий взгляд Беллатрикс тут же обратился на него. — Ну, по крайней мере, вам обоим сейчас не так плохо, как Люциусу, который в принципе отвечает за международные отношения, — весело заметил Гарри. — И всем нам скопом гораздо хуже, чем тебе, — насмешливо фыркнула Беллатрикс. — Ну да, — сухо ответил Гарри, его настроение тут же стремительно поползло вниз. — Буду стоять, как разряженный манекен, кивать и улыбаться. Работа моей мечты. Надеюсь, Темный Лорд хотя бы не отправит меня к супругам итальянцев. Для полноты эффекта, так сказать. — Между прочим, они будут наблюдать за тем, как выпускают на свободу стаю золотых сниджетов, — протянула Беллатрикс. — И это звучит… — Белла! — хлестко прервал ее Рудольфус. — Давайте сменим тему. Гарри, извини, но лучше не обсуждать подобные вещи, если, конечно, ты не хочешь навлечь на нас гнев Темного Лорда. — Да, разумеется, — ответил Гарри, демонстративно закатив глаза. — В следующий раз, если мне захочется поговорить, найду Нагини. В конце концов, не зря же Темный Лорд считает, что у нас с ней сходный уровень интеллекта. — Это еще не так плохо, — на грани слышимости прошептала Белла. — Мне он как-то сказал, что я глупа как маггл…

***

Первое, о чем подумал Гарри, увидев итальянцев, что они собираются ослепить Темного Лорда блеском своих многочисленных украшений и пестротой одежд. Волдеморт даже не пытался соревноваться с гостями в количестве участников делегаций: британцев было всего десять человек. Впрочем, неудивительно, ведь Темный Лорд выступал как единоличный правитель Британии, которому не нужны советники — только свита. Подумав об этом, Гарри на мгновение раздраженно нахмурился, но тут же одернул себя, придав лицу спокойно-равнодушное выражение. Почти час обмена любезностями под ослепительными фотовспышками — и вот, наконец, избранные участники делегаций вслед за Волдемортом потянулись из Атриума Министерства в зал заседаний. Разумеется, Гарри на переговоры никто не приглашал, поэтому ему пришлось остаться, и уже скоро он обнаружил себя втянутым в пространную светскую беседу с несколькими итальянцами. — Что я слышу? Неужели это тот самый знаменитый разговор о погоде, который британцы могут вести часами? Гарри резко обернулся. Позади стояла женщина поразительной красоты, такой яркой, что она даже казалась несколько чрезмерной. Разумеется, Гарри, который пусть неохотно, но ознакомился со списком первых лиц итальянских государств, тут же ее узнал — это была герцогиня Винсенза де Готвиль, супруга правителя Неаполя, известная своим эксцентричным поведением и страстью к темной магии. — Мистер Поттер, я так давно хотела познакомиться с вами лично, — певуче произнесла она, обнажив жемчужно-белые зубы в хищной улыбке. — Единственный человек, переживший Аваду Кедавру — даже жаль, что вы были слишком малы, чтобы достоверно запомнить все произошедшее. На мгновение Гарри замер, шокированный подобной бестактной грубостью. Очевидно, в отличие от маггловских дворян, волшебники из благородных семейств не особо утруждали себя следованием правилам этикета. Гарри усмехнулся: глядя на Малфоев, Беллатрикс и портрет Вальбурги Блэк, он мог бы заподозрить это и раньше. — У вас весьма оригинальная манера завязывать знакомства, герцогиня, — произнес он. — Уверен, у вас много друзей. Де Готвиль звонко рассмеялась в ответ. — Какая интересная статуя! — внезапно заявила она, ухватив Гарри под руку. Ему не оставалось ничего, кроме как сопроводить итальянку к стоящему в центре Атриума чудовищному монументу. — Магия — сила, — нараспев продекламировала графиня. — Интересно. А это настоящие тела магглов? — Что?! — изумленно переспросил Гарри. — Нет! Мерлина ради, это же всего лишь статуя! — Жаль, — ответила де Готвиль. — Просто я подумала, что у вашего Лорда может быть василиск. — Он у него был, — хмыкнул Гарри. — Пока я его не убил. — А я во время ссор с мужем всего лишь уничтожаю его коллекцию вин, — сокрушенно цокнула герцогиня, а затем без всякого перехода продолжила: — Скажите, мистер Поттер, вас можно назвать темным магом? — Я же Пожиратель Смерти, — криво усмехнулся Гарри. — Разве это не должно говорить само за себя? — Да, вероятно. В таком случае, возможно, вам будет интересно: я недавно написала монографию о… — Способе исцеления драконьей оспы путем ее передачи другому человеку, — подхватил Гарри. — Знаю, я читал. — Скажите… — де Готвиль понизила голос