Эра бессердечия

Второе воскресенье Адвента - бронзовое. В этот день зажигают вторую свечу - Вифлеемскую, или Мира.

В дверях эдема ангел нежный Главой поникшею сиял, А демон мрачный и мятежный Над адской бездною летал. Дух отрицанья, дух сомненья На духа чистого взирал И жар невольный умиленья Впервые смутно познавал. "Прости, он рек, тебя я видел, И ты недаром мне сиял: Не всё я в небе ненавидел, Не всё я в мире презирал".

А.С. Пушкин

Причины верховноархангельской ярости прояснились наутро. Душ демону пришлось принимать почти холодный: горячая вода оказалась для его многострадальной задницы слишком большим испытанием. Выглядело всё тоже достаточно печально: рубцы сдулись, но сине-багровые, как грозовое небо на закате, полосы расчерчивали кожу причудливым графичным узором. Пить кофе, и что особенно неприятно — работать, придется стоя. Снился ему Азирафель, нежный и тающий в его объятиях — его можно было целовать, ему можно было говорить о любви, и что все в порядке, и дальше будет хорошо… А потом наступил рассвет. Реальный Азирафель обнаружился на кухне, он гипнотизировал чашку чая — пар от нее не шел, что значило, что, во-первых, сидит он так уже долго, во-вторых, допивать это он не будет и в-третьих, что демон откуда-то все это про ангела знает, как и тысячи других мелочей; сколько же всего в его памяти незаметно накопилось за тысячелетия! Хватило бы вылепить ещё одного ангела. Кофе в его кружке был горячим ровно столько, насколько он любил. Кроули оперся локтями о стойку, стараясь держать лицо. Раньше он подумать не мог, что джинсовая ткань такая мучительно шероховатая, из наждака она, что ли? На ангела он не смотрел: неловкость была просто адской. Если бы демон мог, то вообще остался бы в своей комнате до вечера, но сегодня у них была работа и роскоши валяться целый день на животе, растравляя жалость и презрение к себе Азирафель ему все равно не позволит. — Подойди ко мне. Кроули обогнул стойку и встал рядом, искоса поглядывая на своего (…кого? Врага? Любовника? Владельца?) ангела, не зная чего ожидать: ласки, боли или просто новых распоряжений. Рука ангела легла ему на задницу, слегка сжала. Значит, ласка и боль, два в одном. Кроули едва слышно зашипел. Ангел решил проверить, насколько хорошо усвоен урок? Но Азирафель легко провел ладонью, исцеляя и сразу убрал руку. Демон опустил голову. Наверное, нужно было сказать спасибо, но он не мог. — Посмотри на меня, пожалуйста. Вид у ангела был очень серьезный, но не жёсткий. Скорее он выглядел так, словно подавлял тревогу, и раз уж это было заметно со стороны, тревога должна была быть просто ужасной. — Вчера нашли двух пропавших ангелов, — голос Азирафеля был гулким и пустым, как колодец в засуху. — Вернее, их останки. На них обнаружены следы инфернальной энергии. Кроули почувствовал, как кровь отливает от лица. «Вы когда-нибудь видели тела, растерзанные инферналами, Верховный?» Демон видел. От ангелов, скорее всего осталось не так уж много: кровь, немного перьев. А может, и нет. Глаза ангела, уже не кажущиеся при свете дня такими жуткими, тем не менее запали и под ними залегли тени. — И пропал ещё один, — ровно продолжил Азирафель. — Если бы мы не топтались вокруг этого чертова центра, как медведи в тустепе… а теперь нам необходимо будет идти сразу по двум направлениям практически вслепую, и времени у нас нет. Я не терял своих почти 25 лет! Руки его сжались в кулаки до побелевших костяшек, линия челюсти гранитно отвердела. Вот оно что! Демон внезапно почувствовал себя глупо. До этого момента он был глубоко убежден, что вчерашнюю вспышку агрессии вызвало исключительно его самоуправство с сейфом. Какая самонадеянность с его стороны: считать, что потеря ангелом самообладания — его личная заслуга! Вчерашний его мозговой штурм над информацией о центре показался смехотворно недостаточным, из-за того, что голова была забита другим, да и все последнее время он был занят не тем, чем надо. Кроули стиснул зубы, пытаясь