Том против Джерри

Следующие пять дней Том попробовал просто жить – как будто это его дом, как будто ничего такого не произошло и не происходит, и получилось без особых усилий. Это же элементарно – делать все те незамысловатые повседневные дела, которые все делают и которые нужно делать. Кормить себя, спать, мыться, занимать свободное время бодрствования телевизором или созерцанием пейзажа за окном, ещё и одежду, которую снял после первой недели спячки и так и бросил в ванной, постирал. И на протяжении суток стараться не думать – лучше вообще ни о чём, поскольку любая мысль может прийти, и обязательно придёт к тому, с чем справиться в одиночку невозможно, а не в одиночку – тоже невозможно, так как никому не может рассказать. К тому придёт, с чем невозможно жить, так как твоей жизни нет, и никто тебя не видит, никто не знает. Выход один – не думать, не чувствовать, соткать вокруг себя пустую иллюзию спокойствия и равновесия, в которой можно безболезненно существовать. А потом, когда позовут на выход, её можно будет взять с собой. Даже посмеялся в один из дней над моментом в фильме, чего не было уже… Так давно не смеялся, что и вспомнить не мог, когда это происходило в последний раз – чтобы не истерически, чего, в принципе, тоже почти не бывало, а от души, от того, что весело и светло. Но следом за коротенькой вспышкой смеха стало горько и на сердце тяжело, словно на груди стальной груз, который и кости почему-то не ломает, но и дышать не даёт. Словно вынырнул на мгновение, проснулся и увидел, что на поверхности всё так же, та же пустота, холодная чёрная вода, из которой не выплыть, можно лишь научиться не дышать вообще или дышать ею. Впустить стылую в лёгкие и позволить там прорасти, и мутировать в кого-то другого. Том, как сидел, так и упал вбок, упёршись лбом в сиденье дивана и зажмурив глаза, сжимая кулаки от бессилия и того протестующего, хиленького внутри, что никак не желало примиряться с неизбежностью и покоряться ей. За такой выматывающей, выворачивающей внутренности внутренней борьбой прошёл вечер предпоследнего дня. Наутро хиленькое заткнулось, и вновь можно было существовать в заданном алгоритме немногочисленных действий. Оно всегда затыкалось и замирало, чтобы потом снова показать, что ещё живо. В день отъезда Бо приехала за три часа до времени выхода, и это было очень правильно, поскольку Том сам не сообразил собрать чемодан. Когда же багаж был собран, Том сходил за паспортом и застыл, крутя документ в руках и не зная, куда его положить. - Ты будешь брать с собой сумку? – очень к месту спросила Бо. – Если нет, я могу положить его к себе. Том взглянул на неё, кивнул и протянул ей паспорт. Переодеться ближе к нужному времени, пересечь квартиру, перекатить чемодан через порог. Закрыть дверь – вот он, миг, когда ещё что-то меняется, спуститься вниз, сесть в ожидающую машину. И только в едущем автомобиле Том подумал, что понятия не имеет, куда они направляются, а точнее – куда его везут. Взглянул исподволь на сидящую рядом Бо, но не задал ей этот вопрос и в целом вновь хранил молчание на протяжении всего пути до аэропорта. Когда вышел из машины и увидел перед собой здание аэропорта, сердце забилось чаще; непосредственно в аэропорту узнал место назначения – Марсель, Прованс. Ходил рядом с Бо, которая стала его руками, голосом и головой, освободив тем самым от необходимости думать, ошибаться, что-то решать. А Том был и не против, чувствовал себя в полусне: ноги держали, шагали, а в голове – кристальная чистота и пустота. Часовой перелёт. Новый город – красивый очень, но не мог залюбоваться им, не успевал, поскольку от аэропорта сразу в такси и снова поехали куда-то. Не мог сосредоточиться, помня, что он здесь для конкретной цели – для работы. Для работы, с которой никогда прежде не сталкивался и которая не представлял, в чём заключается. Но работа модели не казалась слишком сложной, потому не особо задумывался и не боялся заранее, как