и внезапно словно растеряла большую часть своей уверенности. — А Он тоже читал? Гарри смерил ее ироничным взглядом: герцогиня выглядела, словно юная студентка, с замиранием сердца ждущая вердикта сурового профессора. — Да, — после паузы ответил Гарри. — И он был весьма впечатлен вашей работой. Гарри прекрасно помнил об этом, потому что у них с Волдемортом состоялась долгая дискуссия по поводу этичности подобных методов. И, разумеется, Гарри с треском проиграл этот спор. Не только потому что значительно уступал Волдеморту в красноречии, но и, к собственному стыду, потому что совсем не был уверен, как бы поступил, если бы смерть грозила кому-то из его близких. Смог бы он бездействовать, зная, что может исцелить Рона или Гермиону, пусть и ценой жизни другого человека? В глубине души Гарри знал, что, если бы на другой чаше весов был кто-нибудь типа Амбридж, он бы не сомневался ни минуты. — Правда? — герцогиня даже не пыталась скрыть счастливой улыбки. — В таком случае… Мануэль! В ответ на зычный крик из толпы вынырнул молодой волшебник в васильково-синей мантии, очевидно, один из секретарей. Отчего-то он внезапно показался Гарри смутно знакомым. — Мануэль, подай мою сумочку, — приказным тоном произнесла герцогиня. Гарри прищурился, изучая волшебника: невысокий, худощавый, примерно его возраста или, возможно, чуть старше. Ощущение, будто они уже встречались, не отпускало, но Гарри не имел ни малейшего представления, где мог раньше видеть этого итальянца. — Вот, мистер Поттер, здесь — некоторые мои соображения по поводу дальнейших исследований, — произнесла де Готвиль, отпустив своего помощника. Она протягивала Гарри туго скрученный пергаментный свиток. — Совет Темного Лорда был бы для меня невероятно ценен, и я подумала, что, возможно, вы согласились бы передать ему мои записи. Поверьте, я этого не забуду. — Герцогиня, вы ведь супруга правителя Неаполя и известная ученая, — медленно произнес Гарри, не скрывая своего удивления. — Вы вполне можете передать свои бумаги лично или, на худой конец, попросить об этом своего мужа. — Супруг мне откажет: скажет какую-нибудь чушь про нарушение международного этикета. А сама… да, я думала об этом, — холеные пальцы де Готвиль нервно сжали свиток. — Но, честно говоря, я просто не решусь. Это же Темный Лорд! Я так безмерно им восхищаюсь… — И так сильно его боитесь, — с усмешкой подхватил Гарри. — Только безумец не боится бога, — тихо ответила герцогиня. — Полагаю, вы бы ему понравились, — почти не скрывая иронии, произнес Гарри. — Но, раз уж вы так просите, я готов побыть посредником. — Спасибо вам, мистер Поттер! — воскликнула де Готвиль, снова расплывшись в лучезарной улыбке. Первая встреча глав государств наконец-то закончилось. Комментариев ее участники не давали, но, кажется, выглядели вполне довольными. Разумеется, за исключением Волдеморта, по лицу которого вообще было невозможно прочитать какие-либо эмоции, но через их связь Гарри не чувствовал ни ледяной ярости, ни обжигающего гнева, так что, должно быть, первый тур переговоров и вправду прошел успешно для обеих сторон. Как-то почти незаметно все они переместились в банкетный зал. Заиграла легкая музыка, в воздухе заскользили подносы с закусками и вином. — О, Гарри, привет! — улыбнулась подошедшая к нему Дафна Гринграсс. — Привет! Отлично выглядишь! Ты тут по работе или просто повеселиться? В школе Гринграсс казалась Гарри посредственной и скучной, но, как оказалось, у нее был настоящий талант к бизнесу и стальная бульдожья хватка. Их семья занималась международной торговлей, и в неполные двадцать Дафна уже взвалила на свои плечи львиную часть фамильного дела, пока ее родители предпочитали блистать на светских раутах, а Астория, казалось, была способна думать исключительно о своей грядущей свадьбе с Драко Малфоем. — И то, и другое, как всегда, — улыбнулась Гринграсс. — А ты, я видела, общался с герцогиней де Готвиль. И как она тебе? — Скажем так, мне кажется, она с гораздо большим удовольствием посмотрела бы не на стаю сниджетов, которых выпустят в естественную среду обитания, а на стадо инфери. Дафна хихикнула: — Я даже не удивлена. Ладно, пойду и для начала познакомлюсь с какой-нибудь птицей не настолько высокого полета. Гарри машинально проводил ее взглядом и увидел, как почти тут же к Гринграсс подошел Мануэль. Галантно поклонившись, он протянул ей руку, приглашая на