Детка

Ч: Доброе утро, детка Моё солнце проснулось? Кажется, кто-то поздно лёг вчера... [Пропущенный вызов] Мин-и, ты в порядке? Позвони, как только сможешь, я волнуюсь...

С: Привет... Прости, Бин-и хён, я правда не слышал, спал...

Ч: Что с тобой? Ты заболел?

С: Типа того... Эм... как бы сказать... Был немного занят...

Ч: Я весь внимание

С: Мне было нехорошо... точнее, хорошо, но дальше будет хуже...

Ч: Так... вероятно, у тебя началась течка, да? Первую волну ты пережил ночью с игрушками, утром вырубился, а следующая волна будет сильнее, и ты боишься её. Поправь меня, если я ошибаюсь... [Пропущенный вызов] Солнце, ты здесь?

С: Ты следишь за мной? Это Чонин? Я убью его

Ч: Успокойся, Чонин молчит как рыба об лёд, но я ведь не дурак... Почему не звонишь и не берёшь трубку?

С: Откуда ты знаешь в таких подробностях...

Ч: Ты сам звонил мне во вторую и третью волну неоднократно, и не всегда это помнил... Мин-и, я задал вопрос.

С: Это было всего раз! Я не могу позвонить... Мой голос, он...

Ч: Один раз за каждую волну, солнце... Твой голос... это то, о чём я думаю?

С: Откуда мне знать, о чём ты думаешь?! И не ври мне, я бы запомнил!

Ч: Мин-и, сейчас я позвоню тебе. Пожалуйста, будь умничкой, возьми трубку... хорошо?

С: Мой голос, я не...

