Эра бессердечия

И совсем уже бесстрастно,

ни контраста, ни пространства

не боясь, уже у края,

прямо в публику ныряя,

прямо в черные ряды,

ощутишь спиной негибкой,

что глядит тебе с улыбкой

кто-то вслед. И будет это

Люцифер, носитель света,

ангел утренней звезды.

М. Щербаков. Другое обращение к герою

Сохо, казалось, за прошедшие годы ничуть не изменился. Это было странно, ведь мир, каким видел его демон в новостях или кино, стал совершенно другим. А здесь… время словно остановилось. Мельком Кроули пару раз замечал мисс Сэндвич — она ещё сильнее раздобрела, но в целом оставалась такой же, какой он ее помнил, а ведь 35 лет для смертных даже по современным стандартам были немалым сроком. В какой-то момент демону почудилось, что бармен в «Грязном осле» был тем же самым, он даже поделился этим странным наблюдением с ангелом, но потом понял — нет, просто похож. Это постоянство угнетало. После того, как ангел вытащил его из коллектора, его неожиданная, после стольких лет, близость, страх неизвестности и обилие информации о так сильно изменившемся мире на время полностью поглотили его. Но сейчас, когда ситуация стабилизировалась, время потекло своим чередом, а главное — он получил почти то, чего хотел, очевидно самое близкое к мечте и на многие порядки больше, чем он когда-либо мог рассчитывать, появилась… Нет, скука не была правильным словом для описания его состояния — с ангелом ему ни разу не было скучно. Но какая-то тягостная жажда, подтачивала его изнутри. Шесть тысячелетий демон старался всячески увильнуть от излишней активности и искренне считал себя существом если не ленивым, то по крайней мере праздным; более того, ставил это себе в заслугу. Он обожал человеческий технический прогресс в первую очередь потому, что каждый его шаг высвобождал больше времени и энергии для творческого ничегонеделания. С содроганием вспоминая 14-й век с его рутиной и огромным количеством тяжёлой грязной работы — проклятая Столетняя война, в 19-м он с восторгом обнаружил, что промышленная революция справляется со склонением людских душ ко злу намного успешнее него, и завалился спать на несколько десятилетий. Свободное время было ценным ресурсом, а ненормированный рабочий день и постоянное ожидание новых идиотских приказов от начальства держало в постоянном тонусе и заставляло ценить каждую его минуту. А уж как возросла его ценность, когда ему внезапно напомнили, что время конечно, причем не его личное, а вообще! А потом они с ангелом предотвратили Армагеддон. И свободы, и времени внезапно стало слишком много. Вот тут и выяснилось, что вне работы Кроули совершенно не умеет себя занимать. И он позволил занять себя ангелу. Тогда-то и появилось правило двух минут. Демон очень тщательно следил, чтобы Азирафель об этом не прознал, но он даже поселился в Бентли, чтобы, если ангел позовёт, не заставлять его ждать. И ангел звал. Обычно, когда ему становилось скучно, что случалось довольно редко — он, в отличие от демона, прекрасно умел развлекать себя сам. Или чтобы похвастаться очередным никому не нужным добрым делом, что Кроули про себя также интерпретировал, как разновидность скуки. А один раз — когда ему потребовалась помощь. И ещё один, позже. Оба раза демон проебал. И если в первый ему почти удалось это исправить, за что он до сих пор испытывал нечто вроде неохотной благодарности к Вельзевул, то второй… До коллектора самым худшим временем его жизни были десять лет существования в месте, где гарантированно не было того, что могло бы составить смысл его существования. Пустота внутри, овладевшая им после вознесения ангела, голодно пульсировала, требуя заполнения, и он подчинялся ей и заполнял: случайным сексом и экстремальными развлечениями, игрой на бирже и употреблением различных веществ, как правило в смертельных для обычного смертного дозах, алкоголем и ненавистью. Особенно ненавистью. Он хотел бы, правда хотел, чтобы она была к Азирафелю, но на поверку оказалось — к самому себе. Он так и не привык, что любой