Гранат и асфодель

Гарри хотел было осветить себе путь Люмосом, но тут на стенах с тихим шипением вспыхнули газовые рожки, напомнив ему о доме Блэков, которым когда-то была резиденция Волдеморта. Спуск закончился глухим каменным коридором. Камер тут оказалось не так много, как представлялось Гарри: перед ним было всего восемь глухих массивных дверей, обитых металлом. И одна из них была приглашающе приоткрыта. Гарри на несколько мгновений остановился, собираясь с силами и готовясь к тому, что может ждать его в темнице. Казалось, точно в его животе вдруг поселилась какая-то холодная склизкая тварь, обвивающая внутренности своими ледяными щупальцами. Гарри зябко передернул плечами и решительно отворил тяжелую дверь. Мануэль был здесь. Гарри даже удивился, увидев, что он был привязан к стулу — почему-то его воображение рисовало средневековые цепи и кандалы. Шпион надсадно дышал, низко опустив голову, его мантия была сизой от пыли. — О, Гарри, проходи, — радостно улыбнулась Беллатрикс, помахав ему рукой. Она и Рудольфус сидели напротив Мануэля, очень близко, почти вплотную, так что в первый миг эти трое могли показаться приятелями, которые не хотят, чтобы их болтовню подслушал кто-то посторонний. Гарри подошел ближе. Мануэль вскинул голову, и страшный взгляд его слезящихся глаз с залитыми кровью белками впился в Гарри, точно гарпун. — А где второй? — спросил Гарри, продолжая, словно зачарованный, смотреть на Мануэля, не в силах отвернуться. — Диверсия предотвращена, но, к сожалению, расспросить его не удастся. По весьма уважительной причине: он превратился в кровавую кашу, — любезно пояснила Беллатрикс и обернулась к Мануэлю. — Повезло ему, верно? — ласково спросила она. Пленник не ответил и даже не изменился в лице, но Гарри заметил, как судорожно дернулся его кадык, когда тот сглотнул. — Наш гость действительно оказался французским шпионом, — произнес Рудольфус. — Но ничего больше мы пока не узнали. Даже какого рода диверсию они планировали. — Ну это ненадолго, — хищно улыбнулась Беллатрикс и уперла кончик волшебной палочки в живот пленника. — Круцио! Мануэль выгнулся в своих путах и закричал. Гарри резко отвел взгляд. Теперь он смотрел на Пожирателей: огромные глаза Беллатрикс сияли, горели лихорадочным огнем, Рудольфус же напряженно наблюдал за пленником. Его тонкие губы беззвучно шевелились, будто он отсчитывал секунды. Белла опустила палочку, а Рудольфус резко подался вперед, сжав в кулаке волосы Мануэля и пристально глядя ему в глаза. Пленник конвульсивно засучил ногами и оскалился Пожирателю в лицо. Его зубы были красными от крови. Гарри сжал кулаки, изо всех сил впиваясь в кожу ногтями. Он сразу же понял, что делали Лестрейнджи: при помощи пыток они ломали окклюменторные щиты шпиона. Точно так же поступил с самим Гарри Волдеморт, когда схватил его в Малфой мэноре. Вот только Мануэль явно был более опытным окклюментом, чем Гарри в самом начале своего плена, а Лестрейнджи, несомненно, сильно уступали в мастерстве Темному Лорду. — Нет, — произнес Рудольфус и отпустил пленника, откинувшись на спинку своего стула. — Круцио! Мануэль снова забился в своих путах, от его пронзительных криков звенело в ушах. — Нет. — Круцио! Гарри видел, как из уха Мануэля медленно вытекает струйка крови, сбегая по шее и теряясь за грязным воротником мантии. — Устала, — выдохнула Беллатрикс, опустила палочку, а затем внезапно выхватила кинжал и резким движением всадила его в ногу пленника по самую рукоять. Мануэль тихо захрипел, а Лестрейндж откинулась на спинку своего стула и смахнула со лба капли пота. Наступившую тишину нарушил громкий шипящий звук. Рудольфус открыл бутылку сливочного пива и, запрокинув голову, с видимым наслаждением сделал несколько больших глотков. Отчего-то это ужаснуло Гарри даже сильнее, чем все, что происходило до этого. — Да какого Мордреда?! — не выдержал он. — Почему вы просто не вольете в него Веритасерум?! Беллатрикс обернулась к нему, и сердце Гарри замерло, словно его вдруг сковало коркой льда. Вот сейчас она скажет: «Просто потому что нам это нравится». Вот сейчас… — Спасибо за идею, Гарри. И как мы сами не догадались?.. — В нем уже и так двойная доза Веритасерума, — спокойно пояснил Рудольфус. — Но неужели ты думал, что шпионы не умеют ему сопротивляться? Гарри