Альфавёрс

☹ ☹ ☹

________________

      Последние описываемые события: Хёнджин и Сынмин узнали о запахе друг друга. Минхо и Джисон переспали, после чего их заперли в комнате на неделю. Хёнджин, основываясь на методичке, предположил, что он и Сынмин — истинные.       Для всех вечер прошёл в полном игнорировании всего случившегося. Хёнджин, пожалуй, прочитал слишком много об истинных, и теперь выбирал между двумя вариантами: либо научные сотрудники всё подстроили, забавляясь над ним, либо у него по судьбе вышло стать мазохистом — вроде и на самотёк всё пускать нельзя, но найти возможность действовать как-либо он не находил.       Сынмин вытряс у Чонина новую методичку путём долгих криков в камеру, потому что возвращаться в комнату за своей не хотел. Вот только он, прочитав внимательнее раздел о запахах, решил, что это всё бред и самовнушение. Но на всякий случай предпочёл не рисковать и в дальнейшем избегать Хёнджина, расположившись на ночлег в комнате отдыха. Игнорировать мысли о нём не получалось — присутствующий запах не позволял. Сражение мозга и чувств могло бы стать легендарным и привести к чему-то стоящему, если бы Ким не был таким упрямым — поворочавшись час, он всё-таки уснул.       Минхо периодически бросал что-то гадкое в сторону лежащего на второй кровати Джисона. Вот только каждое из ядовитых оскорблений и беспочвенных обвинений оставалось без ответа — младший слушал не его, а музыку в наушниках.       Собственно говоря, Ли и не особо нуждался в его реакции — кричал скорее для себя, убеждая в том, что он только один раз поддался, но больше такой глупости не совершит. А с каждым часом сдерживаться становилось сложнее — боль возвращалась с чудовищной скоростью. И чем сильнее была боль, тем чаще становились выкрики.       — Я надеялся, что ты выпилился там. Жаль.       Единственная усмешка, дошедшая до Джисона, когда он после душа вернулся в комнату. В наушниках спать, как бы сильно он этого не хотел, у него никогда не получалось, поэтому и в этот раз Хан лёг без них. Оставалась надежда на то, что это была последняя фраза на сегодня, заменяющая «спокойной ночи».       И его желание исполнилось — после выключения света он больше не видел и не слышал Минхо. Но это только до конца текущего дня — нужно было просить у вселенной более точно.       — Проснись. — прошипел Минхо, грубо тряхнув младшего по плечу. — Проснись. Вставай.       — Да отвали ты от меня! — сонно буркнул Джисон, ударив Ли подушкой.       — Не отвалю. Мне хуёво. Выполняй то, за чем тебя здесь заперли.       — Не хочу.       — Захоти. — Ли уже давно прошёл последнюю стадию принятия неизбежного, и окончательно отбросил попытки сопротивляться. Поэтому, по его мнению, и младший не должен был. — Ну и чего ты ещё хочешь? Давай я сейчас солью тебе всё, о чём мы договаривались? А если ты и выёбываться не будешь, тогда ещё и покажу одно интересное фото.       — Ты и так мне должен, хах. Сейчас мне ничего не интересно — я хочу спать.       — Да блять. Если ты хорошенько постараешься, это будет дело пяти-десяти минут. Ну чё мне сделать? — ответа не было, но Минхо был уже окончательно прижат в угол. И тогда, тяжело выдохнув, он вытащил из себя всю доброжелательность, которой у него никогда и не было. — Хан-и, пожалуйста!       — Что?       «Он сказал «пожалуйста» не в контексте «пожалуйста, сдохни»? Ещё и в мой адрес?! Хах, видимо, всё настолько плохо.»       — Чё слышал. — ненадолго Ли был доброжелательным. — Эта вонючая боль пробивает все мои органы, а меня ещё и закрыли с тобой — даже выбора не осталось. Но знаешь… Я бы и не стал выбирать — ты, признаю, слишком хорош. Для девственника. — даже в просьбе Минхо обязана была вылезти усмешка. Устав от упрашивания, он сел на пол, тыкая Хана то в спину, то в ягодицу. — Так чё — я достаточно поунижался, чтобы ты порадовался собой и дал порадоваться мне?       — Да боже блять! — Джисон подскочил и бешено сел на кровать, ловя в темноте настойчиво достающую его руку. — Начнём с того, что я не девственник!       — Не-не, погоди. Если ебали тебя, то не считается.       — Не меня.       — Секс с рукой тоже.       — А не дохера ли ты шутник для того, кто упрашивает меня себя трахнуть?       — Чё, реально не врёшь? Неужели были такие же отчаявшиеся люди, как и я? Ладно, похуй, потом похвастаешься. — хлопнув по бёдрам младшего, Ли стал пытаться стянуть его джинсы, как будто они не держались на ремне. — Быстро ебёмся, а затем забываем о существовании друг друга и ложимся спать. Как тебе план?       — План-еблан. Вот ты меня упрашиваешь, и у меня сразу вопрос появился: это тебя так от инъекции уносит или ты в принципе всегда был таким жалким и убогим? Хотя, может, тебе просто вкололи сыворотку правды и желание унижаться вылезло наружу?       Минуту назад Минхо был уверен, что почти уломал Хана и вот-вот он сдастся. Но после услышанного всё возбуждение как рукой сняло. Нервно сглотнув, он нехотя убрал руки с джинс младшего — нехотя, потому что желание снять боль и задетая гордость боролись между собой, но в итоге последняя победила. Молча поднявшись Ли направился на свою кровать, и прикусив уже в кровь искусанные губы зарёкся, что скорее сдохнет от болевого шока, но к Хану больше не подойдёт.       — Ахах, ты что же, обиделся? — рассмеялся Джисон, поглядывая в темноту, как будто старший мог загореться и его стало бы видно. — Хэй, так всё было так просто? — небольшая пауза для ответа, который так и не прозвучал. — Ну ты хоть скажи, что именно тебя задело, чтобы я знал, с чего начинать отбиваться от тебя.       Когда и последняя фраза осталась без ответа или хотя бы злого оскорбления, Джисон окончательно расслабился. Он лёг обратно на кровать, перевернулся на спину и скрестил руки за головой. Вот только его лицо было довольным не так долго, как ожидалось — вскоре Хану стало стыдно. Вроде он понимал, что за всё сделанное и сказанное Минхо получал заслуженное наказание. Да и явно не Джисону его жалеть, но… Но он сам был таким. Грубым, дерзким, или, если говорить конкретнее, последней мразью. Из него всё поглощающую агрессию вытянули насильно путём успокоительных. Но, как ему всегда казалось, если бы рядом был нужный человек, он бы и сам выкарабкался из этого. Ещё и так, чтобы не возникло зависимости от ощущения тревоги и от желания выплакать весь негатив.       Ещё немного покрутившись, он взвесил все «за» и «против». «Против» было намного больше, но так как Хан привык слушать свои чувства, идя напролом к тому, что он хочет, даже если это не сулит ничего хорошего, он поднялся и, медленно идя к своей цели, начал разговор. Хотя, не стоит исключать, что всему виной сонный рассудок и слишком много прочитанных книжек о «спасении» школьных хулиганов.       — Ты меня разбудил, и уснуть я уже точно не смогу, пока мы не разберёмся. Это тупо, я это знаю, можешь ничего не комментировать. — Джисон положил руку на предположительно плечо старшего, но тот лишь грубо ударил по ней. — Ащщ… Ладно, ожидаемо. Давай поговорим и найдём некий компромисс, ок? Нам тусить неделю в этой темнице, и страдать в ней обоим. И да, мне стало тебя жаль. Можешь просто… Оу, оу… Ага, я тебя понял.       Договорить изначальную мысль не получилось. Пожалуй, Минхо был совсем без принципов — подумав буквально минуту, пока младший говорил, он решил сам для себя, что его обет ничего не стоит. Да и раз Хан сам к нему пришёл, то зачем ему нужно терпеть невыносимую боль?       — Какой еблан вообще ложится спать в джинсах, а? — бормотал Минхо, который в этот раз сам принял сражение с пресловутой молнией. — Надел бы чё-нидь из тумбочки Сынмо, вы же одной комплекции. Там этих домашних штанов, как и у меня, штук двадцать наверно.       — Как-то неудобно было. — в моменте Джисон попытался сам расстегнуть молнию, но Ли ударил его по руке. Пришлось смириться, что им просто пользуются, но всё же попытаться зацепиться хотя бы за этот пустой диалог. — Погоди, эти штаны вам сотрудники выдали? Откуда так много? Нам с Хёнджином максимум десять на двоих дали…       — Фух! Победа, блять! — победно воскликнул Минхо и упал на кровать, когда молния издала характерный звук — выполнено. — Это было сложно… Так, стой — чё ты там сказал про штаны? А верхней одежды в сумме у вас сколько получалось? То есть все майки, толстовки, худи, а?       — Тоже где-то десять на двоих. А что?       — Сука… У нас тоже. — Минхо неприязненно усмехнулся, ответив на давний общий вопрос его и Кима: «почему штанов в четыре раза больше, чем верха?». — Эти суки рассчитали даже то, что мы с Сынмо будем менять штаны, как перчатки, во время ебучей течки…       — Оу… ну… ладно? Мы уже давно поняли, что все здесь — твари. Поговорим об этом?..       — Ты еблан? Нет, не правильно. Ты — еблан. С чего бы я вообще захотел с тобой… — от напряжения живот сдавило ещё сильнее, и Минхо договорил с большей мягкостью в голосе — он, вроде как, зависит от бесячего Хана. — …разговаривать.       — Ну да, на что я мог рассчитывать, хах. Вот только в любом случае…       — Ты ебать меня будешь или нет? — резко, прямо и без капли смущения выпалил Минхо.       — Ох боже…       ! Следующую постельную сцену я описывать не буду — в этом нет смысла!       — Классно стоим. — протянул Минхо, пока горячее дыхание младшего обжигало шею. Настало время сцепки, которую нужно просто пережить. — О чём ты там поговорить хотел? Делать то нехуй, давай уж попиздим. Ты же отказываешься меня доёбывать.       — Я не отказываюсь — я не могу. — возразил Джисон, без сил опёршись лбом об спину старшего. — Ты охуенное время подобрал, конечно…       — Ну тогда я поговорю. — Минхо определённо был доволен — боли не было, ещё и Хан выдохся больше, чем он, а не как в первый раз. — Наше условие помнишь?       — Ты никому не рассказываешь о том, что я ляпнул о Хёнджине. Снова будешь тянуть за это?       — Ебать, так ты забыл половину? Пфф, замечательно. Воспользуюсь ей в следующий раз, если выёбываться будешь.       — Я помню ты какой-то секрет хотел рассказать. Так давай, выкладывай. Хочешь же, сука, гадость сделать Киму, который, от чего то, доверился тебе.       — Хах, ну уже не интересно! — Ли замолчал, но через мгновение улыбка соскочила с его лица — сильный толчок «возбудил» его заинтересованность в рассказе. — Сука… Ты же не можешь больше… Так чё тогда творишь?! Моя задница не железная.       — Рассказывай. — Джисон тоже был не прочь использовать грязные приёмы.       — Тварь… Лан, как пожелаешь, только потом не плачь в подушку — я собираюсь после всей этой херни со сцепкой выспаться. Короче — вчера, или точнее, уже позавчера вечером Хван прибежал вызволять бедного Сынмо, на которого я беспощадно «напал» в душе, накинув на себя только полотенце. Знаешь об этом?       — Знаю. И знаю, что Ким его послал - мудачьё. И что с того? Это и есть сверхсекрет, с которого тебя так прёт? Или ты решил рассказать, чем вы там с Кимом?..       — Не перебивай. — сказал Минхо и сам перебил Хана. — Сынмо его послал, чтобы Хван его стояк не увидел. Как тебе такое?       — Гадостно. Так это вы с ним?..       — Фу! Чё ты привязался? Ничего такого не было. — ничего такого, если не считать то, как Ли домогался до Кима, чтобы проверить его эрекцию. Мелочи. — Я тебе не Хван, чтобы в додиков влюбляться. Сука! — и снова беспощадный толчок в качестве мести за друга. — Харэ таранить мою жопу!.. Боже, так вот... ты меня с мысли сбил! У Сынмо встал из-за полуголого Хвана. Фух, как же приятно рассказывать чужие…       — Ты прикалываешься? — картинка в голове Джисона явно не складывалась. — Просто случайность, не более. Он же гомофобный кусок мусора, а ты решил надо мной подшутить?       — Случайность это то, что ты родился без мозга, блять! — у Минхо были аргументы, как доказать свою правоту, но самые постыдные он решил опустить. — Я докопался до него и он признался.       — В чём? — Джисон склонил голову ближе к лицу старшего, пытаясь понять, насколько сильно тот издевается.       — Не дыши на меня так, сучара. Так, признался, ага… Ну я долго его дрючил, он отнекивался, но отнекивался хуёво. В итоге он всё-таки признал, что Хван — его личное исключение. Он дохера принципиальный в своей гомофобии, поэтому и отогнал от себя того, кого перестал воспринимать просто другом.       — Это он так тебе сказал?       — Суть та же.       — Значит пиздишь.       — Ой бля, хочешь — верь, хочешь — не верь, мне то чё? Но ты просто представь себе эту тупую картину!       — Самая тупая картина происходит только в этой комнате, причём уже второй раз. Но в отличии от той, что ты мне вырисовываешь, в нашей с тобой есть толпа свидетелей. А твою историю можешь подтвердить либо ты, либо Ким. Тебе верить не особо хочется, а Ким не признается, даже если бы это была чистая правда, а не твой трепет.       — Блять… О, погоди-ка, есть одна мысля. — Минхо попытался вспомнить, где находится камера, и посмотрел прямо в неё. — Хэй, чмошник, ты с нами? Чони-и-ин!       — Нахуя ты?!..       — Что такое, Минхо? — сонный, но раззадоренный голос прозвучал из ниоткуда. Конечно же Чонин подскочил с кровати, узнав, что происходит в его любимой комнате.       — Блять, вот так и знал! — буркнул Минхо. — Ладно, хер с тобой, наблюдатель. Ты слышал то, что я рассказал Хану?       — Про Сынмина?       — Про восточную революцию, блять! Да, про него.       — Оу, я понимаю, к чему ты ведёшь. — Чонин разулыбался ещё сильнее, поражаясь ходу мысли Ли. — Да, Джисон, Минхо не врёт — запись их разговора мне показывали. Случайности быть не могло — весь тот день Минхо пытался заняться петтингом с Сынмином, но желанный эрекции не возникало до момента, пока тот не увидел Хёнджина. И по итогу, Сынмин правда признался.       — А вот эту хуйню с петтингом можно было бы и не озвучивать, падла! Не так всё было! Нахуя я вообще к тебе обратился… - ещё немного грязно выругавшись про себя, Минхо обратился к потерянному Хану. - Ну теперь то ты видишь, что я хоть и крыса, но не пиздабол?       — Ага… Как же хорошо было ничего не знать.       — Да, а ещё… — Чонин хотел поделиться вообще ВСЕМ, но сотрудники мягко остановили его, напоминая, что это может повлиять на эксперимент. После достаточно долгой паузы, в течении которой он спорил со стажёрами, Ян вернулся к своим притихшим подопытным. — Чёрт… ну и ладно, буду молчать. Ой, мальчишки, а разве сцепка не должна была закончиться минут пять назад?       — Что? — дуэтом воскликнули раздражённый Минхо и потерянный Хан. — Блять.       Расцепившись, оба захотели смыться друг от друга. Смыться и, заодно, помыться. Столкнувшись плечами возле двери в ванную, оба разозлились, захотели вмазать оппоненту, но отчего-то уступили.       — Ну, иди! — Минхо грубо толкнул младшего к двери. — Ты воняешь больше — тебе вообще из душа выходить нельзя.       — Сам иди! — ни моральных, ни физических сил у Хана не было. Но чтобы зло рявкнуть и толкнуть Ли в ответ, он использовал запасные. — Я воняю, потому что тобой пропах. Сейчас ты ещё и склизкий не только в переносном, но и в прямом значении.       — Тогда иди нахуй. — Минхо открыл дверь в ванную так, чтобы зацепить Джисона. Зачем спорить в пустую, если можно воспользоваться его упёртостью, побыстрее обмыться и лечь спать? Правильно — незачем.