шаг за рамки приводит к наказанию. Он не очень понимал, о чём эта поселившаяся где-то под диафрагмой тревожная тяга, но ясно видел, что ее не получится утолить в том дне сурка, который наступил для него. Дом не менялся; улицы не менялись; смертные по тротуарам сновали одни и те же. Динамику можно было увидеть только в ангеле. И динамика эта не слишком нравилась Кроули. Азирафель все больше времени проводил за работой. Выражение лица его было обычно бесстрастным и сосредоточенным, но вокруг витала почти осязаемая аура неудовлетворённости — не физической, по крайней мере так надеялся демон, который пожалуй даже слишком старался для того, чтобы ангел ее не ощущал. Моральной. Говорить, в чем дело, Азирафель отказывался. «Я со всем разберусь. Не волнуйся, милый», — и большего Кроули добиться не смог. На вопросы, может ли он чем-то помочь или что он может для ангела сделать, следовали разнообразные, но однозначные ответы, по смыслу сводящиеся к «возьми в рот» и «раздвинь ноги». На фоне такого ангела несколько отошли на второй план даже личные амбиции Кроули. Его любимому было плохо, а демон не понимал, как это исправить, а значит — он не справлялся. Каждый день Кроули упрямо выходил на прогулку, особого удовольствия от нее не испытывая, делая пару кругов по вечернему Сохо просто из принципа. Азирафель как-то назвал эту его новоприобретённую привычку «самовыгулом», и демон обиделся, но про себя с горечью признал, что сравнение было метким. Дав демону разрешение покидать пределы книжного, сам ангел это делать практически перестал — если конечно не считать работу. Для Кроули званые ужины, приёмы и суаре, на которых они бывали, были так похожи, что иногда демону казалось, что это одна непрекращающаяся скучная вечеринка: даже интерьеры локаций были почти одинаковыми. Менялись только тактические задачи. Все это усиливало ощущение повторяемости, как будто они не двигались по времени вперёд, а кружились в нём, как на карусели. Единственное, что было в них хорошего — ангел вел себя по отношению к Кроули с подчёркнутым уважением и так искусно имитировал едва скрываемую трепетную влюблённость, что даже демон порой начинал в нее верить. Он знал, что это глупо, и потом бывало больно, но он раз за разом позволял себе поддаться этой иллюзии, всего на несколько минут, а потом шел работать: присоединялся к кружку сплетничающих дам или крутился в обществе очарованных им мужчин, впитывая информацию. На этих мероприятиях большая политика вершилась куда вернее, чем в административных кабинетах. И Азирафель был в ее центре. А на периферии этого бомонда демон выяснял вещи, которые никогда не были нигде записаны и точно не были бы сказаны в присутствии Верховного Архангела. Это была рутина. Кроули рутину ненавидел. Если это было всё, на что он способен, всё, что он мог сделать для ангела… тягостное чувство внутри него мало-помалу обретало имя. Жажда признания. Раньше он иногда испытывал нечто похожее в отношении своей профессиональной деятельности: это подстёгивало провернуть какой-нибудь по-настоящему крупный и энергозатратный проект вроде трассы М-25 или телевидения. Но сейчас зависть коллег, поощрение от начальства и возможность некоторое время почивать на лаврах, не имели к этому чувству ни малейшего отношения. Признание ему было необходимо только от ангела. Чтобы тот удивился и восхитился. Чтобы похвалил: именно его самого, Энтони Дж. Кроули, демона, а не его умелый рот, гибкое тело или тесную задницу. Чтобы уважал. Он размышлял об этом, вертя в руке стакан с виски, за дальним столиком «Грязного осла»: в присутствии Азирафеля такие мысли приобретали слишком сильную эмоциональную окраску и это мешало. — Демон Кроули! Не подпрыгнуть на месте от неожиданности стоило ему поистине нечеловеческих сил, выручило лишь то, что человеком он не был. Но это не значит, что он не испытал потрясения, за которым вместе с хлынувшим в кровь адреналином по телу разлился страх. На стул напротив него, хищно улыбаясь, опустилась Вельзевул.

