Цветок посреди океана

Проснувшись чуть позднее обычного в уже привычных объятьях Вэй Ина, Лань Чжань медленно моргнул и попытался сфокусировать взгляд. Рядом с собой, практически у самого носа, он обнаружил нечто прекрасное. Это был крохотный морской кролик. Такой маленький и хрупкий. Лань Чжань, замерев в благоговейном страхе, опасливо коснулся мягкой спинки одними кончиками пальцев, прежде чем вздрогнуть от широкого и громогласного зевка Вэй Ина и недовольно нахмуриться. — Выглядит аппетитно, — хрипло пробормотал Вэй Ин. — Давай его съедим? Лань Чжань возмущенно дернулся в крепких руках и пронзил Вэй Ина яростным взглядом. Этот змей поразительно быстро наглел и испытывал границы его терпения. Но так же быстро, как и разозлился, он успокоился и деланно лениво проговорил: — Ты можешь съесть меня, — делая небольшое ударение на последнем слове. «Поскольку вчера у тебя с этим не было никаких проблем», — добавил он мысленно. Вэй Ин поперхнулся собственным вздохом и издал нечто среднее между криком чайки и песнью голодного кита. Лань Чжань посмеялся бы, если бы мог. И если бы не собственное всепоглощающее смущение, из-за которого горели кончики ушей. — Лань Чжань, — прохрипел со смехом Вэй Ин, — ты можешь оставить этого кролика себе. Все равно там нечего есть — смех один! — Вэй Ин, — упрекнул Лань Чжань. Вэй Ин спрятал лицо у него в шее, не прекращая приглушенно смеяться, как сумасшедший. Лань Чжань, помимо каких-то истерических нот, слышал еще и что-то другое, более легкое и, на удивление, мелодичное. Счастливое. — Что? — задиристо прищурился он, прикусив нижнюю губу и невольно тем самым притянув к ней взгляд. Вэй Ин, заметив это, довольно улыбнулся и обнял его. Лань Чжань тихо вздохнул. Легкая и до странности приятная боль в теле настойчиво напоминала о вчерашнем. Да так, что с губ слетел легкий стон. Вэй Ин чуть посерьезнел и спросил его: — Где-то больно? А Лань Чжаню было, мягко говоря, стыдно признаваться в первопричине боли, потому как ранение беспокоить его перестало, и ядро равномерно пульсировало в такт сердцебиению. Он чувствовал себя здоровее прежнего. Жаловаться было не на что. — Нет, — тихо ответил Лань Чжань, тянясь за поцелуем в надежде, что Вэй Ин отступит. И тот охотно раскрыл губы ему навстречу, и стоило им всего лишь на пару мгновений разойтись, как он вновь невнятно задал свой вопрос. Лань Чжань упрямо продолжал целовать его, не обращая внимания на новые и новые попытки заговорить. В конце концов Вэй Ин отстранил Лань Чжаня за плечи. — Что бы я только ни отдал, чтобы целовать вас вечно, ваше высочество, — дразняще протянул Вэй Ин, учащенно дыша и оставляя на губах Лань Чжаня мелкие поцелуи, нежные, как цветы, как первый рассветный луч и как первое ощущение тепла после промозглого изнурительного холода, окутывающее тело в подобие безопасного кокона. — Но, увы, тогда бы я не смог ухаживать за его высочеством должным образом, — хохотнул Вэй Ин. — Это то, что делает Вэй Ин? — Хм? — Ухаживает за мной? — Да, — слегка удивился Вэй Ин. — Я думал, Лань Чжань знал об этом. Лань Чжань застенчиво опустил взгляд. Свежая пища, подарки, исцеление и удовольствие — то, что обычно пары делили между собой. И это то, что разделили между собой они совсем недавно как возлюбленные. Это ли не свидетельство продолжающегося ухаживания? Однако