Горький шоколад

Говорят, что Эйнштейн спал всего-лишь три часа в год. Интересно, это вообще возможно? Гарри, разбуженный очередным кошмаром, тупо смотрел в потолок и рассуждал, пытаясь не обращать внимание на дрожь во всем теле. «Невозможно, наверное» — решил он, разворачиваясь на бок и натягивая тонкое одеяло по самый подбородок. Помнится, однажды он не спал четверо суток. Это было ужасно. У него начались жуткие головные боли и премерзкие галлюцинации, а потом он просто свалился в обморок и проспал почти сутки. Хорошо, что это произошло в штабе, а не где-нибудь на вылазке, посреди проклятого леса. Гарри посмотрел в окно и мысленно порадовался, что на улице есть фонари. Никогда до войны он не задумывался, сколько же на самом деле они дают света. Он глубже укутался в холодное покрывало и прикрыл глаза. «Я в безопасности… я в безопасности… почти в безопасности» — тут же поправился он, вспоминая про артефакты и давая себе приказ установить оставшиеся сегодня же. Тишина всегда была триггером воспоминаний, поэтому стоило только нежелательной картинке прошлого встать перед глазами, Гарри тут же вслушивался в мерное тиканье. Вторые часы из гостинной он принес в спальню, кинув их на прикроватную тумбочку. — Опять не спишь? — тихий голос прорезал тишину и Гарри глубоко вдохнул, узнав его. — Это вполне объяснимо, — продолжил гость, вновь прерывая затянувшееся молчание. Гриффиндорец вовсе не собирался отвечать. Хотя… — Почему? — не выдержал Гарри, вступая в диалог: — Почему объяснимо? — он сел в кровати и развернулся к источнику звука. — Разве всё должно быть объяснимо? Может, всё же есть вещи необъяснимые, и это нужно признать? — Я имею ввиду, что это нормально. — Почему? — Ты предъявляешь к себе завышенные требования. — Как раз наоборот, — он поставил локти на колени и уронил лицо в раскрытые ладони. Послышался шелест одежды и до плеча дотронулась знакомая тонкая ладонь. — Не уходи больше, — умоляюще просит он полушёпотом, сложив ладони вместе, переплетая пальцы. — Гарри… — Пожалуйста… все думают, что ты умерла. — Гарри, ты должен помнить, это важно, — перед ним на корточки присела Гермиона, заглядывая Гарри в лицо. — Я правда умерла. Быстро и мелко кивнув, он отвернулся к окну, положив подбородок на сложенные вместе руки. Спорить не хотелось. — Прошу тебя. Ради себя самого. Ты должен понять, меня больше нет. — парень кивает и прикусывает нижнюю губу изнутри. — Гарри, посмотри на меня, — тут же переводит взгляд на подругу и горько устало улыбается. — Ты же сам знаешь. Тут никого нет. Гарри смотрит на Гермиону долгим немигающим взглядом и поднимается на ноги. — Пойду приготовлю завтрак, — проходит он к выходу из комнаты и спускается на первый этаж. Босые ноги обжигает холод половиц, но Гарри, кажется, даже не замечает этого. Он проходит на кухню и ставит на огонь кастрюлю с водой, приготавливает пакет с макаронами и садится на деревянный табурет. За окном улица покрыта покрывалом ночи. Тишина, не прерываемая даже редкими сигналами машин или разговорами подростком. Гарри рывком поднимается и раскрывает створку окна, впуская в комнату свежую ночную прохладу. Набирает полную грудь воздуха и запрокидывает голову, прикрыв уставшие глаза. Потом так же выдыхает и разворачивается обратно к плите, замечая сидящую на стуле девушку. Гермиона теребила пальцами прядь своих кудрявых волос и казалось, даже не замечала Гарри. Но так только казалось. Гарри прошел внутрь комнаты и уселся на второй стул. — Не злись, я в твоей голове и сижу сейчас здесь, потому что ты этого хочешь. — Я не хочу сейчас разговаривать. — Нет, хочешь, — настаивает подруга и выпускает наконец из рук волосы, складывая ладони на стол. — Тебя не было двое суток, — обиженно констатирует Гарри. — Твой личный рекорд. Он не отвечает, отвернувшись. — Не плохой домик, — Гермиона поднимается с места и проходит в коридор, осматриваясь, — Пыльновато правда, да и мебель давно пора заменить, но в целом, неплохо. — Правда так считаешь? — Это ты так считаешь, я всего лишь транслирую твои мысли, — улыбается Гермиона и