***

— Так-так-тааак, — протянула бывшая Владыка ада, сверля демона насмешливым взглядом. — Жив, здоров и на свободе. — Она остановила взгляд на шее Кроули и поправилась. — Относительной. Как тебе новый статус, Змий? Нигде не жмёт? Из всех невероятных и фантастических совпадений, демон менее всего был склонен поверить в то, что экс-князь ада оказалась тут случайно. Или за ними ведется слежка, либо утечка информации на небесах значительно масштабнее, чем предполагал Азирафель. Паршиво. — Рад бы был поболтать, но нет, — Кроули начал вставать из-за стола. Если Вельзевул так запросто к нему заявилась, где гарантии, что точно так же не придут и в книжный? Что это не происходит прямо сейчас? Та словно угадала его мысли. — Сиди! Ничего твоему, — она насмешливо фыркнула, — владельцу не угрожает. Надо поговорить. Демон решил пропустить ту часть разговора, где он риторически вопросил бы что-то вроде: «Почему я должен тебе верить?» и потратил время на выслушивание более или менее нелепого ответа. Он не поверил бы бывшей начальнице, даже скажи та, что трава зелёная (к тому же какая-то часть его продолжала яростно настаивать, что самый подходящий цвет для травы — бирюзовый). — Надо — говори, — бросил он, не спеша садиться обратно. Командного тона ему вполне хватало дома, а этой выскочке он не был ничем обязан. Да, демонесса была значительно сильнее его, даже не принимая во внимание сигилы, но демон был уверен — она не нападет. Такой выплеск инфернальной энергии точно засекут, вряд ли быть обнаруженной входит в ее планы. — Одна минута. Рассказ длился дольше, и Кроули всё-таки сел. Он в кои-то веки оказался прав, а ангел ошибся. Только собственная правота совершенно не радовала. Инферналов отловили действительно не всех. Подсчитать точное количество уничтоженных при зачистке было с самого начала нерешаемой задачей — святая вода практически ничего не оставляла для идентификации. Из рассказа Вельзевул выходило, что избежать как гибели, так и последующей поимки удалось довольно многим. Не самым хитрым, как предположил было Кроули, скорее самым удачливым. Они не рвались прочь от Земли, как опрометчиво сделал он сам, а затаились под ней, в канализационных системах и на заброшенных станциях подземки, в законсервированных бункерах времён холодной войны и в подвалах неиспользуемых зданий. Обыскать всю планету было невозможно, а людские пеленгаторы инфернальных всплесков были слишком маломощными, к тому же большинство беглецов быстро догадались, что именно по использованию энергии демонов и вычисляют. Разрозненные и лишенные возможности применять чудеса, они были неопасны для человечества и ими решено было пренебречь, как неизбежными погрешностями. Наверх доложили о полной ликвидации, а сами стали выбивать оставшихся на свободе по одному. Но человеческая память коротка, а жадность — беспредельна. После нескольких лет простоя, совершенно неоправданные в смысле денежных затрат команды ловцов расформировали за ненадобностью и успокоились, решив, что демоны не смогли бы протянуть так долго, ничем себя не обнаружив, а значит — их попросту не осталось. Кроули никогда не был особо высокого мнения об умственных способностях своих собратьев. Кроме Вельзевул — та, следовало признать, была умна и деятельна. Непонятно, правда, зачем она, уйдя в свое время из ада добровольно, вообще ввязалась в эту авантюру, но демону это и не было особо интересно. В отличие от того, что эти пакостники задумали. Пару раз за время, проведенное в коллекторе, демон задавался вопросом, что стало с Люцифером. В каменном мешке его не было, и он был достаточно умён и могущественен, чтобы выжить при штурме и обезопасить себя. Но, как оказалось, нет. По словам Повелителя мух, Сатану выманил из ада и подставил, поймав в ловушку, сам Верховный Архангел собственной персоной, якобы только это и позволило смертным так быстро и почти без потерь разрушить ад. Кроули это показалось полной чушью: Азирафель, конечно, был силён, но всё же не до такой степени, чтобы в одиночку скрутить рога врагу рода человеческого. А вот то, что его не казнили, а держали в заключении где-то наверху, вполне могло быть правдой. И желание освободить его из заточения было тоже вполне логичным: даже самые тупые и эгоцентричные из демонов понимали, что без своего вожака им кроме дальнейшего прозябания ничего не светит. Инфернальные хотели не реванша. Кристально ясно было, что шансы на таковой у них, с Люцифером или без, нулевые. Они жаждали мести (демонесса пафосно назвала это «возмездием»). Совершить вылазку наверх, перебить там, по возможности, пользуясь эффектом неожиданности, побольше эфирных, в идеале — архангельский Совет, освободить Дьявола и уйти за пределы Земли, предварительно наведя на ней как можно больше смуты и разрушений, чтобы смертным хотя бы на некоторое время стало не до них. У мультивселенной было бесконечное количество граней и они могли бы окопаться в любой из них. — Если Верховный Архангел настолько серьезный противник, что отправил Люцифера за решетку, как вы собираетесь справиться с ним без Сатаны? — Кроули попытался спрятать за иронией неподдельный интерес. Если у них есть хотя бы намек на план, который может угрожать Азирафелю, он обязан об этом знать. — Проблема твоя, Змий, в том, что ты всех вокруг считаешь дураками. Вот когда сделаешь для наших целей что-нибудь полезное, тогда и поговорим об этом. «Когда», а не «если». Эта сука была просто-таки колоссально самоуверенна. Очевидно, это был ещё один, дополнительный, крючок, на который она пыталась его подцепить: демонесса не могла ожидать, что он согласится сразу, но рассчитывала, что не корысть — так любопытство все же заставят его сотрудничать. — Так, а мне-то какая польза от всего этого? — Кроули показалось, что если он не задаст этот вопрос, это будет выглядеть подозрительно. — Кроме свободы и сил? — картинно задумалась Вельзевул. — Ну, мы могли бы не очень калечить твоего, хмм, «владельца» — так, отрезать от благодати и всё. Способы у нас есть. А там уж делай с ним всё, что пожелаешь. Уверена, Владыка с пониманием отнесётся к желанию иметь рабом бывшего тюремщика. Видела его кстати только что. Вид заёбанный. Надеюсь, это ты постарался, — ухмылка демонессы стала отвратительно похабной. Хотя, наверное, напрасно — «мисс»-то из вас ты. Ее слова подействовали, пусть и не так, как она надеялась — это «постарался» будто врезалось ему под дых. — Пока звучит совершенно неубедительно, — нужно было оставить себе простор для маневра, и не спровоцировать Повелителя мух все же попытаться избавиться от него, раз он так много узнал. Хотя они явно нуждались в нём больше, чем та хотела показать, иначе не стала бы рассказывать так много. Или вся история с начала до конца была лажей, и его хотели использовать втёмную для чего-то совсем иного. — Ну смотри. Передумаешь — звони, — она протянула ему олдскульную бумажную визитку с контактными данными компании «Услуг по восстановлению». Восстановлению чего — предлагалось догадаться самостоятельно.

