Эра бессердечия

Путник мой, скорей направо

Обрати свой светлый взор:

Здесь живет дракон лукавый,

Мой властитель с давних пор.

А в пещере у дракона

Нет пощады, нет закона,

И висит на стенке плеть,

Чтобы песен мне не петь.

Анна Ахматова

Неприятности начались после завтрака. Азирафель больше не настаивал, чтобы демон ел, но сегодня у того внезапно прорезался аппетит, который не отбили даже некоторые, хм… сложности с тем, чтобы усесться на высокий (и достаточно жёсткий) барный стул на кухне. Сообщение пришло ангелу, когда они допивали кофе, вернее, кофе пил Кроули, стараясь не пялиться на ангела, который после каждого глотка густого, как патока, какао совершенно неприличным образом облизывал образующиеся над верхней губой шоколадные «усы». Азирафель включил коммуникатор… а выключал его уже Верховный Архангел и преображение было таким мгновенным и на всех уровнях, что демон поёжился. — Я в офис. Разберись, что у нас есть на этого мерзавца, — отрывисто приказал он. — И как у нас там с вечерним графиком в ближайшие две недели. — Сегодня посольский приём в… — начал было Кроули, невольно проникаясь рабочим настроем. Он тоже встал из-за стола, забыв об аккуратности и сдавленно зашипел от избытка ощущений. — Отмени! С извинениями и всем прочим. Пока Азирафель раздавал указания, халат на нем сам собой сменился серебристо-серым брючным костюмом. Сделав последний глоток какао (и прекрасно обойдясь без «усов», из чего демон мог бы, но не сделал, правильного вывода), подхватил коммуникатор, легко поцеловал Кроули в уголок губ и вознёсся прямо с места, оставив демона ошарашенно смотреть перед собой, неосознанно трогая пальцами место, где только что были ангельские губы. И, что это, Сатана всемогущий, означает? Задача была поставлена, а сроки нет, поэтому отвлекаться на посторонние темы времени не было. А может, и было: через несколько часов демон, наконец, оторвался от мониторов, решив, что уже сделал, что мог, и сполз в кресле пониже. Компромат на «этого мерзавца» — главу центра исследований инферналов — так и не накопался, даже во взломанном ребятами из ангельской контрразведки банке данных центра. Означало это одно — состряпать его придется своими руками. Азирафель до сих пор не вернулся. Кроули поймал себя на том, что уже довольно долго сидит, уставившись в одну точку. Думал он, вопреки приказу, совершенно не о работе. Кто-то наверху имел специфическое чувство юмора, раз демон, всегда хотевший свободы ради того, чтобы иметь возможность быть с ангелом, потерял его, эту самую свободу обретя. Сейчас ситуация была прямо противоположной. Часть его, та, что имела привычку задавать неудобные вопросы и подбивать на авантюры вроде слазить на стену и познакомиться поближе с тем забавным белобрысым ангелком, все ещё разрабатывала стратегию, как избавиться от печатей и строила планы побега. Подчинение приказам ангел отменил, сам и без каких-либо усилий со стороны демона. О чём это говорило? Доверял ему — ну, настолько, насколько в принципе мог доверять хоть кому-то Верховный Архангел? Или считал, что тот уже настолько сломлен, что не представляет угрозы? Отчасти тут он был прав: даже не принимая во внимание чувства, лишенный возможности творить чудеса демон не был серьезным противником даже вооруженному смертному, что уж говорить о «первом после Бога»? Да и будь он в полной силе — поднять руку на ангела Кроули был не в состоянии, это они уже выяснили. С самого начала бегство оставалось единственным возможным вариантом. Теоретически это было несложно: под благовидным предлогом добиться разрешения выходить из дома в одиночку — и поминай как звали. Но сигилы всё равно продолжат действовать: использовать чудо можно будет только для