No Puedo Ser Alfa

Комната Сынгвана погрузилась в полумрак, когда Сынчоль вошел, обнаружив, что омега сидит на кровати с потерянным взглядом. Атмосфера была насыщена грустью, и Сынчоль почувствовал комок в горле, увидев состояние своего друга. — Сынгван? — тихо позвал он. — Я здесь. Как ты себя чувствуешь? Глупый вопрос, ведь он прекрасно чувствовал, каково ему на самом деле, но в тот момент не знал, что сказать. Это был первый случай, когда ему пришлось сталкиваться с подобными ситуациями, и для Сынчоля ароматы омеги из его группы были вдвое сильнее, чем у обычного омеги, даже чем у доминирующего, как Джихун. Сынгван поднял взгляд, его глаза, полные слез, отражали боль, которая его съедала. — Не знаю, Сынчоль, — ответил он с дрожью в голосе. — Чувствую себя... пустым. Как будто часть меня ушла, но я не понимаю, почему. Сынгван проводил руками по своим рукам, ногам и груди. Он касался всей поверхности своего тела, чтобы почувствовать себя, и Сынчоль понял, о чем он говорит. То, что он чувствовал, эта пустота не была физической, но ощущалась именно так. Это было похоже на то, как если бы у тебя оторвали руку — ты мог чувствовать боль, чувствовать отсутствие этой конечности, даже несмотря на то, что её не было. Это было запутанно, но знакомое чувство для альф и омег, которых долго разделяли. — Он ушел, — Сынгван бросился в объятия Сынчоля, который крепко прижал его к себе, стараясь успокоить. — Я не сказал ему остаться. Он просто ушел, и я не знаю, куда. — Он взрослый, сам о себе позаботится. Сынчоль не смог сдержать хмурый взгляд. Он вспомнил, что несколько дней назад Сынгван отказывался уходить и оставлять Хансоля одного, потому что тот был его другом, его товарищем, но Хансоль не колебался и ушел, как только выпала возможность. Неосознанно он вдохнул аромат около его шеи, и все, о чем они говорили по телефону накануне, стало более ясным. Запах цитрусовых слегка задолбал его, запах недавней течки и едва заметный след от укуса в нижней части шеи разожгли в нем агрессивные чувства к Хансолю. — Хён, — позвал он с ноткой неуверенности в голосе. Сынчоль прислушался к своему рассудку и отпустил его, забыв о том, что собирался делать. — Я омега, и что теперь? Старший посмотрел на него с сожалением и пожал плечами. Всё, что он мог сделать, это попытаться найти его парня или других своих друзей-омег, чтобы они направили Сынгвана, как могли. А пока они вдвоем отправятся к врачу, чтобы тот выписал рецепт на подавители и помог контролировать его феромоны.

***

— То, что с тобой произошло, серьезно, — сказал врач, проверяя состояние Сынгвана после того, как выслушал его историю. — Но это не конец света. Изменения иерархии происходят чаще, чем вы думаете, но все еще существует много дезинформации по этому поводу... Даже среди врачей аномалия изменения остается неизвестной. — Что вы имеете в виду? — спросил Сынчоль, когда увидел, как врач прощупывает обнажённое плечо Сынгвана. — Изменение иерархии вызывается лишь генетической аномалией в организме некоторых альф, которые способны трансмутировать других. Мы не знаем, что именно это вызывает, только что у одних альф это есть, а у других нет. — Разве не все альфы могут впрыскивать феромоны? — спросил Сынгван. — Мой семейный врач сказала, что все альфы способны это делать, — взволнованно пролепетала Дживон, — что они знают это и потому и пользуются... — Как давно произошло ваше изменение, мисс? — прервал ее доктор. — Четыре года. Врач кивнул и снова сел на стул, начиная писать рецепт для Сынгвана. — За четыре года произошло много изменений, открытий и экспериментов, которые привели нас к тому, что мы знаем сейчас. Все трое замерли в молчании. — Таблетированные подавители могут быть вариантом для контроля феромонов, но мы пока не можем ничего сделать с течкой. Сынчоль и Дживон обменялись взглядами и нахмурились. — Почему нет? — снова спросил Сынчоль с беспокойством в голосе. — Если у него есть течка, он может оказаться в опасности. — Он в большей опасности, если её нет. Таблетки, которые ему дали, чтобы предотвратить её, очень сильные, — врач встал и подошел к стене с сенсорным экраном. При прикосновении экран включил цифровую доску с различными видами подавителей. — В момент, когда прекращается течка, омега может почувствовать, что следующая наступит в любое время и увеличивает длительность тяжелых периодов. Обычно у омеги бывает от трех до четырех течек в течение года, длительностью около восьми часов. Сколько их было с момента твоего изменения? — Три, — ответил Сынгван. — И сколько ты подавил? — Три. Тепло прошлось по спине старшего, и он был вынужден отвернуться, представив своего дондсэна в неожиданной течке омеги. Он нахмурился, осознав, что больше не сможет этого избежать. Дживон задумывалась, а потом снова посмотрела на врача. — Значит, не все альфы могут превращать? Внезапно взгляды всех троих устремились на Дживон. Они все почувствовали печаль, исходящую от нее, и Сынгван вспомнил, через что ей пришлось пройти из-за альфы, который, к сожалению, оказался аномалией среди многих альф. Врач покачал головой. — На самом деле только небольшой процент альф обладает этой способностью, — объяснил он. — Существует множество типов альф, и способность изменять иерархию — это лишь одно из многих их отличий.