Лань Чжаня гложили сомнения. — Мы выбираем пару лишь раз, — прошептал он, боясь лишний раз посмотреть на Вэй Ина и увидеть там недопонимание. Неизвестно, как поиск избранника происходил у морских змеев и тех же сирен. С тем же успехом они могли выбирать несколько партнеров, как некоторые другие цзяожэни. Помимо этого. У Вэй Ина был ребенок. — Ты думаешь, что у нас это происходит иначе? Лань Чжань был не против детей. И, соответственно, не имел ничего против ребенка Вэй Ина. Познакомиться с ним было бы чудесно. Вэй Ин поступил правильно — он спас невинное дитя от гибели и признал его своим. — Лань Чжань? В нем отсутствовало притворство. Он не лебезил и не лицемерил, но при этом казался вежливым и почтительным, когда наступала необходимость, или когда он хотел подразнить Лань Чжаня и вызвать в нем чувства. В нем неугасимым ярким пламенем горела любовь. К жизни, к небу и солнцу, к звездам, к морским течениям и волнам, к воздуху, к земле, к птицам, к нежным цветам… К Лань Чжаню. — Лань Чжань, мы уже связаны, — Вэй Ин без всякого стыда приложил руку к животу Лань Чжаня, обращая его внимание на себя, и только на себя. — Я чувствую тебя, и, если сосредоточусь… — тут его глаза, серебряные, а не красные, потемнели до цвета грозовых туч. — Тебе приятно мое внимание, ты жаждешь его, жаждешь меня, вожделеешь… Тебе знакомо слово вожделение? — Вэй Ин, — вздохнул Лань Чжань и ахнул, когда мягкие губы коснулись шеи, а зубы провели по чувствительной коже. «Перестань», — хотел сказать он, но язык не слушался. — И ты можешь чувствовать меня. — Вэй Ин прижался к нему всем телом, уже возбужденный до предела. Горячий. Такой невыносимо горячий и желанный. Лань Чжань застонал в рот Вэй Ина. Каким-то образом они снова оказались невероятно близко друг к другу. Они снова и снова занимались любовью и страстно целовались, словно мир вдруг исчезнет, если их губы перестанут соприкасаться; под водой все ощущалось намного мягче и приглушеннее, чем на поверхности. Правильнее, весомее, глубже. И не так ошеломляюще. Это было идеально. Вэй Ин действовал более нежно и заботливо. Прошлые безрассудность и дикость ушли куда-то на второй план, будто и не было их. Испепеляющий жар сменился теплой и нарастающей по мере продолжающихся толчков истомой. В голове стоял туман. Мысли текли лениво в невозможности зацепиться за что-то конкретное, когда ему так преданно отдавались и поклонялись. Вэй Ин обвил его руками и хвостом и мягко толкался в его тело, постанывая и обнимая еще крепче и сильнее. Низ живота Лань Чжаня сладостно пульсировал, и когда Вэй Ин удачно задевал нужное место, все в нем напрягалось в ожидании большего удовольствия и непроизвольно сжималось, заставляя возлюбленного дрожать от взаимности и издавать резкие, приятные слуху звуки. — Не хочу тебя отпускать, — признался Вэй Ин, делая явные попытки успокоиться, и непонятно почему замедлил и без того медленные движения, почти что замерев, на что Лань Чжань с немым вскриком вскинулся и болезненно заломил брови. — Вэй Ин!.. — Лань Чжань, — Вэй Ин уткнулся носом и ртом в его шею, — пожалуйста, я не хочу заканчивать, это так приятно… ах… Лань Чжань, милый… Тут он окончательно замер глубоко внутри. Мир вокруг ответил тем же. Под водой их окружила и мягко окутала собой манящая тишина. Лучи закатного солнца едва