Том против Джерри

Дин-дон, я уже внутри, нет смысла убегать, Давай-ка в салки поиграем. Дин-дон, я уже внутри, нет смысла убегать, Давай-ка в прятки поиграем. Раз, два, три, четыре, пять, прячься лучше! Раз, два, три, четыре, пять, прячься лучше! Раз, два, три, четыре, пять, прячься лучше! Раз, два, я иду искать… Пинкамина Диана Пай, Дин-дон©

Том проснулся на полу под подоконником, лёжа на боку и поджимая колени к животу. А прямо перед глазами – баррикада из стола и дверь за нею. Закрытая дверь, и стол тоже не сдвинут с места. «Что это было?», - прекрасно помнил, что происходило ночью, но помнил с той степенью контрастной нереальности, с какой поутру в памяти остаются ночные кошмары. Поверил бы, что всё приснилось, подумал бы так, но – он лежит на полу у стены, куда помнил, как отскочил и забился, и стол стоит под дверью, подпирая её. Том сел, снова глядя на деревянный прямоугольник, и затем поднялся на ноги. Покачнулся, так как отлежал немного левую ногу, и, выровняв равновесие, перевёл взгляд обратно к двери. Предобеденный час дышал в открытое на проветривание окно теплом ясного солнца и освежающим ветерком. Простояв несколько минут статуей, Том направился к двери – единственному выходу наружу и варианту действий. Удивительно, но страшно не было, разум попросту не принимал, что ночные события были реальными, а того, чего нет, и бояться нет смысла, Том уяснил это ещё в детстве, когда перестал испытывать страх перед привидениями и прочей мистикой, приняв при помощи отца, что ничего этого не существует. Бояться нужно материального. Но напряжение присутствовало, снова накачивало давление. Без адреналинового удара стол оказался тяжёл. Отодвинув его не на место, а просто с пути, Том бросил взгляд на замок, проверяя, закрыт ли он всё ещё – закрыт. И припал ухом к двери, слушая, что по ту сторону. Ничего подозрительного не слышно, привычная тишина квартиры, в которой проживает только один человек, который сейчас и прислушивается. Чертовщина какая-то. Помешкав, Том занёс руку и постучал по дереву, и снова прислушался к тому, что за дверью. За дверью всё то же самое – тишина. А что рассчитывал услышать, ответный стук? «Пообщаться» с неведомым нечто через дверь посредством импровизированной азбуки Морзе? Нет. Просто пришло в голову сделать так – на всякий случай, чтобы проверить, и, если вдруг прозвучит ответный стук, точно не отпирать дверь. Повернув замок в сторону открытия, Том открыл дверь, посмотрел влево, вправо, вперёд. Прошёл по квартире, оглядываясь по сторонам. В голове сидело одно: «Что это было? Что, чёрт побери, происходит?». Квартира закончилась, не дав никаких подсказок и ответов, не дошёл до того, чтобы переворачивать весь дом, проверять шкафы и прочие мест, куда можно спрятаться, остановился в коридоре. «Получается, мне это приснилось? – думал, хмуря брови. – Этого не было? Но почему тогда я проснулся на полу? Ходил во сне? А стол? Я же помню… Неужели я его перетащил во сне? У меня что, лунатизм развился, или как это называется?». Том подскочил на месте, услышав резко ворвавшуюся в тишину знаменитую «яблочную» трель. Пошёл на звук и взял мобильник, и ответил: - Алло? - Ты мне звонил вчера? – без приветствий и прочих нежностей поинтересовался Оскар. - Да, звонил. - Хотел чего-то? - Да нет, просто… - Поболтать просто хотел? – предположил Шулейман, ускоряя мыслительный процесс Тома и развитие диалога. - Да. - Окей. Я слушаю тебя. Рассказывай. Том закусил губу и потупил взгляд, молча в ответ. Не рассказывать же: «Оскар, мне такой сон сегодня приснился! Ужас! Кошмар! А ещё, кажется, я начал ходить во сне и двигать мебель. А ещё я совсем не уверен, что это был сон… Я схожу с ума? Оскар, ты же доктор, помоги понять, а?». Грустно, горько и мимолётно улыбнулся весёлой интонации, с которой прозвучала в голове последняя часть «рассказа». Терпеливо послушав на протяжении минуты молчание в трубке, смешанное с тихим дыханием, Оскар вынес вердикт: - Да уж. Вживую с тобой ещё можно худо-бедно сносно коммуницировать, но по телефону это полный кошмар. Ты там уснул, что ли? - Нет, я не сплю, - произнёс в ответ Том, потянув пальцы ко рту. – Просто я не знаю, что рассказывать. - Понятно. Мог бы сразу сказать, что уже не актуально. Давай, - сказал Шулейман и отключился. Том отнял от уха замолчавший мобильник, посмотрел на светящийся фоном экран. Ни «привет», ни «пока», ни человеческого участия. Всё стабильно. Час просидел на краю постели, обдумывая этот короткий разговор, прибивший душу ещё больше, и вообще всё. Снова прошёлся по квартире и, решив, что конечного сумасшествия с ним всё-таки не случилось и продолжается прежняя непонятная жизнь, направился на кухню, чтобы приготовить завтрак, опаздывающий и для обеда и не дотягивающий до ужина, так как желудок уже тянуло голодом. Нарезал всё, как для троих, находясь в своих мыслях, сгрузил в сковороду и взял её, чтобы переставить на плиту, повернулся. Весь, а особенно руки дёрнулись так, что содержимое сковороды вылетело чуть ли не к потолку и осыпалось на пол разноцветными кусочками. - Напугал? – поинтересовался Джерри, стоящий в двух шагах от него. – Извини. Не стоило подкрадываться со спины, но не так просто подобрать правильный момент. Я уже устал ждать. Том, мёртвой хваткой побелевших пальцев вцепившись в ручки сковороды, зажмурился что было сил и открыл глаза. - Я настоящий, Том, я не исчезну, - озвучил Джерри приговор его надежде, что адское видение растает. - Что ты такое? – голос сорвался на смесь дрожи и звука. - Ты знаешь, кто я. Том снова зажмурился – надежда умирает последней, и мотнул головой, отгоняя самое безумное безумие. - Я не исчезну, - повторил Джерри. – Как ты всегда и мечтал, ты больше не будешь один. Том попятился, врезался в плиту и отскочил в сторону, смотря огромными глазами на наваждение, продолжая держать перед собой сковороду. - Спасибо, что не пытаешься огреть меня ею по голове, - усмехнулся Джерри, одарив улыбкой. Выдержал паузу, смотря внимательно, держа уголки губ приподнятыми, и добавил: - А тебе теперь придётся начинать сначала, - указал взглядом на продуктовое конфетти на полу. – И клининг не помешало бы вызвать, полы грязные, - продолжал добивать разнонаправленной информацией. Том снова попятился. Сумасшествие набирало обороты, раскручивалось центрифугой. Но он даже испугаться не мог, слишком происходящее запредельно. Его самый страшный кошмар, чудовище из головы стоит перед ним и рассуждает о чистоте в квартире. - Тебя нет, - сорвалось с губ, взгляд метался по фигуре напротив, которой не должно здесь быть, вообще не должно быть. – Тебя нет. Я схожу с ума… - голос снова дрогнул, выдав слезливые нотки. - Ты не сходишь с ума, - спокойно парировал Джерри. – Я не бред. Можешь убедиться в этом, если хочешь, - протянул руку, раскрыв ладонь, предлагая потрогать себя. - Исчезни, - Том снова попятился. - Закрой глаза. Слушаться видения-кошмара-злодея – абсурдно и глупее не придумаешь, но, поскольку Тому было больше не за что зацепиться, как избавиться от него, он послушался, закрыл. Почему-то ждал нового указания по действиям и, не услышав ничего, опасливо приоткрыл один глаза. Распахнул оба, не веря своим глазам, в то, что сработало – кошмар исчез! Выдохнул, чувствуя, как радостно колотится сердце, и услышал: - Так? – шёпот сзади, на ухо. Том шарахнулся к тумбочкам, всё-таки выронил сковороду, громыхнувшую об пол. - Расслабься, Том, - с улыбкой и лёгкой вибрацией смеха проговорил Джерри. – Не бойся меня, - ненавязчиво, отвлекая словами, сделал шаг, другой к нему. – Кого угодно ты можешь бояться, но только не меня, я не причиню тебе зла, никогда, не обижу. Запоздало заметив приближение кошмара, Том выхватил из-под подвернувшейся под руку подставки нож, выставил его перед собой. Джерри остановился и как бы удивлённо выгнул брови: - На меня с ножом? Том, ты серьёзно? У Тома в голове что-то начало шевелиться и складываться: раз Джерри так