Эра бессердечия

Тлен. Обветшали швы

На рукавах потёртых

Нет. Нет меня в живых

А впрочем нет и в мёртвых

Ночь. Рваное пальто

Тугая маска страха

Соль этой жизни в том,

Что жизнь совсем не сахар.

Алексей Петров «Пустота»

Ключи действительно были не нужны. Дверь квартиры сама открылась перед ним: не зазывно или гостеприимно. Равнодушно. Ей было всё равно, да и Кроули никогда не считал квартиру, в отличие от Бентли, полностью своей. Он сам не знал, зачем пришел сюда, просто со смутной идеей о том, что ангелу проще будет здесь его найти, если вдруг понадобится. Но тот теперь мог найти его где угодно, вплоть до Альфы Центавра. Другое дело, что не хотел. В темных комнатах все было так, как он помнил; хотя нет, скорее так, как помнил Азирафель. Может поэтому она стала ощущаться такой неуютной? Такой она казалась ангелу? Мрачной и холодной, отстраненно-неприветливой? Ну а чего он ждал, это же было логово демона, в конце-то концов, мать вашу! Бар тоже был на месте. В основном виски, несколько бутылок вина. Хотелось нажраться в хлам, в слюни, вусмерть. Нет, не хотелось. Хотелось сдохнуть, а нажраться было наиболее близким и социально приемлемым эквивалентом этому. Иллюзия желаемого. Виски Кроули себе всё же налил, но не допил и половины. Тело онемело, словно бы и правда стремилось прийти в соответствие с состоянием его души, и ни вкуса, ни опьянения он не чувствовал. Вообще ничего. Мелькнула мысль забраться в постель и заснуть там. Лет на сто, может больше. Хватит века, чтобы это состояние омертвения прекратило распространяться по его телу, или наоборот, ситуация лишь усугубится и он прекратит умирать лишь для того, чтобы начать всерьез разлагаться? Насколько было бы проще, если бы ангел просто охладел к нему, наигрался и перехотел! Тогда демон чувствовал бы за собой моральное право поступать по-своему, без оглядки на его реакцию, на его чувства. Ха! Какие там чувства? Азирафель же четко озвучил: злость и похоть. Очень небогатый спектр эмоций. В другой ситуации они могли бы разрастись во что-то более сложное: ревность, обиду, негодование, но эмоции и память не давали синтеза чувств, а если не коррелировали между собой — порождали ещё больше злости. Ангел сказал, что поймет. Наглое враньё, он не поймет, он вспомнит, что в таких случаях необходимо проявить понимание. Как сейчас помнил про уважение, свободу выбора и личные границы. Но ангел наскрёб для своего демона еще чего-то из своего небогатого арсенала. Возможно, доверия. Азирафель говорил об ответственности, но такое сложное чувство не могло теперь в нем сформироваться. Значило ли это, что ангел просто его помнил? Скорее всего нет, потому что одна только память вряд ли давала бы так много мотивации для ответственного поведения. Вероятнее, ответственность и стремление защищать оказались какими-то базовыми элементами его существования, хребтом и фундаментом его сущности. Были ли эти качества встроены на уровне инстинктов и безусловных рефлексов только в Стража восточных врат, или во всех остальных ангелов тоже? В последнем Кроули сомневался: ничто в их поведении на это не указывало. А в него самого? Что двигало бы им, окажись он на месте ангела? Ложиться Кроули передумал ещё до того, как перешагнул порог спальни. Графитовые, глянцево блестящие шелковые простыни наводили на мысли о свинцовом противорадиационном саркофаге. Он остался в гостиной: сел на свой, номинально считавшийся стулом, трон, и застыл. Иногда он думал. Большую часть времени просто смотрел в одну точку. Через некоторое время, день или два, до него дошло, что он неотрывно смотрит на коммуникатор. Демон не знал, чего именно он ждёт: ведь если он всё правильно понял про Азирафеля, тот не выйдет