Детка

Голос омеги доносится словно издалека, так он слаб. Чанбин ставит максимальную громкость динамика, но всё равно еле может разобрать, что лепечет Мин. Впрочем, он и так знает, что именно может звучать из его уст. - Я не смогу, не смогу... я умираю, альфа... мне так больно... я не могу больше... Чанбин выскакивает из кое-как припарковавшейся машины и несётся по ночной улице к знакомой двери. "Переговоры" с омегой длились 4 часа, и за это время он ни разу не кончил, несмотря на все уговоры, приказы, и даже голос альфы. И вот, он снова здесь, как и в предыдущие течки Сынмина, третья волна - это не тот случай, когда можно обойтись дерти током. Только вот омега категорически против их близости, и взял с Чанбина клятву - не пользоваться бессознательным состоянием любимого, и не приближаться к нему в течку. Чанбин поклялся тогда. Их отношениями. И Чанбин знает, как сильно может загоняться Мин по этому поводу. Запыхавшись, он тормозит перед дверью в квартиру и уверенно набирает код, который Чонин сказал ему ещё год назад. Со тогда здорово напугал его, разбудив посреди ночи и требуя назвать комбинацию цифр, за что моментально получил по башке от Чана, бросившегося защищать своего омегу от неадекватного альфы. Сладкий аромат с ноткой алкогольной горчинки мгновенно бьёт по мозгам. Карамельный ликёр - самый необычный запах, который ему встречался в жизни. Он дурманит и возбуждает, парня здорово ведёт с него. Закрыв за собой дверь, он скидывает на ходу ботинки и вбегает в комнату. Сынмина обнаруживает на полу возле дивана, в ворохе его и своей собственной одежды, и с щемящей нежностью осознаёт, что это разрушенное измученным омегой гнездо. Тот не отвечает на своё имя и не шевелится, только коротко и шумно втягивает носом воздух. Он лежит на боку, в расслабленной ладони телефон. - Блять... Мини, детка... Альфа кладёт ладони на его бледные щёки и несильно трясёт. Сынмин мычит и бессвязно бормочет, пытаясь ухватиться за что-нибудь руками, но глаза его закрыты, он словно в бреду. Мокрая челка прилипла ко лбу, губы красные и блестящие, как леденец. Чанбин невольно разглядывает изящное обнажённое тело. Альфа едва сопротивляется желанию мгновенно впиться поцелуем в приоткрытый рот. Но кое в чём не может себе отказать: собирает смазку с внутренней стороны бедра и пробует на вкус, закатывая глаза от наслаждения. Затем закидывает слепо блуждающие руки омеги на свои плечи, пальцы сразу хватаются за черную футболку. С лёгкостью подняв Сынмина на руки, он несёт его в спальню, где Чонин явно навёл порядок. Надо будет потом угостить их с Чаном в благодарность за помощь - проносится в голове. На кровати Мин становится тревожным, чистое постельное бельё не пахнет альфой. Он зябко поёжился, приподнялся на кровати и сел, обхватив себя руками. Его глаза, наконец, открылись, но были совершенно стеклянными, зрачки расширены, он невидящим взглядом смотрел вокруг и хрипло шептал: - Альфа... аль... фа... - Я здесь, Мин-и, - Чанбин сел рядом и притянул его в объятия, почти обжигаясь о нежную кожу, - как ты себя чувствуешь? - хоть вероятность очень мала, но Чанбин надеялся, что омега узнает его. Вместо ответа тот свернулся калачиком в тёплых руках и зарыдал. Видимо, голос и аромат феромонов любимого создали атмосферу безопасности, и все эмоции прорвались наружу. Чанбин крепко прижимал вздрагивающее тело к себе, он накрыл их одеялом и гладил омегу по голове, прочёсывая волосы, сцеловывал слёзы и шептал слова утешения. - Теперь всё будет хорошо, малыш, я рядом. Чшшш, ты такой горячий, всё хорошо... Через минуту тот затих и стал ёрзать в объятиях, постанывая. Извивался в сильных руках, ища ласки и поцелуев. Но Чанбин мягко отстранился, протянул руку к прикроватной тумбочке и взял бутылку воды. Потом заставил Сынмина сесть и приложил горлышко к его губам. - Открой ротик, солнце... вот так, глотай... - он наливал в послушно приоткрытый рот воду небольшими порциями и ждал, когда тот её проглотит, - умница... - Альфа, - голос окреп, но взгляд плавал, как у младенца, - помоги, прошу, мне больно... - он слабо цеплялся за его плечи и руки, пытаясь прижаться ближе. Чанбин с сочувствием осмотрел напряженный от спазмов живот парня и твёрдый член, который наверняка причинял жуткий дискомфорт. Широкой ладонью Сынмина притянули за затылок для