изгнать из головы предательскую мысль, что ремень он более чем заслужил. Если он позволит себе думать, что происходящее между ними нормально… Ангел медленно, словно опасаясь напугать, протянул руку к его лицу, дотронулся пальцами до искусанной нижней губы. Залечил ранки, но руку убирать не спешил. Взгляд его едва заметно потеплел, голос стал едва ли не просящим. — Я прошу тебя взять себя в руки. Нам нужно разобраться с этим делом, и быстро, пока ещё кто-нибудь не погиб. Пожалуйста, дорогой, постарайся для меня. Демон замер, как кролик перед удавом. Ангел просил! И вообще, весь этот разговор выглядел, как попытка объясниться: самое близкое к извинениям, чего можно было ожидать от Верховного Архангела. Почти они. Пальцы ангела переместились на подбородок, легко поглаживая. Не совсем понимая, зачем, собственно, он это делает, демон поймал ангельское запястье, снова вернул его пальцы к своим губам и коротко поцеловал. — Я понял, ангел. Я не постараюсь, а всё сделаю. — Хорошо, — Азирафель отнял руку и взгляд его снова стал холодным. — Предупреждаю: ещё раз сунешь свой любопытный нос туда, куда не следует — и я возьму плеть. В сейфе стоит святая вода, и сохранность твоей шкуры стоила слишком дорого, чтобы теперь ты ее сам себе по собственному идиотизму попортил. Надеюсь, это понятно. Демон кивнул, хотя его согласия явно никто не спрашивал. Задним числом он сообразил, что ещё могло храниться в сейфе у Верховного архангела. Святые Библии максимум обжигали руки, но вот некоторые освящённые реликвии, или, к примеру, мощи святых… А он даже перчаток не надел, фантастическая беспечность. Ему действительно нужно было взять себя в руки, пока он окончательно не размяк и не потерял хватку, иначе… Иначе он будет для ангела бесполезен.

***

Повторный просмотр данных центра ничего не дал. Взломать личные архивы и облачные хранилища в современных реалиях представлялось возможным не более, чем читать чужие мысли: тут были бессильны даже чудеса. Уже почти отчаявшись что-то выудить, Кроули взялся за просмотр вспомогательной информации и наугад открыл сводки отдела кадров. И увидел. В целом, прием на работу в центре был полностью рутинным, разве что требования были повыше и вопрос вероисповедания потенциальных сотрудников значился в числе обязательных, что было, в общем-то, незаконно, но вполне объяснимо. Это касалось всех отделов и должностей. Кроме одной. Демон просмотрел личные дела персональных помощниц главы центра. Всех четырнадцати, сменившихся только за один последний год. В каждом указывались, помимо сводки обычных данных, рост (все высокие), вес (все худые, иногда до истощения) и цвет глаз и волос (тут четкой тенденции не просматривалось). Опыт работы у всех был разный, образование зачастую непрофильное или недостаточное, возраст — очень юный по теперешним меркам, когда смертные считались «молодежью» чуть ли не до полувекового юбилея. Дольше месяца на этой должности никто не задерживался, но при этом все получили очень весомое выходное пособие (чтобы выяснить это, пришлось ещё раз залезть в бухгалтерский архив). Теоретически это могло объясняться как угодно: излишней придирчивостью шефа, тяжёлыми условиями труда (в директорской приемной), стечением обстоятельств… На практике, с точки зрения Кроули, вывод мог быть только один. Секретарш ублюдок нанимал не только кофе себе варить и брифинги организовывать. Падок на молодые личики (фотографии в личных делах были, и если не знать, в чем дело, файл можно было бы принять за список для кастинга в престижном модельном агентстве) и длинные ножки? Демон полагал это очевидным. Лёжа под ослепляющим светом на столе в лаборатории, Кроули, исходя из тембра и тона голоса «льстивого» нарисовал себе мысленный портрет одутловатого коротышки с противно влажными руками и мерзкой рожей. И ошибся. С 3D проекций на него смотрел ещё не старый, красивый мужчина среднего роста и с модной стрижкой. Проблем с противоположным полом такой мачо, ещё и вполне