на контакт первым. Но он всё равно смотрел. Да по сути, ему больше нечем было заняться. — Мы зашли в тупик, любимый. Может быть, имеет смысл остановиться на этом? Это был один из тех снов, про которые Кроули с самого начала знал, что это сон. Было ли от этого легче? Ничуть. — Я пойду до конца, ангел мой. Если ты позволишь. — Ты самый упрямый в этой части мультивселенной инфернальный балбес! — Ты это уже говорил. И все равно меня любишь. — Именно поэтому хочу всё прекратить. Пожалуйста! Я боюсь, что ситуация может… выйти из-под контроля. Ангел не злился, он почти умолял. Демону было бы совестно ему отказывать, имей он хоть малейшую возможность поступить по-другому. Даже во сне, внутри своей головы, даже если никто никогда не узнает, что он сдался. — Это твоя непостижимость? — задал Кроули вопрос, который, как он чувствовал, не должен был быть задан. К дьяволу, если это его сон, то он может сам менять правила! Азирафель помедлил, задумываясь. — Пожалуй, просто… нечто вроде дыры в сценарии. Я не знаю. Нет. Наверное, нет. — Мне нужно знать точно, ангел! Выбивать из Азирафеля ответы было нечестно. Во сне демон был уверен, что сам ангел никогда не стал бы на него давить. Только уговаривать, что вообще-то тоже было своего рода давлением, особенно в исполнении этого чертова святоши. Но ангел покачал головой и сменил тему: — Ты совсем себя извёл, родной. Вот уже спишь сидя, — ангел легко коснулся губами его виска, щекотно и нежно ткнулся носом в ухо. — Я вообще не собирался спать, — Кроули прижал к себе своего ангела, жадно дыша: ямка между ключиц пахла очень любимо и сладко. — А если сейчас проснусь, ты опять свалишь! — пробормотал он невнятно, но жалобно, отрываясь на мгновение от нацеловывания мягкой кожи. — Куда я от тебя денусь? — теплый шёпот ерошил рыжие пряди за ухом, и во сне демон подумал, что это правда. А потом проснулся. Шея затекла от неудобной позы, в горле пересохло, в области паха узкие джинсы доставляли весьма ощутимые неудобства. Анестетическое онемение схлынуло с него, как будто его и не было, и стало одновременно пусто и больно. Но Кроули хотя бы больше не чувствовал себя мертвым, только никакой радости это не доставило. Скорее наоборот. Ёбаный ад! Демон сильно, до звёзд под веками, приложился лбом о черную столешницу. Он снова это сделал, вот же ж идиот, ничему жизнь его не учит! Он опять сбежал, спрятался от проблемы, вместо того, чтобы попробовать её решить. Последствия прошлого раза он ощущал на себе до сих пор. Что будет на этот? Чем ещё отгородится от него теперь ангел, что ещё подумает, а главное — сделает, чтобы вернуть их отношения в нормальное, по его мнению, русло? Или не будет делать ничего? Десять лет он не пытался искать встречи с Кроули, не пытался ни в чём переубедить, только присматривал, чтобы тот не вляпался в неприятности. Терпения у Азирафеля всегда хватало. На них обоих. А вот у демона оно всегда было в дефиците. Преодолевая сопротивление задеревеневших от долгого сидения в одном положении мышц, Кроули встал и поплелся в душ. Вода была очень горячей, а напор — достаточно сильным, чтобы тело начало понемногу расслабляться. Правда, не везде. Демон строго-настрого запретил себе думать об ангеле в таком ключе. Хотя бы здесь. Особенно здесь. В доме Азирафеля демон предпочитал принимать ванну, и учитывая количество раз, когда они бывали в ней вдвоем, сейчас воспользоваться ею было плохой идеей: слишком очевидные ассоциации она порождала. Вот только душевая кабина у того тоже была, и пару раз… Вспенивая шампунь на распрямившихся от воды волосах, зарываясь в скользкие пряди пальцами, Кроули уже абсолютно точно понимал, что нарушит собственный запрет. Слишком яркими были воспоминания