Цветок посреди океана

Вэй Ин вел себя более оживленно на следующий день, тогда как Лань Чжань тратил все свои силы на поддержание невозмутимости. Сердце беспокойно билось под ребрами с ночи, и медитации не помогали. Вдохи давались с трудом. Его как будто сдавило со всех сторон, не сильно, но достаточно очевидно, чтобы вызывать дискомфорт. Это мешало жить и наслаждаться голосом и смехом Вэй Ина в полной мере. Находить успокоение в его присутствии уже не получалось так же хорошо, как раньше. И Лань Чжань не знал, что с этим делать. — А теперь, Лань Чжань, обещай вести себя тихо, — с трудом сдерживая улыбку, проговорил Вэй Ин, глядя куда-то вверх, на поверхность реки. — Что? Почему? — Смотри. Вэй Ин указал в сторону берега, и Лань Чжань заметил там маленького и очень подвижного мальчика с удочкой, который вместо рыбной ловли был занят тем, что собирал камушки в ведро, наверняка предназначенное исключительно для рыбы. Вероятно, камни были намного интереснее, чем какая-то скучная рыбалка. Сделав жест быть тихим, Вэй Ин хищно подкрался к кромке воды, сохраняя незаметность, а затем резко вынырнул, схватил визжавшего ребенка руками, вся душа которого ушла в пятки, и утащил под воду! — Вэй Ин! Лань Чжань высвободил бедного ребенка из цепких рук хохочущего, как самая премерзкая чайка на свете, Вэй Ина и поспешил поскорее поднять его на поверхность, но вместо того, чтобы испугаться, мальчишка звонко засмеялся и прокричал: — Сянь-гэгэ! Ты пришел! — Привет, малыш, а я не один, — с теплом произнес Вэй Ин. — Познакомься с моим другом, Лань Чжанем, А-Юань. Лань Чжань, а это — А-Юань, мой малек. А-Юань наконец-то перевел взгляд больших, по-детски наивных глаз на Лань Чжаня и с восхищением уставился на него. Мальчик не знал смущения и смотрел открыто, пытаясь охватить все. Он даже протянул к нему крохотную ладонь, чтобы коснуться чешуек на лбу и кончиков длинных ресниц. Лань Чжань не стал отстраняться и позволил ребенку исследовать его, пока Вэй Ин не откашлялся и не попросил А-Юаня не смущать своего нового друга. Лань Чжань полностью проигнорировал Вэй Ина, который дулся и жалостливо глядел в его сторону. — Мы всегда так играем, — с фальшивыми слезами в голосе провыл Вэй Ин. — Скажи, А-Юань! Лань Чжань не смиловистился до ответа. И не стал прерывать словоизлияния Вэй Ина. Это выглядело забавно. — Ага, — предовольно сказал А-Юань. — Только вот Цин-цзе в первый раз почему-то это очень не оценила. — Вэй Ин потер затылок так, словно по нему недавно чем-то ударили. — Она огрела меня сковородой! «Поделом», — мстительно подумал Лань Чжань, испытывая странную смесь жалости и веселья. Вэй Ин невыносим, и он не собирался давать ему ложную надежду. — А-Юань любит рыбачить? — вместо этого спросил Лань Чжань. Лучше перевести тему разговора на что-нибудь нейтральное. Обрадованный, что на него наконец обратили внимание, А-Юань весело ответил: — Не-а. — А что А-Юаню нравится? — Нырять! И собирать жемчужины для цзецзе! Цин-цзе всегда очень радуется! — Хорошо, — невозмутимо кивнул Лань Чжань, с легким вопросом поглядывая на Вэй Ина. Но всего на мгновение. «Я не знаю, — одними губами сказал, небрежно пожав плечами, Вэй Ин, — люди — странные». Все он знал, негодяй. Просто опять лукавил и чего-то от него хотел. Лань Чжань незаметно закатил глаза, устав от чужих выходок, приблизился к змею с хихикающим ребенком на руках и