***

      Ночью никто больше не разговаривал. Да и утром особого желания не было. Вот только если у Джисона было занятие — рассуждать о том, стоит ли говорить Хёнджину о ночном секрете или нет, да и в принципе как с ним заговорить, — то Минхо откровенно маялся. Неохотно позавтракав — еда с металлическим привкусом была отвратительна, — он почувствовал постепенно возвращающуюся боль. К Хану обращаться он не хотел, ведь младший явно был совершенно не в том настроении. Нет, конечно же Ли не волновало его моральное состояние. В его голове выстроилась цепочка событий: Джисон не в духе => его придётся долго уговаривать => чтобы упростить задачу, нужен шантаж или же ответное предложение => новых рычагов давления не было => поиск рычагов давления. И не долго думая, он поставил поднос с пустыми тарелками и достал телефон. Минхо (тварь поганная): Ну что, Сынмо, как спал? Точнее, ГДЕ спал? Надеюсь в объятьях Хвана🥰

Ким-гомофобогей:

Убейся.

Минхо (тварь поганная): Не будь таким злым😩 У меня тут новый ЛУЧШИЙ ДРУГ Хвана под боком, и он, как оказалось, совершенно не умеет хранить секреты И я тоже Так что будь со мной поласковее

Ким-гомофобогей:

Да мне уже плевать — рассказывай.

Только кто тебе поверит? Ты же клоун

Минхо (тварь поганная): Мне — никто А вот Чонину с записью всех наших разговоров очень даже вероятно Пока Хан был в душе, мы с ним любезнейше поболтали, и он готов подтвердить мои слова😋       Пока, по всей вероятности, Джисон ничего не рассказал Хёнджину или же тот не стал разбираться с Сынмином, Минхо рад пользоваться старым приёмом.

Ким-гомофобогей:

Твари.

Но с чего ему это рассказывать?

Ли Тварь: Он же ебанутый Да и я ему явно нравлюсь — это же я первый, кто начал еблю альфа-омега, когда трахнул Хана😈

Ким-гомофобогей:

Трахнул без хуя?

Ли Тварь: А ну-ка закрылся. Это именно я его заставил, а не он меня Так что там про ночь?😊😊😊

Ким-гомофобогей:

Сука.

Ничего — я спал в комнате отдыха

Ли Тварь: А когда к Хвану переселишься?

Ким-гомофобогей:

Никогда.

Ли Тварь: Поторопись лучше — Хан имеет планы на него. И вообще не дружеские (!)😮😮😮 Собственно, как и ты, только он себя ебанутыми принципами не сковывает

Ким-гомофобогей:

После тебя он не будет нужен Хёнджину

Ли Тварь: Да тебе я смотрю вообще похуй😊

Ким-гомофобогей:

Убери телефон подальше, чтобы

в камере наша переписка

не отразилась

Ли Тварь: Схуяли? Может тем, кто за нами наблюдает, будет интересно

Ким-гомофобогей:

Те, кто за вами наблюдает -

это наш класс.

Чонин включил видеодемонстрацию

вашей комнаты в кабинете

      — Что блять? Да какого хера?! — Минхо тут же выбросил телефон, закричав в камеру. — Отключился нахуй!       — Тебя уже белка кроет? Настолько болит или что? — Джисон испугался такого резкого крика. Посмотрев на бешеного старшего, он неправильно понял причину его злости, устало выдохнул и пошёл к выключателю. — Ладно, только не ори ради бога. Раздевайся, я свет выключу.       — Оу, так просто? — Минхо отвлёкся, забыв о том, что наблюдателей было слишком много. — Даже без уговоров?       — Ты будешь клевать мне мозг и всё равно заебёшь. И мне проще сразу со всем разобраться, подарив себе ещё часа два покоя.       — То есть даже по одному моему зову ты готов ебаться со мной? — Минхо остановил младшего, схватив за плечо, и всё-таки вспомнил о камерах, но теперь сложившаяся ситуация сыграла ему на руку.       — Да! — подтверждать уже сказанное Джисон не хотел, и касаний старшего тоже, поэтому быстро вырвал руку обратно. — Не беси меня.       — Запомни эту мысль и пока к штанам не прикасайся. В порнухе для сотрудников я ещё готов поучаствовать, но не для моих двух долбоёбов.       — Что?       — Бин, Ликс — идите нахуй и даже не приближайтесь к этой комнате. — сурово произнёс Ли вновь в камеру, а после хитро обратился к младшему. — А ты — улыбнись и помаши Хвану. У нас прямой эфир прямо в класс.       Минхо завалился обратно на кровать, глупо хихикая от своей шалости. Оставив Джисона в глубоком ступоре, он достал свой телефон и рассмеялся в голос.