об ангеле, размеренно нанизывающем его на себя прямо на весу, о мурашках по позвоночнику от контраста горячей воды и прохладной плитки под спиной, лёгких поцелуях-укусах на ключицах. О том, какими невозможно длинными казались его ресницы, потемневшие и слипшиеся от воды, и насколько уверенными и надежными были руки, крепко удерживающие за бёдра, так что демон был уверен — любовник его не уронит, но все равно цеплялся за его плечи судорожно, отчаянно, как утопающий за соломинку — Азирафель слишком любил контроль и приковывать его руки, чтобы упускать такой шанс прикоснуться, обнять… Чёрт! Он так и не научился делать это правильно и красиво, как получалось у ангела. Просто обхватил пальцами напряжённый уже до боли ствол и задвигал рукой, пытаясь притвориться, что ангел рядом, смотрит, что это он приказал ласкать себя. Этого было недостаточно, не то, не там и не так! Азирафель бы говорил с ним, рассказывал, что делать и как хорошо у него получается, он накрыл бы его руку своей и направлял, он раскрыл бы его ловкими округлыми пальцами и заставил бы стонать и задыхаться от наслаждения… Кроули дрочил в каком-то рваном отчаянном ритме, который сам до конца не мог установить; иногда пальцы соскальзывали, задевая штангу пирсинга и это было болезненно-приятно, но разум его метался, не находя нужного состояния, чтобы расслабиться и кончить наконец. Когда же всё-таки оргазм нахлынул на демона, тяжело и внезапно, то был холодным и вязким, как селевой поток и безрадостным, как собственные похороны. Кроули сполз по стене на дно душевой кабины и закрыл лицо руками. Что ж, он знал это и раньше: ему хотелось не удовлетворения. Ему нужен был ангел. Для всего и во всех смыслах. Если Азирафель больше никогда не прикоснется к нему… Наверное, это можно будет как-то вытерпеть. Но без возможности хотя бы видеть ангела, говорить с ним — долго ли он протянет? Демон не знал, но предполагал, что нет. Выбрался из кабинки он ещё нескоро. И тем не менее, душ отчасти помог. По крайней мере, прочистил мозги настолько, что Кроули догадался посмотреть не только на коммуникатор. Но и в него. Некоторое время он отрешённо пялился на дату. Просидеть в квартире больше недели, жалея себя… Энтони Джей Кроули, ты просто жалок! Неудивительно, что Азирафелю так трудно считать тебя партнёром, а не… Ангел. Работа. Блядь! Через дридцать секунд демон уже выбегал из квартиры, чудом сотворив на себе одежду и не озаботившись высушить волосы. Через минуту не-Бентли уже сорвалась с места. Ангел говорил, что дорога от дома демона до книжного занимает пять минут. Но он не знал о правиле двух минут: когда разгоняешся до 150-ти и игнорируешь светофоры, дорожные знаки и факт односторонности движения на некоторых улицах. Не-Бентли, конечно, не была его тачкой, но тоже старалась как могла, а лишняя минута роли не играла — Кроули уже знал, что опять безнадежно опоздал. Невыполненные задачи в планировщике на его коммуникаторе светились тревожным красным цветом. Целая неделя непроделанной работы, не посещённых мероприятий, нереализованных планов. Пока он пялился на девайс, как баран на новые ворота, происходило что-то вкрай паршивое. Файл с планами у них с ангелом был общий, с совместным доступом. Туда Азирафель в комментарии к каждой выполненной задаче педантично заносил краткие результаты: никакой секретной информации, просто заметки о том, как всё прошло, и краткий вывод. И то, что он не пометил их, как выполненные или не отменил, могло означать одно из двух: или он за один день изменился больше, чем за предыдущие 6 тысяч лет, или… Или он лишился не только возможности выполнить их, а и доступа к коммуникатору. После того, как Кроули оставил его одного. Снова.

