R: изменить мир

— Странник! — Сяо выкатил в комнату тележку, полную традиционных японских сладостей, но осёкся, заметив странное поведение детектива. Недавно R решил начать всё с чистого листа и попросил заказать множество сладостей на выбор Сяо, желая начать изучение людской природы. Но сейчас он не притронулся ни к одному из тех десертов, что были представлены перед ним на столе. — Что-то не так, Странник? Перед застывшим R лежала Тетрадь смерти. — Пора покончить с Кирой. Слишком много жизней уже не вернуть. R взял Тетрадь за уголок двумя пальцами и показал Сяо открытую страницу: — Это последнее имя, что будет в ней записано. "Скарамучча, 23 дня спустя тихая смерть от остановки механического сердца", — рукой R было выведено его настоящее имя, известное лишь детективу и Сяо. Удивлённый Сяо хотел было что-то сказать, но вовремя опомнился и закрыл глаза, будто пытался прогнать охватившие его мысли. "Принимать, поддерживать и быть рядом с R, несмотря на любые решения, которые он принимает" — поклялся себе Сяо после дела об Уинчестерском подрывателе. Именно тогда он и познакомился с этой удивительной куклой, которая после долгих странствий по дикой случайности предотвратила Третью мировую войну. Сяо как никто знал, что R все свои решения принимает на основе тщательного анализа. И сыщик без колебаний готов рискнуть собственной жизнью, если только так можно поставить противнику шах и мат и успешно завершить расследование. Но сколько людей спасено только потому, что R существует. И как много их остаётся в живых благодаря детективу. И всё же R принял это решение. И Сяо не будет с ним спорить. Что бы он не сказал, что бы он ни сделал, судьбоносную запись уже не изменить. Подавив нахлынувшие эмоции, Сяо тихо спросил: — Осталось двадцать три дня? — Двадцать три дня. А после, Сяо, пожалуйста, продолжи помогать миру вместе с другими буквами. И R наконец протянул руку к сладостям, будто озвучивание просьбы помогло ему сбросить с плеч тяжёлый груз. — R, заменить тебя будет... — покачав головой, Сяо тяжело вздохнул. "R"... Для "Палеотипного союза" это не просто восемнадцатая буква алфавита. А "Radical" — радикальный, основной, тот, с которого всё началось. После того, как органы правопорядка и разведслужбы всего мира стали считаться с бездушной марионеткой, прославившейся как детектив-затворник, задачей "Палеотипного союза" стало воспитание не просто следующего R, а достойного преемника нынешнего. — "Палеотипу" тоже придётся приспособиться, — задумчиво произнёс Сяо. Глядя на сидящего R, который набивал рот кототои-данго, он представил себе мир без великого сыщика: как потеря R скажется не только на самом Сяо, но и буквально на всём свете.

***

На столе стояла круглая стеклянная ваза, до краёв полная рафинанда. R левой рукой брал из вазы по одному кубику сахара и клал его в рот. Перед диваном было расставленно около пятидесяти мониторов, больших и маленьких. Ещё недавно они транслировали новости со всех концов света и видео с камер наблюдения, но сейчас за ненадобностью были выключены все, кроме одного. На экране крутилось японское дневное ток-шоу: ведущий с восторгом раскрывал зрителям подробности развода одной эстрадной звезды. Вдруг в студии поднялась суматоха. R повернулся лицом к монитору. Картинка сменилась: теперь экран показывал срочную пресс-конференцию Национального полицейского агентства. После приветствия главы полиции слово взял Кейа Альберих. — Серии беспорядочных смертей пришёл конец. Больше Кира никого не убьёт. Зал ошеломлённо затих, но в следующую секунду обрушил на офицера шквал вопросов. — Как это понимать? Кира арестована? Или она мертва? — Как она убивала людей? — Ответьте, пожалуйста! Не обращая внимания на осаждающих его журналистов, Кейа Альберих объявил об окончании конференции и покинул сцену. В зале началась шумиха. R с пустым выражением лица смотрел на экран. — Так, значит, Кира... в смысле, Лиза, умерла, — внезапно раздался голос, хотя в комнате больше никого не должно было быть. Но R даже не вздрогнул, увидев лёгшую на пол таинственную тень. Лишь одно существо могло пройти сквозь стены, минуя систему безопасности... Синигами. — Это ты принёс в наш мир Тетрадь смерти... На столе рядом с R лежали две Тетради. Он медленно поднял одну и поджёг её от пламени свечи. Синигами