пробивались сквозь водную гладь. Волны и безмолвные течения незаметно омывали и приносили расслабление. Подобие покоя. — Вэй Ину приятно? Быть во мне? — чувствуя себя злым, негромко произнес Лань Чжань, с трудом переворачивая себя и Вэй Ина на бок. Они оба мелко задрожали в форменном исступлении, почти до крови вцепившись друг в друга. — Д-да, мой боже… Лань Чжань, ты мое божество… — благоговейно пробормотал Вэй Ин, закрепляя свои же слова поцелуем, как печатью. Он прошептал: — Какой же ты красивый. Лань Чжань покраснел: — Красивый? — Да, — подтвердил Вэй Ин. — Ты прекрасен. Твоя кожа такая мягкая и сладкая на вкус… — Лань Чжань ахнул. Не сдержавшись, он плавно и осторожно отодвинулся и заново насадился на твердое естество Вэй Ина, низко застонав и даже не пытаясь это скрыть или как-то сдержать. — Ты так вкусно пахнешь, очень соблазнительно, Лань Чжань, — чуть вздрогнул в ответ Вэй Ин, — твой хвост очень красивый и изящный, на вид хрупкий, но только на вид, и шрамы его ничуть не портят. Лань Чжань, безусловно, был благословлен самими богами. — И Вэй Ин готов поклоняться мне, как божеству? — с властностью, удивившей его самого, спокойно поинтересовался Лань Чжань, несмотря на невыносимое, сводящее с ума желание, и Вэй Ин тонко заскулил. — Неужели Вэй Ин ждет, что я буду умолять? — Ты мог бы, и тогда я бы понял, что живу не зря, — нагло улыбнулся Вэй Ин, но в глазах его тлела нежность. — Поцелуй меня, Лань Чжань. Лань Чжань послушно приблизил свое лицо к лицу Вэй Ина, но в решающий момент увел губы в сторону и поцеловал явно разочарованного возлюбленного в щеку. Вид Вэй Ина, жадно потянувшегося к его губам, но не получивший желаемого, принес тайное и какое-то волнительное удовлетворение. Лань Чжань едва сумел скрыть собственную радость и неприсущее себе самодовольство. Быть желанным для кого-то — это что-то по-настоящему новое и неизведанное для него. Ему безмерно нравилось чувствовать себя таковым для Вэй Ина, прежде всего — для него, нравилось желать и выражать свое желание подобным образом. Вэй Ин же только улыбнулся и позволил ему играть и дальше, до тех пока, видимо, его терпение совсем не иссякло и он наконец не поймал губы Лань Чжаня своими. Поцелуй вышел глубоким и чувственным. Прерванные толчки и плавные покачивания возобновились. Лань Чжань с приглушенным прерывистым стоном схватился за плечи Вэй Ина. Ощущение наполненности пронзило его, и он бессознательно выгнулся, стремясь получить больше. Еще больше касаний, больше ласк и больше тепла. — Закрой глаза, — тише шепота произнес Вэй Ин. Лань Чжань покачал головой. Он не мог. Он хотел видеть и чувствовать. Решив для себя ослушаться непонятной, совершенно не нужной просьбы, Лань Чжань гибко изогнулся и погрузился в удовольствие, где мысли становились нечеткими, и его разум успокаивался. Глаза Вэй Ина жадно следили за ним и за каждым малейшим изменением в его лице, выискивая что-то и пробуя трогать иначе, по-разному, более грубо, более нежно, мимолетно и длительно, ласково и пылко, почти больно, не отрывая рук, словно бы играя на незнакомом музыкальном инструменте. Лань Чжань растворялся в этом и еле сдерживал стоны и вздохи, пока Вэй Ин не прошептал ему в губы, что желает слышать. И тогда он отпустил. Прижавшись к Вэй Ину, кожа к коже, Лань Чжань подчинился их общему