Эра бессердечия

Моя любовь! Мой демон шалый!

Ты так костлява, что, пожалуй,

Позавтракав тобой в обед,

Сломал бы зубы людоед.

Но я не той породы грубой

(К тому ж я несколько беззуба),

А потому, не теребя,

Губами буду есть тебя!

София Парнок

Почему демон не рассказал Азирафелю о Вельзевул, как только они оторвались друг от друга, он и сам толком не понял. Он-то планировал сделать это сразу, как только переступил порог дома. Но сначала ему стало жаль разрушать то драгоценное для него чувство посткоитальной нежности, когда ангел словно окутывал его собой, и не имели, казалось значения ни сигилы, ни седеющие темные крылья, ни враждебный мир за окном. Он не просто любил это — он нуждался в крепких собственнических объятиях, жарком, пахнущем грозовой озоновой свежестью дыхании на шее; даже в немного болезненной тянущей расслабленности в анусе, после того как его несколько часов растягивал большой ангелов ствол — как в свидетельстве своей желанности. А с утра Азирафель, оставив любовника досыпать, вознёсся в офис, и демон снова остался дома один, даже без каких-нибудь инструкций. И сделал он это, как видно прямо из спальни: внизу с вечера ничего не изменилось, даже терминал так и остался включённым. Или это была намеренная провокация. Раньше демон не ожидал бы такого от ангела, но то ли ангел был не тот, то ли глаза у Кроули все шесть тысяч лет были на заднице, раз он проморгал в любимом подобные склонности. На ангельской заднице. В принципе, они и сейчас там бывали: да, Азирафель ясно дал понять, что с этой стороны любовнику ничего не светит, но в этом как раз ничего нового не было, а смотреть ему никто не запрещал. Ангел не просто предвидел возможность, что Кроули от него уйдёт, как только сможет. Он ожидал этого. И всё равно позволил. Зачем? На письменном столе валялся молескин ангела, заложенный пером, как закладкой. Длинное и графитово-черное, перо казалось знакомым… Кроули моргнул. Учитывая, как редко он это делал, реакция о многом говорила. Перо было его собственным. Крылья, как ангельские, так и, у кого они остались, демонические, в материальном своем воплощении были хоть и оперёнными, но с птичьими общего имели мало. Их каркасы не являлись частью скелета, по причине его изначального отсутствия у эфирных созданий, они были более гибкими и подвижными за счёт дополнительных суставов, их подъемная сила не имела ничего общего с законами аэродинамики. Кроющие и маховые перья на них выдерживали достаточный уровень нагрузки, чтобы можно было укрыться ими от метеоритного потока. И они совершенно точно не выпадали. Перо, несомненно, было маховым, из самых длинных. Кроули раскрыл свои крылья, невольно поморщившись: количество седины в них почему-то удручало. Избавиться от всех белых перьев теперь не представлялось хорошей идеей — новые отрастали медленно, и скорее всего — тоже седыми. Все маховые были на месте. Не то, чтобы демон всерьёз думал, что ангел стал бы выдёргивать у него во сне перья, но все же. Заикнись о таком Азирафель — и он нащипал бы ему их хоть на целую подушку, но тот никогда не просил. Размышляя, стоит ли спрашивать любовника об этом, Кроули уселся в его кресло и всмотрелся в информацию на мониторах. Соблазн порыться в файлах на предмет личной и секретной информации был огромен — такое поведение было совершенно естественным для любого демона, более нормальным, чем дышать. Но если большинством других инфернальных сущностей двигали корысть и вероломство, то этой конкретной — любопытство. Открытыми были файлы с отчетом по исчезновению Мюриель и какие-то списки. Отчёт демон всё же просмотрел — тот уж гарантированно не был секретным — принял к сведению: данных о том, что Мюриель спускалась на землю, найдено не было. Это могло свидетельствовать о том, что пропала она прямо из райского офиса. Если всё было так, дела с контролем и безопасностью у них обстояли совсем печально. Больше ничего полезного в файле не было, и Кроули переключился на список папок, судя по проставленным датам — других исчезновений. Четыре из них были помечены маленькими чёрными крестиками. Но нашли же пока только двоих?! Глянув на даты, демон сообразил, что файл общий, на все потери ангельского личного состава, скорее всего, с начала века. На одной из помеченных крестом папок значилось: «Архангел Михаил». Интересно. Терминал манил, как сундук с сокровищами. Да и в блокноте наверняка было что-то интересное. Но на кону стояло слишком многое. Не просто очередное наказание — возможность доверия между ними. Поэтому демон вздохнул, собрал волю в кулак и отключил экраны. Тем более, кое-что