обеспеченный — центр финансировался мировым правительством, причем очень щедро — по идее иметь не должен был. С какой стати ему прибегать к харрасменту, или как там это в реальности выглядело, на работе? Возбуждала собственная власть? Или не было другого выхода? У директора, конечно, была семья: реалии современного общества были таковы, что человека несемейного на пост главы чего-либо просто не назначили бы. Женился он удачно — на дочери одного из глав правительственных департаментов, человека очень влиятельного, то есть вдобавок к солидному приданому получил бонусом ещё и кучу полезных связей. То, что супруга была несколько старше его, не играло большой роли теперь, когда долголетие и достижения эстетической медицины были невероятно высоки. Вернее, не играло бы, если бы она удосуживалась этими достижениями воспользоваться. В реальности же женщина была коренастой и полноватой, с бульдожьим лицом и безвкусно осветленными жидкими волосами — полная противоположность «цветнику» из архива отдела кадров — и явно по этому поводу не переживала. В принципе, супружеские измены со стороны мужчин не были чем-то таким уж предосудительным — в отличие от женских, усиленно порицаемых, причём в первую очередь — самими представительницами прекрасной половины человечества. Но очевидно, не в случае, когда твой тесть — один из кандидатов в президенты всемирного правительства на предстоящих выборах. Деятельность же центра была засекречена очень плотно, в том числе и в административном плане, а все сотрудники подписывали такое драконовское соглашение о конфиденциальности и неразглашении, что контракт о продаже души дьяволу выглядел на их фоне рождественской открыткой. С этой точки зрения, походы «налево» на рабочем месте могли быть единственным, зато идеальным, способом для директора скрыть свою кобелиную натуру. Когда Кроули закончил излагать эти соображения ангелу, вид у того был как у наследного аристократа, забредшего по ошибке в общественный вокзальный сортир. Такую реакцию можно было бы принять за ханжество, но демон точно знал — коробит Азирафеля не от самого факта супружеской измены, а от бесчестности методов изменника. И это Кроули тоже любил в нём: не искоренённую ни должностными обязанностями, ни тысячелетним влиянием мира смертных честность. В том числе в отношении демона. Она ранила, но тот всё равно её ценил. Впрочем, спустя несколько мгновений ангел стряхнул с себя гадливость и снова приобрел отстраненно-внимательный вид. — Думаю, ты прав, дорогой. Отличная работа, — Азирафель начал рассуждать вслух. — Но, боюсь, что жертвы харрасмента, если он был, ничего нам не расскажут, а одних логических умозаключений для вербовки недостаточно. Инициировать расследование официально мы не можем — огласка нам нужна ещё меньше, чем этому подонку. И объяснить наличие у нас закрытой информации по центру тоже не удастся: если смертные получат доказательства, что мы имеем доступ к секретным базам данных, последствия будут печальными. Можно, конечно, внедрить подставное лицо для сбора доказательств, да и другой информацией попробовать разжиться, но как можно доверять такое смертным? Идея пришла мгновенно. Придется, правда, придумать убедительную причину, почему «Эннет» перестала сопровождать своего жениха, но на месяц или около того сделать это будет несложно. А если повернуть вопрос правильно, попутно можно будет избавиться и от некоторых ограничений. — Этим мог бы заняться я. Ангел внимательно посмотрел на Кроули, как будто прочитал его мысли. Тот сделал максимально равнодушное лицо. Но после минутного размышления Азирафель решительно покачал головой. — Исключено, дорогой. Это слишком опасно — тот человек знает тебя в лицо, и уж конечно с первого раза распознает сигилы. Если маскировка спадёт, это грозит тебе в лучшем случае возвращением в коллектор. К тому же, — чуть повысил голос ангел, видя, что собеседник собирается возразить, — на это попросту нет времени. Нам нужен другой план.