Рюк хоть и выглядел недовольным, но останавливать его не стал. — Ну вот, а я то думал, что ты найдёшь ей интересное применение. Зря я, что-ли, тебе все правила расписал? — Интересное применение? — R проницательно посмотрел на Рюка. Бог смерти резко наклонился к нему так близко, что детектив отразился в его широко открытых глазах. — Я уронил эту Тетрадь в мир людей, потому что мне наскучило в мире синигами. Лиза меня хорошо развлекла. Того же я ожидал и от тебя. — Бесцельные убийства — это не развлечение. Кроме того, я уже вписал кое-что в Тетрадь. — R раскрыл Тетрадь и, подняв её за уголок кончиками большого и указательного пальцев, показал Рюку. — Своё имя. Это первый и последний раз, когда я ею воспользовался. Бог смерти практически вплотную приблизил лицо к Тетради, будто принюхиваясь, всматриваясь в настоящее имя R. — Лиза так жаждала его узнать. А ты сам написал его. Уголки его широкого, до самых ушей, рта приподнялись, показав острые зубы, и Рюк захихикал. R же, будто совершенно забыв о синигами, замер с Тетрадью в руках. Рюк какое-то время за ним понаблюдал, после с хрустом размял шею и неестественно изогнулся в позвоночнике. — Так ты не будешь ею пользоваться? Какая скука, — бросил он. Затем забил крыльями, не поднимая ветра и исчез в потолке. Комната вновь погрузилась в тишину. R, не отрывая взгляда от Тетради, прикусывал нижнюю губу внутри рта.

***

— Как-то уж слишком беспечно,— удивлённо склонил голову Итэр, когда двери в штаб расследования дела Киры открылись, стоило агенту лишь повернуться лицом к объективу камеры видеонаблюдения. Итэру хватило беглого взгляда, чтобы распознать несколько уровней серьёзной защиты, включая сканер отпечатков пальцев и сетчатки глаза, а так же металлоискатель, но ничего из этого не работало. Ему даже удостоверение агента ФБР предъявлять не пришлось. Следуя по направляющим лампочкам в стенах, он дошёл до лифта и спустился на минус четвёртый этаж. Массивные двери разъехались, и Итэр оказался в цитадели борьбы с Кирой — в зале совещаний. В просторном помещении не было ни души, а множество мониторов — выключены. — Эй, здесь есть кто-нибудь? Я из ФБР. Ответом было лишь прокатившееся по комнате эхо агента, и вновь стало тихо. Будто тут никогда не кипела бурная деятельность по выслеживанию самого неуловимого убийцы в истории — Киры. Растерянно почёсывая голову, Итэр развернулся и оказался нос к носу с молодым человеком. — Ой! — от неожиданности отшатнулся агент. Молодой человек внимательно смотрел на фэбээровца. Яркие волосы цвета индиго, классическая чёрная рубашка с подвёрнутыми рукавами и такие же чёрные строгие шорты чуть выше колена. Взгляд его был надменен, руки скрещены на груди. Но больше всего внимание привлекали чёрные синяки под глазами, контрастные красной подводке, — признак хронического недосыпа. — А вы... кто? — спросил Итэр, на всякий случай держась на расстоянии. — Зовите меня Странник, — парень развернулся, подходя ближе к дивану, затем потянулся к большой стеклянной вазе, напоминающей круглый аквариум. На её дне лежало несколько кубиков рафинанда. "Это правда он?" — недоверчиво подумал Итэр. Он знал, что в штабе расследования R был известен под именем Странник. Слегка задетый пренебрежительным отношением, Кадзуха уделил внимание вечно сосредоточеному на чём-то лицу незнакомца. Все знали, что R никому не раскрывал своего настоящего имени и лица. Даже Сангономия Кокоми, работающая с ним над раскрытием дела о серийных убийцах в Лос-Анджелесе, никогда не встречалась с детективом лично. Поэтому сейчас Кадзуха не знал, как реагировать на заявление молодого человека. С одной стороны, у него не было иного выбора, кроме как поверить на слово, с другой — уж больно парень не соответствовал образу величайшего в мире детектива. — А... Извини за прямой вопрос, но ты — R? — Да, я тоже R. Этот размытый ответ, как ни странно, укрепил доверие Итэра к собеседнику. "Всё равно, здесь, похоже, больше никого нет. Сосредоточусь пока на нём. Главное, чтобы он не понял, зачем я здесь..." — подумал фэбээровец и, откашлявшись, подошёл к дивану. — Я агент ФБР Итэр. Мы с Горо вместе проходили подготовку. Затем мне передали дела Сангономии Кокоми. Я должен был вести их свадьбу, но... — печально добавил он. Эти слова неожиданно вызвали реакцию. Нельзя сказать, чтобы