мягко поцеловал его в щеку, на что последний совсем уже растаял и расщедрился на целую тираду: — Люди считают жемчуг драгоценным, жемчуг можно обменять на деньги, а деньги на еду, — ответил с энтузиазмом Вэй Ин. — Но мне больше нравится смотреть, как люди работают, а не тратят свое заработанное тем или иным способом добро на какие-то глупости, хотя, признаться, вещи, которые можно приобрести за деньги, имеют некое очарование. Да, малыш? — подмигнул Вэй Ин. — Каков у тебя улов? — Ни одной, — счастливо отрапортовал А-Юань. — Ах, как грустно, — посочувствовал Вэй Ин, — но хорошо, что твой гэгэ с тобой и он наловит для тебя рыбы. — Да! — А Чжань-гэгэ поможет. «Чжань-гэгэ?!» А-Юань на мгновение выглядел сомневающимся: — А красивый гэгэ точно справится? «Красивый гэгэ?!» — Конечно, справится! Стал бы я дружить с кем-то, кто не справился бы с чем-то таким простым, как рыбная ловля?! — шутливо возмутился Вэй Ин к явному восторгу мальчика. А-Юань покачал головой в отрицании, а Лань Чжань не знал, чувствовать себя польщенным или оскорбленным. Дело в том, что во дворце не было необходимости в охоте, когда их предполагаемые блюда жили с ними бок бок и служили лишь для услады глаз. — Вэй Ин. — Не в обиду Чжань-гэгэ, — нагло ухмыльнулся Вэй Ин. — Вэй Ин старше, — только и ответил Лань Чжань, окончательно потерявшись в этом странном разговоре. Использовать логику казалось безопаснее, нежели вступать в заранее проигрышную дискуссию. — Сянь-Сяню три годика! — Мгм. Что и требовалось доказать. Абсолютно бесполезно. Лань Чжань покачал головой и легко улыбнулся А-Юаню: — Какую рыбу хочет поймать А-Юань? Разумеется, маленький мальчик еще пока не разбирался в видах рыбы и указал лишь на то, какого размера она должна быть, чтобы точно обрадовать вечно строгую и серьезную цзецзе. Вэй Ин тут же взялся за дело, с радостью помогая ребенку и в процессе успевая правильно обучать его всему, что знал, одновременно с этим демонстрируя Лань Чжаню все свои навыки и умения, которых, на зависть, было очень много и которыми, к сожалению, не обладал он сам. В какой-то момент Лань Чжань понял, что тот просто красовался перед ним, и смущенно отвернулся, чувствуя, как жар распространяется по всему телу и покалывает спину. Спустя половину часа ведро было наполнено таким количеством рыбы, что маленький мальчик навряд ли бы справился с ним самостоятельно без посторонней помощи. Лань Чжань сделал предположение, что Вэй Ин сделал это нарочно, и невозмутимо бросил в него своей только что пойманной рыбой. Он был хорошим учеником и быстро учился, так что рыбы тоже наловил с размахом. Ее с лихвой хватило бы, чтобы накормить сразу несколько семей. Возможно, на то и был расчет. — Как грубо, Лань Чжань! Ты ранишь меня в самое сердце, — миролюбиво обнял его со спины Вэй Ин и поцеловал в открытую шею, тут же отплывая назад, счастливый от проделанной выходки, абсолютно ребяческой и недостойной. Благо, Лань Чжаню на этот раз было, чем ответить. Приподняв одну бровь, Лань Чжань медленно приблизился к застывшему под его долгим взглядом Вэй Ину и оставил на улыбающихся губах невинный поцелуй. — Мои извинения, сердце Вэй Ина — это не то, с чем следует играть, — произнес Лань Чжань и скрыл самодовольство от расширившихся от шока глаз Вэй Ина и его неспособности подобрать нужные слова. — А… д-да… А-Юань, а не пора ли нам домой? Ты покажешь дорогу