Заговор на крови

      Когда-то очень давно существовало племя, поклонявшееся Солнцу. Эти люди приносили Богине кровавые жертвы, исполняли ритуальные танцы и проводили церемонии, длившиеся неделями. Их отвращала Луна, что крала солнечные лучи, которые помогали всему расти. Ночь была сродни смерти. В племени было четверо избранных — старейшины. Ма, его ещё звали сыном Земли, потому что он мог чувствовать Богиню, что даровала всем жизнь. Ио`де был мудрецом, его голова всегда была холодна, потому что любые решения давались ему легко. Хаа`кэ являлась сердцем племени, всегда помогала нуждающимся и знала, как всех успокоить. И Рох, он был слеп, но чётко видел душу любого человека насквозь. Вчетвером они поддерживали идеальную гармонию внутри племени. Пока однажды Ма не принёс жуткую весть.       — Богиня Земля оставила нас, её сознание растворилось под нашими ногами и впиталось корнями деревьев.       Другие старейшины пришли в ужас. Сам Исток Жизни покинул их, смогут ли они продолжать существовать?       — Нам стоит обратиться к Солнцу, чтобы она стала нашим покровителем вместо Земли. Скоро настанет самый долгий солнечный день, нам следует принести в жертву людскую плоть, чтобы Богиня поняла, как наша жизнь утекает.       Небо заволокло тучами, и посреди дня наступила темнота. Луна закрыла Солнце. И старейшины подняли свои лица в чёрное небо.       «Жалкие люди. Вы погубили Землю, а теперь ещё пытаетесь найти ей замену?! Замену той, что дарила вам жизнь, которую вы придавали огню, лишь бы порадовать это мерзкое Солнце?! Вы пили кровь, что Земля пустила в ваши гнилые вены, чтобы чувствовать единство с самой сутью жизни, а теперь готовы пролить её, чтобы Солнце обратило на вас свой взор?! Вы — чудовища!».       Мощный голос пронзал облака, как гром. В небе виделся какой-то размытый белый силуэт.       «Так примите же форму тех, кем и являетесь! И никогда не будет вам покоя! Вечная жизнь, к которой вы стремились, станет вашим проклятьем. Луна, что вы так ненавидели, будет сводить вас с ума. Я буду над вами».       С этими словами затмение исчезло так же, как и появилось. Оставив старейшин в ещё большем замешательстве. Больше всех был подавлен Рох. Всю жизнь погруженный во тьму из-за своей слепоты, он и так чувствовал себя проклятым. Как жаль, что он не был глух. Хаа успокаивала его, обнимая. Ио говорил, что это невозможно, что Луна не способна ни на что. Ма же молчал. Он всегда опирался на отголоски Земли. Сейчас в его голове была лишь пустота. Принято было всё же ускорено готовиться к ритуалу, чтобы получить защиту Солнца.       Но уже ночью четыре старейшины всё-таки обратились страшными монстрами. Уродливыми чудищами, неспособными контролировать своё сознание. Они расправились со всем племенем. Монстры в них желали крови. Шеи кричащих от страха людей маняще пульсировали, поэтому чудовища вгрызались в них своими огромными челюстями, отчего головы отваливались от тел. Когда никого не осталось, старейшины приняли свой прежний облик, ужасаясь содеянному. Хаа`кэ потрясена была больше всех, ведь у неё единственной была семья. Она убила своего мужа и своих детей. Женщина накинулась на Ма с ритуальным ножом, а тот лишь раскололся со звоном о его прочную кожу.       — Это ты разозлил её, — Хаа рыдала в руках Ма.       — Проклятье вечной жизни, о котором говорила она, — сухо сказал Ио`де бросая взгляд на обломки ножа, — значит нам так просто не избавиться от себя.