***

Книжный был заперт, и чтобы войти, понадобилось чудо. Заперт и пуст. Стояла глубокая ночь: в такое время ангел всегда был дома. Кроули, уже понимая, что это бесполезно, поднялся наверх, заглянул в свою комнату, затем постучал в ту, что считалась спальней Азирафеля. Поколебался, но потом всё же зашёл, сам не зная зачем: очевидно было, что она пуста. Чисто теоретически — да, комнату можно было обозначить, как спальню. В каком-то, предельно широком, смысле. По крайней мере, кровать здесь наличествовала. Вот только вряд ли она хоть раз использовалась для сна. Крепления с цепями по ее углам, равно как и кронштейн над изголовьем, с которого свисал массивный металлический крюк, четко обозначали приоритеты ее обладателя. Как, впрочем, и остальное убранство комнаты. Разглядывая целую коллекцию плетей, кнутов, стеков и прочих, вполне однозначного назначения, предметов, рядами висевших на стене по обеим сторонам от массивной Х-образной станины с фиксаторами, демон тяжело сглотнул: похоже, то, что сам Кроули считал в сексе почти экстремальным, для ангела действительно могло считаться нежностью. Но сейчас это было неважно. Отгоняя грозящую вот-вот затопить его разум панику, Кроули спустился вниз и включил терминал: была слабая надежда на то, что какой-то внутренний кризис на небесах выдернул Верховного Архангела из привычного графика и забрал всё внимание, не оставляя ничего на долю смертных. Отчасти он оказался прав. Внутренний кризис в раю действительно был. Вполне, судя по истерии во внутренних чатах и служебных письмах, апокалиптических масштабов. И вызван он был как раз исчезновением Верховного Архангела. Азирафеля искали. Настолько активно, насколько это было возможно было, не привлекая излишнего внимания смертных. Догадки демона по поводу того, что в раю только обрадуются устранению Верховного, не оправдались; возможно, правда, ангела искали для того, чтобы убедиться в его смерти наверняка, прежде чем начать делить власть, или чем они там собрались заниматься. В терминале явно уже копались: ну конечно же, сюда приходили, и придут ещё. И они были бы полными идиотами, если бы не поставили здесь сигнализацию. Демон с размаху треснул по виртуальной клавиатуре, вырубая терминал и взметнулся вверх по лестнице практически в одно движение. Как раз вовремя: дверь в книжный распахнулась и зал начал заполняться одоспешенными ангелами. Ёбаный ад! Десант производил достаточно много шума, но Кроули все равно постарался открыть дверь в свою комнату как можно тише. Попробовать уйти, или замаскироваться здесь, уповая на то, что крест прикроет его? Кроули не мог рисковать. Ему нужно было найти ангела, а сидя в райской допросной, сделать это будет весьма проблематично. И это в лучшем случае, если его не уничтожат на месте, проигнорировав сигил на ошейнике, или позже, не обнаружив на теле следов обуздания. Значит, надо уходить. Он открыл окно, чудом приглушив звук: слишком уж скрытничать смысла не было, они и так в курсе, что он здесь — внизу раздавались команды, и «Наверх!» была одной из первых. Кроули вскочил на подоконник. Раздумывать было некогда, но всё равно у него хватило ума не пытаться взлететь: даже на фоне пасмурного ночного неба он представлял бы собой отличную мишень. Демон обратился и зазмеился вниз, стараясь не сорваться со стены. Он и так соображал недостаточно быстро, и падение вниз головой, даже в этой форме, не улучшит ситуацию. Сохо был переполнен ангелами в штатском. В принципе, в такое глухое «поздно», что уже почти «рано», в окрестностях книжного можно было встретить только проституток да их клиентов — в основном, припозднившихся или только что выползших из баров туристов. Но все равно, на огромную змею, наткнись кто, обратили бы больше внимания, чем на человека. Осталось решить, на какого человека будут смотреть меньше… Высокие берцы не слишком сочетались с виниловыми шортами и пушистой, экологически неблагополучной шубкой: сюда бы больше подошли ботфорты на шпильке. Но мобильность проклятые каблуки снижали на пару порядков, поэтому на аутентичность пришлось забить. Кроули со скучающим видом остановился у паба, размышляя зайти внутрь, или подождать «клиента» снаружи: оба варианта имели преимущества и недостатки, когда в локоть ему словно вцепились стальные