Невыученный урок

— А что, если я откажусь? Ты не мой капитан. Были времена, когда таким упрямым выскочкам рассекали кнутом до мяса всю спину. Иззи это знает и, как ни странно, не потому что лично наказывал таким образом особо дерзких, нет, просто он сам был одним из таких выскочек. Иззи это даже немного раззадоривает – мальчик бросает ему вызов, кривит губы в насмешке, смотрит сверху вниз с непокорной самоуверенностью, как откормленный кот, разбалованный хозяином. До чего же Боннет распустил свою команду. А что ещё можно было ожидать от этого изнеженного дилетанта? У мальчика есть слабости – шашни с разными мужиками до добра не доводят. Иззи имеет представление и об этом тоже, – что с хорошенькими пареньками могут делать на пиратских кораблях, и Сприггсу несоизмеримо повезло, что он не попал на один из таких. — Я могу всё о тебе рассказать, — Иззи растягивает гласные, подходит ближе медленно и вальяжно, стараясь внушить опаску, и не сводит глаз со Сприггса. Иззи останавливается на расстоянии поцелуя и демонстративно осматривает лицо напротив, как бы оценивая, изучает реакцию. Понравится или нет такое обращение? На самом деле это достаточно унизительно, когда тебя ощупывают взглядом, как кусок мяса, но Сприггса это даже не беспокоит. Глупый-глупый мальчик. — Ты же у нас настоящая соблазнительница, не так ли? Чёрный Пит, Фэнг, кто ещё? Сприггс нахально ухмыляется, провокационно проводит языком по своим зубам и окликает Пита. Это выводит из себя. Мальчик должен бы порадоваться, что на месте Иззи сейчас не какой-нибудь другой пират из команды настоящих отморозков, иначе такие провокации вышли бы ему боком. Иззи лишь давит в себе злость и молчит. — Я нарисовал обнажённого Фэнга, — буднично сообщает Сприггс Чёрному Питу, не отводя от Иззи самодовольно-насмешливого взгляда. Иззи даже слегка разочарован, хотя ему и дела нет до подобных выходок легкомысленного мальчишки. Однако, разочарование ощущается так, будто Иззи до этого подспудно надеялся, что мальчик единственное звено трезвого разума в команде недоумков Боннета. Но нет – мальчик совсем не знает жизни, не чувствует границ в своём вызывающем поведении, а жизнь таких учит довольно жестоко. Только это уже не забота Иззи, – он не нянька, не проводник разума. Он не нанимался, и ему по большей части плевать. Пит гогочет где-то сбоку. — Круто. Он всех нас нарисовал, — делится он тоном, говорящим о естественности таких вещей на этом корабле чокнутых. — Видишь? — победно говорит Сприггс, его голос сочится ядом и издёвкой. — Мы друг другу не принадлежим. Иззи-Диззи. Или... Он делает театральную паузу и подаётся ближе к лицу Иззи с видом знания какой-то невероятной тайны, и воздух начинает почти потрескивать от напряжения, настолько плотно он сгустился вокруг них. — Или Иззи-блевотник? Будет досадно, если о твоём прозвище узнает вся команда, согласен? — многозначительно выдыхает Сприггс, надменно наблюдая за реакцией Иззи. Иззи чувствует, как меняется в лице – а ведь он почти поверил, что Сприггс ещё способен вернуть назад первое впечатление о себе, как о разумном человеке. Жаль, очень жаль. — Очевидно, ты считаешь себя в безопасности? — бесцветно спрашивает Иззи, липко пробегаясь взглядом по чертам Сприггса и останавливаясь на его кривящихся губах. Иззи почти чувствует привкус острой усмешки на них, и ему хочется стереть её, поглотить. Он, подначивая, кладёт руку на затылок Сприггса, чуть потянув его за волосы, – не грубо, но настойчиво, –и мальчишка с интересом приподнимает брови, когда ощущает лёгкое давление. Мальчишка не сопротивляется, встречает чужие губы на своих с каким-то затаённым торжеством, словно принял вызов и победил. Иззи и сделать ничего толком не успевает, Сприггс быстро перенимает инициативу и сам толкается ему в рот, облизывает его зубы вдоль челюсти кончикам языка и мягко оттягивает нижнюю губу; ещё и пытается показать, как в этом хорош, целует влажно, глубоко и горячо. Иззи невольно теряется, не ожидая напора – эффект совсем не тот, на который он рассчитывал. Всё оказалось не блефом со стороны мальчика, мальчик ничего не понял, сделал свои собственные выводы-заблуждения и радуется, а Иззи ничего не доказал своим действием. Иззи ловит себя на осознании, что и сам сделал глупость, он не тот, кто должен преподать Сприггсу урок жизни, это не по его части. Иззи скорее наоборот поспособствовал уверенности Сприггса в правильности своего безрассудного и развязного поведения. Когда Иззи слышит влажное причмокивание в их поцелуе, это уже становится для него слишком, и он раздражённо поджимает губы. Сейчас только в дёсны долбиться напоказ, отстаивая свою правоту, да ещё и так слащаво чмокать при этом – ниже падать просто некуда. По правде говоря, есть куда, но идти дальше Иззи не собирался и не станет. Сприггс замечает перемену в настрое Иззи и отстраняется, довольно сияет и только что не раздувается от важности. — Тебя когда-нибудь рисовали? — томно продолжает Сприггс в своей манере, нисколько не сбавляя обороты. Сплошное разочарование. — Иди нахер, — сипло выплёвывает Иззи и спешно отворачивается, покидая палубу. Он не оглядывается, но слышит чужой победный смех и даже может в красках представить, как мальчик ликует, влюблённо смотрит на своего Чёрного Пита взглядом: «Как я его! Впечатляет, не правда ли?», ожидая, что его оценят и поддержат. И Пит оценит и поддержит. Ебланы, блять. Иззи чувствует своё бессилие, его здесь не видят и не слышат, не принимают всерьёз, попытки себя обозначить ни к чему не приводят. Ему что, превратиться в ебучего единорога, чтобы его наконец услышали? Мелькнувшая мысль до того нелепа, что это даже не смешно. В голове Иззи всё ещё слышится злорадный смех Сприггса. Глупый мальчик считает себя умником – остаётся только пожелать ему повзрослеть в будущем. Себе, впрочем, Иззи невольно желает того же.