поцелуя. Старший еле удержался в разуме, обсасывая мармеладные губы, вылизывая зубы с брекетами, тараня нежный горячий язычок омеги. Жалобные стоны младшего срывали крышу и заставляли тихо рычать в поцелуй. Сильные руки мягко исследовали напряженное тело. Шея, плечи, спина, живот - он обожал каждый миллиметр. Слегка сжал и покрутил горошины сосков, омега захныкал и выгнулся, разрывая поцелуй. Губы альфы скользнули ниже и тоже занялись торчащими сосками, втягивая в рот. Нежно прикусив и зализав их поочерёдно, Чанбин подумал, что сейчас лишиться скальпа - так сильно младший вцепился ему в волосы. - Альфа, прошу... - Любимый... - Чанбин немного отстранился и сделал несколько глубоких вдохов, возвращая себе самообладание. - Я боюсь, я больше не выдержу... мне так больно, альфа... - Как мне помочь тебе? - спросил Со, мысленно напоминая себе, что согласие, данное в бессознательном состоянии - не является согласием. - У меня не получается, я не справляюсь... - Что ты хочешь, чтобы я сделал, Мин-и? - Я... я не могу, не могу... Каждый раз одно и то же, и каждый раз он добивается признания, и каждый раз даёт то, что нужно его паре, несмотря на то, как далеко Сынмин прятал эту часть себя. Несмотря на то, как сильно Мин сам не принимал эту свою сторону, настолько, что она вырывалась наружу только когда сознание его отключалось, уступая место внутренней омеге вместе с подавленными желаниями и вытесненными эмоциями. - Я не могу сказать... это мерзко, я отвратителен... Он снова заплакал, заставляя Чанбина материться и призывать всех богов вполголоса, и это в одном предложении. - Блять, боги, вразумите это дитя, - прошипел он сквозь зубы, при этом мягко обнимая омегу и гладя его по спине. - Послушай меня, детка. Кто бы ни сказал тебе такое - это ложь. Ты прекрасен, ты самый замечательный человек на планете. А теперь скажи мне, чего ты хочешь? - Я не хочу, не хочу этого! Я никогда не хотел быть таким... - Чшшш, малыш... - Чанбин зажмурился, подбирая слова, - я верю, верю тебе, ты не хотел. Это не твоя вина. А теперь просто скажи, что тебе нужно, чтобы расслабиться, чтобы отпустить себя и просто... наслаждаться, получить долгожданную разрядку, которую ты так заслуживаешь. Скажи мне, омега. - Свя... свяжи меня... - он спрятал лицо в шее альфы, словно пытаясь уменьшиться в размерах и вообще исчезнуть, - привяжи меня так, чтобы я пошевелиться не мог и... Чанбин физически почувствовал зверский стыд, который пронизывал каждый миллиметр напряженного тела омеги. Это было дико, но это было. Ошеломляющее, парализующее, адское неприятие себя, своей сущности и своих желаний. Кто-то очень сильно постарался, чтобы его драгоценность похоронила и забетонировала в себе эту потребность. Назвать это желанием язык не поворачивался, потому что сейчас - в третью волну течки, Сынмин физически не мог получить разрядку без того, чтобы быть связанным. И Со боялся даже представить, что будет с ним, если не дать ему то, в чем он нуждался. Краем уха он слышал, будучи в гостях у Мина, его разговор с родителями о госпитализации, о подборе седативных веществ, гормональных подавителях, которыми парень пичкал себя. Это было ещё до начала их отношений. Одному богу известно, через какой ад стыда и мучений приходилось проходить его паре, когда он примерно на неделю уезжал из общежития и отключал телефон. Теперь он этого не допустит. Его любимый получит всё, в чем нуждается. Он встаёт, игнорируя протесты всхлипывающего и цепляющегося за него парня. - Я сейчас, детка, ты умница, что доверился мне. Я сделаю это, дам тебе то, что нужно... тебе станет легче, я обещаю. Тот покорно разжимает руки. Чанбин уверенно открывает дверцу шкафа, берёт несколько брючных ремней, которые всегда использует для этой цели. Так же берёт пояс от махрового халата. Про себя думает, что когда их отношения выйдут на новый уровень, он обязательно купит самые лучшие и безопасные приспособы для обездвиживания, конечно, если они понравятся Сынмину. - Как ты хочешь, детка? Как тебя связать? Тот скрывается с головой под одеялом. - Нет, так не пойдёт, малыш, ты должен мне сказать... я сделаю это, обещаю, и тебе станет легче... я здесь для этого, омега, чтобы позаботиться о тебе, - Чанбин склоняется и шепчет на ушко, выглядывающее из-под одеяла. - За спиной... руки за спиной... - еле-слышный