будет это делать. Быть моделью – для Тома это был пустой звук, примерно такой же, как все остальные профессии, про которые не известно всем, что они тяжёлые, вроде кардиохирурга или шахтёра. В номер отеля Бо зашла вместе с Томом, сверила время и предложила сходить поесть, так как в запасе ещё оставались два часа. В кафе Том всё время смотрел или в тарелку, или в панорамное окно, около которого они сидели и за которым постоянно проходили люди. Удивительно, но голода не испытывал, хотя не успел позавтракать дома. А потом снова куда-то поехали. Зная, что большинство фотографов, в число которых входили и сегодняшние, не терпят присутствие посторонних при съёмочном процессе, Бо дошла с Томом до дверей студии и осталась ждать снаружи. Сглотнув, Том повернул ручку и переступил порог, прикрыв за собой дверь. Взгляд сразу остановился на двух высоких мужчинах, которые по внешности и сами могли претендовать на роль моделей – традиционных, мужских, о каких мечтают женщины, и кроме которых в комнате никого не было (на самом деле присутствовала ещё ассистентка, но её Том не заметил). Мужчины, в свою очередь, тоже обратили на него внимание. - Вау, - поражённо проговорил тот, который стоял ближе, Алексис, даже забыв про приветствие. – Нас предупреждали, что ты сменил имидж, но я не ожидал, что разница будет столь разительна… - он выдержал паузу, ещё раз рассматривая Тома, пройдясь внимательным, удивлённым взглядом от волос и до стоп. – Удивительно! - Да, была дива, стал милый мальчик-первокурсник, - с улыбкой вступил второй, Адриен. – Да, Джерри, ты как будто младше стал, - посмеялся. – Поздравляю! - Мне двадцать два года, - чуть хмуря брови, сказал Том, не зная, что ещё можно ответить на такое. - Знаю. Но выглядишь на восемнадцать, максимум на девятнадцать. - Это плохо? - Это отлично! – снова посмеялся Адриен. – Другие кучу времени и средств убивают на это, а ты волосы срезал, перекрасил – и сбросил несколько лет. - Причём вот что интересно: обычно блонд молодит, а тёмные цвета делают старше. - Это натуральные светлые оттенки молодят, а платина наоборот ассоциируется со зрелостью. Алексис поднял руки, показывая, что принимает, что сказал глупость и сдаётся. И снова устремил взгляд на Тома, говоря: - Одна беда – теперь ты абсолютно не вписываешься в задуманный образ. - А может… - задумчиво протянул Адриен, переведя взгляд на аккуратно развешенную одежду для съёмки и прикидывая, как это будет смотреться на «милом мальчике-студенте». - Не может, - отрезал Алексис. – Это будет извращение. Нам оно надо? - Здоровая доля извращений бывает полезна. - Нет, не сейчас. Нужно обыграть имеющийся материал, тем более что мы первые работаем с новым образом Джерри. Нужно… - похватал пальцами воздух, пытаясь ухватить идею за хвост. – Так, иди на макияж, - сказал Тому, - а дальше будем думать, - съёмка была авторская, не рекламная, потому менять её концепцию они могли по своему усмотрению хоть в самый последний момент. Проходя к трюмо с яркими лампами и садясь за него, Том боролся со сковывающим отторжением, зажал ладони между бёдрами. Но визажист не сделал с ним ничего вопиющего, не считая того, что видел в зеркале, как этот странный черноволосый парень неопределённого возраста скачет вокруг него, судя по выражению лица, полностью уйдя в процесс, дотрагивается щекочущими кистями до лица и шеи, а руками до волос. Макияж сделали «голый», Том бы и не понял, что он есть на лице, если бы не видел, как на кожу наносят невидимую бархатную вуаль и какие-то мазила. И гель для ресниц черноволосый парнишка добавил в конце, чтобы сделать их более яркими, подчёркивающими глаза. Выйдя обратно к фотографам, Том остановился посреди комнаты, скромно и неуверенно перехватив руку рукой внизу живота. - Раздевайся, - скомандовал Адриен. - Это обязательно? – жалобно спросил Том. - Обязательно. Нужно посмотреть на тебя и придумать, что с тобой делать, а одежда мешает. Том чуть кивнул в знак