мне и своему Чжань-гэгэ? — Хорошо, — сказал А-Юань и, подхватив одну большую рыбину, потопал вдоль реки, иногда поглядывая назад, чтобы убедиться, что за ним следуют, а его руководству с уважением внимают. — Кажется, он очень рад встретиться с тобой, — отметил Лань Чжань. — Он любит тебя. Вэй Ин почему-то покраснел и отвел взгляд. — Мы ладим, — сказал он, — А-Юань — хороший ребенок. — Хм? — Да. — А как давно вы не виделись? — зачем-то спросил Лань Чжань. — Мы расстались как раз перед тем, как я встретил тебя. Я стараюсь не оставлять его одного, если это в моих силах. Лань Чжань кивнул: — Вэй Ин добр. — Я стараюсь. На этом разговор у них утих сам собой. Впереди показались резные крыши деревянных домов, крепко стоявших на сваях, которые, в свою очередь, были наполовину погружены под воду. А-Юань пересел в лодку и, подталкиваемый Вэй Ином, добрался с щедрым уловом до главного причала, где сидела старая женщина и что-то перебирала в морщинистых руках. — Бабушка! Я дома! — Баобэй, — улыбнулась бабушка, — ты привел гостей? — А потом глаза бабушки резко расширились, и она поспешила встать, чтобы поклониться: — Господин Вэй, вы снова пришли без предупреждения. — Бабуль, ты говоришь так, словно совершенно не рада меня видеть, — ответил Вэй Ин, подплывая к краю причала и удивительно мягко беря женщину под локти, останавливая ненужный поклон. — И что я говорил насчет всей этой вежливости? Мне она ни к чему. — Вы наш давний покровитель, — проскрипела старушка, хитро прищурив глаза, — я не могу иначе, а то вдруг вы разгневаетесь? Вэй Ин откинул голову назад и оглушительно расхохотался. — Это исключено. — На этот раз я вам поверю, — приняла из рук А-Юаня рыбу бабушка, — благодарю вас за столь щедрый дар. — Вэнь Юань — талантливый рыбак, весь в меня! — довольнее прежнего произнес Вэй Ин, вызвав красивый кудахчущий смех у бабушки А-Юаня, а Лань Чжань на какое-то мгновение похолодел и погрузился в себя. Вэнь Юань. Вэнь. С того момента, как они разлеглись в корнях цветущей магнолии, его не покидало внутренне напряжение, и только теперь он окончательно понял, что на самом деле боялся и опасался сильнее, чем показывал. Страх никуда не делся, а лишь на время стал тише. Лань Чжань боялся, что его выследят и передадут в злые руки, что его убьют или используют в корыстных целях, что Вэй Ин обманет его и признается во лжи. Однако Вэй Ин никогда не лгал. Ни ему, ни кому-либо другому. — Лань Чжань? — Вэй Ин заметил неладное моментально, тонко настроенный на него и его чувства, и, как будто опомнившись, представил Лань Чжаня пораженной бабушке: — Бабушка, это мой Лань Чжань, мой друг, так что попрошу обращаться с ним почтительно и вежливо. Как с принцем, не меньше, — наставлял он. — Иного я не потерплю! Бабушка добродушно рассмеялась и отмахнулась от него. — Ваш друг и без того выглядит, точно принц, сошедший со страниц старых книг. Вы могли не сомневаться в том приеме, который мы ему окажем. — Конечно, — смягчился Вэй Ин, — но сначала я бы хотел показать Лань Чжаня Цин-цзе. Она не занята сейчас? — Только вчера вернулась с заработков, Господин Вэй, вы прибыли как нельзя вовремя. Вэй Ин с новой волной воодушевления повернулся к Лань Чжаню и взял его за руку. Бабушка, раз взглянув на их переплетенные ладони, понятливо улыбнулась и хлопнула в ладоши, умиленно покачивая головой, а Лань Чжань в этот момент ничего так не