***

Другого плана Кроули придумать не успевал. В отличие от ангела, которому, чтобы выглядеть идеально, достаточно было подумать об этом, демону приходилось «наводить красоту» вручную. Благо опыт у него был: шесть лет жизни в облике нянюшки Ашторет не прошли даром для его навыков мейкапа. Можно было, конечно просить делать это того же Азирафеля, а возможно — и не делать вообще — личина, которую внушал по его поводу смертным ангел, могла быть какой угодно. Но почему-то не хотелось. Сейчас же настоятельно требовал решения ещё один вопрос, и демон бесплодно размышлял о том, как затронуть его в разговоре, не сгорев при этом со стыда, битый час. Время поджимало: обычно он менял пол и переодевался до того, как накраситься. Пробка все ещё была в нём и разрешения извлекать ее самостоятельно ангел не давал. А иметь в себе инородный предмет по время изменения конфигурации тела было откровенно плохой идеей. Вряд ли Азирафель забыл о ней. Скорее всего просто ждал, когда Кроули сдастся и сам попросит разрешения вынуть игрушку — ему явно доставляло удовольствие смущать демона. И лучше было бы попросить прямо сейчас, пока ангел занят работой — больше шансов, что он не станет вгонять любовника в краску ещё сильнее. Кроули очень аккуратно примостился на подлокотнике азирафелевого кресла. Азирафель что-то сосредоточенно исправлял в висящем перед ним тексте с помощью виртуальной клавиатуры. Его мягкие ловкие пальцы так и мелькали. — Ангел… — Да, дорогой? — тот не стал отрываться от своего занятия. — Послушай, мне нужно переодеваться и все такое, — небрежным, как ему казалось, тоном начал демон, — можно я уже ее вытащу? — Пробку, милый? — рассеянно уточнил ангел. — Да, конечно. Извини, не могу тебе с этим помочь, нужно закончить работу. — Сам справлюсь, — Кроули с трудом верилось, что Азирафель не стал издеваться над ним, задавая уточняющие вопросы и заставляя рдеть как маков цвет, чего он, начиная этот разговор, больше всего боялся. — Вот и умница, — тем же отвлеченным тоном сказал ангел. — Когда вернёмся, не забудь смазать себя, тщательно растянуть двумя пальцами и вернуть ее на место, — руки его не прервались ни на минуту. С рыком, более похожим на стон (а может наоборот, в зависимости от точки зрения) демон встал и ушел в ванную. Там ему пришлось задержаться: лицо никак не хотело терять свой красивый помидорно-красный оттенок, а эрекция — твердость. Ну хорошо же! Если ангелу нравится так с ним обходиться, он вполне может отплатить ему той же монетой. Обычно он наносил макияж в ванной, но сегодня устроился у кухонного окна, пристроив зеркало на подоконник. Если бы ангел спросил об этом, демон ответил бы, что тут больше света. Он и себе неожиданную смену дислокации объяснил именно так, и никакого отношения к тому, что здесь его было видно с рабочего места Азирафеля, она конечно же не имела. Закончив подводить губы, демон распустил подколотые, чтобы не падали на лицо, волосы и взял в руки гребень. — Дорогой, позволь мне, — ангел приблизился так бесшумно, что Кроули бы ничего не заметил, если бы не наблюдал за его передвижениями в зеркале. У него даже возникла идея подпрыгнуть на месте якобы от неожиданности, но потом решил, что Азирафель все равно догадается. Ангел стоял почти вплотную к нему. Слишком близко. При всей мягкости голоса, сказанное не было просьбой: он уже аккуратно забирал гребень из демоновых рук. Целью маленькой провокации демона было не столько отвлечь Азирафеля от его суперважной и срочной работы, сколько проверить, будет ли на нее вообще хоть какая-то реакция. Сцена с вытиранием помады давала некоторую надежду, но на самом деле максимум, на что Кроули всерьез рассчитывал — вопросительный, и, если повезёт, заинтересованный взгляд. К тому, что ангел начнет медленно, прядь за прядью, слегка оттягивая каждую, расчёсывать его, он совершенно точно готов не был. Как и к мягким прикосновениям пальцев к коже головы. Как и к низкому, резонирующему внутри него как рокот далёкого грома голосу: — У тебя такие красивые волосы. Яркие, шелковистые и непослушные, как их обладатель. Мне нравится, что они длинные, — рука на затылке сжалась в кулак, и властно, но