того, что понял, постоял пару секунд, смотря в пол, и медленно, как прибитый, одеревеневшими пальцами начал снимать с себя одежду. Разулся, стянул тоненький свитер, взлохматив им волосы, расстегнул штаны, не поднимая головы, и, задержав дыхание, спустил их до щиколоток. Снял, отложил и, подумав, снял и носки тоже. И остался стоять в одном белье под чужими взглядами, не имея сил, чтобы поднять голову, напряжённый как струна, лишь исподволь поглядывал на мужчин, чтобы видеть их реакцию и хоть как-то понять – что дальше. - Джерри, если ты продолжишь в том же духе, у меня окончательно отключится мозг. - В таком случае я тебе его быстро включу посредством удара, - ответил партнёру Алексис. - Не ревнуй. А если ты никак не реагируешь на прекрасное и чувственное, то ты бесчувственная деревяшка, и мне не о чем с тобой разговаривать. В итоге этой короткой шутливой перепалки Адриен всё-таки получил от Алексиса по лопатке. Том, посчитавший в чём-то похожих мужчин братьями, начал догадываться, что они не родственники и, скорее всего, не просто друзья, отчего ещё больше растерялся и напрягся. Переплёл руки на груди, хоть так пытаясь закрыться и прикрыться, перемялся с ноги на ногу. Адриен, вспомнив про модель и работу, взял вешалку с костюмом, в котором должен был сниматься Джерри, подошёл к Тому и молча приложил наряд к нему, сосредоточено хмуря брови, представляя – как будет смотреться. И сам себе мотнул головой: не то. Опустил вешалку и, сощурившись, оглядел практически голое тело перед собой. Том изо всех сил держался, чтобы не отступить от мужчины с его внимательным, изучающим взглядом, метался глазами, чувствуя, как долбит в грудину сердце и холодеют, взмокают ладони. - Нужны чёрные штаны! – осенило Алексиса. – Узкие, облегающие. - Точно, - согласился Адриен и вернул невостребованные тряпки на место. – Только где их взять? И как можно быстрее, мы и так уже из плана выбились. У них тут была целая комната «вещей на всякий случай», но среди них не было подходящих штанов подходящего размера. До кучи, ища выход из сложившейся ситуации, мужчины оглядели и себя, но снимать с себя джинсы не имело смысла, так как, во-первых, они были синего и серого цветов, во-вторых, не сядут на субтильного парня так, как надо. - У меня бёдра шире, - с искренним сожалением развёл руками визажист, который продолжал крутиться поблизости. Кивнув ему, Адриен остановил взгляд на их ассистентке и подруге по совместительству и велел: - Снимай штаны. Не став спорить, хотя и сомневалась, что эта затея удачная, девушка сняла свои узкие чёрные джинсы и отдала Тому. - Сними трусы, - сказал Тому Алексис. – Торчать будут. Проглотив отчаянное нежелание оголяться полностью, Том отвернулся и, ощущая, как пылают щёки, спустил трусы, снял их и взялся на надевание штанов. С трудом, но удалось втиснуться в них; джинсы неприлично обтягивали и давили в паху, и не хватало пятнадцати сантиметров длины. Последнее скрыли высокими грубыми ботинками. - Можно мне майку? – попросил Том, так как верх ему так и не выдали. - Никаких маек. Сегодня ты с голым торсом, - безапелляционно объяснил Андриан. – Готов? Начинаем. Время поджимает. Иди, - указал в сторону поблёскивающего матовым металликом куба. – И сними часы. - Оставь часы, - возразил Алексис. - Сними. - Оставь. - Ты хочешь поссориться? – Адриен вопросительно посмотрел на партнёра. - Я хочу, чтобы часы остались, они дополняют образ. - Их бренд слишком очевиден, а это уже скрытая реклама. Устав снова быть безмолвным наблюдателем, которого не спрашивают, и желая прекратить этот спор, Том снял часы и положил их к остальным своим вещам. - Всегда знал, что я тебе нравлюсь больше, - улыбнулся ему Адриен, довольный победой своего мнения. – Иди, - повторил, кивнув в сторону куба. – И я понимаю, что тебе давит, но постарайся не морщиться. Поправь всё и забудь о том, что у тебя в штанах что-то есть, ты же профессионал. Том, разумеется, совету не последовал, для