говорит, значит, он настоящий, в том смысле, что он такой, какой есть на самом деле, какой был… Нет, ни черта не складывалось. Пользуясь его замешательством, Джерри протянул руку и сомкнул ладонь на лезвии ножа. - Отдай. Ты же не хочешь порезаться? – смотрел при этом в глаза, словно гипнотизируя, пугая неоднозначностью слов, плавно оттягивая оружие на себя. Том раздал пальцы, отпустив нож. Как завороженный, с шоком и без единой мысли наблюдал за тем, как кошмар неспешно и умело крутит его длинными наманикюренными пальцами. - Раз тебе привычнее видеть меня таким, пусть, - проговорил Джерри, не прекращая своих манипуляций. – И ответь на один вопрос, подумай: если я видение, почему я могу держать нож? – остановил движения рук и снова заглянул в глаза. А у Тома вся кровь отхлынула непонятно куда, и колени дрогнули, готовые подкоситься. И на левую щёку прилетела пощёчина. Отпустило. Впервые в жизни сама пощёчина нисколько не испугала, не заставила сжаться в ожидании дальнейшего насилия, но перепугал, шокировал до мгновенного переключения из предобморочного состояния факт того, что он её почувствовал, физически почувствовал Его. Ощутил удар, соприкосновение на скорости прохладной ладони со своим лицом и сейчас чувствовал, как горит кожа. Том потянул руку к покрасневшей щеке, испуганно, до предела непонимающе смотря на нечто перед собой. - Извини, что ударил, - сказал Джерри. – Но я не смогу привести тебя в чувства, если упадёшь, а это неплохой способ переключения и возвращения в тонус. Обоюдное молчание, дыхание двух, взгляды друг на друга: огромных распахнутых шоколадных глаз и таких же шоколадных, но смотрящих спокойно, терпеливо ожидающе. - Я рад, что ты больше не бежишь от меня, - нарушил молчание Джерри. – Может, теперь нормально поговорим? Мне много, очень много чего нужно тебе рассказать. Он выдержал паузу и, улыбнувшись, добавил: - Но для начала обними меня, Котёнок, - раскрыл руки-объятия. Том отшатнулся, ещё отступил, не сводя с него ошалело-напряжённого взгляда. Джерри неспешно и неумолимо шагнул вперёд, приближаясь. Том назад, Джерри к нему, сохраняя дистанцию, до тех пор, пока Том не упёрся спиной в стену. - Прежде, чем отступать, стоит проверить, что за спиной, чтобы не загнать себя в угол, - произнёс Джерри, продолжая медленно приближаться. – Иначе может быть так, - остановился в полушаге перед ним и, широко расставив руки, упёрся ладонями в стену по бокам от его плеч. – Ты всё время совершаешься эту ошибку. У Тома ещё больше глаза полезли на лоб. Он поднырнул под руки чудовища и бросился наутёк, проскочил входную дверь и побежал по коридору вглубь квартиры. - Том, это глупо – убегать от меня и пытаться спрятаться, - с трудом расслышал это из-за грохота сердца в ушах. – Я прекрасно знаю квартиру, я же её выбирал. Но, если ты так хочешь, я согласен поиграть. Как в детстве. В догонялки. Или прятки? Том заскочил в спальню, захлопнул дверь и, вздрогнув от хлопка, закусил пальцы, потому что – громко, так громко, выдал себя. И спальня не та, тут замка нет. Лихорадочно огляделся, ища, куда деться: шкаф, кровать, непонятный сундук, который ни разу не открывал? В сундук точно не влезет. - Я как всегда вожу. Думаю, ты уже спрятался, и считать нет смысла. Том залез под стол. - Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать… Нараспев, как в самом жутком фильме ужасов, героем которого вдруг стал. Том трясся весь, зажимал ладонями уши, но и через них слышал неумолимо приближающийся голос. И не поверить уже, что это сон, таких продолжительных и гиперреалистичных снов не бывает. - Я помню, где ты любил прятаться больше всего. А ты помнишь? «Господи, спаси…». Том услышал, как открывается дверь, впуская кошмар. Затаил дыхание и зажал ладонью рот, зажмурил глаза, а затем открыл их, скосил вбок. Джерри подошёл к столу сбоку, провёл ладонью по столешнице над головой Тома и после того сместился, перешёл к переду стола. Том увидел перед собой его