аккуратно потянула, заставляя откинуть голову ангелу на грудь. Это было… попросту нечестно, вот как это было! Рот приоткрылся сам собой, Кроули сдавленно застонал. Простое расчесывание волос не должно было, просто не имело права так на него действовать! Теперь Азирафель смотрел ему прямо в запрокинутое лицо. — Твоим глазам очень идёт макияж. Они такие выразительные, такие необычные! Жаль, что приходится скрывать от всех такую красоту. Демону стало жарко, кровь снова прилила к щекам. И не только — он чувствовал, как стремительно намокают его шёлковые стринги, и хорошо — если не платье, а ведь им скоро уже нужно отправляться! Что этот бессовестный ангел делает с ним?! Азирафель продолжил перебирать его волосы, уже не расчесывая, а скорее ещё сильнее запутывая их. — Твой рот такой чувственный, и губы просто идеальной формы. Этот оттенок помады прекрасно тебе подходит. Кроули шумно дышал, стараясь сдержать стоны. Он никогда не занимался сексом в женском обличии и не собирался этого делать, но сейчас воображение нарисовала ему картинку, в котором фигурировали ангел, подоконник и он сам, насаженный на ангельский член. Этого хватило, чтобы внизу живота словно разверзлась тянущая пропасть голодной пустоты. — И сейчас я хочу трахнуть твой чудесный рот, после того как ты как следует пососешь, и кончить в него. Времени у нас немного, так что тебе придется постараться. Азирафель обогнул стул и встал перед демоном. Руки из его волос он так и не убрал. — Ангел, я же не… — Кроули сглотнул. В постели он скорее всего не стал бы отнекиваться, но здесь, прямо перед окном, за которым сновали лондонцы, при ярком свете предвечерних солнечных лучей, все почему-то казалось нереальным, как во сне. Только вот ни во сне, ни наяву он никогда никому не отсасывал, так что даже не очень понимал, с чего начать. Его собственный опыт получения минетов потерялся и сгинул в водовороте растерянности. — Ты прекрасно справишься, дорогой, — ангел чуть нагнулся, чтобы взять его за руку, и поднес ее к рельефной выпуклости под ширинкой. — Достань его и возьми в рот. Руки подрагивали, поэтому демон возился с пуговицами на ширинке довольно долго, но Азирафель его не торопил. Высвободив ангельский ствол, уже полностью, железобетонно твердый, он вопросительно посмотрел на любовника снизу вверх. Ангел поощрительно кивнул. — Тебе так будет неудобно тянуться. Лучше встань на колени. Он был прав. Кроули стёк со стула на пол. Да, так высота была более подходящей. Но решиться на что-то было чертовски сложно. Ангел очевидно решил взять процесс в свои руки, причем в самом прямом смысле: он несколько раз легко провел рукой по своему члену, а затем провел головкой по губам демона, как помадой. — Открой рот, сладкий, — головка ткнулась в сомкнутые губы уже настойчивее. — Можешь сначала попробовать языком, чтобы привыкнуть к ощущениям. Не бойся. Сочтя это хорошим советом, демон несколько раз коснулся нежной кожи языком. Ангел бесшумно выдохнул и слегка прикрыл глаза. Разбираться, насколько ему вкусно, Кроули не стал: реакция Азирафеля была настолько интересной, что демону захотелось добиться ее усиления. Он открыл рот, и не отрывая взгляда от лица ангела, обхватил головку губами. Делать минет оказалось действительно приятно. В основном, конечно, из-за отдачи, которую он получал от Азирафеля: шумные вздохи, сжатые, но не гневно, а как-то даже слегка беспомощно, челюсти, румянец на щеках. Но важнее всего был взгляд: жадный, голодный, страждущий. Пока это было самое заметное проявление желания, какого Кроули когда-либо от него добивался, и это заставляло его проявить все свои старания и изобретательность, чтобы сделать своему ангелу лучше, получить от него больше. Если бы он мог, то принял бы частично змеиный облик, чтобы поэкспериментировать, что можно сделать с членом ангела при помощи раздвоенного языка и его острых тонких кончиков, но увы, сигил не давал сделать этого без разрешения, а отвлекаться демон не хотел. Зато ему по силам было деактивировать фарингеальный рефлекс. Азирафель ощущался у него во рту очень возбуждающе: член горячо и весомо ложился на язык, головка щекотно скользила по нёбу. Как