желал, как уйти с концами под воду, чтобы скрыть покрасневшее лицо. Эта бабушка была слишком проницательна и умна. — Лань Чжань, пойдем и подождем Цин-цзе в храме. Он здесь неподалеку и тебе не нужно будет долго плыть. — Я не устал. — Разумеется, нет, — уступил Вэй Ин, — но мне было бы спокойнее, если бы ты позволил себе хоть раз отдохнуть, а не упрямиться. — Ранее с моей упрямостью у тебя не было проблем. — Что ж, все меняется, — пожал плечами Вэй Ин. — Следуй за мной. А-Юань, ты за главного! — Хорошо, — важно кивнул А-Юань. — Ба, помоги! Что ответила мальчику бабушка они уже не услышали. Под водой все звуки смягчались и приятно приглушались. Лань Чжаню не хватало тишины и спокойствия глубины, и потому он принял небольшую передышку с облегчением, несмотря на то, как здорово было провести время с ребенком Вэй Ина. Храм, в который его привели, был маленьким и располагался в пещере в середине озера. Фрески и свечи отсутствовали. Благовония не зажжены. Стены не украшала позолота. Однако в самой глубине святилища расположился алтарь с подношениями и статуэткой, изображающей большого чешуйчатого змея. — Это твой храм? — мельком удивился Лань Чжань. Вэй Ин слегка поморщился, но ничего отрицать не стал: — Я просил их не делать этого. Ведь я не божество. — Мгм. Некоторое время они молчали, а потом разговорились снова. Точнее, говорил в основном Вэй Ин, тогда как Лань Чжань иногда издавал подбадривающие звуки и побуждал не останавливаться. И продолжалось бы это еще очень долго, если бы не тихие женские шаги снаружи и не пронзительный властный голос. — Вэй Усянь! Где тебя носило?! — А-цзе скучала по мне? Не нужно, я же вернулся! — Кто это скучал по тебе? Не смеши меня! Цин-цзе, известная ныне как Вэнь Цин, вышла на свет и с хмурым выражением лица сложила руки на груди, со всем недовольством притоптывая ногой. Ее длинные и свободные одежды колыхались в такт этому непрекращающемуся топоту, заставляющего Лань Чжаня нервничать и мучиться от неизвестности. Мягкий звук, хоть и приглашенный, сильно бил по нервам. — Даже не пытался, сестрица, — обаятельно усмехнулся Вэй Ин, бесстыдно ей подмигивая! Вэнь Цин же просто закатила глаза и перешла к делу, как видно, смертельно уставшая: — Ну? В чем дело? Я не собираюсь стоять здесь над вами всю ночь. — Мне нужна твоя помощь, А-Цин, — отозвался Вэй Ин, став в одно мгновение серьезным и собранным. — Ты — лучший целитель из всех, кого я знаю, а Лань Чжань серьезно пострадал. Я хочу, чтобы ты осмотрела его и вылечила. Я прошу тебя об этом. — И многих целителей ты знал? — не удержалась Вэнь Цин. Ядовитые слова легко слетели с ее языка. — Отойди, — приказала она ему, ничуть не смягченная чужой просьбой и последующей мольбой. — А ты — подплыви поближе, я не полезу в воду ради тебя. Мне нужно осмотреть твои раны. Я их даже отсюда вижу. Лань Чжань знал этот тон по целителям, принадлежащим напрямую к главной ветви их клана, и лишь поэтому не посмел ослушаться, однако помрачневший взгляд Вэй Ина его остановил. — Повежливее, Вэнь Цин, — негромко произнес он. Вэнь Цин коротко замерла от изумления, но быстро пришла в себя и согласно кивнула, не став более спорить и тратить их драгоценное время. Видимо, она была уже знакома с этим тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Итак, что случилось? — спросила Вэнь Цин, вытаскивая что-то из сумки сбоку. — Показывайте.

