Детка

Чонин обессиленно лежит на Чане и не может отдышаться. Он вздрагивает и хнычет в посторгазменном бреду, сжимая пальцы, роняя слёзы на грудь альфы. Чан ещё раз влюбляется в эту невинность - его омега плачет после оргазма. Он нежно гладит вздрагивающие плечи, узкую талию, прочёсывает густую шевелюру и шепчет глупости в остренькое ушко. - Чшшш, лисёнок.... мой любимый... теперь волк позаботится о тебе... ты так хорошо справился... Он осыпает поцелуями мокрое от слёз лицо, улыбаясь, целует всхлипывающего макнэ в губы и тает от прилива нежности. Наконец, тот затихает на широкой груди, его обнимают теплые ласковые руки, создавая ощущение комфорта и безопасности. Он слабо возится, поднимает голову и сам возобновляет поцелуй. В порывистых ласках губ и языка сквозит отчаяние, и это служит для Чана разрешающим сигналом. Альфа низко рычит и переворачивает их, опрокидывая Айэна на спину, на секунду тот теряется в пространстве, но опомниться ему не дают. Чан обволакивает гибкое тело ласками, словно паутиной. Его пальцы настойчиво скользят по груди, рукам, шее и животу, заставляя стонать и извиваться. Прикосновений слишком много, чтобы затуманенный разум мог справиться с этим. А влажные губы не отпускают чувствительный рот ни на секунду. Горячая ладонь ложится на спину, омега выгибается, и Чан широкими мазками вылизывает плоский живот. Он сжимает узкую талию крепко, но нежно, щекотно ведёт губами по рёбрам, слыша шипение и всхлипы, а у себя в волосах чувствуя запутавшиеся пальчики. Втягивает розовый твёрдый сосок ртом, теребит языком. От чувствительности Айэн мечется и задыхается под ним, но тот не прекращает ласку, пока хватка в волосах не усиливается. Тогда он занимается вторым соском и удовлетворённо хмыкает, слыша причитания омеги. - Аааа... аххх... я так... мммм... ты коварный, Чааааннн.... Он легонько кусает горошинки поочерёдно, с наслаждением играет торчащими сосками, сдавливая пальцами и доводя Чонина до отчаяния. - Ммммх... Чааниииии.... Он впивается слабыми пальцами в плечи, пытаясь не ускользать из реальности. - Такой чувствительный... - шепчет его любовник, с неохотой оторвавшись от лакомства, - интересно, ты можешь кончить только от стимуляции груди? Чан разглядывает своего разбитого мальчика. От улыбки альфы Чонин слабо пищит, закусив губу. Он думает, что мог бы кончить просто от всех пошлостей, которые Чан адресует ему этим низким голосом, и снова течёт и сжимается, загипнотизированный тёмными блестящими глазами. Не может отвести взгляд, не может и не хочет спастись от любимого хищника, отказываясь от воли и свободы в пользу быть проглоченным голодным зверем. Инстинкты бьют по самообладанию, лисёнок сам притягивает растрёпанную голову альфы к своему нежному телу, приглашая дрожащим голосом. - Съешь меня, прошу... а... альфа.... Чан кусает сильнее, чем омега может выдержать, не заскулив. Грудь быстро покрывается свежими укусами, пока одна рука ложится на шею и слегка сдавливает. Чонин мычит и обхватывает нависшее над ним тело гибкими ножками, инстинктивно пытаясь притянуть к пульсирующей дырочке. Хватка на шее усиливается, широкая ладонь сминает и шлёпает попу. Их движения становятся порывистыми, а ласки всё больше напоминают борьбу. Альфа властной рукой задирает подбородок, вынуждая открыть шею, хотя Чонин сам готов был это сделать. Волк утыкается в шею, кусает и засасывает кожу рядом с железой, клыки зудят как проклятые, но он не выпускает их. Позволяет себе лишь чуть сильнее сжать челюсти до багрового кровоподтёка-полумесяца, что сойдёт через пару недель. А у Айэна белеет в глазах, потому что внутренний омега падает в обморок от ощущения принадлежности и подчинения. Он даже не сразу чувствует осторожные касания пальцев между ягодиц. А потом выдыхает судорожное "даааа...", когда палец скользит внутрь него, и он бы выгнулся и насадился глубже, если бы не ладонь, снова обхватившая нежную шею. Его вдавливают в подушку, придушив для фиксации, и мучительно