промолчал, но внезапно ему стало чуть легче дышать. — Может, закончим с этим поскорее? — спросила Беллатрикс у пленника, положив руки ему на колени и доверительно заглядывая в глаза. — У нас сегодня куча дел, а ведь мы еще даже не завтракали… Просто поговори с нами, и все прекратится. Нет? Если хочешь знать, это весьма невежливо с твоей стороны. Круцио! Гарри казалось, что он находится в этой камере вечность. Но в какой-то момент Рудольфус всматривался в глаза Мануэля гораздо дольше, чем прежде. Гарри затаил дыхание. А затем Мануэль завыл, точно смертельно раненое животное. — Говори! — приказал ему Рудольфус и, схватив пленника за плечи, сильно тряхнул. — Говори, что вы хотели сделать! — Взрыв в Атриуме Министерства, — монотонным и будто неживым голосом прохрипел Мануэль. — Но защита… Не смогли. — И что? — резко спросил Рудольфус. — Какой был новый план? — Взрыв в Косом Переулке. Рядом с Элизиумом. Чтобы погибло как можно больше людей. — Обычных людей? Прохожих? — Да. На глазах у итальянцев. Чтобы знали, что Тот-Кого-Нельзя-Называть их не защитит… Что он не может защитить даже своих… Чтобы они отказались от союза… Гарри шумно выдохнул. Волна затопившего его облегчения была так велика, что он покачнулся, с трудом устояв на ногах. Все-таки он не ошибся. Он поступил правильно и спас невинных людей. А Мануэль оказался просто сволочью и террористом. Врагом. Беллатрикс обернулась к Гарри и мягко улыбнулась. — Как долго на вас работал Бенджамин Ансворт, секретарь Малфоя? — продолжил допрос Рудольфус. — Год? Может, меньше. — Как вы на него вышли? — Орден Феникса. Делакур… Внутренности Гарри точно ошпарило крутым кипятком. — Они знали, что вы собираетесь сделать? — спросил он резко, шагнув вперед. — Нет. Они знали, что Ансворт готов сотрудничать, но им нечего было ему предложить. Поэтому они свели его с нами. Нам был нужен осведомитель. — Ты знаешь других осведомителей в Британии? — тут же спросил Рудольфус. — Нет. — Скольких сотрудников французской разведки ты знаешь? — Троих. — Назови имена. Внезапно Мануэль жутко и надсадно захрипел. Он вновь изо всех сил отчаянно боролся с действием Веритасерума. — Говори! — приказал Рудольфус. Мануэль замычал, на его губах пузырилась кровь, а челюсть дергалась, будто он что-то жевал. Беллатрикс вскинула палочку, и с нее сорвалась алая вспышка. В первую секунду Гарри подумал, что это очередной Круциатус, но, едва заклинание попало в Мануэля, как тот просто обмяк на стуле, потеряв сознание. — Он пытался откусить себе язык, — пояснила Беллатрикс. — Идиот. — Уж кто бы говорил, — фыркнул Рудольфус. — Мы не будем это обсуждать, — бросила Беллатрикс и, отобрав у мужа бутылку со сливочным пивом, сделала несколько жадных глотков. — Ну и как вам эта ситуация? Разве не идеальный повод для начала войны с Францией? — Слишком рано, — поморщился Рудольфус. — У нас сорвется присоединение Исландии и союзный договор с Австрией. А еще с Германией ничего не ясно… Внезапно камера наполнилась ледяной обжигающей магией, которая, казалось, за мгновение вытеснила собой весь воздух. Посередине темницы возник Волдеморт. Лестрейнджи поспешно вскочили на ноги. — Оставьте, — приказал Волдеморт, прежде чем кто-то из них успел рухнуть на колени. Алые глаза Темного Лорда скользнули по камере и остановились на Гарри. Тот невольно затаил дыхание: не вызовет ли его присутствие здесь очередную вспышку гнева? Волдеморт смерил его заинтересованным и странно пристальным взглядом. — Принимаешь участие в допросе, Гарри? — с издевкой поинтересовался он. — Просто смотрю, мой Лорд, — спокойно ответил Гарри. Волдеморт едва заметно усмехнулся, прежде чем обернуться к Лестрейнджам. — Где второй заговорщик? — холодно спросил он. — Сдох во время задержания, милорд, — ответила Беллатрикс. — Простите… — Об этом, Белла, мы с тобой поговорим позже. И с вами обоими — о том, что вы вообще допустили эту ситуацию. Что удалось узнать? Рудольфус быстро рассказал Волдеморту все, что они услышали от Мануэля. — Простите, мой господин, а что с Малфоем? — осторожно спросила Беллатрикс, когда ее муж закончил. — Вдовой твоей сестре пока не быть: Люциус, к своему счастью, ничего не знал. А вот итальянцам, вольно или невольно допустившим шпиона, придется за это ответить. Сейчас я разберусь с