***

Вэнь Цин была красивой высокой молодой женщиной, с изящными чертами лица, тонкой талией и умелыми руками. Она быстро определила, что с ним не так, и принялась за приготовление лечебных отваров и составление списков трав, которые ей понадобятся в будущем. Она не задавала вопросов Вэй Ину, а просто помогала ему и лечила. Его меридианы действительно были повреждены, но благодаря двойному совершенствованию и образованию связи, какая бывает обычно между парами, часть из них восстановилась самостоятельно. Лань Чжань уже даже не пытался скрыть румянец и про себя продолжал думать о том, что Вэнь Цин — целительница и не причинила бы ему вреда. Ее фамилия ничего не значила перед лицом исцеления, которое она так легко дарила людям и другим живым существам. Остальные жители поселения со временем тоже отнеслись к нему по-доброму, с уважением и пониманием. Их не отпугивала его внешность и прохладное отношение, как не отпугнуло и свойственное ему молчание и кажущееся безразличие. Лань Чжань немного замкнулся в себе, непривычный к подобному вниманию и домашней теплоте, и пытался переосмыслить происходящее, отделить плохое от хорошего, черное от белого, и, в конце концов, пришел к выводу, что зря искал подвох там, где его, очевидно, не было. Живя с ними бок о бок в течение нескольких недель, он не мог не проникнуться к совершенно безобидному мирному клану хорошими чувствами. Вэй Ин, заметив подавленное беспокойство Лань Чжаня, стал вдруг еще более ласковым, а то короткое мгновение, наполненное ужасом и глубинной яростью, когда он услышал ненавистную фамилию, давно прошло и растворилось в тихих вечерних разговорах, в захватывающих дух признаниях, сделанных полушепотом в темноте, в заботливых руках и поцелуях, приходящихся на покалывающие губы, чувствительную шею, плечи, в твердом и надежном теле, прижимающемся к нему во сне и наяву. Любовь Вэй Ина отвлекала и залечивала раны на его сердце. Тоска уходила на второй план. Боль затихала и забывалась. Вэй Ин даже пел для него — и от его голоса у Лань Чжаня внутри все трепетало, — расчесывал волосы гребнем, постоянно что-то бормоча под нос и изредка целуя отдельные пряди, думая, что он не заметит, заставляя дрожать и чувствовать невыносимый жар в груди, гладил бока, дразнил линию спины талантливыми пальцами, держал и обвивался вокруг него кольцом, пряча от чужих глаз. Лань Чжань на какой-то миг почувствовал себя драгоценным и значимым. Прежде чем снова с головой погрузиться в омут беспокойства и невольно сделать Вэй Ина несчастным. Конечно же, его лицо ничем этого не выдавало, но запах, натянутая улыбка, напряженные плечи и поза, кричащая об опасности, говорили о внутреннем состоянии возлюбленного много больше, чем непостоянная хрупкая мимика. — Лань Чжань? — прошептал на ухо Вэй Ин в один из тех одиноких вечеров, которые принадлежали только им, когда никто не смел их отвлекать или как-то иным образом тревожить. Удивительно добрые люди, добрые и невероятно понимающие. — М? Уже стемнело. Ночь была тихой и уютной, а вдалеке горели оранжевые фонари, чтобы освещать путь. Шелест волн успокаивал и завораживал, равно как и свет взошедших звезд, отражавшихся в серебристо-серых глазах Вэй Ина. — Вэй Ин? — Я… — Что? — Ты не мог уснуть. Это не прозвучало, как вопрос, поэтому Лань Чжань решил не отвечать. Он и правда не мог уснуть. Мысли не давали покоя. Было больно и почему-то зябко. И с тех пор, как они поселились в пещере, рядом с Вэнями, спустя почти половину луны, легче не становилось. Лань Чжаня впервые настигло ощущение, что он тонет, хотя данное обстоятельство в его положении и не являлось чем-то возможным. — Я чувствую твою боль, — прохрипел Вэй Ин, — и от этого мне тоже больно. — Прости, — раскаялся Лань Чжань, которому действительно было очень жаль. Он не хотел причинять Вэй Ину неудобства. В особенности, когда Вэй Ин так