Цветок посреди океана

Морские змеи опасны. Лань Чжань много читал о них в библиотеке своего клана, и ничего хорошего о них, как правило, в старых, испытанных временем текстах, не говорилось. Агрессивные, жадные до свежей плоти, крови и смерти чудовища со страшными глазами и острыми хищными зубами — вот кем они являлись. И Лань Чжань должен был держаться от них как можно дальше. — Стой! Ну, куда же ты уплываешь от меня? — рассмеялся позади пленительный низкий голос. Уши Лань Чжаня ярко заалели от одной только этой мысли, и он чуть встряхнул головой, напоминая себе, что у подобных существ не могло быть никаких пленительных голосов, всё это чистый вздор. И, безусловно, они не могли быть безумно красивыми и яркими, и завораживающими, и такими… такими большими… Нет. Определенно, не могли. — Я же вижу, что ты потерялся, — сказал он, а потом, будто невзначай, добавил тихо с задумчивым взглядом: — Такой прекрасный, сильный, невозмутимый пред ненастьями, — одинокий цветок посреди бушующего океана. Видел ли ты когда-нибудь цветы? Люди любят сравнивать нечто красивое с цветами, однако такие хрупкие вещи навряд ли смогут до конца передать истинную красоту Второго Нефрита, — закончил почти что шепотом змей. И Лань Чжань замер на месте. «Не может быть», — мысли в голове Лань Чжаня заметались точно маленькие перепуганные цветные рыбки, на которых он любил смотреть в их с братом саду, а затем обратились в абсолютное ничто. По какой-то причине он оказался не в силах противостоять другому существу. Лань Чжань не смог заставить себя посмотреть на него, пошевелиться, сказать в ответь хоть что-нибудь сносное. — Ваше Высочество? — с намечающейся ухмылкой пропел этот… это чудовище. — Ты так и не поговоришь со мной? Даже рыбы изволят со мной разговаривать, а ты нет? Не хочешь? —изобразил он на какое-то мгновение разочарование. — Или не можешь? По моим последним новостям Второй Наследный принц Гусу еще умел говорить… Избавившись от странной неподвижности, враз охватившей все его тело, Лань Чжань поплыл в совершенно противоположном направлении, настолько быстро, насколько мог, но змей от него не отставал. Подплыв поближе, он обернул свой длинный мощный хвост вокруг его хвоста и заставил его остановиться. Лань Чжань вновь застыл. Застыл в крайнем изумлении. Никто никогда не смел касаться его настолько нагло, настолько откровенно, настолько… нежно и мягко, на удивление, бережно. Никто не прикасался к нему так осторожно с тех пор, как он был ребенком. — Меня Вэй Ин зовут, — с улыбкой прошептал змей. Вэй Ин улыбался по-доброму маняще, но и порочно. Его острые клыки при улыбке слегка задевали пухлую нижнюю губу и не давали Лань Чжаню обмануться ни на миг. Внешняя доброта ничего не значила, когда перед тобой находился настоящий хищник, безжалостный, холодный, жестокий. Однако в том, как Вэй Ин продолжал касаться его, не чувствовалось никакой угрозы. Отнюдь, тот словно, наоборот, желал помочь ему, и потому выбрал двигаться медленно, с четким обозначением собственных намерений. Это было похоже на танец, где один грациозно вился вокруг своего партнера, а другой просто внимательно смотрел и пытался повторить за ним. Лань Чжань моргнул и наконец взглянул в кроваво-красные глаза Вэй Ина, мысленно желая разорвать физический контакт и потереть непослушной рукой те места, к которым прикасалась плотная чешуйчатая кожа. Змеиная чешуя Вэй Ина имела крохотные выступы на концах, и Лань Чжань ощущал каждый такой выступ на себе. Дрожь прошлась вдоль его спины, и сердце взволнованно забилось в груди в ответ на мимолетное сжатие чужого хвоста. Лань Чжань тихо хмыкнул на это и тут же, к неудовольствию морского змея, отстранился, ошеломленный и немного испуганный непривычно яркими эмоциями, вызванными в нем за столь короткий срок каким-то незнакомцем. Все происходило чересчур быстро. Непонятно. — Ты ранен, — по-детски разочарованно протянул Вэй Ин. — Я просто хотел, чтобы ты остановился, вот и все. — Почему? — прохрипел Лань Чжань. Его первое слово за много-много дней, проведенных в одиночестве. Но Вэй Ин отчего-то вдруг засмеялся: — Почему? Ты истекаешь кровью, малыш, и с каждым твоим движением ее становится все больше и больше. Ты привлечешь хищников. — Например, тебя? — чуть раздраженно ответил Лань Чжань, не изменившись в лице, и Вэй Ин вновь изошелся диковатым смехом, продемонстрировав всему миру набор своих заостренных зубов. — Пускай это буду я, раз тебе так угодно. Лань Чжань демонстративно отвернулся и поплыл дальше, проигнорировав непонятный сердечный трепет в груди. Образ морских змеев, бывший в его голове уже долгое время, никак не вязался с образом Вэй Ина, который, казалось, бескорыстно предложил ему помощь. — Ты плывешь не туда, — крикнул ему в спину Вэй Ин. — Там логово гигантских пятнистых мурен, они убьют тебя, обглодают заживо и даже не подавятся, уж поверь мне. Сам едва хвост оттуда унес несколько лун назад. Лань Чжань взглянул на честное и чуть взволнованное лицо морского змея и спросил несмело: — Ты помогаешь мне? Зачем? — Неужели нужна причина, чтобы захотеть помочь кому-то? — парировал полушутливо Вэй Ин. — Или причина кроется в чем-то другом? Во мне? Лань Чжань стыдливо отвел взгляд. Он с самого начала был предвзят к этому необыкновенному существу и до сих пор не мог успокоить свои внутреннее подозрение, страх и опаску. Кто мог знать, что на самом деле скрывалось за учтивым поведением морского змея? Тем временем Вэй Ин улыбнулся с намеком на горечь: — О, понимаю. И Лань Чжань, сам не зная, почему, захотел приблизиться к нему и успокоить, разгладить на его лице горькие складки, вернуть блеск его до невозможности ярким глазам и добиться прежней живости движений, грациозных и опасных, заставить рассмеяться. Вэй Ин смеялся громко и безудержно, он смеялся всем своим телом, и это пробуждало в Лань Чжане что-то темное, густое и всепоглощающее, как водная бездна; что-то глубоко пьянящее и обжигающее, как человеческие вина. Что-то. — Как ты хотел помочь мне? — пошел на небольшую уступку Второй Нефрит, чего позволял и себе, и другим крайне редко. Практически никогда до сегодняшнего дня. Лань Чжань не любил уступки и с трудом шел на компромиссы. Вэй Ин наклонил голову набок, и его черные гладкие волосы мягко скользнули по открытым плечам, украшенных множественными шрамами. Старые и новые рубцы и ожоги покрывали почти всю верхнюю часть тела морского змея, и только хвост оставался частично нетронутым. При движении его мышцы красиво перекатывались под белой кожей, и Лань Чжань невольно залюбовался им и мягкой игрой света, едва побивающегося сквозь тяжелую морскую толщь, на черно-красной чешуе. — Для начала увести куда-нибудь в другое место, безопасное место, — усмехнулся Вэй Ин, — а потом вылечить. Кто тебя так сильно ранил? Лань Чжаня ранили, когда на дворец его семьи выпустили голодных демонов, запертых божественным плетением на дне Кровавого Ущелья. Вэни осквернили священную библиотеку, убили отца, взяли в плен дядю и чуть не захватили сюнчжана, успевшего скрыться вместе с остатками бесценных книг и древних, как само время, текстов, заботливо переписываемых сотни, если не тысячи раз его руками и руками входящих в клан учеников. Рана Лань Чжаня, тянулась длиной кровавой дугой от места соединения хвоста с его человеческим телом справа и до бокового плавника слева, чуть ли не разрезая того пополам. Была видна белая кость и разорванные мышцы. Кусок мяса был вырван с кровью. Неприятное зрелище. И совсем не произвольно Лань Чжань припомнил, что первым комментарием Вэй Ина о нем было то, каким красивым он ему показался в самом начале. «Нелепо», — подумал наполовину возмущенно, наполовину смущенно Лань Чжань. У морских змеев, как и у сирен, были весьма странные и необычные понятия о красоте. И будь Лань Чжань хоть немного более тщеславным, он немедленно осудил бы их за это. И вообще-то говоря, ему не стоило так опрометчиво верить каждому слову Вэй Ина о нем, поскольку они только встретились. Они совершенно не знали друг друга. — Куда? — спросил Лань Чжань, отказываясь смотреть на своего собеседника. Песчаное дно и темно-серые камни казались более заманчивыми, нежели взгляд этих пронзительных рубиновых глаз. — М? Что куда? — с любопытством наклонил голову набок Вэй Ин. — Куда ты меня отведешь? Вэй Ин моментально просиял. Улыбка вернулась на его лицо и осветила острые черты. — Есть одна бухта, абсолютно тихая и безопасная. Никто не смеет останавливаться там надолго. Так что вперед, ваше высочество! Не отставайте! Путь был долог. Лань Чжань, несмотря на всю свою выносливость и способность к восстановлению, заметно сдавал. Ему было трудно угнаться за проворным и сильным Вэй Ином, в котором, казалось, кипела скрытая от посторонних глаз бесконечная энергия. Однако змей проявлял и поразительную внимательность и проницательность, помогая Лань Чжаню в особо трудных местах преодолевать сильные течения, легко подталкивая и направляя в нужную сторону. Вэй Ин держался уверенно, и заботы в нем явно было больше, чем резкости. Лань Чжань не ожидал к себе уважительного отношения и не желал этого. Он ценил прежде всего