защиты собственной жизни, а ещё вполне вероятно, что по нему демона можно будет отследить. И как ему, в таком случае, выжить в этом новом мире вживлённых гаджетов и тотального контроля? Наверняка криминалитет в нем тоже негласно процветает, но соваться в преступный мир с тотальными ограничениями на проявление агрессии? Кроули не сошел с ума. Пока ещё не совсем. Запрет на причинение себе вреда закрывал возможности для развоплощения, а даже если оно и произойдет, он не был уверен, что печать не привяжет его к мертвому телу, что было само по себе довольно гадко. Значит, необходимо добиться или возможности самому решать, что есть причинение вреда, или использовать чудеса без приказа, а затем, затем… Эти мысли кружили в его голове по знакомой траектории, по инерции огибая главную преграду: умом Кроули понимал, что если он хочет покоя и безопасности, необходимо держаться от ангела, и вообще от Земли как можно дальше, но в глубине души уже знал, что никуда не уйдет. Тем не менее, он установил себе на коммуникатор несколько полезных программ — просто на всякий случай, а ещё — подобрал, раз уж представилась возможность — он впервые остался в дома один — код к олдскульному ангельскому сейфу. Ничего особо интересного, кроме бутылки с жидкостью, на вид — самой обычной водой, и документов, он там не обнаружил, хотя… в глубине завалялись его собственные старые очки. Не слишком удивительно, у него их было несколько пар, и одни он вполне мог забыть когда-то в книжном. Странно, конечно, что ангел хранит их тут, но это ещё ни о чем не говорило. Жидкость Кроули благоразумно трогать не стал: вероятность того, что это — святая вода, была не стопроцентной, но очень близкой к тому. В документах обнаружились отчёты по слежке за деятельностью ада, пока он ещё существовал. Шакс, придя к власти, решила, что на то и демоны, что им всякие перемирия не писаны, и перестала даже номинально контролировать подъемы своих подчинённых на Землю. Большинству было откровенно пофиг — чего они там наверху не видели, но часть демонов прониклась возможностью творить в мире смертных что угодно — новая Владыка ада это только поощряла, а всю писанину рая с их нотами протеста, «серьезной обеспокоенностью» и даже ультиматумами показательно испепеляла на подлёте. После почти десяти лет такого беспредела, люди уже вовсю взывали к небесам. И те пришли им на помощь. Все это демон в общих чертах знал и так. Не знал он кое-чего другого. Большая часть обнаруженных им отчетов напрямую касалась местонахождения и деятельности его самого. Он не слишком-то скрывался, но и бдительности не терял, однако слежки за собой не заметил ни разу. И причина этого обнаружилась, когда он нашел имена авторов отчётов: все они были смертными. Умно: ангелов бы он сумел засечь. Кроули хватило самонадеянности сделать вывод: следившие за ним были профессионалами экстра-класса. Потеряли его след они совсем незадолго до зачистки, и неудивительно — он действительно залёг тогда на дно, но не потому, что почуял «хвост». Демон, измученный одиночеством, всерьез решил впасть в спячку и готовил себе безопасное логово. Передумал он, когда небеса спустились к смертным, чтобы принести им вместо Страшного суда, как задумывал когда-то Метатрон, Вечный мир. А вот ад, точнее входы в него, «пасли» эфирные, минимум двое. И не просто «пасли» — кто-то из местных сливал им информацию изнутри. И если поначалу отчёты их были объемными и содержательными, то примерно за пару месяцев до нападения на ад они стали сводиться к нескольким строкам: «По данным внешнего наблюдения, на территорию не входил. По неофициальным и косвенным данным, на территории отсутствует. Официальные данные: нет.» Имени или других примет ни в одной