ними, а уже потом — с вами. Обсудим, почему диверсантов у нас ловит не разведка и не служба безопасности, а… — Волдеморт сделал паузу, и Гарри понял, что сейчас услышит что-то вроде «а моя постельная игрушка», если не хуже. Он на мгновение прикрыл глаза, готовясь к очередному унижению, — … Гарри, который, насколько я помню, не имеет отношения ни к одной из этих структур. — Мы готовы ответить за свою ошибку, милорд, — уверенно произнесла Беллатрикс. Она не выглядела испуганной, только искренне раздосадованной и огорченной, но взгляд, который она бросила на бессознательного Мануэля, был полон лютой ненависти. Волдеморт же никак не отреагировал на слова Лестрейндж, просто растворившись в воздухе. — Ну что ж, кажется, нам пора возвращаться к работе, — спустя несколько секунд тишины спокойно заключил Рудольфус. — Гарри, тебе лучше уйти — все равно вряд ли ты услышишь еще что-нибудь интересное для себя. — Ладно, не буду мешать шпионским делам… С вами же все будет хорошо? — неожиданно для себя самого спросил Гарри. Беллатрикс вскинула брови в притворном изумлении. — Да, конечно. Возможно, не сразу, но к завтрашнему дню уж точно. Разумеется, мы допустили ошибку, за которую ответим, однако все не настолько серьезно, чтобы платой за промах стали наши жизни. Но очень мило, что ты спросил. Волнуешься за нас, да? — Нет, — закатил глаза Гарри. — Просто хотел убедиться, что мне не надо бежать за цветами для ваших похорон. Гарри уже несколько часов мотался по резиденции, не зная, чем себя занять: по венам все еще гулял адреналин, и напряжение не отпускало. Он раз за разом вспоминал пристальный вопросительный взгляд, который кинул на него Волдеморт, обнаружив, что Гарри присутствует при допросе. В нем не было ни капли злости, но, кажется, Темный Лорд хотел удостовериться, что Гарри не собирается впадать в праведный гнев при виде пыток. Словно оценивал, не слишком ли рано он стал свидетелем подобной сцены. Это вызывало одновременно странное тепло под ребрами и колкое раздражение. Волдеморт продолжал приручать его, заманивать в свои сети, внимательно следя, чтобы жертва не сорвалась с впившегося в ее плоть крючка. Это было почти лестно. Гарри вспоминал, как в самом начале его плена Темный Лорд бросил, что мог бы очень быстро сломать его, если бы захотел. Теперь Гарри понимал, что отчасти это действительно было так. Может, он бы не заставил Гарри сдаться, но не так уж сложно при помощи пыток свести человека с ума. Однако Волдеморт не стремился сломать — вместо этого он сгибал его волю, почти бережно, плавно, но неотвратимо. Выковывал из Гарри что-то, но окончательная цель была ясна только самому Темному Лорду. Гарри горько улыбнулся: Волдеморт тратил на это столько времени, был так терпелив… Это разительно отличалось от его обычной бескомпромиссной резкости. Скорее, подобная тактика была свойственна Тому Риддлу, человеку, которым Темный Лорд являлся много десятилетий назад: вот уж кому было не занимать выдержки и умения очаровывать окружающих. И то, что Волдеморт вернулся к подобной манере ради него… да, это было бы лестно, если бы Гарри не понимал, что Темный Лорд старается исключительно ради своего крестража. И думать об этом оказалось удивительно больно: будто сам по себе Гарри ничего не стоит, будто он — всего лишь приложение к заключенному в его теле осколку чужой души… Гарри поморщился: Мерлин великий, он что, правда ноет из-за подобных вещей?! Думает о том, как относится к нему Волдеморт, его враг, тот, кто убил его родителей?! Насколько же низко он пал… Постаравшись отвлечься, Гарри пошел в библиотеку, где схватил первую попавшуюся книгу. Но строчки прыгали, отказываясь складываться в осмысленные предложения. Перед глазами снова и снова вставали каменные стены темницы. Гарри вздохнул. Стоило быть с собой честным: вовсе не пытки шпиона выбили его из колеи, породив в сознании странные и абсурдные мысли. В отличие от камер Азкабана, темница под резиденцией была так похожа на его собственную, ту, в которой он провел полтора страшных года… Гарри внезапно осознал, что его руки дрожат мелкой, едва заметной дрожью. Он резко отшвырнул от себя бесполезную книгу и стремительно покинул библиотеку, направившись в свою спальню. Там он подхватил с прикроватного столика бутылку огневиски и сделал