медленно растягивают. Чан проникает глубоко, у него длинные ощутимые пальцы. Скольжение идеальное, смазка сочится наружу, и Айэн цепляется за пригвоздившую его за шею руку, когда палец толкается на всю длину. - Ммм... хёёённн... это не... обязательно... просто... мммм... просто вставь уже.... Он жмурится, стесняясь своей просьбы, и хриплый смешок совсем не щадит его гордость. Сладкие ласки пальчиком продолжаются, альфа отпускает шею и чуть касается нежного члена, что давно лежит на животе омеги. Чонин вздрагивает и прикрывает рот руками, смущаясь писка, что вырвался из него. - Лисёнок, я обожаю звуки, которые ты издаёшь... - Ах... за... заткнись.... - лицо макнэ горит, как и уши, шея и плечи. - А ты, наоборот, не смей затыкать себе рот... - насмешка в голосе побуждает свести колени и сжаться на пальчике, что имеет его в медленном ритме. Этот низкий смех - последняя капля в выдержке Айэна. Он отчаянно выгибается, широко разводя ноги, и кричит. - Блять Чанииии... прошуууу... я... мммм.... - он сам щиплет истерзанные соски, тянется рукой к давно напряженному члену, но получает звонкий шлепок по кисти. Кусает себя за руку и шипит, потому что тут же большая ладонь обхватывает омежий орган, а палец внутри касается простаты, которую намеренно обходил всё это время. Теперь омега вынужден испытать на себе ту пытку, что прежде устроил Чану. И почти сразу визжит и изливается на живот, когда ему дрочат, а палец кружит по комочку нервов. Оргазм вырывает его из сознания и прокатывает до ярких вспышек под веками и поджавшихся пальчиков на ногах, обтянутых нейлоном. Когда Айэн возвращается в реальность, его ноги, всё также стянутые чулками, прижаты к груди, альфа удерживает их под коленями одной широкой ладонью. А в его дырочке туго скользят два пальца, и эта беззащитная открытость снова смущает его. Он стонет и раскрывается навстречу, слышит довольный рокот альфы, его сбившееся дыхание. Пальцы толкаются грубее, раздвигая мягкие стеночки, растягивая девственный вход. Дискомфорта почти нет, омега разнежен от оргазма, а смазки так много, что альфа мог бы наполнить небольшой бокал. Что он, может быть, однажды и сделает. Три пальца чувствовать непривычно и странно, но это ещё один шаг к оргомному горячему и твёрдому члену альфы, который Айэн захотел в тот же миг, как увидел. Он сжимается, когда Чан проворачивает пальцы внутри, но тут же старается раскрыться. - Альфа, прошу, смелее... - горячо шепчет он. - Омега, нам некуда спешить... - Но я, я... больше не могу, Чаааани... - хнычет Чонин. - Нетерпеливый... - Чан делает несколько поступательных движений, не решаясь задевать простату или касаться чувствительного члена, что вновь становился твёрдым, - не провоцируй меня, Йен-а... - Но... ахххх.... Четыре пальца принимать немного больно, его ножки отпускают, не желая причинять ещё больше дискомфорта. Чонин пыхтит и кусает губку, вцепившись пальцами в разъезжающиеся бёдра. - Больно? - Нет... аххх... - ложь во благо не является ложью, думает Айэн, но получает лёгкий шлепок по ягодице. - Моего лисёнка придётся научить, когда обманывать альфу недопустимо... - Ммм... но я... я прошу... мммм... я же... просто скорее уже, Чааан.... Альфа вздыхает и продолжает растяжку. - В следующий раз это займёт меньше времени, обещаю. А когда ты потечёшь... когда будешь метаться в течке и искать меня как единственное спасение... Чонин хнычет, разводя руками ягодицы и пытаясь быть самостоятельным. - Тогда я войду в тебя без подготовки и заставлю кончить, растягивая членом... - Ммммха.... - член омеги дергается, и прозрачная жидкость примешивается к подсыхающей сперме на его животе. Чан оставляет его пустым на долгие несколько секунд, чтобы открыть фольгу зубами и раскатать латекс по члену. Вместе с тем Чонин чувствует, как его животик вытирают мягким полотенцем. - Хочешь быть на спине? - Пока - да... Чан улыбается и приставляет головку ко входу. - Поцелуй меня... Альфа ложится на омегу, целует аккуратно, но