Ким-гомофобогей:

Грязно.

Ли Тварь: А тебе не понравилось представление?🥺 Я, если честно, сам не ожидал, но это было потрясно… Как там Хван?😋

Ким-гомофобогей:

В телефоне что-то печатает.

Ли Тварь: Ну это я и так слышу — телефон Хана щас разорвётся по-моему Хотя зачем — разве он не увидел, что тот без телефона вбежал в ванную?! Почему в сложных идиотов все так легко влюбляются?😩 Чем я хуже Хвана?!

Ким- гомофобогей:

Ориентировочно, всем.

Ли Тварь: На меня хотя бы гомофоб по ночам не наяривает🙄       До общения с Минхо Сынмин и не знал, что умеет сдерживаться и не отвечать на всякую гадость. Научился. Ли Тварь: Какую эмоцию Хван там юзает?

Ким-гомофобогей:

Я сижу на последнем ряду

и лица его не вижу

Ли Тварь: Опа, а схуяли ты туда сбежал?

Ким-гомофобогей:

Захотел

Ли Тварь: Загадочный такой… аж тошно, ахах

Ким-гомофобогей:

Зато вижу, как твой дуэт-друзей переглядывается и чуть ли

волосы на себе не рвёт — перешёптываются о чём-то

Ты их определённо убил.

Ли Тварь: В Бине и Ликсе я даже не сомневался) Они мой телефон тоже разрывают… А с чего Чонин решил показать нас на экране?

Ким-гомофобогей:

Он ебанутый. Забыл?

Ли Тварь: Хах, 1:1. А если по делу?

Ким-гомофобогей:

Для начала, Чонин объявил всем,

что у тебя началась течка

и проходит согласно плану.

Он губу прикусил от восторга,

когда рассказывал, как вы

с Ханом два раза переспали

Ли Тварь: Блять. А потом начал демонстрацию? Не мог же он понадеяться, что в этот момент мы будем активно ебаться?

Ким-гомофобогей:

Не знаю, на что он там рассчитывал.

Но нет, демонстрацию он начал не сразу.

Когда прикусил губу, тут же с ещё

большей улыбкой обратился

к мистеру Бану с вопросом:

«почувствовал ли он что-то болезненное».

А того трясёт, он и слова сказать не может.

Распереживался видимо от услышанного.

Поэтому он молча подошёл к Чонину и

ударил его так, что тот на парту упал

Ли Тварь: Я уже стал забывать о его существовании — ощущение, как будто Чан здесь только для того, чтобы периодически вмазывать нашему психованному🤔 Хотя это важная роль, не осуждаю😊

Ким-гомофобогей:

Когда видео включили, мистер Бан

просто рухнул на первый попавшийся

стул, видимо боялся увидеть

подтверждение слов Чонина.

Но вы молча сидели и завтракали, поэтому он успокоился.

А как только Хан открыл рот, опять отключился

Ли Тварь: Я бы его наверно понял🤔 если бы мне не было похуй🤔 А Чонин как-то прокомментировал слова Хана?

Ким-гомофобогей:

Слегка повздыхал от радости, но

до сих пор сидит и молчит -

оторваться не может

Ли Тварь: Демонстрация из ванны идёт или только из нашей комнаты?

Ким-гомофобогей:

Пошла сразу же, как Хан убежал туда.

Мне его даже жаль — он сидит и плачет.