из бумаг не было, но о ком идёт речь, догадаться было нетрудно. Кроули аккуратно сложил все как было, запер сейф и ушел в свою комнату, где рухнул ничком на кровать: хотелось «переварить» прочитанное, а сидеть… ну, в общем, отвлекало. Азирафель за ним следил, хотя вполне возможно, сам для себя он это называл как-нибудь вроде «присматривал». И особенно внимательно контролировал, не подался ли бывший друг обратно в преисподнюю. Похоже, что ангел действительно поставил себе целью не допустить, чтобы Кроули пострадал во время ликвидации ада. Почему? Сам Кроули сделал бы в такой ситуации буквально что угодно, чтобы обезопасить Азирафеля, но тому-то оно зачем? Для того, чтобы по старой памяти предупредить бывшего приятеля, слишком много возни: один процесс поиска людей для слежки, наверняка втайне — договор со смертными ещё не был подписан, на небесах всем заправлял Метатрон и вряд ли такие действия одобрил бы Архангельский Совет — чего стоил! Вопрос был интересный и требовал более пристального рассмотрения. Но сейчас демону неожиданно вспомнилась странная фраза, которую утром он не до конца понял, охваченный своими внутренними переживаниями. «Я просто на это больше не способен». Азирафель выразился так случайно? Как может ангел, существо, в самом прямом смысле слова созданное из любви, не быть на нее способным? Или смысл был таким, что раньше… да нет, такого просто не может быть, Кроули бы заметил. Ведь заметил бы? Очевидно, что разговоры на эту тему для ангела были по какой-то причине ещё более тяжёлыми, чем для самого демона. Он даже слово «любовь» избегал произносить ещё тщательнее, чем Кроули. Это Азирафель-то, который про любовь болтал без умолку: «ангелы чувствуют такие вещи» и тому подобное? Ясно было одно: пока Кроули не было рядом, с его ангелом что-то случилось, и ответственность за это лежала и на демоне тоже. Это он должен был за Азирафелем «присматривать», а не наоборот. Должен был пойти с ним и прикрыть своему ангелу спину. Должен был дематериализовать этого ублюдка Метатрона к дьяволу, чтобы Азирафель не утруждался. Должен… Да какой смысл в перебирании собственных ошибок? Демон умел останавливать время, но не поворачивать вспять. И если что и был должен здесь и сейчас — так это оставаться с Азирафелем и быть на его стороне. Только вот нужно ли это ангелу? И кстати, где он? В какой-то момент Кроули задремал, но тревожное чувство, вызванное отсутствием в пределах досягаемости Азирафеля, не дало нормально уснуть. Беспокойство нарастало — черт его знает, что могло приключится у Верховного Архангела в офисе и как долго придется его ждать, а раз так — имело смысл выпить кофе. Азирафель обнаружился внизу, в своем кресле, причем пребывал он в нем довольно долго. Понять это было легко по количеству стоящих вокруг пустых винных бутылок. Бокалом ангел не озаботился и пил прямо из горла. К демону он даже головы не повернул, только махнул рукой, снимая звукоизоляцию, и гаркнул сипло: — Спать иди! Выглядел ангел откровенно жутко: как если бы, не дай кто угодно, пал, а потом возвысился бы до Великого князя ада. Ярость и боль сочились из него, как сукровица. Глаза вместо сирени налились гематомным багрянцем, под ними залегли черные и четкие, будто нарисованные, тени. Нежные губы неровно спеклись в горький и гневный шрам. Опыт, логика и здравый смысл твердили в один голос, что лучшее, что Кроули может сейчас сделать — это убраться отсюда поскорее и сделать как сказано. Это будет умно, правильно и безопасно. Это будет предательство. Спуск по ступеням ещё никогда никому не давался с таким трудом. Кроули был уверен, что о своем решении он пожалеет. — Что именно в моем приказе тебе непонятно? — голос ангела звучал так, как будто