ноги. - Туки-туки, стоп игра, - прозвучал стук по дереву и голос сверху. Том дёрнулся, врезавшись макушкой в крышку стола, и обхватил ударенное место руками, жмурясь от покатившихся волн боли. Предугадывая, что Том может, не подумав, ломануться и пробить себе череп, Джерри, выключив игривый тон, предложил: - Мне отойти, чтобы ты вылез? – и, не дожидаясь ответа, отступил на приличное расстояние. Том выбрался из-под стола, подтянул сползшие немного спортивные штаны и устремил на персональное чудовище абсолютно непонимающий взгляд. Это всё: ласковый тон, детские игры и устрашающие высказывания, смешивалось в адскую карусель несоответствий, от которой уже почти мутило, и сбивало с толку, не давая зацепиться, укрепиться в одном направлении мыслей и вытекающих из них действий. - Том, я тебе не враг, - вновь первым заговорил Джерри, - не смотри на меня зверем и не бойся. Понимаю, что тебе сложно понять происходящее и принять, но ты можешь спрашивать, и я всё тебе объясню. - Что ты такое? – выдохнул Том, повторяя стучащий в висках вопрос. – Как такое возможно? - Не знаю точно, чему мы обязаны тем, что так случилось, хотя у меня есть предположение. «Мы» - это так резануло, покоробило, вызвав волну душевной дрожи. Кто ещё так говорил – «мы», имея в виду себя и его? Но предпочёл бы вообще не слышать этого объединения, чем слышать его сейчас, во устах кошмара. - А насчёт твоего первого вопроса, - продолжал Джерри, - разве ты сам не понимаешь, кто я? - Ты чудовище… - Нет, Том, - качнул головой Джерри, - я – твой брат. Близнец. - Что?! – воскликнул Том, забыв и что боится, и что не понимает до головокружения, и рот забыв закрыть после последнего звука. - Я твой брат, - спокойно повторил Джерри. – Ты не знаешь, но нас было двое. А родителям, увы, - тихо, но заметно вздохнул, - не досталось ни одного. И да, меня зовут Джерри. Том закрыл рот, открыл и снова закрыл, клацнув зубами. И сел на стул. - Судьба обошлась с нами жестоко, но я нашёл способ и путь, как прийти к тебе, мой дорогой братик, - говоря, Джерри медленно подходил к уже не дёргающемуся, дезориентированному и оглушённому заявлением-сенсацией Тому. – Надеюсь, ты сможешь порадоваться этому так же, как я рад тебя видеть. Разве не об этом ты мечтал, о том, что у тебя будет человек, который всегда будет рядом, примет тебя любым и никогда не предаст? Том поднял глаза, смотря на него без какого-либо внятного выражения, слишком много было переживаний и вопросов. Выдержав паузу, Джерри продолжил, отвечая на свой же вопрос: - Ты мечтал, я знаю. Я тоже. Я мечтал о тебе, о том, что ты будешь рядом, и я смогу помогать тебе, беречь, как старшие берегут младших, - расположившись сбоку от стула, ненавязчиво провёл ладонью по волосам Тома и, не встретив никакой протестной реакции, не стал убирать руку, перебирал растрепанные прядки. Том чувствовал прохладные пальцы, периодически касающиеся лба, поглаживания ладони по голове, но никак не реагировал, не обжигало совсем. Мозг был не в силах обработать столько стимулов, его коротило уже, потому игнорировал крайний. - Одно есть «но» - я настоящий, но не совсем. Не совсем живой. Но ты ведь не боишься привидений? Контрольный в голову. Том не думал, не переживал, уже даже не удивлялся почти. Только поднял к Джерри большие, по-детски чистые в своём выражении истового недоумения глаза. Тот в ответ улыбнулся мягко только губами, провёл ещё раз ладонью по нечёсаным вихрам, убирая волосы назад, ото лба, и молча направился к двери. Том повернул голову, также безмолвно, онемело, наблюдая за тем, как теперь уже точно необъяснимое нечто выходит из комнаты, как бесшумно закрывается за ним дверь. Сердце мерно, громко билось и только оно и двигалось. И ещё, когда отвернулся от двери через пару минут, сев прямо, глаза, как маятник в старинных часах, перекатывались слева направо, справа налево, а в глазах пустота, ни единой внятной мысли и засилье их обрывков. Разум в нокауте. Но хотя бы и не страшно, чуть-чуть