Ч: Мы поговорим шёпотом, хорошо? Тихонько. Возьми трубку, ладно? Я просто хочу убедиться, что ты в порядке. - Алло... - еле-слышный шепот. - Привет, солнце... как ты себя чувствуешь? - тоже шепот, обещал ведь. - Я... в норме, правда... - наигранно весёлым шёпотом. - Ты поел? Принял таблетки? - Я... только запил таблетки, аппетита нет, я ведь только проснулся... - Постарайся покушать и наскоро принять душ. Так тебе будет легче. И, скорее всего, в спальне беспорядок, не расстраивайся, если не сможешь убраться, просто застели диван в гостиной и перебирайся туда. - Ты... - переходя на хриплый крик, - откуда ты так осведомлён?! - Послушай... - И не ври, что я звонил тебе, это было всего раз... - совершенно охрипший голос, что подтверждает догадку Чанбина. - Твой голос сорван, малыш, тише, тише... всё хорошо... - Сколько? - дрогнувший еле слышный голос. - Что сколько... - Сколько раз я тебе звонил? - Чанбин с болью слышит тихие всхлипы. - Мин-и... - Сколько всего я не помню... - голос Сынмина обрывается и до растерянного парня доносятся приглушённые рыдания. - Любимый, прости, что не рядом... я бы обнял тебя и спрятал от всех печалей... я тебе расскажу всё до мелочей, я помню каждое слово, клянусь! - Мммм.... - недоверчивое мычание сквозь затихающий плач. - Обещаю, Мин-и. У тебя ведь есть несколько моих вещей? Та футболка и худи, помнишь? - Я с ними спал... - Сейчас ты... - Уткнулся в них... вдыхаю твой запах с каждым вдохом. - Умничка. Тебе легче? Сможешь дойти до кухни? - Угу... - Постарайся покушать и помыться, как я просил. Чонин ведь принёс тебе еды? - Так и знал, что ты его отправил. - Прости. Я использую все доступные способы, чтобы поддержать тебя. - Ты не можешь... - совершенно другой голос. - Что... - Ты не можешь сейчас упрекать меня в этом... в том, что мы сейчас не вместе, ты говорил, что... - Я и не думал, клянусь! Я уважаю твой выбор, и готов дать столько времени, сколько понадобится. Но заботиться о твоём здоровье и комфорте ты мне не запретишь, поэтому, пожалуйста... - Спасибо... что заботишься обо мне. - Любимый, спасибо, что позволяешь. - Я поем и приму душ. - Хорошо, потом жду звонка. - Я не позвоню. - Как скажешь... - Блять... я позвоню, да? И буду вести себя как течная сука... - снова всхлипы. Чанбин буквально видит, как младший закусывает красные модельные губки и сотрясается в беззвучном плаче. - Солнце, не смей так говорить. Это мои самые драгоценные воспоминания... я клянусь, ты бесподобен. И я благодарен, что звонишь ты именно мне, Мин-и... - краснеющий Чанбин прикрывает глаза рукой от смущения, но успокоить омегу сейчас гораздо важнее его гордости. - Правда? - едва слышный голосок с хрипотцой. - Правда, Мин-и. Пожалуйста, снова и снова, всегда выбирай меня. - Ты такой милый... - Как твоё самочувствие? - Жарко... - Блять... - И я... я... - Я тоже хочу тебя... - Как ты узнал? Я... я всегда говорю одно и то же, да? Я такой предсказуемый?! - Сынмин, послушай меня, времени почти не осталось. Сделай что я попрошу, идёт? - Хорошо... - Иди на кухню, съешь сколько сможешь, восстановить силы - самое главное. Потом возьми свежее бельё и застели диван, упадёшь туда после душа. Договорились? - Но здесь... такой беспорядок, хён... - Вечером придёт Чонин и поможет прибраться, я просил его об этом, а у тебя как раз будет короткая передышка. - Хорошо... - Умница, такой послушный для своего хёна. - Хён... - довольный хриплый голос пробирает до дрожи. - До связи, малыш. - Целую... [Пропущенный звонок] Ч: Мини-я, почему не берёшь трубку? Жду звонка. - Мин-и, ты как? - взволнованный голос. - Бин-и хён, я звал тебя, потом вспомнил, что надо позвонить... - дрожащий голосок выдаёт недавние слёзы. - Умница, я ждал! - Помоги, хён... - Что ты чувствуешь сейчас? - - Я словно горю изнутри... и хочу к тебе.. хочу тебя... - Мин-и, ты на диване? Что на тебе? - Только твоя футболка... - Мммм, как бы я хотел увидеть тебя сейчас, такого сексуального и открытого для меня... - Бин-и... - Где твои руки? - Я... они... - Сколько пальцев в тебе? - Прекрати... - Ответь мне. - Три...три пальца, хён... - Второй рукой ласкаешь себя спереди? - Нет, хён... - Сделай это для меня. - ... - Положи руку на свой член, как хотел бы, чтобы это сделал я... - А... а как бы ты это сделал? Чанбин чуть не рассмеялся, Сынмин ведь и правда не может этого знать, но быстро взял себя в руки. - Нежно обхватил твой член ладонью, погладил пальцем по головке, наверняка она влажная и горячая. А ещё изнывающая по моим ласкам... - Ах... хён... - Обхватил бы покрепче и медленно двигался вдоль ствола, немного покручивая... - Мммм... - Постарайся двигать рукой в одном ритме с пальчиками, детка... От обращения и слов Сынмин задыхается в немом стоне. - Я сейчас... хён... - Умница, Мин-и, такой послушный. Ускоряйся, детка, сожми руку крепче... Твоя попка сейчас наверняка так течёт... я хочу попробовать тебя на вкус, уверен, ты сладкий и пьянящий, как карамельный ликер, которым пахнешь всю предтечку... - Хёёённн.... - протяжный гортанный стон заставляет Чанбина покрыться мурашками и протянуть руку к своему возбуждению, прикоснувшись через ткань брюк. - Ммммммм.... Бинниииии..... - Детка... ты бесподобен... Наступает тишина, в течение которой Чанбин гладит свой член, не решаясь расстегнуть ширинку, и слушает судорожные вздохи в динамике телефона. Он знает, что Сынмину нужно пару минут, чтобы