***

      — Вот так и появились вампиры, — всплеснул руками Чанбин и, встав из-за стола, поклонился, — не надо аплодисментов, я знаю я прирождённый рассказчик.       — Что за детская сказка, — хмыкнул Хван. Кровь с его запястья тихо скатывалась в металлическую фляжку.       Сынмин задумчиво сидел, переваривая информацию. Всё-таки он оказался прав в своих доводах о том, что у ведьм есть какая-то цель для существования. Да, они должны поддерживать гармонию. Ну а вампиры как раз кажутся самыми явными нарушителями. Исходя из рассказа, они — проклятые люди. Проклятье…       — Разве ведьмы не могли просто снять это проклятье?       — Я вообще в истории ведьм не особо разбираюсь, — пожал плечами Со, — но думаю вряд ли можно так просто изменить заклятье, ну, самой Богини Луны. По крайней мере, как видишь, мы ещё здесь.       — Мы? — Ким перевёл взгляд с чёрных пустых глаз Чанбина на застывшего Хвана. Его радужка была такой же тёмной бездной. До этого момента парень даже не думал, как же неестественно это выглядит. Никакого живого блеска. Мертвенно бледный. Постоянно вздыхающий над тем, что ему никогда не стать настоящей ведьмой. Живущий в одиночестве и водящий дружбу с вампиром. Сразу в голове родилось множество новых предположений. Побег его семьи из деревни мог бы быть связан с ним? И смерть его бабушки? Хотя стал бы он заботиться и просить уехать, чтобы уберечь от опасности. Может просто из-за чувства вины?.. Нет, глупо. Сынмин отвёл взгляд, нахмурившись.       — Я не вампир! — подскочил из-за стола Хёнджин, опрокидывая флягу, которую держал. Но Чанбин успел её словить, ничего не пролив, — Я. я… я всего лишь наполовину, — тихо съел свои слова Хван и продолжил что-то мямлить. Сынмин даже наклонился чуть вперёд пытаясь расслышать.       — Дэмилун, — громко провозгласил Чанбин, Ким резко дёрнулся назад, чуть не сваливаясь со стула, — прости. Так вот, Хёнджин у нас дэмилун — рождён в союзе человека и вампира. Предвосхищая вопросы, скажу, полувампиры не могут принять форму монстра и в принципе продолжают расти и развиваться как люди. Но их силы и выживаемость, конечно, в разы выше.       — Форма монстра? Что это ещё значит?       — Я же в своём повествовании упомянул, что старейшины обратились чудовищами.       — Мне показалось, что это метафора такая.       — Мм, — Чанбин откинулся на спинку стула, складывая на груди руки. Он явно тоже не из тех, кто каждый день преподаёт уроки сверхъестественного. Конечно, всем сложно объяснять то, что для тебя самого обыденность, а в случае Со эта обыденность измеряется веками. У Сынмина кипела голова от новых знаний, и он чувствовал себя ужасно глупо, будто и так должен всё это знать, но заставляет других всё ему разжёвывать. Как бы ни хотелось сейчас встать и уйти, спокойно всё обдумать в одиночестве, убежать от неловкости, Ким не мог оставить основные вопросы без ответов. С кем он живёт под одной крышей? Какие опасности таятся вокруг? Предупреждён — значит вооружён. Поэтому Сынмин вцепился в Чанбина взглядом, жаждущим знаний, — легче бы было продемонстрировать, чем описывать, — сдался, выдыхая вампир, — в общем, просто считай, что это жуткое преображение тела. Очень жуткое, — лицо Чанбина скривилось от отвращения, ведь в голове чётко рисовались картинки. Сынмину было жаль, что он не умеет читать мысли, — ты должен понимать, что такими зубами, — Со открыл широко рот, демонстрируя небольшие клыки, — шею не перекусить так, чтоб голова отлетела. Уф, видел бы ты мои мощные челюсти, ха-ха. Но извини, шоу устроить не могу, — он потряс флягой и спрятал её в кармане своего забрызганного чёрной кровью кардигана, — мы тут пятнадцать лет как бы заперты без еды, вот приходится немного у Хёнджина брать, — Чанбин поднял руки вверх, — всё, как ты видишь, на добровольной основе, амброзию свою не доставай. Кровь дэмилунов такая же редкостная дрянь, как и у вампиров, но сладкие нотки жизни в них ещё можно уловить. Так что довольствуюсь, чем могу.       