большой глоток. А затем пошел в ванную. Быстро скинул одежду, оставив ее смятой кучей валяться на полу, выкрутил краны на полную мощность и, едва ванна наполнилась, опустился в воду, такую горячую, что было почти больно. С его губ сорвался тихий стон облегчения. Гарри откинул голову на гладкий медный бортик и прикрыл глаза. Обжигающее тепло воды медленно прогоняло из его тела стылый холод тюремной камеры. В темнице такого не было, там вода всегда была ледяной… Тело постепенно расслабилось, мысли потекли неспешно и ровно. Гарри снова подумал о Мануэле. Удивительно, но он не испытывал к шпиону ни капли жалости. Мануэль это заслужил. Он хотел убить ни в чем не повинных людей и сейчас всего лишь расплачивался за свое преступление. Впрочем, наверное, Мануэль знал, на что идет, и был готов заплатить эту цену. А если нет, то он — редкостный идиот. Внезапно по телу Гарри электрическим разрядом прокатилась волна магии, вырывая его из сонной расслабленной неги. Он быстро открыл глаза, уже зная, кого увидит. Посреди заполненной влажным паром ванной возник Волдеморт. Одно бесконечно долгое мгновение они просто смотрели друг на друга, а затем Гарри поднялся на ноги. Вода плеснула оглушительно-громко, переливаясь через край ванны. Волдеморт шагнул вперед, тут же оказавшись очень близко, так, что теперь их разделял только блестящий медный бортик. Сейчас они были примерно одного роста, и Гарри не нужно было поднимать голову, чтобы заглянуть в рубиново-алые глаза. Волдеморт пристально смотрел на него в ответ и молчал. Напряжение между ними сгущалось, тяжелое, почти осязаемое. — Мой Лорд? Как все прошло с итальянцами? — нарочито спокойно спросил Гарри. — Они действительно ничего не знали о шпионе. Но мне же лучше: они приехали за союзным договором, а уедут с вассальным. Волдеморт наклонился ближе, так, что теперь их разделял от силы дюйм. Гарри невольно приоткрыл губы, жадно вдыхая насыщенный магией влажный раскаленный воздух. — Ты подарил мне Италию, Гарри, — вкрадчиво произнес Волдеморт. — Что ты хочешь в награду? — Вас, — уверенно ответил Гарри. Тонкие, почти отсутствующие губы Темного Лорда изогнулись в усмешке. — Я серьезно. — Я тоже, — Гарри скользнул ладонями по чуть влажной от конденсата ткани мантии на груди Волдеморта и начал расстегивать серебряные мелкие пуговицы. Терпения Темного Лорда хватило еще на несколько секунд. А затем его руки скользнули по талии Гарри и опустились ниже, сжав бедра когтистой болезненной хваткой. Мгновение — и Волдеморт с нечеловеческой силой выдернул его из ванны. Гарри ахнул, почувствовав, как земля ушла у него из-под ног, и рефлекторно обнял Темного Лорда за шею. Кажется, они поднялись в воздух, но Гарри не успел этого осознать, потому что Волдеморт швырнул его через всю ванную, с силой впечатав в стену. Болезненный удар выбил из легких Гарри весь воздух, но он не успел сделать новый вдох, потому что Лорд впился в его губы поцелуем. Волдеморт продолжал удерживать его на весу, а Гарри обвил ногами его бедра, притягивая еще ближе. И отвечал на поцелуй, яростно, голодно, впиваясь ногтями в ткань мантии на спине Темного Лорда. Как же он любил такие моменты: когда в голове не оставалось ни единой мысли, когда можно было забыть все, даже свое имя. Когда существовали только пылающий внутри Гарри огонь и Темный Лорд — мужчина, который сейчас горел вместе с ним. Волдеморт прервал поцелуй и спустился к шее Гарри, покрывая ее короткими болезненными укусами. Гарри запрокинул голову и постарался прильнуть к Лорду еще сильнее, хотя это было попросту невозможно. Он нашел взглядом зеркало, но оно запотело и было точно затянуто молочно-белым бельмом. Жаль — Гарри не отказался бы увидеть их сейчас: себя, обнаженного, покрытого блестящими каплями воды, и Волдеморта, одетого в черную мантию и застегнутого почти на все пуговицы. Этот контраст был одновременно немного унизительным и удивительно горячим. В какой-то момент Темный Лорд тихо раздраженно зарычал, Гарри почувствовал слабую вспышку магии, и на мраморный пол с дробным стуком упали серебряные пуговицы, покатившись в разные стороны. Гарри не сдержал стон: как же ему нравилось, когда Волдеморт рядом с ним, из-за него, начинал терять всякий контроль!.. — Пожалуйста, мой господин, — зашептал он на ухо Темному