него это было запредельно – копаться у себя в штанах, пытаясь уложить там всё компактнее, ещё и при посторонних. Можно и лучше было потерпеть, в принципе, болезненных ощущений от тесноты он не испытывал, только неприятно-некомфортные. Прошёл к кубу и сел на него, и поморщился пуще прежнего, так как в сидячем положении зажимало сильнее. - Так, убери с лица страдальческое выражение, и начинаем, - произнёс Адриен, расчехливший уже свой фотоаппарат. – Ноги расставь и облокотись левой рукой о левую ногу. Том сделал, как было велено, но губы всё равно невольно кривил, и больше всего хотел прикрыться, с чем пока старался бороться. - Лицо, - напомнил Адриен. – В камеру смотри, на меня… Том перевёл взгляд к смотрящему на него объективу и увидел, как в нём мелькнула вспышка. Первый его снимок – его, полураздетого, испорченного, дрожащего изнутри. Не сдержался и прикрылся руками, перекрестив их на груди, схватившись ладонями за плечи, свёл колени и поднял ноги на носочки, согнувшись немного вперёд, закрываясь. Адриен несколько секунд непонимающе смотрел на него, а затем поднял фотоаппарат и попробовал снять, что есть: картина была совсем не такой, как он задумывал, но довольно живописной. Алексис зашёл сбоку и начал щёлкать в профиль. Это было одной из их фишек – работа в паре, одновременно с разных ракурсов и возможным попаданием одного в кадр другого. Том сидел в той же позе и смотрел в пол, думая, что не сможет заставить себя пошевелиться, когда скажут. Попросту оцепенел. - Ты красивый, - Том готов был поклясться, что слышал это. Дёрнулся, озираясь по сторонам в поисках того, кому принадлежали странные слова. Причём, если бы не понимал, что так не бывает, сказал бы, что они прозвучали как будто с двух сторон: и внутри, и снаружи него. Мотнул головой и устремил вопросительно-непонимающий взгляд на ближнего мужчину, полагая, что высказывание принадлежит кому-то из них – хотя и слышал, что голос другой, далёкий и одновременно близкий, словно подпорченный помехами. - Джерри, тебе плохо? – обеспокоился Адриен. Алексис также опустил фотоаппарат и внимательно и серьёзно смотрел на парня. - Нет, - мотнул головой Том и наконец-то немного расслабился, поскольку переключился. - Точно? Ты ведёшь себя немного странно… - Я в порядке, - заверил Том. - Тогда продолжаем? Но учти, если тебе нездоровится, лучше скажи. Да, договорённость и все дела, но нам тут твой обморок с последующей госпитализацией не нужен. - Я не упаду, - покачал головой Том. – Мне хорошо. В смысле я хорошо себя чувствую. Я просто задумался. Адриен кивнул и сказал: - Тогда продолжаем. Попробуем лёжа. Ложись на спину. Том слабо представлял, как на не слишком большой поверхности лечь, но попробовал: сдвинулся к самому краю, опустился на спину, а нижнюю часть тела удерживал в горизонтальном положении на согнутых под прямым углом ногах. - Очень хорошо. Только колени шире… Ещё… - говорил Адриен и щёлкал; Алексис пока подбирал себе ракурс. – А теперь сдвинься назад, заведи руки за голову и коснись ими пола. Тянись. Том дотянулся, коснувшись пальцами пола, выгнувшись. - Прекрасно. У тебя очаровательные рёбра. - Только не переусердствуй с этим акцентом, - вставил слово Алексис и тоже поднял фотоаппарат. – Пропаганда анорексии нам ни к чему. - Ты сейчас обидел сразу двух человек, дорогой. Спина от натяжения быстро начала ныть, и Том, не дождавшись команды, перевернулся и встал на пол коленями, облокотившись на куб и налёгши на него животом. Адриен, оценив его с тыла и отметив про себя, что раньше не замечал, что он у него такой аппетитный, сказал Алексису: - Ал, у меня потрясающая идея. Вставай сзади Джерри и снимай оттуда. Я спереди. Джерри – не меняй позу, только голову подними, - обошёл куб и встал перед Томом. – На меня посмотри. Том поднял и голову, и глаза, снизу смотря на него абсолютно невинным взглядом, не понимая, насколько завуалировано пошл кадр, в центре которого находится, и снова увидел