он мог спросить у Азирафеля и напрямую. Чтобы скоротать время до прихода любовника, Кроули решил попробовать кое-что, что давно хотел сделать, но стеснялся при ангеле: не потому, что боялся напортачить, просто не хотел ещё раз услышать в свой адрес что-нибудь про «заботливых жёнушек». Азирафель, при всей своей любви к вкусной еде, насколько знал демон, даже не пробовал готовить. «Оставлю это профессионалам», — как-то сказал он, когда речь вскользь зашла о кулинарии. Еду в книжный он доставлял чудом, но Кроули был в курсе, что вся она — из кафе дальше по улице, и ангел аккуратно платит за каждую порцию и оставляет щедрые чаевые. Кухня в их доме была, но лишь как пункт дислокации холодильника и место, где едят, потому что питаться, сидя за письменным столом или, уж тем более, развалясь на диване, Азирафель считал невоспитанностью и варварством. Демон, самолично однажды соблазнивший ангела господня сочным жареным мясом, сам ел редко и больше за компанию, чем получая удовольствие. Понятное дело, что готовка при таких привычках (вернее, их отсутствии), не входила в перечень его ежедневных занятий. Настолько не входила, что он, в общем-то, тоже ни разу не пробовал. А теперь вот хотелось. От обилия в сети рецептов разбегались глаза, причём дифференцировать их по сложности, количеству ингредиентов и конечному результату не всегда представлялось возможным. «Простой салат из трёх компонентов» мог по итогу содержать в себе девять, и то не считая соли; «Вкусный ужин из продуктов, которые всегда есть в холодильнике» предполагал, что уж в вашем-то рефрижераторе непременно завалялись стейки из мамонтятины, единорожий кумыс и десяток яиц птицы Рух; «Простой рецепт для начинающих кулинаров» содержал в себе такие откровенно стрёмные слова, как «шпигование», «дегласировка» и «льезон». Демона это не остановило. Он подошёл к вопросу с другой стороны — составил список всего, что ангел при нем когда-либо ел, а потом вычеркнул всё слишком устаревшее, вроде фаршированных жаворонками лебедей (и где, спрашивается, в век, где почти вся планета покрыта бетонными джунглями, взять столько жаворонков? Не говоря уж о лебедях), слишком странное — при мыслях о балюте ему чуть не поплохело; требующее специального оборудования типа духовки или гриля — их попросту не имелось в наличии, слишком сложные, слишком повседневные… Когда Азирафель вернулся, демон как раз совладал с макису и примерялся нарезать ролл с тунцом. Предыдущие 5 попыток были не слишком удачными, но когда он наконец сдался и слегка помог себе чудом, вышло вполне пристойно. Нож показался Кроули недостаточно острым, он строго глянул на него — и тот исправился. Ангел окинул результат домоводческой деятельности Кроули нечитаемым взглядом. Рис в процессе варки попытался свалить из кастрюли в поисках лучшей доли, все забракованные демоном куски рыбы лежали вокруг на столе, напоминая расчлененку из фильма ужасов, зато конечный результат выглядел съедобным. — И ты готовишь их сам, — медленно произнес ангел, — потому что… — Решил завести себе новое хобби, — пожал плечами демон. Он не успел придумать, как вообще обосновать свое желание приготовить ужин, чтобы не выглядеть глупо и сейчас запоздало понял, что начать надо было именно с этого. — Это просто эксперимент, его не обязательно есть. Я вот, например, не собира… Все произошло очень быстро. Вот Кроули стоит, все ещё сжимая в руке нож — и в следующее мгновение тот уже со звоном падает на пол, а сам демон уже лежит на барной стойке, джинсы с него испарились, ноги — у ангела на плечах, а тот с упоением целует и облизывает всё, до чего может дотянуться, а затем стряхивает демоновы конечности себе на предплечье и берет в рот сразу до самых яиц и первая мысль у демона: «Ангелу же так неудобно» — стойка недостаточно высокая и тому приходится слишком сильно нагибаться, вторая «Когда у меня успел встать?», а третьей нет, потому что в минете Азирафель божественно хорош вне зависимости от удобства позы, так что долго наклоняться ему не приходится — Кроули кончает ещё до того, как успевает понять, что это вообще сейчас было? — Аперитив, — отвечает на незаданный вопрос ангел, утирая кружевным платком — демон готов на что угодно поспорить, что на нём есть монограмма — сперму из уголка губ. — Я накрою на стол в гостиной, твои роллы слишком хороши, чтобы есть их за барной стойкой, как ирландские фермеры. Энтони Дж. Кроули сидел на барной стойке и пытался не слишком громко думать. Он догадывался, что ангел никогда не признает, но сам он был уверен — это был способ Азирафеля сказать: «Я тебя ценю».