Ты урод, Ли Минхо.

Ли Тварь: Знаю, малыш, знаю🤭       На самом деле, веселье для Ли прошло быстро — зацепиться было не за что, а Сынмин неохотно вёлся на шантаж. Да и эффект эйфории окончательно исчез после его последнего сообщения. Однако чувство стыда за сделанное Минхо перевёл в чувство возбуждения с болью — легко перепутать, помните?       И даже при таком раскладе радости не было от слова совсем. Но вместо того, чтобы хотя бы попытаться исправить созданную им проблему, Ли решил создать новую. Ли Тварь: Мне скучно. Давай так: ты пишешь мне интересный факт про тебя и Хвана, а я не наседаю на Чонина, чтобы он переселил тебя из комнаты отдыха🤫

Ким-гомофобогей:

Написать, чтобы ты снова меня

шантажировал? Я совсем ебанутый?

Ли Тварь: Ну типа😋 Не ломайся — это может быть то, от чего я охуею, но Хвану до этого не будет дела. А свои скрытые чувства пока оставь при себе. Как тебе такое?       Минхо и не нужно было что-то рассказывать Хёнджину. Что-то странное он вытягивал для Джисона.

Ким-гомофобогей:

Чонин закончил демонстрацию.

Ли Тварь: Я до него докалебусь, не переживай за меня. Я жду, малыш, не тяни🥺

Ким-гомофобогей:

Если я пахну ванилью, а ты спермой

(даже инъекция признала то, что ты

грязный ущерб), то Хёнджин пахнет

кимчи. В то время, когда ты с Ханом

оккупировал мою комнату, мы сидели

с ним в комнате отдыха

Ли Тварь: И чё?

Ким-гомофобогей:

Ну я люблю кимчи.

      Не то чтобы Сынмин повёлся на шантаж. Его тянуло пожаловаться кому-то на сложившееся, и как будто на уровне предчувствия он решил рассказать об этом Минхо. К тому же, ни о чём другом он доложить не мог — свои чувства не понимал и не признавал.       Можно было бы рассказать о причине их ссоры, разрушении дружбы и о том, что когда-то он нравился Хёнджину, но позволить Минхо посмеиваться над бывшим другом Ким не мог. Ненависть то была навязана им самим, и на самом деле он не хотел, чтобы Хван страдал от его слов. Ли Тварь: И Хвана любишь?

Ким-гомофобогей:

Нет.

Ли Тварь: Скучно🥱 Ладно, давай к другому прицеплюсь — почему вы миленько сидели вдвоём в комнате отдыха?!

Ким-гомофобогей:

Я не хотел возвращаться в свою комнату.

Видимо чувствовал, какой там пиздец

творится. А Хёнджин там сидел и не сваливал.

Всё.

Ли Тварь: И вы просто сидели, игноря друг друга?🤨 Ты нудятина, Сынмо

Ким-гомофобогей:

Мы узнали, кто чем пахнет.

Всё.

Ли Тварь: Ты после каждого «всё» будешь выдавать новые детали или наконец пропиздишься?

Ким гомофобогей:

Мы заканчиваем.

Сейчас я пойду на обед. Пока.

Ли Тварь: Как скажешь🥺       Но обед пока перенёсся на неопределённый срок. Через минуту Чонину позвонили и на самом выходе он остановил Сынмина. Ким как раз шёл самым последним, дожидаясь, пока все выйдут. Новости были не весёлыми.