он много часов подряд кричал. Не исключено, что так и было. — Ты сам их отменил, помнишь? — Кроули старался говорить спокойно, но внутри живота у него уже затягивался холодный шершавый узел страха. Переговорщик из него был неважный, и успокаивать он никогда не умел, скорее уж — раззадоривать и провоцировать. А ангела таким он не видел никогда. Раньше, выпив, тот становился сговорчивым и сентиментальным, да и ограничивался чаще всего одной-двумя бутылками — демон знал, что он не любит трезветь. Сейчас Кроули насчитал больше полудюжины. — Я собираюсь сварить себе кофе, ты будешь? — оставалось надеяться, что обыденность ситуации и мирный тон немного разрядят обстановку. И нет, эти надежды никак не оправдались. — Строишь из себя заботливую женушку, а, Кроули? — вопрос просто истекал сарказмом. — Просто хотел помочь! — взгляд ангела заставил Кроули отступить на шаг. Абсолютно трезвый взгляд. Запоздало демон понял, что Азирафель реакции своего тела знает не хуже него самого, и алкоголь был попыткой притупить агрессию, а не ее причиной. Блядь. — Ты бы очень помог мне, если бы слушался приказов и нормально выполнял свою работу! — ангел не повышал голос, но от этого он звучал ещё более угрожающе. — а не искал себе на жопу приключений, провоцируя меня тебя трахнуть, а потом залезая без спроса в мой сейф! Интересное было чтение, познавательное? Хочешь узнать, чем история кончилась, и что случилось с теми, кто следил, чтобы ты ненароком святой водой не обляпался? Вот дьявол! Камер в доме не было, по крайней мере Кроули их не нашел, и ему не пришло в голову, что ангел может поставить на сейф оповещение, вполне вероятно — чудесное. Он влип. — Ты не запрещал его открывать. Так себе аргумент, но у демона всегда были трудности с тем, чтобы вовремя промолчать. — Ты считаешь это оправданием? — Кроули с трудом расслышал ангела, настолько тихо тот говорил. Инстинкт самосохранения наконец вышел из шокового состояния и начал подавать отчаянные сигналы к отступлению. — Не считаю. Прости меня, я… «Что — я?» Демон замолчал. Он не мог сказать «Я не хотел» или «Это вышло случайно» — потому что: хотел и нарочно. Он нарвался, причем по собственной глупости, и не знал, что сказать, чтобы ещё сильнее не разозлить Азирафеля. И раз уж трёпки не избежать, нужно хотя бы не показывать, что его загнали в угол. — …я раскаиваюсь и готов к любому наказанию. На самом деле это была почти неправда, готов он не был. Но почему-то так казалось правильным. Притвориться, что это его собственный выбор. Боль от печатей будет адской, но не станет же Азирафель пытать его часами? По крайней мере, Кроули на это надеялся. — Сомневаюсь. Но мне плевать. Ты все равно получишь то, на что давно напрашиваешься, — ангел тяжело встал и подошёл к демону вплотную, вынуждая того отступать, пока спина его не упёрлась в барную стойку. — Развернись и грудью на стол. Быстро. Удержав при себе вопрос, что ангел намеревается делать, демон выполнил приказ. Столешница была слишком высокой и узкой, и для устойчивости ему пришлось развести в стороны ноги, а главное — он не понимал… Рука ангела легла ему на поясницу, вторая потянула из шлёвок ремень — пряжка расстегнулась сама. Азирафель, что, хочет?.. Кроули тихо ахнул, кровь прилила к паху настолько мгновенно, будто только этого и ждала. По большому счету так и было: демон старался отвлечься от таких мыслей, но воспоминания о прошлой ночи все время всплывали в памяти — чувство заполненности от пробки и лёгкая боль в его анусе постоянно их провоцировали. Он хотел, а с тем, что страх это желание только усиливает, демон уже смирился. — Рассчитываешь легко отделаться? — ангел сдёрнул узкие джинсы почти до колен, и ноги пришлось сдвинуть. Его