клещи. — Так, дорогуша, — прошипели за ее спиной явно женским голосом. — Решила подзаработать на моей территории? Обернувшись, демон обнаружил за своей спиной мисс Сэндвич, разъяренную не как змея, а как целый их клубок. Только разборок за хлебные места для путан ему сейчас не хватало! К счастью, нюх на неприятности у бандерши был отменный, и неумело притворяющихся смертными агентов ангельской службы правопорядка она тоже прекрасно видела. Лишний шум ей был абсолютно не на руку: официально проституция была запрещена законом, и Сохо остался чуть ли не единственным местом в городе, где этот вид деятельности процветал вольготно и невозбранно. И Кроули совершенно точно знал, благодаря кому. Он на мгновение убрал личину. Густо подведенные брови мисс Сэндвич приподнялись. — Ах, вон оно что! Так это из-за тебя тут такой кипиш? — бесцеремонно, и по мнению демона, слишком громко поинтересовалась она. — Нет! — почти не соврал Кроули. — У анг… у Верховного Архангела неприятности, и мне нужно его найти, пока они не переросли в проблемы. А вот последнее уже было ложью. Демон прекрасно знал, что они уже переросли в проблему. Ангел почти наверняка влип по-крупному, и раз не смог сам справиться с этим за целую неделю, оставалось только надеяться, что он вообще ещё жив. Какого масштаба могло быть это «крупное», если оказалось не по зубам практически всемогущему Верховному Архангелу, и чем в таком случае мог помочь он сам, Кроули боялся даже задумываться. — Окей, детка, — слегка смягчилась женщина. — Верховный — отличный клиент, жаль такого терять, — она похабно подмигнула Кроули. — Хотя, по-моему, ты его и так уже отбила, милочка. Пошли! Через пару минут демон уже покидал район оцепления. Он устроился на пассажирском сиденье собственной машины, вызывающе выставив так, чтобы было видно в окно, хрупкие обнаженные колени: его «клиент» — здоровенный плечистый детина из «помощников» мисс Сэндвич безмятежно выруливал в сторону Мейфэр. Останавливать их не стали: не все ангелы понимали, что вообще происходит, но те, которые сообразили, что к чему, только старательно отводили глаза от подобного непотребства. Арестовывать нарушающих закон смертных не входило в их должностную инструкцию. Распрощавшись с водителем в квартале от своего дома, и сунув ему пачку в спешке материализованных купюр, Кроули привёл себя в привычный вид и перебрался на водительское сиденье. Только вот куда ехать дальше, было совершенно непонятно. Какими бы бестолковыми ни были ангельские ищейки, их было много и использовать чудеса могли без опаски. Искать там, где уже порылись они, был смысл разве что от отчаяния, если не будет идей получше. А их не было. Ярость и паника вели в демоне подспудную, но ожесточённую битву. Он до крови прокусил ребро ладони, стараясь подавить рвущуюся из него истерику. Она ничем ему не поможет. Ничем не поможет Азирафелю. Нужно составить план, и начать поиски, а не слюни разводить. Ангел на его месте максимум нахмурился бы. План! Кроули включил коммуникатор. Был ли доступ к планировщику с их домашнего терминала? Он не помнил точно, но вполне допускал, что нет. И если так, то вся ангельская рать просто не знала, с чего начинать поиски — отчитываться в своих действиях перед Советом Азирафель не считал нужным. А у него такая отправная точка была. Первой незакрытой задачей была встреча со «льстивым»; ангел пропал во время нее, либо непосредственно до или после. Они не были настолько безумны, чтобы вербовать главу компании — потенциального разработчика противоангельского вооружения — от лица небес. Подпольных групп, ставящих своей задачей разжигание конфликта между Землёй и раем, хватало, большинство из них негласно поддерживались правительством и Азирафель действовал якобы от лица одной из них. Он всегда ходил на встречи под личиной смертного, а демон прикрывал его, ведя наблюдение издали — просто на всякий случай. Опознать в «связном» Верховного Архангела было невозможно, но что, если кто-то заранее знал, что это именно он? Если смертные каким-то образом ухитрились захватить того, с кем не справились демоны, да ещё и ухитрившись сохранить операцию втайне, это будет для рая совершенно отвратительной новостью. С другой стороны, неясно было, на кой чёрт он им вообще сдался. Но других зацепок у Кроули в любом случае не было.