***

Неприятные сюрпризы, как выяснилось, на этот день ещё не закончились. Вернувшись домой, Кроули обнаружил, что к ним в книжный припожаловали члены архангельского Совета — на этот раз вдвоем. Обстановка в комнате и так была напряжённей некуда, и появление демона ее нисколько не разрядило. — Это как раз то, о чём я твержу с самого начала, Верховный! Вы позволяете адскому отродью разгуливать на свободе, а у нас тем временем пропадают члены Совета! — долговязый архангел — тот, что почти позволял себе повышать голос и в прошлый раз — теперь буквально сыпал во все стороны негодованием, как дуговая сварка искрами. Азирафель взглянул на демона и едва заметно повел глазами, одновременно убирая левую руку с подлокотника. За время совместной жизни Кроули научился распознавать мельчайшие жесты «владельца» и следовать их указаниям, поэтому без колебаний занял место рядом с ним на подлокотнике. — Это Кроули. В качестве полевого агента он стоит половины райского офиса. Для смертных он — моя спутница жизни и в дальнейшем — супруга. Так что попрошу выбирать слова. — Вы выпускаете его за пределы видимости без контроля! Спина ангела, как заметил Кроули, стала ещё прямее, хоть это и казалось физически невозможным. — Я никогда и ничего не оставляю без контроля, заместитель, — антарктически-холодным голосом ответил он. — Кроули мой помощник и выполняет мои поручения. И вообще — вы серьезно считаете, что обузданный, отрезанный от инферно печатью Верховного Архангела демон в состоянии справиться с архангелом? Например, с вами? Долговязый не собирался так легко сдаваться: — Со мной — нет, Верховный. Но Мюриель… — Она также сильна и разумна, как и любой из вас. Считать, что одолеть ее под силу одному-единственному демону — значит недооценивать масштаб проблемы. Вот оно что! Кроули почувствовал печаль и беспокойство. Из всех ангелов, не считая конечно Азирафеля, встреченных им после собственного падения, Мюриель была наиболее… приемлемой. И в свете, хотя больше бы тут подошло — «в потёмках» — разговора с Вельзевул, дело выглядело совсем скверно. Если они в состоянии добраться до членов Совета, как он может быть уверен, что его ангел в безопасности? Демон подавил в себе желание положить Азирафелю руку на плечо. Нельзя, не при этих златопёрых снобах. Он едва дождался, пока ангел выпроводит архангелов за порог: ему нужно было рассказать ему о разговоре в пабе. А ещё — обнять. Когда дверь за непрошеным гостями затворилась, он шагнул к любовнику и открыл уже было рот… и напоролся на взгляд Верховного Архангела, как на штык. На тот самый взгляд. — Немедленно поднимайся к себе и не попадайся мне на глаза минимум до утра, — скомандовал Азирафель сквозь зубы. Глаза его горели, как огни святого Эльма.