***

Хансоль почувствовал, что мир рушится вокруг него. Он осознал, что предал своего друга, сделал нечто не прощаемое и теперь отверг Сынгвана, оставив в своем сердце неописуемую боль. Он опустил голову на спинку кресла и стал думать о чем-то другом. Кабинет врача Джонхана был пропитан запахом дезинфицирующих средств, создавая атмосферу, которая душила Хансоля, пока он в тревоге ждал результатов. Альфа постукивал пальцами по подлокотнику кресла, в голове крутилось множество вопросов о том, что скажет врач, как только он получил ответ от мужчины, в котором говорилось, что ему нужно пройти второе обследование. Наконец, дверь открылась, и доктор Джонхан вошел с привычным серьезным выражением лица. — Хансоль, у меня есть результаты твоего обследования, — сказал он, не дав возможности Хансолю что-либо сказать. Его голос звучал спокойно, но слегка напряженно. Хансоль выпрямился в своем кресле и почувствовал, как его сердце забилось в груди. — И что? Какие результаты? — Твоя иерархия ясна, как день: ты альфа, но у тебя есть аномалия. Хансоль нахмурил брови, в его животе заколола тревога, и он приблизился к столу врача. — Что вы имеете в виду? — спросил он. Доктор Джонхан объяснил, что, согласно новым анализам, было подтверждено то, что они уже знали. Хансоль был альфой, но с вариацией в его последних характеристиках, которая встречается только у доминирующих омег и передается от матери к ребенку в очень специфических и явно неизвестных случаях. — Значит, я должен был стать омегой? — Похоже на то. Хансоль почувствовал, как будто его обливали холодной водой. Он не совсем понимал, что это значит, но чувство замешательства охватило его. — Что за чертовщина? — Хансоль, мы много исследовали эти аномалии в иерархии альф, — начал врач, — и мы идентифицировали две вариации в этой аномалии: Феромонные Альфы и Гетерогенные Альфы. Хансоль нахмурился, пытаясь обработать всю эту информацию. — И что это значит для меня? — спросил он, в то время как его разум изо всех сил пытался уложить все в голове. — Феромонные Альфы обладают уникальной способностью манипулировать феромонами очень мощно, в то время как Гетерогенные Альфы имеют отличительные гормональные характеристики, которые делают их уникальными по сравнению с другими типичными альфами, — доктор подошел ближе к столу и встал перед альфой, чтобы передать ему необходимый покой. — Хансоль, ты — Гетерогенный Альфа, и это означает, что у тебя есть особая способность, которая может варьироваться от физической силы до специфических навыков. Хансоль стиснул челюсти и уставился на пол. — Ты можешь превращать омег и бет в любое время, просто впрыснув немного своих феромонов. Голова Хансоля поднялась, и в его глазах забилось проблеск надежды. — Значит, я могу вернуть Сынгвану его иерархию? Доктор Джонхан сжал губы и вздохнул. — Ты мог бы, но дело в том, сможет ли его тело это выдержать. Взгляд Хансоля снова потемнел, и он погрузился в облако негативных эмоций. — Что я наделал? — пробормотал он себе под нос. Джонхан заметил волнение, которое творилось в душе Хансоля, подходя ближе и пытаясь встретиться с его взглядом. — Хансоль, я знаю, что это много для восприятия, — тихо сказал он. — Но ты должен понять, что ты не виноват. Ты не знал, что делаешь, и не знал, на что способен. Хансоль резко встал со своего места, сжимая кулаки от разочарования. — Мне все равно. В конце концов, я причинил боль своему другу, и это единственное, что имеет значение. Чувства боли и отчаяния в голосе Хансоля вызвали у Джонхана странное, но знакомое ощущение, как в детстве, когда ему хотелось все остановить в один миг. — Хансоль, я думаю, что лучше всего для тебя сейчас — взять перерыв, — предложил он. — Я предлагаю тебе остаться в моей клинике на несколько дней, пока ты не почувствуешь себя лучше. Хансоль ничего не ответил, только кивнул с кислой гримасой и позволил старшему обнять себя.