Лорду, надеясь вывести его из себя еще сильнее. — Умру, если сейчас же не почувствую в себе ваш член. — Какой же ты нетерпеливый, Гарри, — с издевкой протянул Волдеморт. Его голос был насмешливым, почти спокойным, но через их связь Гарри ощущал словно взбесившиеся эмоции Темного Лорда, и они обжигали, точно крутой кипяток. Кажется, даже про необходимые заклинания Волдеморт вспомнил лишь в самый последний момент, за мгновение до того, как насадил Гарри на свой член. Волна острой боли прокатилась вдоль позвоночника, заставив Гарри вскрикнуть. Зажатый между Волдемортом и гладкой мокрой стеной, Гарри совсем не мог двигаться или как-то контролировать происходящее. Все, что ему оставалось — это цепляться за плечи Темного Лорда, принимая его в себя, и эти глубокие быстрые толчки, казалось, пронзали Гарри насквозь. Боль не ушла, но неразрывно слилась с обжигающим острым удовольствием, наполняющим все тело лихорадочным жаром. Благодаря связи, к кульминации они подошли почти одновременно. Гарри хрипло стонал, чувствуя, как пульсирует в нем член Темного Лорда. Когда все закончилось, Волдеморт удивительно аккуратно отпустил Гарри, поставив его на пол. Вот только сам Гарри не спешил отстраняться, продолжая обнимать Темного Лорда за шею. — А можно еще? — выдохнул он, пристально глядя в алые глаза с хищной острой стрелкой зрачка. Волдеморт приподнял отсутствующую бровь и усмехнулся: — Порой мне кажется, что, если дать тебе волю, ты бы предпочел вообще не слезать с моего члена. — Очень может быть, милорд. Так что, сможете? Вместо ответа Волдеморт неторопливо запустил пальцы в его волосы, а затем резко сжал их в кулак и дернул, заставляя Гарри запрокинуть голову. — Не забывайся, — обманчиво мягко произнес он. Гарри облизал пересохшие губы. — Простите, мой господин, — шепнул он, даже не пытаясь скрыть свое нетерпение и азарт за притворным раскаяньем. Волдеморт медленно провел заостренным ногтем по его беззащитному горлу. А в следующий миг ванная комната растаяла. Как и всегда при аппарции с Волдемортом не было и следов обычного ощущения, словно тебя проталкивают сквозь узкую трубу — просто секунду спустя Гарри вдруг обнаружил себя в его спальне. Темный Лорд толкнул его на кровать, тут же накрывая своим телом. — Разумеется, я могу, но, кроме того, если я захочу, это в принципе может длиться гораздо дольше, чем ты сможешь вынести, — почти ласково произнес Волдеморт и, обхватив длинными пальцами запястья Гарри, вдавил их в постель. — Ведь ты, кажется, забыл, что я всегда могу сделать вот так. А в следующее мгновение сила Темного Лорда обрушилась на Гарри, словно цунами. Проникла в каждую клеточку его тела, с бешеной скоростью заструилась по венам, обвила сердце, сдавив его мертвой хваткой, жарко запульсировала внутри. — О мой бог!.. — выдохнул Гарри, прогибаясь в пояснице. — Да, Гарри, — насмешливо протянул Волдеморт. — Я здесь. Гарри едва слышал его: от интенсивности ощущений закладывало уши и темнело в глазах. Он бился под Волдемортом, точно угорь на раскаленной сковороде, словно со стороны слыша собственные надсадные стоны. Внезапно в лицо дохнуло жаром. Гарри сморгнул с глаз мутную пелену и увидел, как по мантии Темного Лорда пробегают язычки пламени, горячие, но не обжигающие. Несколько секунд — и тяжелые одежды Волдеморта пеплом осыпались на Гарри, открывая жемчужно-белую кожу. Гарри затрясло так, будто сквозь его тело пропустили электрический разряд. Волдеморт смотрел на него, кажется, даже не моргая, и в его глазах полыхала бездна. Гарри сам, точно под Империо, согнул непослушные дрожащие ноги и обвил их вокруг талии Темного Лорда в недвусмысленном приглашении. — Хороший мальчик, — на парселтанге протянул Волдеморт. — Удивительно, насколько послушным и полезным ты стал, стоило сбить с тебя спесь и поставить на подходящее тебе место. Тебе очень повезло, что я поймал тебя тогда в Малфой мэноре, правда, Гарри? — Да, мой Лорд, — выдохнул Гарри. Магия Волдеморта ни на секунду не переставала циркулировать в его теле, и Гарри казалось, словно тысяча длинных языков лижет его изнутри. — Пожалуйста, прошу вас! — Хорошо, что ты со мной согласен. Но, в таком случае, что надо сказать? — Спасибо, мой Лорд, — ответил Гарри, захлебнувшись стоном. Волдеморт подался ближе, взгляд его алых глаз