старался ради него. — Расскажи мне, — попросил он, кротко целуя Лань Чжаня в незащищенную шею. — Что рассказать? — Почему тебя ранили? Кто сотворил это с тобой? Расскажи мне, почему ты так испугался Вэнь Цин? Почему сторонился А-Юаня? Причин было предостаточно. И ни одна из этих причин, к счастью, не оправдала себя. — Я не сторонился его. А-Юань — прекрасный ребенок. — Ты увиливаешь? — Нет. — Да. Лань Чжань, ты не хочешь отвечать. — Нет. Вэй Ин устало вздохнул и улыбнулся с чем-то похожим на раздражение. — Ты же меня понял, — сказал он. — Лань Чжань, пожалуйста, скажи мне. Неужели ты и возлюбленному своему откажешь? Ты настолько жесток? Отказ — слишком громкое и болезненное слово. Да и не смог бы он при всем желании ни в чем отказать ему, когда Вэй Ин так просил. — Хорошо. Лань Чжань не хотел вспоминать подробности того молниеносного сражения и упомянул лишь о том, как получил свое опасное ранение и при каких обстоятельствах расстался с семьей. И поначалу он не заметил все нарастающего гнева в глаза Вэй Ина, не заметил ни обещания смерти в заостренных чертах лица, ни напряжения, которое можно было резать ножом. Лань Чжань не ожидал такой реакции и даже не думал, что Вэй Ину придется сдерживаться в его присутствии. Жажда крови и насилия пропитала воздух. Лань Чжань едва не задохнулся от подавляющей энергии Вэй Ина и поспешил взять его за руку. Прикосновения, как правило, имели некоторый заземляющий эффект. Тактильность Вэй Ина была здесь как нельзя к месту и могла быть использована по назначению. — Вэй Ин, — опасливо шепнул Лань Чжань, на свой страх и риск прижимаясь к взвинченному возлюбленному и осторожно целуя его в поджатые губы. Казалось, это привело Вэй Ина в себя, его плечи опустились, из груди вырвался долгий и тяжелый выдох, горячие губы податливо приоткрылись, отвечая на нежный поцелуй Лань Чжаня с поразительной всепоглощающей яростью. С той яростью, которую еще называют праведной, и это было… это ощущалось правильно. Лань Чжань, не желая более отставать, приоткрыл рот и начал исследовать тело возлюбленного с той же самоотдачей и страстностью, с которой всегда подходил к нему Вэй Ин. В какой-то момент он достиг обнаженного горла Вэй Ина и с силой прикусил кожу, пахнувшую морем, мускусом, лекарственными травами и — почему-то — свежими цветами. — Л-л… Чжань, — вздохнул Вэй Ин, и Лань Чжань застонал от удовольствия, от вкуса его кожи на своем языке, его низкого бархатного голоса, срывающегося на рычание, твердости его естества, зажатого между ними, его первозданной красоты, с которой ничего в целом мире не сравнится… — Вэй Ин, я в порядке. — Ты лжешь, — простонал Вэй Ин, подставляя шею поцелуям и юркому языку, вылизывающему каждый доступный цунь тонкой, никем не тронутой кожи. — Ложь запрещена. — Лань Чжань, — на этот раз Вэй Ин без колебаний, на одной силе воли, отстранил Лань Чжаня за плечи и взял его лицо в свои подрагивающие ладони. Заглянул в глаза. Прислонился лбом ко лбу. Зажмурился, как будто от боли. Было видно, как тяжело ему взять себя в руки и продолжать прерванный разговор, не поддаться чувствам и инстинктам. — Лань Чжань, я помогу тебе. — В чем? — Я чувствую, как ты тоскуешь по своей семье. Мы найдем их. — Мир большой. И Лань Сичэнь, когда хотел, умел прятаться. — Это не имеет значения, — покачал головой Вэй Ин, — даже если это займет сотни лет, я все равно останусь с тобой и буду продолжать искать. А потом я убью всех, кто когда-либо посмел причинить вам зло. Лань Чжаня не должны возбуждать мысли об убийстве врагов, но вот он — слушает Вэй Ина и его всего трясет. — Завтра, — твердо сказал Вэй Ин с улыбкой на опухших губах, — мы с тобой все решим завтра. А пока спи, Лань Чжань, засыпай, хорошо? — Будь рядом, — шепотом проговорил Лань Чжань. — Я буду рядом. — Вэй Ин обнял его и с удобством устроился позади. — Где бы я еще мог быть? — Мгм.