***

В своей комнате Кроули рухнул на кровать и закрыл лицо руками. От безысходности хотелось кричать. Что он опять сделал не так? Он уже достаточно много времени провел рядом с этим Азирафелем, чтобы понимать, когда лучше слушаться беспрекословно. А ещё его душила обида: ведь он не был ни в чем виноват, он слушался и ангел сам открыто признал его ценность перед своими подчинёнными. А потом прогнал, не дав и слова сказать, не указав, где же он напортачил, не дав объясниться или что-то исправить. Кроули никогда не верил в справедливость, с чего бы?! Но если бы ему поставили задачу описать эталонную несправедливость — это вот как раз сейчас была она. Он пообещал себе, что не будет плакать, и не стал, но горло казалось ободранным и разбухшим, как после особенно жёсткого и глубокого минета. Чтобы хоть чуть-чуть отвлечься, он начал перебирать в памяти разговора с архангелами. Азирафель не просто осадил их, сказав, что разберётся с демоном сам и их это не касается. Он защитил его, выказал доверие и ничем не унизил его, к примеру в целях демонстрации покорности и послушания. Кроули представил, как ангел сидит внизу в одиночестве. Скорее всего работает, а может — пьет вино. Картинка в голове запустила ассоциативный ряд. Такое уже было. Пропал ангел, демон сунулся со своей никому не нужной поддержкой, Азирафель впал в ярость и отхлестал его ремнём. Нет. Демон вдруг отчётливо вспомнил тот вечер. Азирафель тогда наказал его за вполне конкретную провинность, а не потому, что демон просто попал под горячую руку. Зная ангела, Кроули мог с уверенностью сказать, что вряд ли избежал бы порки, будь даже тот спокойнее моря в штиль — разве что эмоций в процессе проявил бы поменьше. И в тот раз… тогда ангел тоже пытался отослать его в свою комнату, это Кроули не внял… До демона наконец дошло. Ни тогда, ни сейчас это не было приказом. Это было предостережение. Одной из характерных черт всех демонов является эгоцентризм. Каждый из них, независимо от самооценки, всегда рассматривает ситуацию с точки зрения себя, как центра мироздания. В аду это — адаптивная черта, повышающая шансы на выживание. Кроули слишком долго находился вне ада. Настолько долго, что перерос эгоцентризм, как дети смертных перерастают его в пубертатном периоде, и в какой-то момент для него перестало быть очевидным, что он — центр вселенной. А сейчас он точно знал, кто занимает это место, по крайней мере — для него. Его ангел был там один. Он сбежал, оставив того гореть в огне, без возможности ни выплеснуть его из себя, ни потушить. И Азирафель будет глушить вино бутылка за бутылкой, пока этот огонь не догорит сам собой, попутно спалив дотла ещё один хлипкий мостик из тех, что ещё остались между его ангелом и Верховным Архангелом. Он совершил ошибку. Нельзя было уходить, нельзя было оставлять Азирафеля в одиночестве. Сейчас он просто спустится вниз, и… что? Утешать Кроули не умел, никогда не мог найти правильных слов: маловато было практики. А если бы и умел — ангел сейчас нуждался не в утешении. Ему нечего было предложить Азирафелю, кроме себя самого, и если бы этого было достаточно, тот не отослал бы его. Демон задумчиво посмотрел на прикроватную тумбу. Идея зрела у него в голове как ядовитый плод, но раз заметив её на ветке размышлений, он уже не мог игнорировать её существование. В конце концов, чтобы ни сделал с ним Азирафель, это его не убьет, а если Кроули сам предложит, если попросит, это уже не будет считаться ни наказанием, ни прихотью. С этим он сможет справиться, и возможно, даже почти наверняка, его ангелу станет лучше. Тут некстати включился инстинкт самосохранения и стал подавать отчаянные сигналы, призывая одуматься. Демон очень рано узнал, что такое боль — в падении в чан с кипящей серой не было ничего приятного. И с тех пор всеми силами старался ее избегать. Он