гипнотизировал, лишал воли, резал, будто остро заточенное лезвие. — Еще, — приказал он. — Так, чтобы я поверил. — Спасибо, Повелитель, — быстро повторил Гарри. — Спасибо-спасибо-спасибо! Он не желал думать, за что благодарит, понимал только, что ему безумно хорошо сейчас, настолько, что, казалось, экстаз вот-вот сменится агонией. — Мне тоже хорошо с тобой, — усмехнулся Волдеморт, плавно входя в него на всю длину. — Мой идеальный мальчик. Гарри тряхнуло, он запрокинул голову, зажмурившись до звезд перед глазами, все его тело напряглось, выгнулось, точно туго натянутый лук… Волдеморт, как уже бывало прежде, что-то сделал с их связью — будто дернул по-хозяйски намотанный на руку поводок. Оргазм отступил в самый последний момент, и Гарри словно замер на самом краю пропасти. С его губ сорвался громкий разочарованный стон. — Не так быстро, — будто сквозь вату донесся до него голос Волдеморта. — И не смей закрывать глаза, смотри на меня! Гарри всхлипнул и подчинился, из последних сил открыв глаза и ловя взгляд Темного Лорда. Волдеморт тут же проник в его разум. Он не стремился ничего найти в его сознании, просто смаковал его наслаждение и позволял Гарри ощущать свое, закольцовывая их, и, отраженные друг от друга, они бесконечно множились, точно в зеркальном лабиринте. Гарри почти терял сознание: бьющаяся в теле чужая магия, Волдеморт в его голове, горячая плоть внутри — всего этого было слишком много. Он словно со стороны слышал собственные крики — точно как когда Волдеморт применял к нему Круциатус, с той разницей, что на этот раз Гарри умирал от запредельного наслаждения. «Теперь можно», — голос вспорол его сознание подобно удару молнии. Мир разбился на миллиард острых сияющих осколков. Накрывший Гарри оргазм был настолько силен, что, кажется, на несколько мгновений он даже потерял сознание, потому что, когда он открыл глаза, Волдеморт уже выскользнул из него и лег рядом. — Это было потрясающе! — выдохнул Гарри, откинув назад мокрые от пота волосы. — Не припоминаю, чтобы я намекал, что нуждаюсь в оценке или спрашивал твое мнение, но спасибо, — как всегда высокомерно бросил Волдеморт, но уголки его тонких губ приподнялись в едва заметной улыбке. И, кажется, впервые в ней не было ни холода, ни насмешки, ни издевки, ни хищного садистского наслаждения. Сердце Гарри как-то странно екнуло, и он поспешно отвел взгляд. Какое-то время они лежали молча. Как ни странно, усталости не было, все тело было таким легким, что Гарри казалось, точно он вот-вот взлетит. Только ужасно хотелось пить, но Гарри промолчал, не желая, чтобы Волдеморт раньше времени выгнал его из своей постели. — Мой Лорд, можно задать вопрос? — спросил Гарри, разрушая повисшую между ними тишину. — Попробуй, — лениво протянул Волдеморт. — Вы будете предъявлять претензии Франции? — Нет. Но я отправлю их министру голову его шпиона. — В буквальном смысле? — уточнил Гарри, приподнявшись на локте, чтобы лучше видеть лицо Темного Лорда. — Ну разумеется, — усмехнулся Волдеморт, с интересом глядя на Гарри, следя за его реакцией. — Звучит не очень-то дипломатично, милорд, — спокойно заметил Гарри. — Совсем нет, — весело отозвался Волдеморт. — И французы промолчат? — Конечно: они не меньше нас не заинтересованы в публичном скандале. Потому что любое открытое столкновение неизбежно закончится войной, а они, как и мы, к ней пока не готовы. Гарри кивнул и, облизав пересохшие губы, бросил быстрый взгляд на стоящий у окна графин с водой. — Принеси и мне тоже, — тут же заметив это, приказал Волдеморт. Гарри сильно сомневался, что Темный Лорд внезапно забыл манящие чары, но ничего не сказал. Встав, он прошел к окну, чувствуя, как по его обнаженному телу скользит тяжелый собственнический взгляд. — Любуетесь? — почти вызывающе поинтересовался Гарри, оглянувшись через плечо. — Не без этого, — спокойно ответил Волдеморт. Гарри фыркнул и, постаравшись скрыть вдруг охватившее его легкое смущение, отвернулся к столику у окна. Он даже не удивился, увидев, что рядом с графином стоял только один стакан. Мысленно закатив глаза, Гарри обхватил ручку графина. Перстни, которыми были унизаны его пальцы, тихо звякнули о тонкое стекло, а Гарри на мгновение зацепился взглядом за красноватые следы от хватки Волдеморта на своих запястьях. Если не нанести