лишь, куда больше непонятно, непонятно и необъяснимо окутало пузырём, облепило второй кожей, блокируя всплески шуганной, порывистой души. Том и не заметил, что за окнами уже сгустилась темнота – как же долог был кошмар, молниеносно промелькнувший перед глазами. Так и сидел, держась за подлокотники, до тех пор, пока в окно не ворвался порывистый выдох грозовой прохлады, гулко раскатился гром, а в следующую секунду тишину пронзил протяжный звонок в дверь, своим обычным, понятным звуком выведший из паралича. За окном продолжала волноваться, набирая силу, дозревающая, заслонившая звёзды гроза. Том несколько секунд смотрел на дверь и, когда звонок повторился, поднялся и пошёл открывать. Но по пути к входной в голове возникла мысль: «А если и это что-то не то? Если за дверью что-то страшное, ненормальное?», вгрызлась в нервы и сердце, точа их, замедляя шаг. До слуха докатился низкий, устрашающий гул нового небесного раската. Том совсем остановился в паре метров от двери, смотря на неё, как на рубеж неизвестного, который надо или преодолеть, или сбежать от него, но не факт, что это спасёт. Он сделал выбор, на носочках подошёл к двери и открыл рот, чтобы спросить, кто там, но его опередил голос сбоку: - Не открывай. Том вздрогнул и, повернув голову, увидел рядом Джерри. - Открывай, - поступило с той стороны двери полярное указание неприлично весёлым, известно, что означающим тоном. Ступор, бит сердца, звуки готовой разразиться грозы. Это слишком, зажало меж двух огней: с одной стороны Джерри, от чьего серьёзного взгляда сердце скукоживалось и замирало, чтобы затем вновь понестись вскачь, с другой стороны нагрянувший Шулейман, вечный символ надежды и её разрушитель, которого можно не впускать, но это будет значить закрыть последнюю дверь, остаться наедине с неведомым. Выбор, последствия которого неизвестны. Ещё один звонок и следом за ним стук кулаком по двери. - Он пьян, - подчеркнул Джерри очевидное. – Подумай дважды. Том выбрал меньшее из зол, пьяного Оскара, так как не верил в угрозу от него, пусть однажды и нарвался на неё. Потянулся к замкам и открыл верхний, краем глаза видя, как Джерри отходит куда-то назад, ему за спину. На задворках дезориентированного происходящим сознания возникла мысль: «Если что-то пойдёт не так, можно будет отпихнуть его от порога, самому выскочить, захлопнуть дверь и больше никогда не возвращаться в эту проклятую квартиру», - поразительно, но даже в таком состоянии умудрялся волноваться за Оскара. Открыл дверь, и Шулейман сходу наехал: - Чего так долго не открывал? Я уже подумал, что тебя дома нет, ушёл куда-то приключения на многострадальное место искать. – Замолчал и, слишком резко сменив гнев на милость, протянул: - Привет… - похлопал по щеке, немного не рассчитав силу, больно. Том от этого скривился и отпихнул его руку, нахмурился, глядя на него исподлобья. И, вспомнив, что где-то тут чудовище, резко обернулся, но Джерри уже не было ни позади, ни вообще в поле зрения, в коридоре были только они с Оскаром. Повертел головой для надёжности. Шулейман беспрепятственно прошёл в квартиру и закрыл за собой дверь, подошёл близко. - Оскар, ты чего? – Том остановил на нём взгляд; в нос ударил яркий запах коньяка и парфюма, пьяно звучащего на разгорячённой коже. Немного дежа-вю. - А что я? – поинтересовался в ответ Оскар, сложив руки на груди, и шагнул ещё ближе. - Ты же не… Ты же понимаешь, что я не… Ты же понимаешь? - Кончай мямлить. Я ничего не понял из того, что ты пытался до меня донести. А нет, кажется, понял, - Шулейман расплылся в улыбке-усмешке. – Думаешь, я к тебе на огонёк заскочил? Да? – и притянул Тома за талию к себе, соприкасаясь бёдрами. Том не успел как следует испугаться, только глаза распахнул. Шулейман усмехнулся и добавил, ослабляя объятия: - Так я же знаю, что с тебя в этом плане толку никакого, то же самое, что с подушкой, ещё и уламывать надо невесть сколько. Так что отношения у нас исключительно духовные, непонятно