боялся боли. Не хотел ее. Но решимости эти страх и нежелание не убавили. Он достал из ящика мартинет и повертел его в руках. Тот был по-своему красив: кожаные плетёные шнуры были черно-алые, как его чешуя и черно-золотые, под цвет глаз. Их было слишком много, чтобы сходу сосчитать, точно более двух десятков. Обвитая полосами сыромятной кожи рукоять удобно легла в ладонь. Ему же никто не может запретить попробовать? Кроули зажмурился и сильно хлестнул себя по руке. Ощущения были… да в-общем-то никакими. Просто интенсивное прикосновение, не более. Может, он слабо ударил? Или не там? Демон приспустил джинсы и хлестнул многохвосткой по бедру. Этот удар он почувствовал, но он все равно и на милю не приблизился к ощущению от порки. Теперь его уже охватили сомнения, достаточным ли это будет для Азирафеля? Но, с другой стороны, предлагать по собственной инициативе плеть он точно не был готов. *** Азирафель даже не пил. Терминал был включен, но ангел просто сидел за столом, упершись лбом в сомкнутые в замок руки. Кроули ощутил такой острый прилив жалости, что сразу даже не понял, что это она — такого по отношению к другим он раньше никогда не испытывал, а возможно — и к себе тоже. — Почему ты никогда не слушаешь, что тебе говорят? — не поворачивая головы спросил ангел. Голос его звучал скорее обречённо, чем гневно. Возможно, демон слишком долго решался на что-то и теперь Азирафель просто… С одного из экранов сияло улыбкой изображение Мюриель. Нет, не просто. Кроули быстро, не дожидаясь, пока Азирафель скажет ещё что-то, пересёк комнату и опустился на колени. Ему очень хотелось сейчас положить голову любовнику на бедро, но мешал подлокотник, и демон просто упёрся в него лбом. — Мне очень жаль, — сказал он, потому что Азирафель больше не обращал на него внимания, и пауза затянулась. — Ты не вовремя. Кроули не мог найти слов. Ему стало казаться, что он действительно не вовремя, не к месту, что ведёт себя нелепо. Всегда, когда он хотел что-то исправить, получалось только хуже. На ангела он не смотрел, но уловил движение воздуха, когда тот наконец повернул к нему голову. — Почему ты ещё здесь? Ответ на этот вопрос у демона был. — Я там, где я хочу быть. Он откуда-то знал, что Азирафель покачал головой. — Ты выпросил у меня разрешение покидать дом. Любое разумное существо воспользовалось бы этой возможностью. И любое другое разумное существо ожидало бы, что такой возможностью воспользуются. Так почему. Ты. Все ещё. Здесь? Значит, Азирафель с самого начала предполагал, что демон попытается сбежать. Скорее всего принял меры, чтобы тот не смог уйти далеко. Или как раз сознательно предоставил возможность уйти? Кроули не собирался проверять. — Ответ тот же. Чтобы я ушёл, тебе придется меня прогнать. На голову демона не опустилась, а, скорее, упала тяжёлая горячая рука. Он ожидал, что ангел оттянет волосы, приподнимая, чтобы посмотреть ему в лицо, или, что было намного менее вероятно, погладит. Но она просто была там, недвижимая и такая родная, что хотелось плакать. — У тебя проблемы с инстинктом самосохранения, демон, — голос по прежнему был мертвенно-усталым. — Я вполне мог причинить тебе боль. И все ещё могу. — Это твое право. И если это то, от чего тебе станет лучше — я прошу тебя сделать это. Кроули не глядя протянул руку и положил мартинет на стол. Вот теперь пальцы оказались в волосах, но не потянули, а скорее обозначили необходимость поднять голову. Демон встретился с любовником взглядом и не стал отводить глаз, хотя возможно и следовало: тот пронзал насквозь. — Ты чувствуешь себя в чём-то виноватым? — уточнил Азирафель. — Я чувствую, что могу дать тебе, что ты хочешь. И хочу этого. — Это правда, — с оттенком удивления констатировал ангел. — Хорошо, пойдем в постель. В первый раз тебе будет проще лёжа. И на этот раз демон послушался.