лечебную мазь, они скоро превратятся в широкие сине-фиолетовые браслеты. Наполнив стакан почти до краев, Гарри вернулся обратно. Очевидно, Волдеморт ждал, что сейчас он встанет на колени рядом с кроватью и протянет ему стакан, но Гарри искренне считал, что сегодня норма раболепных унижений была выполнена им с лихвой. Не отводя взгляда от алых глаз Темного Лорда, он плавно заполз на кровать, даже умудрившись не расплескать воду. Волдеморт прищурился, но промолчал. — Прошу, милорд, — вкрадчиво протянул Гарри. Волдеморт забрал стакан, их пальцы на миг соприкоснулись, и Гарри едва заметно вздрогнул, тут же ощутив вспышку раздражения: и какого Мордреда после того, что они только что вытворяли, он так реагирует на самые простые случайные прикосновения?! Темный Лорд неторопливо осушил стакан, а Гарри следил за ним с нескрываемой завистью. Ну не может же Волдеморт быть настолько мелочным, чтобы не поделиться?.. Лорд усмехнулся в ответ на его невысказанные, но очевидные мысли, а затем щелкнул по стакану пальцем, вновь наполняя его водой, и протянул Гарри. — Спасибо, мой Лорд, — произнес Гарри и попытался забрать стакан, но Волдеморт ему этого не позволил. — Убери руки, — приказал он и поднял стакан повыше, глядя на Гарри с легкой насмешкой. — И пей. Гарри вспыхнул, но подчинился, прикоснувшись губами к прохладному стеклу. Пить из стакана, который держала чужая рука, оказалось довольно неудобно. Гарри чувствовал, как тонкая струйка воды медленно стекает по его подбородку, затем по обнаженному торсу и ниже. Волдеморт демонстративно проводил ее взглядом, и Гарри невольно поежился, подумав о том, что, пожалуй, третьего такого раза подряд он может и не пережить. Однако, когда Гарри допил, Лорд заставил стакан раствориться в воздухе и просто откинулся на подушки, никак не намекая на продолжение. Гарри облегченно вздохнул и лег рядом, неожиданно для себя самого оказавшись слишком близко к Волдеморту, почти положив голову ему на плечо. — Тебе пора, — лаконично произнес Темный Лорд, и Гарри невольно ощутил вспышку разочарования. — Конечно, милорд, — ответил он. — Я только… хотел еще кое-что у вас спросить. Волдеморт ничего не сказал, но протянул руку, и его длинные пальцы зарылись в волосы Гарри. Прикосновения были почти что нежными, и Гарри непроизвольно подался еще ближе, прижимаясь к Темному Лорду — точно глупая рыбешка, которая видит острый стальной крючок, готовый пронзить ее внутренности, но все равно наивно глотает приманку. Гарри вздохнул и, понимая, что терпение Волдеморта отнюдь не безгранично, осторожно спросил: — Кто сидит в темнице под домом, мой Лорд? Рука в волосах тут же сжалась, пока не очень болезненно, но весьма ощутимо. — Не кажется ли тебе, Гарри, что это не твое дело? — холодно и надменно произнес Волдеморт. — Кажется, мой господин, — с готовностью подтвердил Гарри, покорно опустив глаза. — Но я подумал, что, возможно, вы захотите мне рассказать. — Возможно, и захочу, — протянул Волдеморт и ухмыльнулся. — Интересно, что бы ты делал, если бы узнал, что я держу там Уизли и грязнокровку? Гарри невольно поежился, мгновенно ощутив себя так, будто аппарировал из теплой постели прямо в эпицентр безжалостной снежной бури. — Я… не знаю, мой Лорд, — с учетом того, что прямую ложь Волдеморт почуял бы моментально, это был единственный безопасный ответ, пришедший ему на ум. — Думаю, однажды мы обязательно это выясним, — мягкий голос Темного Лорда был полон смертельного яда, который словно проникал сквозь кожу Гарри, просачивался в его кровь, заставляя сердце сжиматься в ужасе, замирать в ожидании неминуемой агонии. Внезапно железная хватка в его волосах разжалась. — На самом деле сейчас в этой темнице сидит всего один человек, — совсем другим, непринужденным и легким тоном заявил Волдеморт, вновь неторопливо пропуская между пальцами смоляные пряди. — Брат Ильзы Вебер, заместителя министра магии Германии. А для большинства преступников существуют камеры Аврората и Азкабана. Но из тех, кто мог бы быть тебе интересен — несколько месяцев назад в этом доме гостила Гестия Джонс. Гарри не стал спрашивать, что случилось с общительной розовощекой волшебницей: он и так знал ответ. — Вы держите в заложниках брата немецкого замминистра? — вместо этого уточнил Гарри. — Но зачем? Как он