мелькнувшую вспышку. Адриен, чтобы не разрушить момент, удерживался от комментария по поводу того, насколько дико сексуальна открывающаяся ему картина – до пробуждения в штанах и нарастающей тесноты. А Алексису обзор открывался ещё более жаркий. Мужчины схлестнулись взглядами, подумав об одном и тоже – послать работу к чёрту и уединиться, но также вместе, не произнося ни слова, решили усмирить свой пыл и закончить. Отсняв достаточно в таком положении, Адриен скомандовал: - Переворачивайся и садись на куб. На край самый. И положи на ребро ладони. – Том сел. – На меня посмотри… - коснулся пальцами подбородка парня, побуждая поднять голову. Том дёрнул головой, уходя от его руки, посмотрел настороженно исподлобья. Этот жест – поддевание пальцами подбородка, сидел в подкорке раскалённым иглами. - Взгляд отличный, сильный, - проговорил фотограф. – Только не хмурься, - и сделал снимок. Подошёл ближе, направляя объектив сверху в лицо Тому, в то время как Алексис отошёл, чтобы снять их обоих со стороны. Том отодвинулся от наступающего мужчины, тем не менее, не сводя с него взгляда, как и было велено, но тот снова приблизился. Ещё отсел, и ещё, и свалился на пол. - Джерри, ты чего? – не понял Адриен, опустив камеру. – Не ушибся? Том помотал головой, мол, всё в порядке, и хотел подняться, но Адриен остановил: - Не вставай. Хорошая композиция. Повернись чуть-чуть ко мне. Колени вместе, ладони на колени. Том, сидя на пятках, сделал всё, как сказали. Отсняв несколько кадров, фотограф недовольно нахмурился и сказал: - Джерри, что-то ты расслабился. Ты, конечно, худенький, но живот у всех идёт складками, если не думать, как сидишь. Соберись. Том не особо понял, что от него требуется, но выпрямил спину, и этого оказалось достаточно. Адриен снова шагнул ближе, намереваясь поиграть с камерой всё в той же сексуальной теме, которая незаметно алой нитью прошила съёмку, и Том вновь отстранился, сохраняя хоть метровую дистанцию между ними, попятился и перекатился с пяток на попу. - Низко, - сказал фотограф, не поняв, что парень таким образом убегает, а не принимает новую позу, поскольку никак не мог ожидать такого от Джерри. – Встань на колени и возьмись пальцами за фотоаппарат, - опустил камеру на уровень паха и отстранил от себя. Том подполз чуточку ближе, прикоснулся к боку камеры и вопросительно взглянул на мужчину. - Замри. Алексис быстро оказался рядом и стал щёлкать с разных ракурсов. Том опустил взгляд к объективу, который как раз находился на уровне его глаз, чуть ниже, поднял к фотографу, обратно к камере, и снова к лицу мужчины. И вдруг осенило - что ему это напоминает. Том подскочил на ноги. - Вы что? – спросил и непонимающе, и обиженно, и испуганно, мечась взглядом от одного фотографа к другому. - Перебор? – проговорил Адриен и посмотрел на партнёра, тот покивал. – Извини, Джерри, - вздохнул, переведя взгляд на парня, - увлёкся. Просто ты так выглядишь, так смотришь… Все мысли сводятся к одному. Я предупреждал тебя в самом начале, что у меня мозг отключится, если не перестанешь! – посмеялся. Алексис исполнил то, что обещал за отключение мозга, и отвесил ему затрещину. И кивнул в сторону: - Иди, теперь ты будешь снимать, маньяк гиперсексуальный, а то ещё изнасилуешь мальчика, только этого ему для счастья не хватало. Том округлил глаза, а затем, не успев как следует прочувствовать первую эмоцию, стремительно перескочил на другую, открыл рот, поскольку Адриен, сказав с улыбкой: «Лучше тебя», подошёл к Алексису и поцеловал, придерживая обеими руками сзади за шею. - Всё, хватит, - Алексис упёрся рукой в грудь партнёра, отстраняя его от себя, а на губах блуждала такая же улыбка. – Не смущай парня, - взглянул на Тома, который так и стоял с глазами на пол-лица. - Этого смутишь! – посмеялся Адриен. – Ты забыл, с кем мы имеем дело? - Похоже на то, что у нас получилось. Адриен повернулся к Тому и удивлённо спросил: - Джерри, чего ты так побледнел? Только не говори, что