***

Хотя новые наручники были из мягкой кожи и рук не ранили, Кроули предпочел бы обойтись без них. Но он знал, что просить бесполезно. Разделся он, не дожидаясь указаний; от нервного напряжения его слегка потряхивало. Азирафель, судя по всему, вообще не собирался снимать одежду, только закатал рукава рубашки. — На кровать ничком, возьмись обеими руками за спинку и раздвинь ноги на ширину плеч, — деловито скомандовал он. В его голосе не было ни нетерпения, ни предвкушения, как будто он перечислял последовательность действий в кулинарном рецепте. «Хорошо прожаренная отбивная из демона». Кроули фыркнул, стараясь не улыбаться — обстановка не располагала — но ангел все равно заметил. — Что тебя рассмешило? — Азирафель застегнул наручники на его запястьях. — Ассоциации с твоей любовью к шницелям, — демон спрятал улыбку, уткнувшись лицом в матрас. Ангел нагнулся к самому его уху: — Это блюдо будет значительно вкуснее, — он открыл ящик и Кроули приподнял голову, чтобы посмотреть, что любовник оттуда достал. Азирафель продемонстрировал ему довольно солидных размеров черный силиконовый дилдо. — Он будет у тебя в заднице, пока я буду тебя пороть. И лучше бы тебе удержать его внутри — если к тому времени, как я с тобой закончу, он выскользнет — кончить не дам. — Он просунул руку между ног любовника и достал уже наполовину отвердевший член, несколько раз жестко провёл по нему рукой, чтобы он полностью налился и оставил в таком положении. Демон слегка поёрзал — было непривычно. Фаллоимитатор его не слишком беспокоил — он был меньше, чем член Азирафеля и он уже привычно расслабил мышцы, впуская внутрь себя скользкую от смазки игрушку до конца. — Хороший демон. Теперь сожми, — Кроули послушно сжался вокруг дилдо. — И держи так. Ноги не сдвигать! Вот блядь! У фаллоимитатора не было стопора, как у пробки — только рукоять. Стоило на мгновение отвлечься — и мышцы рефлекторно попытались вытолкнуть инородный предмет из ануса. Демон стиснул зубы и плотно сжался, фиксируя игрушку внутри. — Вот-вот, — подтвердил Азирафель. — Слегка усложнил рецепт. Он забрался на кровать сам; Кроули чувствовал, как ангел устраивается сзади. — Это не слишком удобно делать с коленей, — пояснил он, — но кровать слишком большая. Не успел демон это хоть как-то прокомментировать, как на его ягодицы опустился первый удар. Именно опустился — он был не болезненным и ощущался скорее как очень интенсивное мимолетное поглаживание чем-то шершавым. Это было даже немного приятно. — Ничего страшного, правда? — опять угадал ангел его мысли. — Кажется вполне безобидным. — Да, — подтвердил демон. — Не слишком пока похоже на порку. — Возможно, позже ты захочешь взять эти слова обратно, — Кроули даже спиной чувствовал, что ангел иронически усмехается. Новый удар слегка разгорячил покрытую мурашками от предвкушения и прохладного воздуха кожу. И дальше они следовали один за другим. Первые несколько ощущались все так же мягко. Намного больше внимания занимало удерживание дилдо — стоило хоть чуть-чуть расслабиться и демон чувствовал, что оно начинает неумолимо выскальзывать. Затем он ощутил на коже, там, куда хлестко ложились кожаные шнуры, жжение, как от очень горячей воды. Через пару минут горячая вода превратилась в кипяток. Это все ещё не было так уж больно, но уж точно перестало быть безобидным. Многохвостка прошлась по пояснице — раз, другой… на третьем Кроули сдавленно застонал. А