правду и прямоту и не любил, когда ему льстили или лебезили перед ним. Однако Вэй Ин прямо сейчас казался Лань Чжаню до боли искренним как в словах, так и в поступках. Не верить тому никак не получалось. — Осталось совсем немного, высочество, — успокаивал его Вэй Ин, нервно — и как он, наверное, думал незаметно — поглядывая на его кровоточащую рану. И почему-то, самую малость, где-то в глубине души, это внимание Лань Чжаню нравилось. Но признаваться в таком он себе, естественно, не хотел. Да и думать об этом не мог. Непрекращающаяся тупая боль перекрывала все малозначимое и незначительное, а инстинкты кричали о безопасности, требовали и медленно сводили его с ума. И самое печальное, что безопасным местом Лань Чжаня смогло бы обеспечить самое опасное (или одно из самых опасных) существ в океане. Очередная грубая шутка судьбы или неповторимое везение, — Лань Чжань не знал, к чему в своих мыслях склонялся больше. К тому же, перед ним вырисовывалась еще одна проблема. Вэй Ин не прекращал говорить. Говорить обо всем на свете. О том, как подкараулил вчера огромную и жирную камбалу на обед; о том, как быстро меняются течения; о том, как по ночам сверху завывают ветра и волнуют водную гладь; о том… О том, какое солнце теплое, а луна — холодная; о том, как интересно наблюдать за птицами и растущими городами в мире людей, их рассекающими море огромными кораблями и маленькими рыбацкими суднами. Там, куда привел его Вэй Ин, было много затонувших кораблей. В одном из них тот и нашел свое пристанище. — Лишь временное, — уверял его Вэй Ин, — до тех пор, пока не найду места получше. Хотя мне очень нравится эта бухта, здесь тихо и людей нет. У них бухта пользуется дурной славой, — самодовольно улыбнулся он, — рыба умирает, постоянные штормы и непредсказуемые приливы и отливы. Они считают, что на них разгневались боги. Как мелко с их стороны. Лань Чжань неодобрительно нахмурился. — Не беспокойся, я не причинил им никакого вреда. Только слегка припугнул, — хихикнул Вэй Ин в ладонь, и его плечи задрожали от смеха. — Устраивайтесь, ваше высочество. — Лань Чжань. Приподняв брови в неподдельном изумлении, Вэй Ин переспросил: — Лань Чжань? Лань Чжань почувствовал, что его уши немедленно покраснели в ответ на звучание голоса Вэй Ина, произносящего его имя так, будто это что-то для него значило, и покорно кивнул: — Вэй Ин представился, — ответил он. — Было бы невежливо не ответить ему тем же. — Лань Чжань спохватился поздно, — поддразнил змей с хитрым блеском в глазах. — А теперь давай лечить твой красивый хвост. Вы, цзяожэнь, по слухам, относитесь к своим хвостам очень трепетно. Слова Вэй Ина что-то задели в нем, и он спросил: — А змеи разве нет? На это Вэй Ин только небрежно пожал плечами: — Шрамы, которые мы носим на себе, — это лишь признак силы. И чем больше на тебе таких следов, тем сильнее ты и умнее, и другие сотню раз подумают, прежде чем приблизиться к тебе. Шрамы говорят об этом лучше всяких слов. Лань Чжань. — … У них все строилось совершенно не так. Шрамы не считались чем-то достойным и красивым. Их было принято скрывать от чужих глаз, прятать, маскировать. Не показывать никому, кроме членов семьи, не хвастаться, не демонстрировать открыто. Их хвост — он же и их статус — многое значил для клана, в котором проживал цзяожэнь, а в особенности — для члена королевской семьи. Лань Чжань никак не мог гордиться этим шрамом. Не из-за какого-то самолюбия, а скорее из-за скрытого глубинного стыда за проявленную слабость. — Вижу печаль на твоем лице. Прекрасным принцам не пристало так сильно расстраиваться, — хмыкнул с долей юмора Вэй Ин, но потом внезапно нахмурился и подозрительно быстро замолчал, уставившись взглядом в одну точку и прислушиваясь к чему-то. Отмерев, змей вновь посмотрел на Лань Чжаня и спокойно проговорил, как ни в чем не бывало: — Устраивайся поудобнее. — И добавил: — Будет немного больно. Лань Чжань к настоящему моменту невероятно устал. В его глазах периодически темнело и сильно расплывалось, а когтистые руки незнакомца не вызывали положенного недоверия или хотя бы капельки настороженности. Голова кружилась. И боль он уже давно перестал замечать. В нем не возникло даже толики мысли отстраниться. Прикосновения Вэй Ина снова накрыли его чувством иррациональной безопасности, и он сам, спустя какое-то время, потянулся к чужим прохладным рукам, дающим ему такое желанное успокоение и отдых. Лань Чжань и не заметил, как закрыл глаза, на секунду поддавшись охватившей все тело тяжелой слабости, и с намеком на облегчение потерял наконец сознание.