на чём базирующиеся. Или я что-то неправильно понял, и это было предложение? – он вновь ухмыльнулся, в глазах мелькнули лукавые огоньки. Том вывернулся из его рук, отошёл. - Нет, - ответил обиженно и оскорблённо. - Вот и чудно. Шулейман выдержал коротенькую паузу и, нахмурившись, произнёс: - А чего я, собственно, к тебе приехал? – посмотрел на Тома, как будто тот мог знать ответ. – А, точно, хотел проверить, жив ли ты, здоров ли… Жив, как вижу, и особо больным не выглядишь. - Ты переживал за меня? - Да. Не для того я тебя спасал, чтобы с тобой что-нибудь случилось. А ещё ты обещал мне рассказать что-то интересное. - Я не обещал… - Значит, я себе это придумал, - пожал плечами Оскар. – Но тебе всё равно придётся, - он скинул ботинки и направился в сторону гостиной. – Я у тебя потусуюсь, ты же не против? – оглянулся через плечо, непонятно, зачем спрашивая, всё равно не собирался уходить в случае отказа. – Терпеть не могу Париж, тут так скучно. Том помотал головой и, когда он скрылся в гостиной, пошёл следом, примостился на краешек кресла, положив сцепленные руки на колени, косясь исподволь на Шулеймана, раскинувшегося на диване. За окнами снова громыхнуло, зашелестело, и застучали по карнизу крупные капли начавшегося, стремительно набирающего силу ливня, и дыхнуло озоновой прохладой, заставив Тома поёжиться. - Теперь я точно никуда не поеду, - изрёк Оскар, глядя на пелену и бурю за окном, - у тебя останусь. Как раз, что-то ностальгия взяла… - потянулся и, переведя взгляд на Тома, неуютно обнимающего себя, усмехнулся: - Ты что, ещё и грома-молний боишься? Том немного удивлённо на него посмотрел и мотнул головой: - Нет, не боюсь. Просто я никогда раньше не был один в бурю, - поёжился. - Эй, - возмутился Оскар, всплеснув руками, - я снова в призрака превратился, что ты меня не видишь? - Вижу… Но ты же уйдёшь. - Ты меня каким местом слушал? – вопросил Оскар и, не ожидая ответа, продолжил: - Я у тебя на ночь остаюсь, недоразумение придурошное. Вскоре Шулейман засобирался ко сну, Том снова пошёл следом и в спальне, поняв, что тот собирается лечь тут, сказал: - Оскар, я не буду с тобой спать. - Я и не напрашиваюсь, - оглянулся к нему парень и, расстегнув последнюю пуговицу, распахнул рубашку. – Я сплю тут, ты в своей спальне. - Это моя спальня. - Нет, это моя спальня. И вообще, это гостевая, а я гость. - Но я сплю здесь, мне та спальня не нравится. - Перетерпишь разок, или ложись со мной. Эта спальня моя, она была таковой ещё до тебя, когда я с Джерри жил. - Что?! – изумлённо воскликнул Том. - То. Я поведаю тебе эту занимательную историю завтра или позже, если не забуду. Том с минуту молчал, дестабилизированный ещё одной шокирующей новостью, и затем мотнул головой, снова взялся за своё: - Оскар, это моя спальня, здесь спать буду я. - У тебя пластинку заело? – Шулейман развернулся к нему, сложив руки на голой груди. Полуобнажённое тело покоробило, но Том постарался отмахнуться от этого, не отвлекаться, не смотреть ниже лица и всё-таки отбить своё. - Нет, - ответил уверенно и сразу следом соскользнул на жалобный тон: - Оскар, пожалуйста… Я не могу там спать. Шулейман закатил глаза, цокнув языком, и сказал: - Ладно. Спи тут, а я пойду во вторую, - забрал рубашку и покинул комнату. Том оглянулся ему вслед, к закрывшейся двери, прошёлся по комнате и присел на край постели. Посмотрел на стол, который так и стоял близ двери немым напоминанием, на участок пола под подоконником, где проснулся сегодня, а казалось, что это было минимум три дня назад, так долог и перенасыщен был сегодняшний день. Чем дольше сидел в тишине, тем неуютнее становилось. За окном выла буря, а ему предстояло лечь в постель и попробовать заснуть, пусть и при свете, зная, что за закрытой дверью в любой момент может оказаться нечто, смотреть на неё напряжённо – а не смотреть не сможет, ожидая, когда она откроется, обливаясь холодным потом. Заснуть точно не сумеет, всю ночь промается, минимум, до