ладонь накрыла уже наполовину отвердевший член Кроули, заставляя зашипеть сквозь сжатые зубы. — Считаешь это наказанием? Вторая рука опустилась на ягодицу, оглаживая почти невесомо… Демон тихо застонал, толкнувшись уже полностью вставшим членом ангелу в руку, и тут Азирафель ударил: сильно, наотмашь, выбивая вскрик. Был он скорее испуганным, чем болезненным — боль задержалась на полсекунды, а потом засверкала горячими гранями там, где ангельская ладонь теперь с нажимом гладила саднящую кожу. Вторая болезненно сжала его член у основания. — Тебе бы такое понравилось, да, сладкий? — ангел наклонился над ним и его близость, его руки, которые умели дарить ласку и удовольствие, плавили Кроули, как воск, заставляя течь и выгибаться. — Если бы я вставил тебе прямо здесь, может, немного отшлёпал для остроты ощущений… да, милый? — удар по другой ягодице был не таким сильным — наверное, с этой стороны ангелу неудобно было замахиваться. — Ааангел! — Но тогда это было бы наградой, а у нас тут сейчас наказание. Как думаешь, хорошая, длительная порка научит тебя повиновению? — Не надо, ангел, пожалуйста! — Кроули действительно готов был умолять. Думая о наказании, он и представить себе не мог, что Азирафель захочет его выпороть. Это было что-то запредельное, из старых сказок, какие он когда-то читал Магу, и времён работорговли. Его ангел не мог хотеть сделать это с ним. — Я… я понял, я буду слушаться, я сделаю все, что ты хочешь, ангел, прошу! — Конечно сделаешь, сладкий. Я вот как раз хочу тебя выпороть, — ещё один удар чуть не сбил демона с ног. — Не двигайся! Ангел бил сильно и руку имел неожиданно тяжёлую. Демон прикусил нижнюю губу до крови, чтобы не орать в голос, но это перестало помогать, когда в дело пошел ремень. Удары ложились ровно, по очереди с обеих сторон и постепенно спускались к бёдрам. Сквозь туман боли к сознанию пробилась мысль: Азирафель явно делает это не впервые, но тут же растаяла в очередной белоснежной вспышке — кожа на бедрах оказалась нежнее, и если выше следы от ремня ощущались как ожоги кипятка, то здесь они вспухали раскалёнными полосами. А затем ангел двинулся вверх, нанося хлёсткие, с оттяжкой, удары, и исполосованную задницу обвили новые ленты горяче-холодной боли. Сознание Кроули балансировало на краю мельтешащей тьмы. От провала в нее удерживал только приказ не двигаться: стоит поддаться и он просто рухнет на пол. Голова, сначала до хруста шейных позвонков запрокинутая в крике, бессильно свисала с другого края столешницы — позвоночник превратился в кисель. Ему казалось, что это длится все его существование — жизнь до первого свиста рассекаемого ремнём воздуха казалась ему нереальной, как давно виденный сериал. В рот текла кровь из прокушенной губы, но все равно в нем было сухо, как в пустыне. Азирафель остановился. Сквозь гул крови в ушах Кроули различил, как далеко-далеко, в нескольких парсеках от него, о пол ударилась металлическая пряжка. Ладони ангела, обычно лихорадочно-горячие, ощущались на пылающей коже прохладой. — На первый раз с тебя достаточно, милый, как думаешь? — сильные пальцы смяли истерзанную задницу, пробежалась по пульсирующим рубцам на бёдрах, придавили и покачали основание пробки. Грубо прихватили обмякший член. — Уже не так заинтересован, мой хороший? Ответить Кроули был не в состоянии. В голове мутилось, все ощущения свелись к болезненным прикосновениям этих беспощадных рук. Любимых рук. — Прости… — в горле тоже угнездился гранёный осколок боли — похоже, он его сорвал. — Прощаю. Ангел просунул ему под грудь руки, отрывая безвольное тело от стойки. Мягкие губы коснулись шрамов печати на загривке, толкая с края во тьму. Он очнулся, когда ангел укрывал его одеялом. Пока демон