шепот. - Сильно? - Да. - Такой послушный Мини-я... - воркует Чанбин, - такой хороший для хёна... - жалобное хныканье раздается в ответ. В первый раз, когда Со примчался посреди ночи к омеге, тот уже был без сознания. Пришёл в себя только в тёплой ванне, куда его заботливо отнесли. После нескольких безуспешных попыток довести его до оргазма руками, игрушками, языком и ласками, Чанбин в отчаянии баюкал всхлипывающено Мина, когда сквозь рыдания разобрал едва слышную мольбу. Он сделал то, о чём просил его парень. Это в любом случае было лучше, чем изнасиловать и повязать его, бессознательного, забив на желания омеги. Или вызывать скорую помощь, подвергая своего мальчика унижениям и убивая его организм химическим дерьмом. Эффект был мгновенный, Сынмин прокусил руку альфы, которая случайно оказалась в зоне досягаемости, и отрубился, получив долгожданное облегчение. А Чанбин тогда осознал, что за язвительным и острым на язык очаровашкой прячется омега с такими сладкими и грешными желаниями. Он готов был съесть его тогда, как конфету, в глазах всё плыло, внутренний альфа рвался наружу, клыками и когтями прокладывая себе путь. Чанбин буквально сбежал тогда. Сейчас всё идёт по накатанной. Альфа садится на кровать, откидывает одеяло и переворачивает притихшего Сынмина на живот. Он мягко, но уверенно заводит его руки за спину и сосредоточенно и методично закрепляет их за спиной, немного приподнимая к лопаткам. - Ты в порядке? - спрашивает он в процессе. - Даа.. - на выдохе и со стоном. - Чего-нибудь хочешь? - Потуже... - шепот с закрытыми глазами. - Прости, малыш, я не могу, - с очень мягкой интонацией, - боюсь перекрыть кровоток. Сынмин всё равно начинает плакать. - Я боюсь... боюсь, что этого не хватит, я больше не смогу... - Чшш, я помогу, обещаю. Я рядом. Что сделать с ногами? - Привязать к рукам. Сейчас Чанбин понимает, о чем речь, но в первый раз ему пришлось гуглить ответ на эту загадку. Он убирает одеяло вовсе и, поочерёдно сгибая каждую ногу, притягивает и закрепляет её к связанным за спиной рукам. Сынмин начинает учащённо дышать. - Малыш, что ты чувствуешь? - спрашивает он, ощупывая суставы и убеждаясь, что не переборщил. - Хорошо... это чертовски хорошо... - и вдруг всхлипывает. - Ты потрясающий... А почему слёзы, детка? - Ахх.. - это обращение всегда сильно действует на него, - альфа... То, что он сделал с младшим, превращает самого Чанбина в натянутую струну. Это самое горячее и возбуждающее, что с ним происходило в жизни. Он смотрит, как парень извивается в путах, стонет и напрягает мышцы. Он чувствует обострившийся запах и видит вытекающую прозрачную смазку в ложбинке между ягодиц. Он выпускает свои собственные феромоны, которые и так уже смешались с ароматом омеги. Видит, как Сынмин судорожно втягивает носом воздух и жмурится от запаха моря и цитруса - аромата Чанбина. Он знает, что делать дальше. Идёт в гостиную, выуживает из того, что раньше было гнездом, нежно-розовый дилдак, моет его и возвращается в спальню. Сынмин загнанно дышит и мечется в импровизированной обвязке. Чанбин мысленно ругает себя, что оставил его на кровати одного - ведь тот мог превернуться и упасть. Но сейчас некогда самобичеваться. Он располагается у ног парня. Оглаживает бёдра, спину, нежно поглаживает руки и ноги, проверяя комфорт омеги. - Мин-и, детка... - Аааххх... Кажется, это один из тех случаев, когда нужны действия, а не слова. Он уделяет внимание бёдрам, проводит пальцами по их внутренней стороне и видит всё больше смазки. Сынмин сжимает зафиксированные руки в кулаки и тихо скулит. Со крепко обхватывает колени и медленным сильным движением раздвигает привязанные ноги до упора. Скулёж становится громче и Мин прогибается в спине и закидывает голову назад, так, что его отросшие волосы касаются спины. Альфа нежно гладит его по голове и мягко укладывает обратно щекой на подушку. - Тшшш, солнце, расслабься... доверься мне... ты такой послушный и сексуальный... Он садится между ног парня, чтобы тот при всём желании не мог свести колени. Берёт подушку и аккуратно просовывает её под тазобедренные кости омеги, одновременно открывая себе доступ к аккуратному изнывающему члену, который тоже сочится предэякулянтом. - Вот так, теперь ты весь открыт для меня, - он откровенно наслаждается картиной. - Альфа, - совершенно убитый