***

Парковка у входа в центр, несмотря на раннее утро, была почти заполнена. То ли работа здесь кипела и ночью, то ли большую часть штата составляли какие-то ненормальные трудоголики. Не-Бентли Кроули замаскировал совсем слегка, только чтобы не видно было сходу модель и номерные знаки. Не хотелось бы, чтобы в него врезался какой-нибудь придурок, позарившийся на «свободное» место. Это и сыграло с ним злую шутку. А может — и добрую, это с какой стороны посмотреть. Пока демон размышлял, как ему отловить «льстивого» с наименьшими потерями времени, и не разумнее ли было бы подкараулить того возле дома, из здания вышла какая-то смертная, возмущённо вещающая в виртуальный экран коммуникатора. Он отметил ее краем глаза, но женщина не представляла интереса. Поначалу. Пока она не подошла решительным шагом к машине и не плюхнулась неуклюже на заднее сиденье, не прерывая своего эмоционального монолога: — Меня дальше ресепшена не пустили, представляешь?! Говорят, секретный, сука, объект! И этот мудак даже не пожелал выйти ко мне, секретаршу прислал, мол, у него важный эксперимент. Ага, который длится неделю! И эта его… помощница, ты бы видела, очередная тощая рыжая прошмандовка! Смертная на секунду оторвала взгляд от экрана и недовольным тоном назвала какой-то адрес. Нет, не просто какой-то! Кроули минуту назад думал, не поехать ли по нему. Да и женщину он узнал. Увлеченная жалобами на благоверного, законная супруга «льстивого» собственной персоной, судя по всему, приняла черный, олдскульного дизайна автомобиль за кэб. — Вы ошиблись, мэм, это не такси, — процедил демон сквозь зубы, и не удержавшись, шарахнул бабёнку внушением, так что она практически с писком вылетела из салона. Теперь он знал, что метаться по другим адресам бессмысленно: интересующий его объект плотно окопался в своем офисе, и нетрудно было догадаться, что за «эксперимент» мог настолько поглотить его внимание, что он даже пошел на конфликт с женой. Резко стало трудно дышать; но хуже было то, что он не мог заставить тело прекратить попытки. В животе словно завязался пульсирующий узел боли, сухая тошнота подкатила к горлу и стала там колючим комом, ещё сильнее мешая вдохнуть. Всё это место, пропитанное беспрерывно сочащейся сквозь прорехи мироздания в реальный мир больной, извращённой энергией, которая уже перестала быть инфренальной и стала всеразрушающей, вызывало в нём ощущение ужаса и бессилия при одном только взгляде. А теперь тело, поняв, что предстоит его владельцу быстрее него самого, вообще провалилось в панический приступ. Демон понял, что просто развоплотится сейчас, и на этом всё. Он ничего не сможет сделать, ничем не поможет Азирафелю. Да, вот оно! Сконцентрировавшись на мысли, что ему нужно во что бы то ни стало разыскать своего ангела, Кроули попытался расслабить тело в принудительном порядке, а когда из этого ничего не вышло, начал вслух перечислять, что ему нужно сейчас сделать. Успокоиться. Найти способ пробраться внутрь. Выяснить, где его ангел и забрать его домой. Очень простой и понятный план, ничего сложного, дыши, демон, архангелы тебя побери! Думать о том, чего могло стоить Азирафелю его промедление, было плохой идеей. Он и так опоздал на целую неделю. У него будет время поистерить потом, когда ангел будет в безопасности, а сейчас… На краю парковки стоял минивен. Логотип на капоте намекал, что автомобиль принадлежит компании, занимающейся канализацией и водоотведением. Логично: секретность — секретностью, а прочищать засорившийся унитаз среди научных сотрудников желающих не было. Быстро глянув в сети, как выглядит униформа у сотрудников этой компании, Кроули сменил свой прикид на рабочий комбинезон. Он рассчитывал использовать внутри чудеса только в самом крайнем случае — в лаборатории, прицельно четверть века занимающейся исследованием инфернальной энергии, наверняка была многоступенчатая система защиты от неё же, и проверять, как она действует на практике, демону не хотелось. Зато, начав действовать, он почти успокоился. Так обычно и бывало: стоял ли мир на краю Армагеддона или адские когорты (впрочем, довольно хлипкие) собирались штурмовать книжный, как бы ни боялся демон, в какой бы растерянности ни пребывал, он находил в себе силы собраться и найти выход. А сейчас у него просто не было другого выбора: раньше на кону стояли всего лишь мир и смертные. Не его ангел.