искал в себе силы открыть рот, тот уже был возле двери. — Не уходи! Ему так нужен был Азирафель, прямо здесь и именно сейчас! Неважно, на каких условиях — ради этого он готов был на всё. — Спи, сладкий, — голос ангела был почти нормальным. Послышался тихий скрежет дверной ручки. — Нет, ангел, останься, я… — Ты шевелиться не можешь и хочешь спать. А я хочу кончить и заняться, наконец, работой. — Азирафель!.. Тяжёлый вздох. — Ну хорошо, пять минут. Кроули почувствовал, как ангел присел рядом. На затылок опустилась мягкая ладонь, пальцы зарылись в волосы и помассировали кожу под ними — легко и нежно. Недостаточно. Выпутав руку из одеяла, демон положил ее ангелу на пах, сжал твердый член. — Ну смотри, сам напросился, — сдался Азирафель, откидывая одеяло. — Задницу приподними! — он подпихнул любовнику под живот подушку, попутно пригладив мягкий член. — И вот зачем ты это затеял? — Я хочу, — демон попытался собраться с мыслями, чтобы объяснить то, чего и сам до конца не понимал, — делать так, чтобы тебе было хорошо. Очень хочу. Это не где-то, — он слегка повел тазом, болезненно при этом скривившись, — внизу, это в голове. Ты сам сказал, что хочешь кончить, ты можешь… можешь сделать это в меня. Он ожидал, что ангел просто достанет пробку, смажет и войдёт, но тот решил иначе: медленно потянул игрушку на себя, вытащив почти до самого широкого места, а затем отпустил, наблюдая, как мышцы втягивают ее обратно, добавил смазки, ориентируясь на болезненный вдох, и начал медленно трахать ею любовника, разрабатывая для себя. Демон ощутил на все ещё пульсирующей болью ягодице теплое дыхание, а затем вдоль самой болезненной полосы скользнул мокрый шершавый язык, приглаживая и усмиряя жар, а за ним пришла благословенная прохлада. Кроули застонал так отчаянно, что засаднило сорванное горло. — Да, вот так, умница, — Азирафель переключился на другой рубец, разлизывая его языком, как будто мог слизать с кожи начисто. Демон был уверен, что единственное, что он сможет делать — это лежать, но силы понемногу возвращались и он снова был почти твердым. — Вот и отлично, милый, — пробормотал ангел, вынимая пробку и проталкивая на ее место головку. — Не истери, прекрати поджиматься, вот засуну — тогда. Он оказался внутри в одно медленное слитное движение, и это было немного больно — ангел все ещё был для Кроули просто-напросто слишком большим, но казался внутри гораздо более уместным, чем твердый металлический плаг: живым, упругим и горячим, и не толкался слишком глубоко — только чтобы головка попадала по простате и чуть дальше, не пытаясь каждый раз входить до основания. — На коленях удержишься? — спросил ангел, запуская руку демону под живот. — Приласкаю тебя. Кроули удержался. Тело было одновременно напряжённым и расслабленным, надломленное удовольствие от двигающегося в заднице массивного члена плавно как маятник смещалось к крепко надрачиваемому члену, каждый раз нарастая и вот наконец маятник качнулся сильнее и он кончил длинно и опустошающе, сжимаясь вокруг любовника до сладостного спазма. — Я ещё не всё, милый, потерпи, — и ангел толкнулся глубже и грубее, но ему понадобилось меньше минуты, чтобы кончить, войдя на всю длину и собственнически прикусив демона за лопатку, под аккомпанемент тихого болезненного всхлипа. — Вот. Таким ты мне нравишься: податливым, раскрытым… — ангел нащупал на кровати плаг и аккуратно вернул на место в наполненную задницу. — Идеальный. Демон внутренне приготовился к тому, что ангел сейчас уйдет. Но Азирафель поцеловал его в плечо и переложил подушку на место, под голову. — Побуду, пока не заснёшь. И Кроули старался как можно дольше продержаться в этой реальности, но сон все же утащил его в свою ненасытную глубину.