глубоко. Чтобы Айэн забылся и почти не почувствовал боли. Он её почти не чувствует. Толстый ствол скользнул бы до основания легко, но Чан только слегка вводит орган. Замирает. Нетерпеливые ёрзанья Чонина пресекает, кусая его язык. Толкается глубже и останавливается, как только слышит всхлип омеги. - Дыши, лисёнок... - Чан целует замершего Айэна в висок. Слышит, как послушно тот выполняет указание. - Умница. Толчок до основания, короткий стон и впившиеся в плечи ногти. - Всё, ты всё принял, лисёнок... - Аххх... Замутнённый взгляд кружит голову, но Чан знает, что терять контроль нельзя. А вот омеге под ним лучше расслабиться, и альфа, обхватив его за затылок, прижимает к своей шее, выпуская феромоны. Шумное дыхание опаляет его кожу. Чонин жадно вдыхает аромат кофе с лёгкой ноткой корицы, и расслабляется. Окаменевшие мышцы рук и ног становятся мягкими, смазка выделяется с новой силой, а глаза блаженно закатываются. И это от одного лишь запаха его альфы. - Ты можешь двигаться... - он говорит это нежным голосом и гладит волка по голове, лаская, поощряя за выдержку, - ты отлично справился, волк.. отпусти уже себя... Чан скулит и почти подчиняется, хотя явно не планировал этого. - Эй, Йен-а... - он с улыбкой заглядывает в родные глаза, - ты так хитро пытаешься манипулировать моим внутренним волком, что я почти купился... Чонин хитро улыбается и прикусывает пальчик. Чан толкается без предупреждения. - Мммаах... Снова. - Хёёёённнн... - Айэн выгибает спинку, и угол меняется. И снова. - Аааааахххх!.... Чан садится на колени между бёдер, приподнимает Айэна за попу, держа на весу. Так член точно проезжается по простате и упирается в шейку матки. - Чани, что ты... Мощными размеренными рывками альфа трахает Чонина, который распахивает рот в немом стоне, не в силах вдохнуть. Его руки разлетаются по подушке, пытаясь уцепиться, а его попку планомерно разрушает рельефный налитый орган. Большая головка идеально стимулирует чувствительный бугорок, заставляя вскрикивать и кусать пальцы. На ягодицах останутся синяки, но это такие мелочи по сравнению с разрядами наслаждения, которые становятся всё сильнее с каждым толчком в нежные омежьи органы внутри. Чонин хнычет, лишённый контроля, а Чан рычит, беря законную добычу. Он крепче перехватывает гибкого любовника за талию и теперь практически насаживает его на ствол. Айэн, лопатками и головой проезжаясь по подушке, чувствует, что теперь все точки в его попке задевают при каждой фрикции. Он пытается сказать Чану, что близко. Чан, посмеиваясь, записывает на подкорку то, как его разбитый мальчик лепечет нечленораздельными звуками вперемежку со стонами. Он ускоряется, держит крепко и трахает качественно, пока Чонин непроизвольно сжимает его ножками и скулит, выгибаясь до хруста. Он не останавливается после эякуляции омеги и выбивает из него такие пошлые стоны, что уже не выдерживает и сам кончает, мелко толкаясь в разработанный анус. Его сдаивают сокрашения мышц омеги, они оба хнычут от сверхстимуляции. И Чонин едва сдерживается, чтобы не попросить Чана помучить его ещё, такого чувствительного после нескольких оргазмов. Альфа выходит из него, избавляется от презерватива, приводит себя в порядок, насколько это возможно, сухим полотенцем. Затем лижет живот и грудь Чонина, и он вылизал бы всё, но боится, что тот уснёт, не добравшись до душа. Поэтому с сожалением отрывается от сладчайшего угощения и, подняв омегу на руки, несёт его, не протестующего, в душ. Сегодня они слишком устали, чтобы принимать ванну. Чан помогает Айэну стоять на ногах, пока тот моется. Сам наскоро принимает душ. Они вытирают друг друга пушистыми полотенцами. Альфа осторожно ведёт любимого обратно к постели. Садит его, сонного, на край. Пока он меняет белье, Чонин почти засыпает. Последнее, что омега чувствует - как его аккуратно укладывают на бок и обнимают со спины. Потом он проваливается в глубокий сладкий сон и счастливо улыбается, сжимая крепкую руку у себя на талии.