танец. Чувство, будто Гарри уже видел секретаря прежде, вновь заскреблось в глубине его подсознания. Гарри нахмурился, глядя на вальсирующую пару. А затем внезапно он вспомнил. Турнир Трех Волшебников, Святочный бал. Тогда они с Роном отказались танцевать со своими партнершами, сестрами Патил, но те быстро нашли себе других кавалеров, студентов Бобатона. И Гарри нисколько не сомневался, что одним из них был именно Мануэль. Но ведь Бобатон — французская школа. Гарри почувствовал, как его сердце забилось чуть быстрее. Британия и Франция стояли на пороге войны. Может ли Мануэль оказаться шпионом или Гарри зря себя накручивает? В конце концов, ничто не мешает итальянцу учиться во Франции, а французу — переехать в Италию и сделать карьеру в местном Министерстве. Но интуиция продолжала тревожно звенеть, и Гарри чувствовал себя гончей, взявшей след. Что же делать? Как выяснить, прав ли он в своих подозрениях, и, если да, то что делать дальше? Решение пришло быстро, как озарение. Недавно в книге из личной коллекции Волдеморта он читал про одно заклинание, которое позволяло не просто следить за нужным человеком, но и подслушивать его разговоры. И, как утверждал автор, обнаружить эти чары не позволяла ни одна стандартная проверка. Это было как раз то, что нужно: заодно можно будет проверить заклинание, и, если оно и правда столь хорошо, Гарри сможет в дальнейшем использовать его на Пожирателях. Ну а если итальянцы все-таки обнаружат слежку, это, возможно, сможет разрушить их союз с Волдемортом. На самого Гарри в этой ситуации вряд ли кто-то подумает, но в крайнем случае он планировал оправдываться тем, что действовал на благо Темного Лорда. План казался почти идеальным. Палочка плавно скользнула Гарри в ладонь. Секунда — и едва заметная темная дымка стекла вниз, а затем стремительно метнулась к своей цели. Гарри быстро огляделся и, убедившись, что никто ничего не заметил, облегченно вздохнул. Теперь ему оставалось только ждать.

***

Они вернулись в резиденцию, когда на землю давно опустилась ночь. Волдеморт и приближенные Пожиратели тут же заперлись в зале собраний, а Гарри, до которого никому не было дела, поднялся в свою спальню и, сосредоточившись, активировал заклинание. Тут же он почувствовал прочную связующую нить. Гарри знал, что она ведет к Элизиуму — самому помпезному отелю во всем магическом Лондоне. А спустя еще мгновение его голову заполнили голоса. Гарри недоуменно нахмурился, а затем выругался. — Лорд прав — я и правда идиот! — тихо прошипел Гарри. Ну разумеется, между собой итальянцы говорили на своем языке! Гарри был в шаге от того, чтобы, подобно покойному Добби, побиться головой о стену. Даже если Мануэль и правда шпион, то, возможно, он заговорит с кем-нибудь по-французски, но Гарри все еще не поймет ни единого слова! Вновь выругавшись, Гарри хотел было отменить заклинание, но в последний момент остановился. Быстро переодевшись ко сну, он лег в постель, прихватив с собой свиток, который передала ему де Готвиль. Предварительно проверив записи всеми известными ему заклинаниями, Гарри осторожно развернул их и углубился в чтение. Как Гарри и подозревал, записи неаполитанской герцогини оказались глубоко научными и очень сложными для понимания. Бесконечные чертежи и таблицы с расчетами кружились перед глазами, постепенно теряя четкость. Гарри и сам не заметил, как провалился в сон. В его ушах продолжала звучать мелодичная и непонятная итальянская речь. Гарри проснулся резко, как от толчка. В первые секунды он даже не понял, что именно его разбудило. Но затем осознал: порожденная заклинанием связь словно натянулась и слегка вибрировала, сигнализируя о том, что местоположение Мануэля изменилось. Гарри нахмурился: было еще слишком рано, ночной мрак едва начал выцветать, позволяя глазу выхватывать серебристо-серые очертания предметов. Визит итальянцев не предусматривал самостоятельных прогулок, и это могло означать только одно: кажется, Гарри не ошибся в своих подозрениях. Осознание этого тут же бесследно растворило остатки сна. Гарри вскочил на ноги, стремительно переоделся и, накинув на себя мантию-невидимку, выскользнул из спальни. Выйдя на улицу, он поежился от прикосновения холодного воздуха, еще не согретого солнечными лучами и, сосредоточившись на нити заклинания, связывающей его с французским шпионом, обернулся вокруг своей оси, ныряя в водоворот аппарации.