зари. А если не закрывать дверь, будет ещё хуже, ведь в открытую дверь в любую секунду может кто-то или что-то войти. Быстро изведясь мыслями-страхами, Том побежал к Оскару. Остановился перед закрытой дверью и робко постучал, и вздрогнул от этого звука – видимо, обзавёлся ещё одной фобией. Не услышав никакого ответа, открыл дверь и заглянул внутрь, где Шулейман уже лежал в кровати, укрытый по грудь, с телефоном в руках. Тот поднял к нему взгляд, вопросительно выгнул бровь. - Что ещё? – спросил недовольно. – Предупреждаю сразу – на диван я не пойду, если ты вдруг решил меня и отсюда выгнать. Том потупился, перемялся с ноги на ногу и поднял глаза обратно к нему. - Оскар, можно я с тобой посплю? Шулейман красноречиво закатил глаза и произнёс: - Шикарно. Стоило со мной полчаса спорить, чтобы в итоге прийти и попроситься под бок. Логичность и последовательность действий просто зашкаливают, в принципе, как и всегда. Ладно, ложись, - сжалился в итоге и откинул край одеяла со свободной части кровати. Том спешно подошёл и замешкался, не зная, как правильно поступить. С одной стороны, помнил правило Оскара – что с ним в постель в одежде нельзя. Но, с другой, это же его постель. - Чего замер? – поинтересовался Шулейман. – Ложись уже. Обещаю не кусаться и ни за какие части тела тебя не трогать. Оставшись в одежде, Том лёг, укрылся. - Спокойной ночи, - сказал Оскар, положив мобильник на тумбочку, и выключил свет. - Спокойной ночи… Том несколько секунд лежал в воцарившейся темноте, глядя в потолок, затем перевернулся на бок, к комнате и страшащей тьме задом, к Оскару лицом. Спать ещё не хотел совсем, но уговаривал сердце биться медленнее, чтобы сон пришёл и унёс в светлое утро. Закрыл глаза, стараясь думать только о мягкости подушки, пытался прислушиваться к дыханию Шулеймана – подтверждению того, что он в темноте не один, а значит, она не страшна. Привстал на локте и обернулся на всякий случай, и тело прошил удар, натянув все мышцы, - ближе к шкафу стояла светловолосая фигура. Том дёрнулся, кинулся к Оскару, прижимаясь к его боку и уткнувшись лицом в плечо. Какой тут страх перед близостью, ожогами голой кожи. Все страхи теряли вес, смазывались по сравнению с тем, что во тьме стояло нечто жуткое и смотрело на них. Шулейман не понял внезапного приступа ласковости обычно диковатого зверька. Ещё и сердце у того колотилось так, что его вибрация проникала под кожу. - Включить свет? – спросил он, помня, что Том боится темноты. Том чуть кивнул, не поднимая головы, проехавшись носом по горячей коже его плеча. Оскар потянулся рукой и зажёг свет. Том опасливо обернулся через плечо, но около шкафа уже никого не было, во всей комнате не было, кроме них двоих. Выдохнул, только сейчас ощутив, как загнанно бьётся сердце. - По-прежнему боишься? – поинтересовался Оскар. Том покивал, отводя глаза, а тот сказал: - Ложись. Я не буду выключать. - Спасибо. - Пожалуйста. Том снова лёг к нему под бок, затем отодвинулся. Подумал, придвинулся, отодвинулся. - Если ты сейчас не перестанешь дёргаться, я тебя скину на пол, - чётко проговорил Шулейман. - И мне плевать, что кровать не моя, как и дом. Я предупредил. Том лёг там, где был, почти далеко от него. После чего, подумав, что так будет спокойнее, придвинулся чуть-чуть ближе. В этот раз Оскар ждать не стал и сразу перешёл от слов к действиям, но не тем, которые обещал: сгрёб Тома за шею и притянул к себе под бок, прижав, не отпуская. Том напрягся, сжался весь, но, поняв, что больше ничего не будет, немного расслабился, принял такой расклад и снова опустил голову парню на плечо. Только сон всё равно не шёл. - Почему ты такой горячий? – спросил то, что действительно было интересно, и чтобы что-то спросить, сказать, не молчать. - Чтобы тебя греть, - отозвался Шулейман. – Будут ещё вопросы, Красная шапочка? Том отрицательно покачал головой, щекой потёршись по его плечу туда-сюда. - Вот и здорово, - сказал Оскар. – Спи давай. И мне не мешай.