***

Попасть внутрь оказывается даже легче, чем Кроули предполагал. Обаятельная улыбка в глазок видеокамеры: «Опять эти обалдуи половину инструмента в машине забыли, а я — тягай», выразительное помахивание материализованным, неопределенного назначения, ящиком — и вот он уже шагает по коридору в сторону, любезно указанную милой секретаршей с ресепшена, которая если и взяла на себя труд взглянуть на высокого красивого сантехника, то уж точно не ради того, чтобы потом сподручнее было описывать его приметы полиции: скорее уж это было внимание в стиле фильмов для взрослых со схожей завязкой. Или там фигурировал чистильщик бассейнов? Демон не слишком увлекался подобными киношедеврами. Хуже было то, что вместе с ним пошёл и один из охранников, не слишком подозрительный, просто выполняющий свою работу. Это, к сожалению, не меняло того факта, что он вооружен: из наплечной кобуры торчит рукоять массивного армейского автоматического пистолета, а на поясе болтается бластероподобная штуковина, в которой демон сразу опознал парализатор для инферналов. Паршивое дело. Камеры в коридоре на каждом шагу, и просто вырубить сопровождающего чудом, значит — спалиться по полной. Остается надеяться, что хотя бы в туалете камер нет. Кроули бесшумно щёлкает пальцами. Охранник напрягается и издаёт тихий кряхтящий звук, возможно, выражая таким образом радость по поводу того, что их цель так удачно совпадает с его срочными нуждами. Дверь туалета распахивается и демон сходу накидывает внушение на двух мужиков в такой же, как у него, форме. Охранник, стараясь привлекать к себе поменьше внимания, ныряет в одну из кабинок. Уже легче. — А трос принес? — бурчит один из сантехников. Кроули все ещё стоит в дверном проёме, стараясь попасть в обзор видеонаблюдения из коридора. Он понятия не имеет, транслируют ли камеры звук. — Блядь! — он картинно хлопает себя рукой по лбу. — Забыл. А что, без него не управитесь? Смертный только глаза закатывает, демонстрируя степень своей усталости от туповатых коллег. — Ладно, схожу, — тяжело вздыхает демон. — эй, служивый, ты там надолго? Из кабинки слышится невнятное бормотание. — Понял, принял. Тогда я сам. Попробую не заблудиться в этом вашем лабиринте, — веселым голосом комментирует ситуацию самозваный «сантехник» и бодро топает обратно. Вживую Кроули видел в центре только лабораторию, где его резали: ангел выволок его в книжный прямо оттуда. Но план здания из ворованной базы данных помнит отлично. На ближайшем перекрестке он медлит секунду, изображая растерянность, а затем движется в направлении, противоположном выходу из здания. Никакой тревоги его маневр не поднял, но это совершенно не означает, что за ним никого не послали с целью вернуть на истинный путь. Камеры — не люди, им глаза не отведешь. Все что демон может с этим сделать — это, прикинув на глаз, где у камер в коридоре слепое пятно, и войдя в него, превратить свою робу в лабораторный халат. Мимикрия так себе, но лучше, чем ничего. Тем более, он почти пришел, а его все ещё никто не попытался остановить. Даже странно. Если Энтони Джей Кроули за свою долгую жизнь что-то и усвоил, так это то, что когда всё идёт слишком гладко, это не к добру. Дверь в приемную главы центра открыта, но в помещении никого нет. Кабинет директора Кроули пока не интересует, в отличие от личной лаборатории. Тут тоже всё утыкано камерами, но пока ему везёт. А может, охранник за пультом просто задремал и не следит за мониторами? Если и так, то это только тактическое преимущество, до цели ещё далеко. Непонятно даже, есть ли кто-то в лаборатории, или демону придется прочесывать весь комплекс, чтобы разыскать Азирафеля? Он остановился у двери, прикидывая, как лучше поступить. Если внутри окажутся вооруженные люди, врываться туда может оказаться очень плохим решением. Демон хватает с секретарского стола первый попавшийся планшет, и открывает дверь, стараясь сделать вид, будто страшно увлечен чтением прикрепленных к нему документов. Он прикинул, что у него есть пара секунд, чтобы оценить обстановку прежде, чем те, кто окажется в помещении, начнут как-то реагировать, да и вариантов других особо нет. Но выясняется, что секунды на то, чтобы сориентироваться, требуются как раз ему. Люди в помещении есть. И не только люди. На то, чтобы разум смог идентифицировать лежащее на операционном столе окровавленное тело, как Азирафеля, требуется секунда. На то, чтобы подавить рвущийся наружу вопль ярости и горя — ещё одна. В третью он успевает заметить высокую, смутно знакомую рыжеволосую девушку, направляющую пистолет на «льстивого», прижавшегося к стене сбоку от двери. А четвертой ему никто не дал. Директор бросается к демону за спину, к горлу прижимается что-то холодное, обжигает мгновенной болью. Блядские скальпели, как же он их ненавидит! Кроули уже собрался было скрутить нападающего чудом, но его останавливает резкий окрик: — Не смей! Святая вода! — Девушка, кидает короткий, но выразительный взгляд на потолок, где установлены распылители системы пожаротушения. Кем бы сама она ни была, ей совершенно точно известно, кем является он.