прийти в себя после оргазма. И ещё помнит, что внимание старшего ему потребуется практически сразу, поэтому собой он займётся позже, чтобы не выпадать из реальности и быть с младшим на связи. - Чанбин-хён... - по обращению тот понимает, что Сынмин сейчас практически в адеквате, ведь только в глубоком погружении в течную пелену он называет его "Бини-хён", а жаль. - Чанбин... я... мне так стыдно за себя. Прости, что так слаб и зависим. - Малыш... солнце... это лучшее время моей жизни, просто поверь. На том конце связи слышится скулёж и хныканье. - Любимый, я дам тебе всё, что захочешь. Можешь использовать меня, как хочешь, я буду счастлив. - Бини-хён... - младшего явно накрывало гормонами с головой, а слова старшего ещё и подстёгивали этот процесс, - скажи, что ты хочешь сделать со мной... - Мин-и, возьми свою игрушку, родной, пальцы тебе уже не помогут. - Ты не можешь этого знать. - Детка... - Чанбин едва сдерживается, чтобы не высказать всё, что он знает о младшем, и понимает, что эта информация ему скоро понадобится, скорее всего, не в эту, а в третью волну течки, следующую, когда тот начнёт рыдать от невозможности кончить, - детка, я люблю тебя. Где твоя игрушка, ты принёс её из спальни? - Да, я взял её. А теперь скажи, пожалуйста... мне так нужен твой голос... - Я хочу лечь на тебя, прижать твои руки к кровати и, когда ты задохнёшься от возмущения, впиться поцелуем в твои красивые губы, засунуть язык в рот и целовать нежно, но настойчиво, чтобы ты не мог опомниться и плавился подо мной. - Бин... Бинни... - Протиснуться между этих классных ножек, прижаться членом к твоему и тереться, пока ты не заскулишь, желая большего. Но я хочу мучить тебя дальше, переплести пальцы, чтобы ты не мог вырваться даже в сильном отчаянии, и целовать и кусать, облизывать шею, грудь, живот, а потом обхватить губами член и слушать твои сладкие жалобные стоны, сразу переходя на быстрый ритм... - Аааааххх... я не могу... не могу.... - Детка, будь умницей, вставь в попку тот жутко пошлый розовый дилдо, что держишь в руке сейчас. - Откуда ты знаешь?... - Вставь. В свою текущую дырочку. Розовый блядский дилдо. - От возбуждения и невозможности снять напряжение голос Чанбина стал низким и хриплым, а самообладание висело на волоске. Омега прочувствовал настрой альфы. - Детка, я жду ответа, - усилием воли он немного смягчил тон, поняв, что переборщил. - Ааааахх... Он... он во мне, хён... - Глубже, Мин-и. Я знаю, ты можешь глубже. - Мммм... я ввел до стоппера, Бин-и хён... так глубоко... - Когда ты будешь готов, любимый, я покажу тебе, что значит "глубоко", - пообещал альфа с тихим рыком, - двигай этой розовой штукой, омега. В какой ты позе, кстати? - Я на коленях, грудью и щекой на простыне. Потому что руки заняты. - Тебе удобно? Коленки разъезжаются? Подложи подушку под живот. - Что?... Альфа, я так хочу... пожалуйста, помоги... Так Сынмин называл его только в совершенном погружении в течку. Конструктивно он мог сейчас только плакать, стонать и трахать себя, поэтому Чанбин оставил попытки достучаться до омеги и дал то, в чём он больше всего нуждался сейчас. - Я хочу обхватить тебя руками со спины, поднять, ты же легче пушинки, и насадить текущей дырочкой прямо на твёрдый горячий член, который в два раза больше твоей любимой игрушки... прижать к себе стальной хваткой и плавно насаживать тебя, выходя полностью и врываясь обратно, разрушая. - Мхмммм... Би... Биниии.... хёёенн... - Да, стони для меня, омежка, я сделаю это с тобой, а ты будешь всхлипывать и висеть безвольной куклой в моих объятиях, но не волнуйся, я позабочусь о тебе, детка... - Ах... это так... я больше не... Бинниии... - Буду врываться в тебя снова и снова, как машина, целовать шею и плечи, оставлять следы и метки, потому что ты будешь моим, омега. И я ускорю движения, чтобы ты потерял связь с реальностью и кричал моё имя, как единственное, что имеет смысл... Крик был таким пронзительным, что Чанбин невольно усомнился, слышит он его только по телефону, или Сынмин докричался от своего дома, куда он уехал переживать течку, до общежития, в котором находился Со, и где не было ни души, кроме него. Жалобный вой (иначе это не назовёшь), постепенно стих до едва слышного стона. Чанбин поразился объему легких певца и, дождавшись, когда загнанное дыхание перейдёт в мирное сопение, сбросил звонок. У него было три часа до следующей волны, за которые нужно было найти убежище от чужих ушей, т.к. мемберы скоро вернутся, а делиться подробностями интимной их с Кимом жизни он не собирался. Ещё позвонить Чонину и попросить заехать к омеге через пару часов. Но в первую очередь стоило разобраться с каменным стояком, который дико ныл в штанах, ведь его размер он ни капли не преувеличил в разговоре с Сынмином. Поэтому альфа поднялся с кровати, взял полотенце и чистую одежду, и вскоре стоял под горячими струями душа. Голос Мина всё ещё звенел в ушах, парень прикрыл глаза и дополнил звуковой ряд визуальным сопровождением, представляя всё то, что пообещал сделать с любимым только что. Хватило буквально несколько минут, чтобы опустошенно простонать, облокотившись о стену рукой. Он дал себе время прийти в себя, думая о том, что он снова совершает этот подвиг - на расстоянии помогает своей паре пережить течку, забив болт на все инстинкты альфы. Но Ким Сынмин на 100% стоил таких мучений, ведь лучше него Чанбин не встречал никого в жизни.