ритму, трепеща от переполняющего его наслаждения, пока вдруг не почувствовал знакомое и все нарастающее приближение необратимой кульминации, освобождения такого сильного, что он боялся, что потеряет сознание или задохнется. И если его последний вздох будет поглощен Вэй Ином, — что ж, то была не худшая участь. Лань Чжань был бы счастлив отдать ему даже это — свою жизненную суть и свое сердце вместе с возможностью дышать. Вэй Ин над ним крупно передернуло, полурычание-полустон прорвался сквозь плотно сжатые зубы, его плоть запульсировала внутри тела Лань Чжаня и, казалось, стала теплее и тверже, и Лань Чжань от избытка чувств впился зубами Вэй Ину в плечо. Должен был остаться небольшой след. Его тело напряглось в экстатическом ожидании, рот приоткрылся, глаза закрылись под тяжестью век… И… Впервые за много лет он увидел звезды. Лань Чжань крепко поцеловал Вэй Ина в губы и доверчиво обмяк в его руках, абсолютно потерявшись в удовольствии, тихо вскрикнув, когда наконец-то получил то, чего так сильно хотел он и его одинокая, потускневшая в ожидании душа, конвульсивно заметавшись в разные стороны, извиваясь и бесконечно, беспрерывно дрожа, и наконец расслабленно замирая под чужим весом, чувствуя, как внутри — в нем — разливается влажное тепло. — Давай перенесем тебя куда-нибудь еще? — пробормотал Вэй Ин, поразительно беспокойный после их близости. — Пожалуйста? — Мн, — проворчал Лань Чжань, не желая двигаться в ближайшие сто лет. И своими уговаривающими поцелуями и убаюкивающим мурлыканьем Вэй Ин делал только хуже. Его это, наоборот, только побуждало уснуть здесь навсегда. В безопасности. Однако. Быть может, Вэй Ин не чувствовал себя безопасно? Приоткрыв один глаз, Лань Чжань с вопросом посмотрел на Вэй Ина: — Что-то не так? Вэй Ин нежно усмехнулся. — Ничего, — сказал он, — просто хочу спрятать тебя. Здесь мы у всех на виду. — Вэй Ин боится? — Нет, просто хочется спрятаться, хочется домой, в свое гнездышко. Разве вы не вьете гнезд? Так делают и птицы на воле, они создают семьи парами, растят вместе птенцов. Семья? Это то, чем они являлись? — Мы семья, Вэй Ин? — осторожно спросил Лань Чжань, к явному разочарованию Вэй Ина, отстраняясь, чтобы взглянуть глаза в глаза и убедиться в искренности собеседника. — Ну, — заметно смутился он, нервно улыбаясь, — если хочешь? Вероятно, Вэй Ин и сам понимал, что называться семьей было еще рано. Но все-таки что-то в сердце Лань Чжаня охотно откликалось на это. Ему нравилась идея создания семьи с Вэй Ином. Он мог бы хотя бы попробовать. — А если не хочешь… — Вэй Ин опустил голову и как-то грустно взглянул вниз, на живот Лань Чжаня, и робко проследил пальцами рельеф мышц и место их соединения. Прикосновение послало приятную волну жара изнутри. Спина выгнулась дугой. Лань Чжань прикусил нижнюю губу, чтобы задержать стон и не дать ему быть услышанным, и с трудном сглотнул. — И все же… — Чего хочет Вэй Ин? И снова улыбка. На этот раз острая и дерзкая. Очень добрая и очень живая. — Мой ответ не изменился, Лань Чжань. Я хочу тебя. — Я хочу тебя, — тихо признался Лань Чжань, и потом столь же тихо добавил: — Люблю тебя. Лань Чжань бесконечно влюблен. Так внезапно. И так чудесно. Влюблен без памяти. Вэй Ин не ответил, но в его глазах вновь зажегся свет. И пока этот свет горел, Лань Чжань мог довольствоваться малым.