втягивать воздух из ротовой полости, чтобы создавать там перепад давления, Кроули быстро разобрался сам, а вот с ритмом и набором темпа ангелу пришлось ему помочь: намотав рыжие пряди на кулак, он размеренно насаживал его голову на свой ствол, но был аккуратен и следил, чтобы любовник не давился. — Соси, сладкий, да, вот так, давай ещё языком поработай, а теперь возьми поглубже… — но это не воспринималось как команды, скорее уж за столь любимые ангелом непристойные разговорчики. — А теперь просто расслабься, я сам. Не забывай, что тебе не обязательно дышать. Пальцы глубже зарылись в волосы, жёстко прихватывая у самых корней, фиксируя на месте и Кроули ощутил под напором ангела подаётся гортань, расступаясь и пропуская глубже в горло. Тело пыталось поднять бунт, утверждая, что ему необходимо дышать, глотать и совершать ещё какие-то неуместные сейчас действия, и борьба с ним несколько снизила градус возбуждения. По щекам потекли слёзы и демон понял, что макияж придется делать по-новой, но ох, как же ему сейчас было наплевать! Силуэт ангела слегка размылся в заплаканных глазах, но демон точно знал, что тому сейчас очень хорошо и это вызывало самую настоящую эйфорию. Между ног у него было невероятно мокро, смазка текла по бёдрам — стринги оказались для нее пустяковой преградой; в паху сладко тянуло. Кроули бы приласкал себя, если бы можно было сделать это незаметно от Азирафеля, но колени придавили подол платья к полу; к тому же руками пришлось ухватить ангела за бедра для дополнительной устойчивости. Одну руку демона ангел снял со своего бедра и провел ею по шее демона там, где горло ощущалось набухшим из-за распирающего его крупного члена. — А ещё у тебя восхитительная шея: длинная, изящная и гордая. И прекрасное минетное горло, чтобы принимать мой член, — ангел сильно сдавил рукой демона его же горло, так что тому пришлось подавлять новый приступ фантомного удушья. — Чувствуешь, как глубоко? За то, чтобы сейчас кончить, Кроули не задумываясь пожертвовал бы своим бессмертием. Кислородное голодание выводило возбуждение на какой-то иной, совсем уж запредельный уровень. Казалось, что в промежности у него все свело судорогой, как при ударе током, но сделать с этим он ничего не мог, не мог даже стонать с членом так глубоко в глотке. Азирафель начал двигаться, осторожно, без грубости, но и не давая толком отдышаться. Он двигался все быстрее и быстрее, каждый раз проталкиваясь до конца и все, что оставалось демону — пытаться не дать телу опять запаниковать, что оно не успевает вдохнуть. Он настолько потерялся в своих ощущениях, что когда ангел, войдя до упора, сильнее притиснул его лицо к своему паху, не сразу понял, что означает горячая пульсация у него за гландами. Теперь Азирафель не сжимал его волосы, а гладил, очень ласково, массируя кончиками пальцев чуть ноющую после натяжения кожу. — Ты отлично справился, мой хороший. Оближи теперь. Да, вот так, умница. Я же говорил, что это приятно. Ангел, как ни в чем ни бывало застегнул ширинку и только тут как будто первый раз увидел, что сотворил с Кроули: макияж растёкся, волосы были спутанными и влажными, платье липло к телу от испарины. — Так, дорогой, мы опаздываем! — ангел красноречиво покосился на стоявшие в углу напольные часы. — Тебе нужно срочно привести себя в порядок. Вставай, — он протянул демону руку, помогая подняться. Кроули попытался откашляться; в растраханном горле что-то явственно хрустнуло. — Что мне нужно, так это кончить! — прохрипел он. — Ангел, сделай что-нибудь! Тот покачал головой. — Боюсь, милый, что у нас совершенно нет на это времени. Продолжим, когда вернёмся домой, если ты, конечно, сегодня не будешь отлынивать. Пойди переоденься. И не смей себя трогать! Такой подлости демон от любовника совсем не ожидал. — Я тебя ненавижу, сволочной ты ублюдок! — простонал он. — Я же работать в таком состоянии не смогу! — Сможешь, милый, и будешь! У тебя в последнее время были некоторые проблемы с мотивацией. Так вот считай — это она. Демон только зло фыркнул и отправился в ванную, на ходу стаскивая с себя платье. Его провокация сработала прекрасно, только вот выиграл ли он от этого что-то?