голос, - прошу тебя... трахни меня... - Хорошо, малыш, я здесь именно за этим... Он быстро ведёт по спине, ягодицам, ещё раз оглаживает бёдра и поднимается к истекающей смазкой розовой дырочке. Гладит её и погружает сразу два пальца, заставив Сынмина ещё раз выгнуться и завыть, стиснув зубы. Он наклоняется к поджавшимся пальчикам на ногах и целует их, слегка проводит горячим языком. Одновременно плавно трахает попку, отмечая, что можно было сразу вставить игрушку, но не торопится. Он посасывает сладкие пальчики на другой ноге и добавляет третий палец. Поворачивает их внутри, поражаясь горячим стонам, что издаёт младший. Чанбин уверенно находит комочек нервов и мягко касается его. Сынмин вскрикивает и резко дёргает руками и ногами, словно пытаясь освободиться. - Извини, Мин-и... - растерянно шепчет Со. - Ещё раз, прошу... - Но ты будто хочешь вырваться... - Нет, не хочу, не развязывай меня, нет... - отчаянно прост Сынмин, и Чанбин растерянно замирает, - мне это нравится, просто сделай так ещё, альфа... Тот никогда не мог отказать своему омеге. Сынмин извивается и громко стонет, его тело покрылось испариной. Чанбин горящими глазами смотрит на самое прекрасное зрелище в своей жизни. Он снова и снова ласкает чувствительное место внутри него, другой рукой держа за талию изящное тело. Сынмин начинает хныкать и всхлипывать, прося о большем. Чанбин снова обращается к высшим силам, прося дать ему выдержку, чтобы ограничится проклятым розовым силиконовым членом и в этот раз, как и во все предыдущие. Высшие силы благосклонны к нему. Когда Мин шипит и кусает губы, принимая игрушку, альфа наконец прикасается к его члену, отвлекая от неприятных ощущений. Хотя, возможно, их и не было. - Бин-и... хён... Тот вздрагивает и взгляд его проясняется от неожиданности. Он не ожидал, что омега назовёт его по имени. Впервые он возвращается в разум в таком состоянии, и Чанбин тронут. - Да, родной... - отвечает он дрогнувшим голосом. - Аххх, Бинн хён, как хорошо... глубже... Альфа замирает и зажмуривается. Он выдержит, выдержит. И продолжает вдавливать игрушку глубже, лаская нежный подрагивающий член. - Аааальфа... - видимо, сознание снова ускользает. Чанбин знает, что надо поторопиться, ведь долго быть связанным, тем более, подручными средствами - опасно. Повременив, он начинает плавно трахать разложенное и раскрытое тело. Потом он поклянётся себе, что впредь всегда будет следить за лицом Мина, потому что в этот раз тот прокусил себе нижнюю губу до крови. Розовая игрушка то выходит почти полностью, то исчезает внутри, растягивая податливую дырочку. Его рука на члене Сынмина двигается в том же ритме. Чанбин боготворит омегу вслух, когда тот кричит его имя. - Бин... Чанбин... хён... Бин-и хён... альфааа... мхххх... Он сжимает руку на члене крепче, ускоряется, чувствует, как футболка прилипает к влажной спине, и задыхается сам. Он трахает текущую попку снова и снова, в быстром темпе, и дрочит мокрый от смазки член омеги. Чанбин извинится потом перед соседями, купит им конфеты или что-то в этом роде. Он сделает в этой квартире звукоизоляцию, как в студии звукозаписи. Но он никогда и ни за что не станет затыкать этот сладкий рот, издающий такие горячие звуки. Он поклоняется своему омеге и его сексуальности. - Детка, кончи для меня. Альфа готов поклясться, что тело в его руках расслабляется только через пять минут после кульминации, сопровождающейся оглушительным криком, продолжая вздрагивать и стонать от сладких волн оргазма. Сынмин едва слышно мычит и обмякает на влажной простыни, и моментально проваливается в глубокий сон. Он укрывает омегу одеялом, вымытого под теплым душем, исследованного вдоль и поперёк на предмет повреждений, с обработанной ранкой на нижней губе. Кладёт на тумбочку телефон, снеки, воду, чистую одежду, обезболивающие таблетки. Аккуратно приводит в порядок все вещи, как делал уже несколько раз. Проветривает помещение и собирается уходить. На пороге он колеблется. Сегодня Мин осознал его присутствие и назвал по имени. Есть ли смысл уходить? Может, остаться? Но снова принимает решение в пользу желаний омеги. Как и всегда. На безлюдной улице его встречают первые лучи утреннего солнца. Он прищуривает глаза, сверкающие, словно гладь океана. Альфа с ароматом морского ветра и цитрусов, который сегодня абсолютно счастлив.