сидящий на диване молодой человек обернулся — его спина осталась неподвижна — однако голова крутанулась, как у марионетки в руках неумелого кукловода. — Итэр-сан из ФБР? R сосредоточено посмотрел из-под нескольких непослушных прядей волос куда-то в область лба агента. Кадзуха был натренирован для работы под прикрытием, поэтому смог сохранить нейтральное выражение лица, но внутри него всё похолодело. Удостоверением его снабдило само ФБР, и документ невозможно было отличить от настоящего, даже если R решит взломать базу бюро, там везде теперь значится имя Кадзуха, подкопаться не к чему. "А вдруг он видит моё настоящее имя?.." Прогнав эту мысль, Итэр снова заговорил: — R... То есть Странник, я хотел тебя поблагодарить. Разобравшись с Кирой, ты отомстил за Горо и Кокоми. Если я что-то смогу для тебя сделать, только скажи. Не сводя с него глаз, молодой человек сунул руку в "аквариум". Вот только к этому моменту внутри не осталось ни одного сахарного кубика. Поводив безрезультатно пальцами по дну вазы, R обеспокоено спрыгнул с дивана и резким движением припал к полу в поисках чего-то, заглянул под диван, под стол, затем вскочил, перебравшись через связку проводов от мониторов на полу, чуть в них не запутавшись, и пошёл дальше. "Что с ним такое?.." — потерял дар речи Итэр, наблюдая за странным поведением детектива. R, обыскавши все уголки помещения, добрался до стены. Быстро двигаясь вдоль, он нажал в определённых местах совершенно пустой на первый взгляд стены. Одна за другой открылись незаметные до этого дверцы. Похоже, эта стена служила для R тайным складом. В первом отсеке лежали стопки точно таких же, как и сейчас на нём, чёрных рубашек и строгих шорт. Второй занимали мобильные телефоны, третий — коллекция сувениров Барбары Пегг. Всё в идеальном порядке. Последний открытый R отсек оказался пуст. — Кошмар! — вскрикнул он. — Что такое, новое дело? — невольно подался вперёд Итэр. R с серьёзным видом повернулся к нему: — Можно попросить вас сбегать за бататным ёканом из "Фунавы"? *** Тем вечером в научно-исследовательской лаборатории Голденстар, которая располагалась на небольшом холме за пределами Токио, оставались лишь её директор — профессор Альбедо, и его ассистентка — Сахароза. — Профессор, вам наконец удалось создать вакцину? — Да, всё готово. Нужно прямо завтра передать её вместе с отчётом в Министерство здравоохранения. Если какая-нибудь террористическая группировка доберётся до этих ампул с вирусом и вакциной против него, всему миру придёт конец. И очень быстро. Сахароза слушала профессора с напряжённым выражением лица. — А пока, — продолжил Альбедо, — я на всякий случай помещу их в разные отсеки криостата. Без пароля и моих биометрических данных их никто не откроет. — Поздравляю с окончанием работы, профессор! — сказала Сахароза. — Угу, — с мрачным видом отозвался Альбедо. Казалось, учёный совершенно не радовался успешному завершению проекта, и от Сахарозы это не укрылось. — Вас что-то беспокоит? — Пусть во имя спасения человечества, но я принёс сюда вирус запрещённого четвёртого уровня угрозы. Я просто заранее готовлюсь к критике, которая обрушится на меня со стороны общественности и министерства. Частная лаборатория Голденстар — ведущее учреждение страны по изучению инфекционных заболеваний. Она оборудована по последнему слову техники, поэтому подходит для работы с чрезвычайно опасными вирусами. Скорость заражения и смертности вирусов четвёртого уровня вроде Эболы или Марбург крайне высоки. Лаборатории по изучению возбудителей этих болезней должны обладать соответствующим уровнем защиты, чтобы на случай непредвиденной ситуации вирус не покинул территории учреждений. Но даже соблюдение всех необходимых условий не гарантирует получения разрешения на работу с опасными вирусами. В Японии были и другие учреждения, допущенные до четвёртого уровня. Но из-за протеста населения ни одно из них пока с такими вирусами не работало. Сколько ни доказывай, что в лаборатории соблюдаются самые строгие меры безопасности, никто не хочет, чтобы к ним в район завезли смертельную болезнь. Лаборатория Голденстар не стала исключением — она тоже попала под давление местных жителей. С самого её открытия здесь исследовались вирусы лишь до третьего уровня. — Но, профессор, вы же сделали это не ради личной