***

      — Как я вообще мог поверить, что ты продержишь свой язык за зубами больше одной минуты?! — кричал Ким, стуча в дверь своей бывшей комнаты.       — А чё ты так распереживался, Сынмо?! — невинно протянул Минхо с безобразной усмешкой, когда окно в двери опустилось. — Ты же у нас самый правильный, так почему захапал себе общую комнату?       "Да, над Сынмо издеваться определённо весело. Я даже не думал, что Чонин реально после моего звонка переведёт его к Хвану... А может я и правда его любимчик?"       — Да когда тебе было не плевать на правила?! Я же рассказал тебе то, что ты хотел!       — Ты не договорил. Поэтому факт стал не таким интересным. Я тоже люблю кимчи, но на Хвана у меня не вставал, понимаешь? Но то, что ты придаёшь этому такую важность, мне нравится. Я хочу услышать, почему ты посчитал запах Хёнджина своей опасностью.       — Ты уже сделал всё, чтобы я тебе ничего не рассказывал. И я до сих пор не понимаю, зачем тебе это надо.       — А давай я Хана влюблю в себя? — своё внезапное предложение Минхо произнёс шёпотом, хотя в этом не было смысла: все одноклассники были на обеде, а Джисон, продолжавший сидеть в ванной, точно бы его не услышал.       — И зачем мне это? И тем более, зачем тебе это? Хан же и так согласен спать с тобой.       — Хочу — тебе какая разница? Я живу желаниями, а не мозгом, забыл? — Минхо жестом подозвал Кима к себе поближе, а когда тот наклонился, дал ему щелбан по лбу. — А мне ты можешь не пиздеть — я же вижу, как глазки загорелись! Если, а точнее, когда у меня всё получится, тогда Хан забудет об идее влюбить в себя Хвана.       — Идиот. Не интересует.       — Ты просто уверен, что после меня Хан будет ему противен. Но он же такой добрый и хороший, точно простит. Да и знаешь… а ведь люди легко влюбляются в своих друзей — вдруг Хван ошибётся во второй раз?       — Откуда ты… Хан.       Раньше Сынмин всегда считал Минхо пустоголовым кретином. Но теперь понимал, что как бы тот не делал вид, что не думает ни о чём, в его голове творится мощнейший механизм. Иначе как можно было не остановиться, если манипуляция не прошла, а резво подобрать и бросить новую, и новую, и новую…       Но Сынмин снова всё усложнил, а ведь секрет был до безумия прост. Если голова Кима представляла собой лабораторию безумного учёного, в которой то и дело происходили взрывы реактивов, то мозг Минхо устроен просто и практично, как мастерская столяра. Ничего феноменально-гениального, зато всё на своих местах. А на рабочем столе, вместо столярных резцов, лежат чужие тайны. Одна исчезла, появилась другая. Удобно.       — Ну Хан-и не так уж и сильно распизделся… Я просто сильно постарался, веришь? Ох, вижу веришь, хах. Так давай теперь я буду молчать, а ты говорить, м? Много говорить.       — И как ты… — к сожалению усмешка да и в принципе весь Минхо в целом не хотели исчезать под тяжёлым взглядом Кима, и он снова сдался. — Ладно, только я напишу. Говорить сложнее, да и мне пора сваливать. Так пойдёт, или ты снова скажешь, что условие не выполнено?!       — Не, подойдёт. Только давай быстрее, мне сейчас надо.       — Зачем? Хану сольёшь?       — Слишком просто, малыш. Хочу поржать, а Хан заперся и не вылезает. Поржу над тобой хотя бы.       И в это было легко поверить. Но Сынмин не учёл одного факта — Минхо не любит усложнять. И «слишком простое» — это его любимый вариант. Так что тайны Кима интересовали его по двум причинам: стёб над самим Кимом и доклад новой информации Джисону, который до сих пор переваривал старую.       — В этом мире есть хотя бы одно оскорбление, которое тебя прошибает?       — Оу… — минутка на подумать, вспомнить неприятное чувство, забыть его и надеть маску наплевательства. — Неа, я непробиваемый.       — Вещи мои собери, я заберу через часа два.       — Так уж и быть — настроение у меня хорошее. Ты прости, на новоселье не приду!       И не успел Сынмин брякнуть что-то нервное, как Ли стукнул три раза по двери и окно закрылось. Эта компания ему наскучила, остальное потом. Сейчас самое время исполнять свой внезапный план, но, желательно, сначала напомнить об обещании младшего.       — Открывай, или я эту дверь выбью нахуй. — хорошее начало с сильным ударом в дверь ванной. — Нас не снимают. Ты там кой-чё предлагал, так что будем…       — Сиди и мучайся, падла. — рявкнул Джисон, быстро сменив опустошённость на гнев.       — Хули перебиваешь? Пфф… Ночь помнишь? Я созрел — разговаривать будем.