Вопросов становилось всё больше и больше. Но видно было, что вампир уже хотел уйти. Поэтому надо было ухватить что-то ещё. Глаза Сынмина хаотично забегали, словно перед ним была доска с выписанными темами, которые он хотел обсудить. Нужно зацепить что-то важное. Пятнадцать лет? Он сказал, что они заперты? Заперты здесь пятнадцать лет? Значит, уход родителей из деревни точно связан с вампирами. Как? Почему? «Аргх! Что-то одно!».       — Почему вас заперли здесь?       Чанбин хмыкнул, вставая из-за стола.       — Тут понятно чего, мы — чудовища, ведьмы — санитары гармонии, поэтому такую болячку оставить не могли, — Со выдохнул, переменившись в лице. Вся беззаботность и озорство куда-то испарились, вместо этого легла чёрная тень, — мы пришли с кланом сюда, потому что брат мой, по его словам, получил видение… У меня было предчувствие чего-то дурного, но я от семьи отворачиваться не хотел… не мог… И, конечно, за нами двинулись и эти отвратительные низшие и приспешники Роха… Без них наши путешествия не обходятся. Но кто же знал, что тут ведьм поселение? Они естественно в стороне стоять не стали. Нашлась тут одна умелая женщина, как её звали только…       — Лидия, — вклинился в разговор Хёнджин. Видно, что история Чанбина и его заставила проникнуться, словно он вампира для себя с новой стороны открыл.       — Наверное, — глаза Со потускнели, будто на них проецировались серые картинки, что-то, связанное с заключением, без сомнения давило на него, — неважно, ну, — голос вмиг стал бодрее, — главное, что здесь хотя бы иногда появляются такие светлые люди, — Чанбин опустил руку Сынмину на голову, взъерошивая волосы, — у вас с бабушкой один запах, от сильного духа и чистого сердца такой идёт только, — вампир улыбнулся, стараясь перевести тему и как-то завершить диалог.       — П-подожди, у меня столько ещё чего спросить, — Ким перехватил руку, которую Чанбин попытался убрать.       — Полегче, у меня же язык отвянет, я домой должен до рассвета попасть, а то волноваться будут, вампиры загорать не любят.       — Но…       — Я через пару дней приду, договорились? — Со всё же смог высвободить руку, — да и у тебя домашний вампир есть, — они оба бросили взгляд на Хвана, тот тут же съёжился. Да, темой для обсуждения такого характера он быть явно не хотел, ведь стыдился своего облика, — ах да, чего это я… Не скучайте давайте, я понимаю, без меня жить тяжело, но как-то справитесь.       Хёнджин, закрыв дверь за нежданным гостем, прислонился к ней спиной, чуть слезая вниз. Он поднял взгляд исподлобья, смущаясь прямо посмотреть. Сынмин не очень понимал, чего ему стыдиться, если он просто пытался защитить его. На родителей же Ким не стал злиться, когда узнал, что они от него магический мир скрывали. Поэтому парень подошёл ближе к Хвану, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть в глаза.       — Ты мне ничего не должен был, Хёнджин. Ты сделал и так достаточно, открыв мне ведьмовские тайны.       — Но лгать… я не хотел. Просто Джисон сказал, что ты рассердишься, что я врал…       — Пх, — Сынмин прыснул в кулак, — то есть про охотников на ведьм — это неправда?       — Н-ну да, ну, не совсем, просто его клан охотится на вампиров, вот, н-но как бы всё остальное — правда, и ну… я просто не всё рассказал… вот.       — Теперь придётся уже договаривать, раз начал, — Ким поднялся, протягивая Хвану руку.       — И тебе не страшно, что я… ну, тоже немного вампир? — он осторожно вложил свою ладонь в чужую.       — Почему мне должно быть страшно? Не один день уж бок о бок.       Эти слова, видно, очень сильно успокоили Хёнджина, даже дрожь унялась, что Сынмин чувствовал в его холодной руке.       Парни прошли в гостиную, и Хван ужаснулся. Он, похоже, совсем забыл, что запирал Кима в кладовой. Дверь нараспашку, а вместо замочного механизма — дыра.       — К-как? — Хёнджин подскочил к входу в кладовую, чтобы рассмотреть поближе масштаб трагедии, и присел на корточки.       — Что ж, — почесал затылок Сынмин. Только сейчас он почувствовал себя виновато. Но ведь другого выхода не было, — в книге я находил несколько заговоров со снежноягодником… Там было что-то про яды и про взрывы…       — Может разрывы? — Хван развернулся к парню, — заговорённый снежноягодник часто использовали в охоте и рыбалке, поглощая его, жертва могла получить сердечный разрыв. От чего ни мясо, ни шкура не портились, — дэмилун помотал головой, — я не могу уложить в голове, как можно устроить разрыв двери снежноягодником?       — Я действовал по наитию, — Ким пожал плечами, — я растёр в руках ягоды, эм, вроде нашептал: «стань терпким горючим», обмазал ручку и потом поджёг, ну, вроде со словами: «к цели моей открой мне дверь».       — Сынмин, это гениально, — Хёнджин поднялся, обхватывая голову рукой, — ты… ты создал заговор даже не задумываясь особо. Может, конечно, твоё волнение затуманило разум, и сама природа вела тебя, подсказывая, — Хван заходил по комнате туда-сюда, прикусывая ноготь на большом пальце, — но всё равно только первый день ты получаешь свой магический опыт, разве можно так быстро вникнуть в гармонию построения заговора?       Ким ощутил прилив сил. Гордость за себя. Он почувствовал своё всемогущество. Если Хван поражён, то это было действительно что-то стоящее. Хотя в моменте он не почувствовал ничего. Это было так же естественно, как дышать. Его разум действительно затуманился, и все переводы, что он сделал, наложились на картинку перед ним со всеми припасами, что хранили старые полки. Все заговоры в секунду проносились в его голове чужим шепотом. Почему-то воображение рисовало отца, у которого маленький он сидел на коленях, а мужчина тихо читал ему сказки. Сынмину действительно было до ужаса страшно за Хёнджина. Нет, за себя. От мысли, что он снова останется один, снова выброшенный в огромный мир. Который сейчас уже, с открывшимися ему тайнами, был ещё больше.       Сынмин всё же улыбнулся. Теперь он всё же способен перевернуть свою судьбу.

***

      Мать Хёнджина была ведьмой-отшельницей. Жила вдали ото всех — ни друзей, ни семьи. Поэтому она и стала идеальной мишенью для одного клана низших вампиров. Эти твари всегда стремились к могучей силе, ведь были ограничены в способностях и быстро истощались. Так что любимой их забавой было разведение дэмилунов. Потому что те, становясь полноценными вампирами, превосходили своих создателей — это давало низшим чувства контроля над силой, которая чуть ли не была приравнено к первородной. Но им всё равно казалось мало. Поэтому кровосмешение с ведьмами для низших всегда было заветной мечтой. Многие кланы выслеживали одиноких, слабых ведьм и забирали в свои гаремы, которые точнее будет назвать ритуальными лабораториями. Ведь все их эксперименты по выращиванию великой вампирской мощи больше походили на кровавые жестокие обряды. Никакие пленённые женщины не были рады такой участи. Особенно ведьмы, само естество которых отвергало этих упырей — главных разрушителей хрупкого мирового баланса. Так что неудивительно, что мать Хёнджина возненавидела его, пока он был ещё в её утробе. Но тихая ненависть ничто по сравнению с тем адским пламенем, через который она проносила младенца, даже буквально, она заговаривала пыль, что оседала в его редких волосах, чтобы та воспламенялась. Женщина швыряла в него предметы, душила и кусала с такой силой, что оставляла кровоточащие раны, а от вида гнилой крови распылялась ещё больше. Она расцарапывала ребёнка своими обгрызенными ногтями, плевала в его чистые невинные глаза и запинывала ногами, когда её пытались оттащить от своего чада. Ей это всё позволялось, потому что вампиры хотели сохранить её кровь, потому что они хотели придать сил будущему вампиру, закаляя его в злобе и ненависти. Да и просто потому что эти упыри не имели никаких моральных норм. Мучения мальчика прекратились только в пять лет.       Глава клана решил отправиться по следу одного из Основателей, который недавно вновь вспыхнул словно эпидемия. Эпидемия помешательства низших на том недосягаемом «благословении». А что если кто-то из наиболее сильных дэмилунов сможет достичь их заветной цели? Станут ли их дети совершенными существами? Уподобятся ли их отцы в этом случае Богине Луне? О, как же это сводило с ума жалких упырей, которые стадом шли в огромный захлопывающийся капкан Махомы.       