ты записался в гомофобы. Или… Вот чёрт, - ему в голову пришло вполне жизнеспособное предположение – что реакция парня обусловлена детской травмой, о которой они всеми своими действиями напомнили. – Ты это из-за… - он растерянно посмотрел на Алексиса, не зная, как назвать тот кошмар. Алексис мимолётно пожал плечами, показывая, что и он не знает, как подойти к этой теме. - В общем, - продолжил Адриен, - ты ничего не бойся и не думай. Ал пошутил насчёт меня. Ты, конечно, невероятно хорош, особенно сейчас, но мне никто кроме него не нужен, если говорить серьёзно. - Хорошо, - растерянно ответил Том, совершенно не понимая, зачем они всё это говорят. Объясняют, что он не нравится? - Всё хорошо, да? – уточнил Адриен. - Да, - мелко покивал Том и на всякий случай добавил: - Я не обиделся. - Ты очарователен, - с улыбкой. – Вот кстати ещё что меня поражает – ты не только внешне изменился. Раньше, прости уж, ты был той ещё стервочкой, несмотря на светлый образ, а теперь… - развёл кистями рук, как бы показывая разительность разницы. – Не знаю, как ты это делаешь, но талантливо невероятно, по тебе кино и все его премии плачут. Как будто другой человек перед нами. - А может, он и есть другой? – шутливо поддержал тему Алексис. – Может, перед нами сейчас брат-близнец Джерри, с которым тот, уставший от мирской суеты, поменялся местами? Как раз мы знаем, что брат есть, но ничего о нём не знаем, как и все. - Точно! Том! – воскликнул Адриен. А у Тома вытянулось лицо, и он выдохнул: - Что? - Согласен с Джерри, - высказался Алексис, успокоив приступ смеха, который они с любимым поделили на двоих. – Это слишком смешно. Так… - он взглянул на часы, - мы будем ещё работать или как? Джерри? – вопросительно посмотрел на парня. - Материала маловато, - высказался Адриен. – Но у меня нет приличных идей. - У меня есть. Джерри… - поманил Тома и направился к кубу, на котором Адриен оставил свою камеру. Вручил её в руки парню. – Концепция такова – снимаем друг друга. Ад… - Я понял, - ответил Адриен, не дожидаясь инструктажа, и взял со стола запасную камеру. Том с подачи Алексиса накинул ремень на шею, покрутил камеру в руках, рассматривая все её кнопочки и сам корпус. Адриен, не теряя времени даром, сделал несколько снимков в таком положении, которое вполне можно было охарактеризовать «подготовка, настройка аппаратуры». - Присядь. Том сел, опустив камеру на бёдра, и затем поднял её к лицу, несмело заглядывая в окуляр. - Почувствуй связь с ней, - продолжали поступать инструкции-советы. Том накренил камеру вверх, направляя объектив на лицо мужчины. А это оказалось занимательно: видеть всё окружающее таким же, но по-новому, в преломлении целой оптической системы, и как-то спокойнее было от того, что вас – тебя и мир разделяют минимум два стекла, защищают глаза, за которыми испуганная душа. Даже отвлёкся от неловкости и зажатости. Кульминационная серия фотографий: всё ближе, практически объектив к объективу. Том опустил свою камеру первым, и Алексис с опозданием в несколько секунд, которые Адриен успел запечатлеть, последовал за ним, также смотря в его лицо. Взгляд глаза в глаза, сверху и снизу. Это стало финальным кадром. - Готово, - известил Адриен и опустил фотоаппарат. Бросил взгляд на часы. – А мы опоздали уже на десять минут. Фотографы быстренько собрались и убежали по своим дальнейшим делам. Том, нервно поглядывая на визажиста, который снова бродил вокруг, но хоть на приличном расстоянии, переоделся в своё и тоже покинул студию. Бо встала ему навстречу: - Как прошла съёмка? – спросила с плохо затаённым волнением. - Нормально, - неопределённо пожал плечами Том. А сам не мог понять, как это было: хорошо, плохо, никак? Не мог разобраться, как это было для него, кроме того, что большую часть времени ему было неуютно как на иголках. И по-прежнему не понимал, но теперь уже осознанно, как это – быть моделью, хоть и отработал сессию. Как отработал… Спасла внешность и репутация.