выгоды и не в попытках снискать славу. — Это правда. Я недоволен тем, что исследованию вакцин и противовирусных препаратов уделяют так мало внимания. Большинство страдающих от вирусов людей — это жители развивающихся стран, а это не самые выгодные рынки сбыта. И всё же... — Альбедо не отрывал пристального взгляда от двух ампул. — Не мне тебе рассказывать, но сейчас борьба с вирусами представляет собой лечение симптомов. Если говорить об этом смертельно опасном образце, то это первый случай в истории, когда была разработана вакцина, стопроцентно работающая против конкретного вируса. А сам вирус страшен тем, что первые две недели, пока длится инкубационный период, он никак себя не проявляет, но затем срабатывает как бомба с часовым механизмом. И в кратчайшие сроки охватывает весь организм. Попав не в те руки, вирус может стать оружием массового уничтожения чудовищной силы. Жидкость в ампулах красиво переливалась, будто не соглашаясь с таким грозным определением. — Кира, которая всех поставила на уши, убивала определённых людей. А тот, кто завладеть формулой этого вируса и вакциной против него, сможет убить всех, оставив в живых лишь избранных. По степени опасности этот вирус даст Кире сто очков вперёд. Тяжело вздохнув, Альбедо перевёл взгляд на стоящую на столе фотографию в рамке. На снимке, сделанном ещё до того, как мать учёного погибла в аварии, была запечатлена вся его счастливая семья. — Этот вирус нельзя оставлять на территории Японии. Скорее всего, Министерство здравоохранения отправит его в Американский центр по контролю и профилактике заболеваний. Можно сказать, я приподнесу им на блюдичке готовое биологическое оружие. Боюсь представить, что бы на это сказала моя мать, будь она жива. Альбедо скривился в приступе самобичевания и раскаяния. — Но, профессор, США ведь подписали Конвенцию о запрете применения биологического оружия, они исследуют его исключительно в целях самообороны... — попыталась утешить его Сахароза, но суровое выражение лица профессора не изменилось. В дверном проёме появился Мрак в фартуке: — Я ужин приготовил. Братья жили в частном доме недалеко от лаборатории. — Мрак, ты опять вошёл без разрешения? Я поговорю с охранниками, — укорил его профессор, но уголки его рта дрогнули. — Я всё знаю. Лучше собирайся побыстрее, а то еда остынет. Кстати... ты несколько дней подряд носишь один и тот же халат. Пора переодеться, а этот я закину в стирку. Не дожидаясь, когда его слова возымеют действие, Мрак дёрнул брата за белый халат. Сахароза наблюдала за ними, скрывая улыбку. — Сахароза-сан, когда к вам можно будет подойти на счёт занятий? — спросил её Мрак. — Может, завтра вечером? — Хорошо. Тогда я пока покормлю животных. Провожая брата взглядом, Альбедо сокрушённо вздохнул. — Мне жаль, что я не могу оказать ему должный уход. Он уже такой самостоятельный, хотя в его возрасте это о нём ещё должны заботиться. — Стоит отметить, что он отлично справляется с ролью няньки инфекциониста с мировым именем. Далеко пойдёт. *** Сахароза заглянула в питомник. Мрак как раз кормил шимпанзе, сидящего в клетке. — Кушай много, — бодро приговаривал он, но по щекам заблестели слёзы. Завтра этот шимпанзе должен был стать подопытным. Заметив Сахарозу, Мрак спешно вытер слёзы. — Я знаю, мне нельзя к ним привязываться... — Не подозревающему о своей завтрашней участи шимпанзе нравился Мрак, и когда Сахароза подошла и присела рядом с ним на корточки, он угрожающе оскалился. — Каждый год десятки, сотни тысяч животных жертвуют собой, чтобы мы не болели и жили счастливо. А люди всё равно продолжают убивать и ненавидеть друг друга, творят всё, что вздумается, забыв, что если бы не природа, никого бы из нас не было... Сахароза посмотрела мальчику в глаза: — Мрак-кун, как ты думаешь, люди стоят того, чтобы ради них умирали ни в чём не повинные животные? — Не знаю. Я думаю, что нельзя одну жить сравнить с другой. Но лично мне кажется, раз я обязан им своей жизнью, то не могу прожить её впустую. Не имею права. — Он без толики сомнения посмотрел на женщину ясными глазами. — Почему ты спрашиваешь? Сахароза грустно улыбнулась и приобняла мальчика одной рукой. — Если бы все люди на Земле думали, как ты, мир стал бы намного лучше. Сказав это, женщина поморщилась, будто от боли, но Мрак притворился, что не заметил.