***

Лань Чжань чувствовал себя более здоровым и сильным, чем было до этого. Раны не беспокоили его. Золотое ядро поддерживало его силы. Состояние выровнялось. Теперь Вэй Ину не нужно было плыть так близко, опасаясь, что с ним что-нибудь произойдет. Пускай данная близость и была приятна, но все же необязательна. Вэй Ин почти задевал его хвостом и изредка касался руки, словно не мог сдержаться. И тогда Лань Чжань ответил легким, почти игривым взмахом собственного хвоста. Только для того, чтобы Вэй Ин вел себя подобающе. Не более того. Вэй Ин засмеялся от восторга и обогнал его, поймав в объятья, как в капкан. — Вэй Ин, — смутился Лань Чжань, краснея и делая слабые попытки вырваться. В объятиях Вэй Ина было слишком хорошо. — Я могу двигаться сам. — Но ты не хочешь двигаться сам, — лукаво протянул Вэй Ин. — И признай, тебе любопытно! — Хм? «Любопытно?» — Да, тебе любопытно, куда я отведу тебя на этот раз. — И куда Вэй Ин меня ведет? — подражая его кокетливой манере, спросил Лань Чжань, но не так выразительно и, вероятно, не так талантливо, как у другого. — А что, ты мне теперь доверяешь? Лань Чжань фыркнул: — Да. Вэй Ин широко улыбнулся и потянулся к нему за поцелуем, а затем увел куда-то в сторону. Они плыли вместе вдоль берега, достигнув устья реки, двинулись вверх по течению и остановились передохнуть под цветущим деревом. Вэй Ин назвал это дерево магнолией и пригласил лечь, чтобы погреться в лучах закатного солнца. И немного полюбоваться цветами и медленно надвигающейся ночью. — Здесь неподалеку есть одно поселение, — прошептал Вэй Ин, заправляя один из упавших с ветки цветков Лань Чжаню за ухо, — но ты не бойся. Они не обидят ни тебя, ни меня. — Я не боюсь. — Ах, бесстрашному Ханьгуан-цзюню все нипочем! — рассмеялся змей. С Вэй Ином было невообразимо хорошо. Вэй Ин от него и не требовал ничего, такой замечательным, такой добрый и хороший. Он даже позволил ему побыть немного с теми морскими кроликами, прежде чем снова отправиться в путь, а сейчас — задумчиво водил цветочными лепестками по его лицу. Лань Чжань прикрыл глаза от удовольствия и тихо вздохнул. Туманная роса, всегда собиравшаяся к вечеру на реках, холодила разгоряченную кожу, под которой закипало невидимое пламя, и дразнила нежнейшей из ласк. От запаха цветов кружилась голова. Потом незаметно лепестки заменились чем-то теплым и не менее нежным. Лань Чжань приоткрыл губы, и его рот наполнился сладостью и влагой. Он открыл глаза и увидел перед собой темные глаза Вэй Ина. Он был потрясен, не ожидав увидеть Вэй Ина столь близко, и с прерывистым вздохом отвернул голову и тяжело задышал. Вэй Ин, явно не успокоившись, улыбаясь, поцеловал Лань Чжаня глубже, но, боясь, что их желание вновь выйдет из-под контроля, Лань Чжань отступил и предупреждающе куснул избранника в открытое плечо, вызвав у того легкий пораженный стон. Вэй Ин быстро-быстро заморгал. — Ты укусил меня?! Лань Чжань невыразительно посмотрел в ответ: — Не в первый раз. — Да, но ты укусил меня, — не отставал Вэй Ин. Его блестящие юмором глаза не отрывались от лица Лань Чжаня. — Этот укус не такой, как раньше. Ты злишься? — приглушенно засмеялся он. — Нет. — Тогда почему? Мне показалось, что тебе нравится, как я целую тебя. «Мне все еще очень это нравится», — хотел сказать Лань Чжань, но язык прилип к небу. Его тело все еще побаливало от пережитого наслаждения, и ему нужен был небольшой перерыв. Ненасытность и