Кто же знал, что сам Основатель рода заведёт своих последователей в обитель ведьм? Кто же знал, что между собой разные кланы не захотят делить один лакомый кусочек «благословения»? Кто вообще мог подумать, что из этого всего разгорится ужасная кровопролитная битва?       В суматохе сражений, среди мёртвых тел вампиров, женщин их гаремов, последователей Роха и ведьм, что когда-то были владелицами домов вокруг, Ким Мигён обнаружила маленького мальчика. Он сидел на корточках рядом с трупом женщины, перебирая её запутанные грязные волосы, чтобы отыскать её лицо. Её серое лицо с застывшей гримасой гнева и отвращения. Мальчик поднял взгляд на ведьму, что подошла ближе. И Мигён вздрогнула от встречи с его маленькими чёрными безднами. Она сразу поняла, кто это дитя. Полувампир. Женщина сначала было развернулась, чтобы быстрее укрыться в своём доме, выстроив там защиту, но потом всё же схватила ребёнка, прижимая к груди. Ведь он был такой же маленький и беззащитный, как её любимый внук, которого она не так давно выпроводила прочь из деревни.       Мигён в слезах тянула ребёнка за руку, пытаясь увести за границы поселения. Она плакала и потому, что её внутренний кодекс порядочной ведьмы был разбит, ведь она искренне хотела помочь паразиту, разрушающему баланс, выжить; и потому, что это никак не выходило — ребёнок продолжал врезаться в невидимую стену.       Магический купол опустился, забрав жизнь великолепной Лидии. Махома превратилась в одну большую вампирскую мышеловку.       Ким Мигён была разбита, она не хотела оставлять ребёнка. Ни у себя, ни в этом жестком капкане. Женщина разглядывала дитя, многочисленные ссадины и следы ожогов, тусклый взгляд, сухие губы, застывшие от недосказанных слов — не таким себе представлялся ребёнок вампира. Всё-таки демилуны почти как обычные дети, но то, в каких условиях их взращивают, не пожелаешь даже врагу. От этого осознания сердце Мигён обливалось кровью. Если она просто бросит его здесь… Что будет? Его убьют, это точно. Кусая губы в кровь, женщина продолжала смотреть на ребёнка, всхлипывая. Думая о мёртвом маленьком мальчике, она представляла на его месте своего сына, своего внука. Мигён видела только один выход… Обхватив детские пальчики, она потянула мальчишку в сторону своего дома.

***

      Хван сидел рядом с Сынмином на диване, нервно ковыряя свои пальцы и внимательно всматриваясь в каждый ноготь. Ему стыдно было поднять взгляд на парня. Он никогда не хотел делиться своей тёмной стороной, ведь с самого начала Хёнджин был нежеланным, отвратительным и вообще представлял собой гнилую рану для всеобщей гармонии. Только то, что сердце МиМи открыло для него свои двери, заставляло демилуна теплить в себе радость существования. Хван поймёт, если Сынмин не будет таким сострадательным, как его чуткая бабушка. Оттолкнёт, бросит обжигающий взгляд, полный презрения, захочет выкинуть из дома, из своей жизни. Это ничего. Это то, что ему положено с рождения. Нет, не стать великим и могучим существом, чтобы вести свой клан, получить признание Основателя, его «благословение». А быть гнойным воспалением от проклятья на земной коре. Но всё же еле бьющееся сердце внезапно ускорялось от мысли, что его снова отвергнут. Хотелось плакать в голос и рвать волосы на голове, лишь бы хоть чуть-чуть прекратить свою тревожную агонию. Но мягко опустившаяся на плечо чужая рука остановила волну нарастающего безумия внутри Хёнджина, и тот смог наконец-то заглянуть в глаза напротив. Не сказать, что в них читалась жалость, лишь спокойствие, приправленное нотками грусти.       — Я рад, что моя бабушка нашла тебя, — тихое сорвалось с губ, — ты не выбирал, кем родиться, поэтому тебе нечего стыдится.       «Тебе легко говорить» — подумал про себя Хван, но всё же до щемящей боли в сердце был рад это услышать.       — Ты просто не понимаешь весь масштаб трагедии, — Хёнджин откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза, — я говорил же, что две энергии в теле существовать не может, по основному закону мирового баланса. Но вот существование вампиров противоречит этому, разрушая целостность материи пространства и времени, — Хван приоткрыл один глаз, увидев то, что ожидал — Сынмин нахмурился и складки пролегли между его бровями, — пх, — прыснул Хёнджин, — прости, понимаю, снова тебя загружаю, но не знаю я, как объяснять. Короче, у вампиров в теле постоянно борется две энергии — жизни и смерти, а у некоторых дэмилунов даже три, смешиваясь с ведьмовской энергией, как в моём случае. Это приводит к гармоническому диссонансу. А разрушение гармонии в свою очередь привод к различным катастрофам. И самое страшное, что может произойти — это временной коллапс.       — Стой, подожди, — Ким встряхнул головой, — я не понимаю, как это всё связано. Что? А? Я даже не могу сформулировать вопрос.       — Просто мы все сплетены Богиней Земли из нитей энергии, которые тянутся от самой нашей планеты, поэтому мы и говорим про мировой баланс, ограничивающийся только нами и нашей планетой. А кто-то эти нити рвёт, распутывая тем самым клубок, на котором мы живём. Не воспринимай буквально. Подключи магическое мышление.       — Нет, я, конечно, втянулся во все эти ведьмовские штучки, но это всё равно сложно уложить в голове, — Сынмин тоже откинулся на спинку дивана, устремляя взгляд в белый потолок. Тот напоминал чистую доску, на которой можно было мысленно расписывать всю полученную информацию.       — Для меня главной задачей было, чтобы ты понял только одно — это место слишком опасно для тебя, — в горле Хёнджина слишком пересохло для того, чтобы чётко выговаривать слова. Хотя, может, он просто не хотел вновь произносить это. «Тебе нужно уехать». Да, он до этого момента даже прямо настаивал, чтобы Ким покинул родной дом. Но просто тогда эти слова чувствовались как пустой звук. Хван прекрасно осознавал, что парень просто так не покинет это место. А теперь… Ну, если бы у Хёнджина была возможность, то уже при одном слове «вампир» дэмилуна бы и след простыл. Поэтому сейчас чувство, что Хван действительно может потерять этого человека, казалось неимоверно реальным и давящим. Конечно, он желает Сынмину счастливой и безопасной жизни вдали от этого поистине ужасающего места, пропитанного болью и кровью. Но как же сам Хёнджин? Остаться снова одному в пустом доме? Тихо умирая, будто не хватает кислорода, ведь лёгкие забиты водой. И всё потому, что он мечтал выбраться. Мечтал быть счастливым, освободившись от оков. Только из-за его желания знать будущее МиМи больше нет. И будущего тоже может не быть, ведь он увидел в том дурацком видении только Его. Парня, что сидел рядом, нахмурившись. Вероятно, бесконечно жалеющего, что влез в это всё. Хван отвернулся и закрыл глаза не в силах больше думать, о том, какой же он эгоист, готовый подвергнуть опасности жизнь самого драгоценного существа для его единственной и дорогой МиМи только из-за своего страха одиночества. Из-за обычной тоски по семейным посиделкам на кухне за чашечкой чая. Или по утренним урокам для юных ведьм. Или по пряткам по всему дому, весёлому смеху, спокойной колыбельной, согревающим объятьям и… Хван готов был плакать оттого, как ему не хватает любви и заботы. Как ему не хватает МиМи.       Как он находит в глазах Сынмина её глаза…       — Кхм, Хёнджин, ты можешь не пытаться, я же сказал, что не уйду. Можешь хоть тысячу причин придумать, да пусть и зомби появятся и чупакабры — я остаюсь, — Ким встал с дивана, — может, это всё и супер жутко, все дела, но мне всё равно нечего терять. Да пусть хоть десять временных коллапсов случится, чтобы это не значило, я и без того потерял счёт времени, — Сынмин похлопал парня по плечу, — давай спать что ли пойдём, а то как бы уже рассвет, и нас там много ждёт ведьмовских дел всяких, — он обошёл диван и бросил взгляд на выломанную дверь в кладовую, отчего замер и развернулся на пятках, неловко поглаживая затылок, — это… как бы… ну я завтра с этим что-то сделаю, ладно?       Губы Хёнджина дрогнули в мягкой улыбке, и он легонько кивнул, словно боялся спугнуть этот момент.       Момент, когда он не чувствовал себя отвратительным существом. Ведь рассказав Сынмину о своей сущности, в чужих глазах он видел отражение просто обычного парня. Невероятно грустного, покалеченного и раздавленного тяжестью жизни в каких-то двадцать лет. Но зато живого. И того, кто заслуживает быть любимым.