ни старался скрыть свои эмоции по поводу Гестии, голос все равно прозвучал глухо. Да, Гарри видел ее всего дважды, но она была одной из тех, кто рисковал своей жизнью, чтобы доставить его в штаб Ордена Феникса. — Не знаю, в курсе ли ты, но после войны, развязанной Гриндевальдом, в Германии установился очень строгий режим. Не без помощи Британии и лично Дамблдора, надо сказать. Очень четко очерченный список разрешенного колдовства, никакого вольнодумства, никакой оппозиции. За одно подозрение в нетолерантном отношении к магглам — огромный штраф, а то и тюремный срок. Разумеется, недовольных там немало, но до недавнего времени у них не было ни единого шанса чего-то добиться. Однако сейчас все изменилось: с нашей помощью мятежники как никогда близки к захвату власти. А фрау Вебер всего лишь должна будет помочь им в нужный момент. — И что будет с ее братом после? — Как только наша договоренность будет выполнена, я его отпущу. Лорд Волдеморт милосерден, Гарри, ты же знаешь. — Значит, Германия станет частью вашей империи? — Ну разумеется. И после этого мы заблокируем границы Франции с двух сторон. — Так ли важны границы, если умеешь аппарировать? — Порой ты все так же наивен, — с мягкой насмешкой произнес Волдеморт. — Это может быть не столь важно для отдельных волшебников, но не для государства. Во-первых, торговые связи… Гарри осторожно пристроил голову на плече Волдеморта и прикрыл глаза, слушая его голос, высокий и чистый, словно студеный горный поток, но при этом удивительно богатый и вкрадчивый. Ему правда было интересно: Лорд, казалось, даже о самых скучных вещах умел рассказывать так, что заслушаешься. Но пережитый стресс, усталость после жаркого секса и почти бессонная ночь брали свое, и в какой-то момент Гарри почти перестал различать отдельные слова. Ему казалось, будто он плывет по волнам голоса Волдеморта, и ему было удивительно спокойно, даже почти уютно. — Просто запредельная наглость, — внезапно услышал Гарри сквозь дрему. А затем постель под ним вдруг исчезла, и Гарри стремительно ухнул куда-то вниз. Он подскочил, распахнул глаза — и обнаружил, что внезапно оказался на кровати уже в своей комнате. Разумеется, в полном одиночестве.

***

Стоя в первых рядах, Гарри наблюдал за отбытием итальянской делегации. На этот раз иностранные гости вели себя гораздо более смирно и сдержанно. Гарри смотрел, как эти потомственные корольки и герцоги склоняются перед Волдемортом в глубоких поклонах и реверансах, как низко они опускают увенчанные коронами головы, и чувствовал невольное восхищение Лордом. Да, он был чудовищем, но то, что нищий сирота, полукровка из давно выродившегося рода, смог подняться настолько высоко, не могло не вызывать уважения. Теперь Гарри прекрасно понимал, почему когда-то давно Том Риддл решительно отказался от блестящей министерской карьеры, которую ему прочили многие. Волдеморт не был тем, кто встраивается в систему, постепенно занимая наиболее выгодную позицию и высокую должность. Нет, он — тот, кто вместо этого просто ломает ее, обращает в прах, чтобы установить свой трон на обугленных руинах. А уже затем отстроить все заново. Наверное, именно это и значило быть Темным Лордом. А еще Гарри не мог перестать думать о том, что без него сегодняшний триумф Волдеморта был бы невозможен. Как признал сам Лорд, это Гарри подарил ему Италию. И он ни о чем не жалел. Итальянцы сами сделали свой выбор. Будут знать, как иметь дело с Волдемортом и пытаться заключить с ним союз. Зато у Гарри — огромный прорыв в завоевании доверия Темного Лорда. И он больше не мог отрицать: его радует не только то, что он стал гораздо ближе к своей цели, но и одобрение, которое он видел в глазах Волдеморта. Разумеется, Гарри осознавал, насколько сильно две эти причины противоречат друг другу, но ничего не мог с этим поделать. Едва итальянцы отбыли восвояси, к Гарри подскочила Беллатрикс, ловко подхватив его под руку. — Вот ты где! — воскликнула она, вцепившись в его локоть. — Ты идешь со мной. — Куда? — удивленно спросил Гарри. — Сюрприз! — хищно улыбнувшись, известила Беллатрикс. — Не люблю сюрпризы. — Боюсь, у тебя нет выхода. И даже не оглядывайся на Темного Лорда — он тебе не поможет. А в следующий миг Беллатрикс неожиданно аппарировала, утягивая растерянного Гарри следом.