настойчивость Вэй Ина, безусловно, очень восхищали, однако всему был свой предел. — Разве Вэй Ин не хотел насладиться со мной закатом? — спросил Лань Чжань, невинно приподняв брови. — Кто бы не захотел полюбоваться закатом вместе со своим возлюбленным? — проговорил Вэй Ин, и у Лань Чжаня перехватило дыхание. — Я не ответил тебе тогда на твое признание, — застенчиво произнес Вэй Ин и сделал бесполезную попытку где-нибудь спрятаться. Он осторожно отвел взгляд. Его плечи напряглись. Хвост беспокойно забился в воде. И выглядело это до того забавно, что Лань Чжань поймал себя на том, что пытается сдержать счастливую улыбку. — Вэй Ин? — И я тоже люблю тебя, — прошептал он, — полюбил тебя сразу, как только увидел. Только вот не понял сначала. — Вэй Ин лег рядом и обнял его, смотря, как последние лучи солнца пробиваются сквозь деревья и неохотно исчезают за линией горизонта, расцвечивая морскую воду в богатые оттенки алого и золотого, пока не показался призрачный зеленый, знаменующий окончание дня. На темно-синем небе замерцали первые звезды. Поднялся ветер. В траве что-то громко застрекотало. И они с Вэй Ином заговорили о любви. Они говорили о любви под покровом ночи, где их никто больше не услышит и не увидит. — Впервые я увидел тебя в Гусу, ваш народ что-то праздновал, и я просто захотел узнать, что именно. Я не ожидал увидеть тебя, Лань Чжань, — вздохнул Вэй Ин, — ты был таким красивым и сильным, и таким добрым и терпеливым ко всем, кто посмел обратиться к тебе с просьбой. Мое сердце чуть не остановилось в тот день. — Лань Чжаню было непривычно слушать о подобных вещах, но он не остановил бы Вэй Ина и не стал бы его обижать. Он чувствовал ровно то же самое. И томительную боль в сердце, которая обожгла его и оставила на нем свой след, и преданное восхищение, и отрицание, сменившееся после их первой совместной ночи смирением и тайным обожанием, и нежность — желание лелеять и хранить свою только проросшую любовь, и нести ее в свет, чтобы каждый убедился в том, что он любит и что он любим. Любовь не обошла его стороной. Любовь пустила корни в его сердце в самый неожиданный момент — в момент, когда он страдал больше, чем когда-либо. Вэй Ин стал его чудом и спасением. — Почему ты не приблизился? — со скрытой печалью и сожалением произнес Лань Чжань. Вэй Ин в ответ только рассмеялся: — Я? — вопросил он. — Посмотри на меня и скажи, что меня бы ждали на вашем празднике жизни. — Вэй Ин, — расстроенно проговорил Лань Чжань, прекрасно понимая, что он был абсолютно прав. Вэй Ина бы испугались. Против него подняли бы оружие. Его бы ранили… — Ну-ну, не нужно грустить, — Вэй Ин наклонился и поцеловал Лань Чжаня в висок, — оставь сожаления людям. — Мгм. — Устал? — Нет. — Мы можем просто отдохнуть, если хочешь. Необязательно спать. Лань Чжань коротко кивнул и погрузился в раздумья. При всем старании он не смог бы сейчас уснуть. Смотря на далекие звезды, он внезапно с кратковременной вспышкой стыда вспомнил о брате и дяде, гадая, смотрят ли они так же на звезды в этот момент, волнуются ли за него, ищут ли. Думать об их смерти не хотелось. Надежда найти их целыми и невредимыми не совсем еще покинула Лань Чжаня. Впереди его ждала неизвестность, однако неизвестность и грядущая боль были не так страшны, когда Вэй Ин защитно обвивал его собой и не давал замерзнуть. С ним Лань Чжань справился бы с чем угодно. Он отчаянно верить в это. Хотел верить как ни во что другое.