возвращается обратно на кухню. — И сними это с себя, — кивает она на больничный костюм. — Тебя итак уже считают… не совсем нормальным, — она запнулась, явно подбирая слово. Гарри улыбнулся ей в ответ и неловко почесал лоб. Гермиона права. Она всегда права. Первое появление Гарри в городе было… ну да, он явно привлек к себе внимание. — У меня тогда останется только один комплект одежды. — Да брось! — она живо взмахнула руками, откинув волосы за спину. — В кафе на том конце улицы требуется продавец, ты можешь устроиться туда и тогда купишь себе ещё одежды. В любом случае, ходить каждый день в одном и том же… — она сморщила носик и бросила лукавый взгляд. — Ты уверена? Я не заметил объявление, — Гарри задумчиво откинулся на стену, не помня даже, что бы проходил какое-либо кафе. — Заметил, просто это было настолько быстро, что твой мозг не сумел обработать эту информацию. О-о, у тебя вода закипает. — она тут же подошла к плите, чуть склонившись, а Гарри поднялся с места. Он разорвал пакет и закинул макароны в кастрюлю, чуть уменьшив огонь. — Приготовь томатный соус, — советует Гермиона. — Я как раз собирался… — он не договаривает до конца, потому что достает из холодильника банку пасты и берет в руки сковородку, устанавливая её на соседнюю конфорку. — Жаль, что ты не купил чеснок. — У меня есть приправа. — Точно. Гарри вывернул часть банки томатной пасты в разогретую сковородку и добавил специи, наполняя кухню приятными ароматами. Потом он влил туда же немного воды из кастрюли и сами макароны. — Ты будешь? — спрашивает он у Гермионы по привычке, накладывая еду в тарелку. — Ты же знаешь, что я у тебя в голове. — Можно просто отказать, — садится он за край стола и ворочает вилкой в тарелке. Наблюдает за паром и, наконец, пробует. Немного переборщил с солью, но в целом вкусно. — Гарри, ты газ не выключил, — напоминает Гермиона, наблюдая за тем, как он ест. — Точно, — откладывает в сторону вилку и проходит к плите, поворачивая ручку в исходное положение. — Кстати, а ты?.. — Гарри обрывается на половине фразы, потому что повернувшись, обнаруживает пустой стул. — Ну да… — шепчет себе под нос и возвращается на место, продолжая завтрак и изучая незамысловатый рисунок на, пожелтевших от времени, обоях. Он понимает, что её нет. Лично видел, как её поразили смертельным проклятием, просто… просто она пришла к нему спустя день после смерти и… сразу стало намного легче. Словно второе дыхание, она вселила в Гарри силы бороться дальше. И даже когда, спустя две недели он вновь попал в плен, Гермиона была рядом. Он видел её, словно луч света, среди безграничной тьмы. Помогая сохранить разум и окончательно не съехать с катушек. Грязная тарелка отправилась в раковину и Гарри, неспеша, смыл с неё остатки еды. Вода почему-то была холодной. О, а ещё он забыл купить губку и моющее средство, поэтому оттирать масляный соус пришлось долго и пальцами. Наконец, отставив чистую тарелку в сторону, Гарри уперся руками в раковину и подумал о вакансии продавца. Да, это конечно, не предел его мечтаний, но в целом, неплохо. Нужно будет сходить в то кафе, вспомнить бы ещё, где он его видел. А потом он прошёл наверх и скинул с себя белый костюм, кучей оставив его валяться около ног, пока сам переодевался. Когда закончил, собрал его и хотел уже отнести в мусорный бак, но после, подумав, аккуратно сложил и оставил на краю кровати, которую только что застелил в новое постельное белье светло-зеленого цвета. Сделал шаг назад, окинул комнату взглядом и, удовлетворенно улыбнувшись, хлопнул себя по карману с двумя оставшимися камнями, а затем спустился вниз. Сгреб ладонью ключи с деревянной тумбочки и прошёл к выходу. Уже будучи на улице, Гарри пожалел, что у него нет в запасе ни одной кофты с длинным рукавом (у него вообще кроме одной-единственной футболки и спортивных штанов ничего нет). Слегка поежился от холода, наблюдая за, пробегающими по рукам мурашками, и направился, как ему показалось, в сторону юга. Он решил, что сначала разберется с установкой артефактов, а уже потом займется поиском работы.