Азирафель продолжил орудовать мартинетом, поднимаясь все выше по спине; дойдя до лопаток и выбив из любовника болезненный всхлип — место между, где брали начало крылья, было чувствительнее прочих — он начал спускаться обратно к заднице. Вся кожа уже горела, как посыпанная перцем, и новые удары на уже исхлёстанные участки падали как капли раскаленного воска. В мышцах ягодиц, которые демон из-за игрушки не мог расслабить, чтобы легче было терпеть удары, уже гулял горячий едкий гул, но новые удары практически не чувствовались. Азирафель тем временем чуть отодвинулся и спустился к бёдрам. Кожа тут была нежнее и загорелась практически сразу. Иногда шнуры цепляли рукоятку дилдо и Кроули сжимался на нем ещё теснее. И почти каждый удар задевал член, но на излёте, когда в хвостах уже не оставалось силы, и это ощущалось как поглаживание, не давая эрекции пропасть от боли. Неожиданно ангел прекратил. На пышущую жаром задницу легли руки, размазывая что-то прохладное. — А то сидеть завтра не сможешь, — пояснил Азирафель. Но судя по тому, что смазал он только спину и верхнюю часть бёдер, оставить демона совсем уж без воспоминаний о прекрасно проведённом вечере он не намеревался. — Умничка, удержал. Фантастическая задница у тебя, обожаю ее! Ангел аккуратно вытащил из него игрушку и сразу же вошёл сам, не церемонясь, до самых яиц. — Ох, да, мой хороший, да! — Ангел медленно размеренно двигал тазом, нацеловывая покрасневшую кожу между лопатками. — Понравилось тебе? Вижу, что понравилось! Флоггер — это баловство как раз для таких неженок, как ты, сладкий, — он ускорился, двигаясь жёстче, с оттяжкой. — Кончишь так? Или надо приласкать? Кроули пока не мог сказать, сможет ли он кончить только от члена в заднице — движения ангела, на каждом вхождении прицельно проходящегося по простате, этому очень способствовали, но саднящая и пекущая как после серьезного солнечного ожога кожа отвлекала, и необычное положение его члена тоже сбивало с толку. Но хотел бы демон именно этого — оргазм получался более длительным и томным, распределенным по всему телу, а не сфокусированном только в паху. И Азирафелю тоже больше нравилось, когда любовник кончал так. — Я постараюсь, — выдохнул Кроули со стоном. — Ох, ангел! Ему было хорошо. Он не видел, но слышал и ощущал, что ангела отпустило. Возможно это произошло ещё до того, как он опустился перед любовником на колени, ну и что с того? Его ангел был с ним и в нём — большой, напористый и очень сексуальный. — Буду ебать тебя, пока не кончишь, а потом всю ночь, — рыкнул ангел, прихватывая его за спину зубами. Этого, и последнего толчка в нужное место хватило: тугая и сладкая волна кайфа подхватила и понесла демона в сияние. Когда оргазменные спазмы прекратились и он расслабился, то почувствовал, как ангел в нем все ещё твердый. Сейчас анус был слишком чувствительным, чтобы такая выносливость любовника могла порадовать. — Тише, милый, — ангел обнял напрягшееся в ожидании боли тело, просунув руки подмышками, бережно прижал к себе. — Не бойся, я не буду ничего делать. Просто побуду в тебе, пока ты не остынешь чуть-чуть, и мы продолжим, ладно? Хочу всю ночь тебя, такого выпоротого, трахать. И он сделал именно так, как хотел. Под утро Кроули отключился после очередного оргазма, лёжа на боку и все ещё сжимая в себе ангельский член, но даже сквозь сон чувствовал, как Азирафель обнимает его ещё крепче. И чувствовал, что справился.