***

«Льстивый» за спиной что-то увещевающе бормотал девушке: чтобы она была послушной девочкой и опустила пистолет, тогда они во всем разберутся… а потом заткнулся на полуслове — до него дошел смысл её последнего предупреждения, и выбора у демона не осталось. Он превратил скальпель в серебристую змейку, а затем резко, со всей силы ударил противника локтем в солнечное сплетение и отшатнулся в сторону, уходя с линии огня. Сам бы он целился в грудь: стрелок из него никудышный, а туда сложно промазать, но девушка без колебаний выстрелила «льстивому» в колено. Знакомая ситуация, узнаваемый почерк. Как и внешность. Почти такую же он видел в зеркале до того, как Эннет Кроу накладывала макияж. — С дороги, — скомандовала она, подбегая к стонущему и матерящемуся директору. — Если не хочешь, чтобы тебя экзорцизмом зацепило! Но Кроули и не собирался топтаться вокруг неё. Всё, что его сейчас волновало — неподвижная фигура, ничком лежащая на столе. Слишком неподвижная. Кровь была повсюду. На столе, под столом: демону казалось, что ее лужи; всё было покрыто свежими и уже покоричневевшими и засохшими потёкаии и пятнами, кое-где она все ещё сочилась из порезов, покрывающих все тело равномерным узором из каиновых печатей. Не было ее только на двух ровных глубоких разрезах вдоль позвоночника. Они вообще выглядели так, словно кожа там давно и неправильно зарубцевались. На том месте, где должны быть крылья. Перед глазами Кроули все расплывалось, как во сне. Ему же нужно было срочно спасать, заживлять и лечить, а он стоял как статуя и не мог даже заставить себя выяснить, жив ли ещё ангел. Потому что если нет… Демон не знал, что происходит с сверхъестественным существом, если вырезать ему крылья. У некоторых демонов остались такие повреждения после падения, что они были больше не способны к полёту, но ампутировать совсем? Это невозможно! Или считалось таковым раньше. — Да живой он! — раздраженно бросила через плечо его неожиданная сообщница. — Что-то вроде травматического шока. Отомри наконец, и подай мне упаковку! — Что? — из всей реплики Кроули отчётливо понял только первые три слова. — Упаковку, Кроули! Сосуд для транспортировки инферналов без физической оболочки! На стенде сзади тебя! — раздавая указания, девушка деловито доставала из карманов какие-то предметы; в одном из них Кроули узнал распятие, причем таких размеров, какое бы никогда без помощи чуда в карман не поместилось. — Хрен его знает, получится или нет, — ворчала она себе под нос, расставляя свечи вокруг связанной, как ветчина для копчения, жертвы. — Эта дрянь там больше недели сидит, уже перемешалось всё. Кроули, блядь! — неожиданно гаркнула она. И Кроули действительно «отмер»: чудом подхватил один из контейнеров, напоминающих то ли ящик для инструментов, то ли герметичный бидон для радиоактивных отходов, и отправил ей под руки, но сам не приблизился — распятие в ее руках было явно не сувенирными, да и что такое экзорцизм, демон знал не понаслышке. Всё равно его задело: когда самозванная гонительница бесов начала звонким, отражающимся эхом от стен лаборатории голосом читать «Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas…», Кроули скрутило и швырнуло на пол. Что-то давило изнутри черепа на глаза так, что казалось: они вот-вот выпадут из орбит, по шее струилось горячее — из ушей текла кровь. Наказание печатей по сравнению с этим было почти развлечением. Когда он снова оказался в состоянии более-менее нормально видеть и слышать, девушка уже размашистыми штрихами наносила на «упаковку» сигилы водостойким маркером. Затем отпихнула её в сторону, потеряв всякий интерес, присела на пятки рядом с потерявшим сознание директором, залечивая колено. — Я уж думала: всё, спёкся. А он ничего, живучий — удовлетворённо констатировала она. — Может, ещё нам пригодится. — Ты кто вообще такая? — удивительно, что задать этот вопрос Кроули пришло в голову только сейчас. Девушка фыркнула, но до ответа снизошла. — Мюриель. Смертные бы сказали: не узнал — богатой буду. Она поднялась и подошла к нему, протянула руку, помогая встать. — Подлатать тебя? Кроули помотал головой, хотя чувствовал себя все ещё, как после сильной контузии. Мюриель, или кто она там, в дьявола душу, такая, двоилась в его глазах. — Сам. С ангелом сделай что-нибудь. Пожалуйста! На лице Мюриель появилось сочувствие — такое выражение у самого демона бывало редко и вот сейчас он впервые увидел маленького писаря 37-го ранга за почти своими чертами. — Ты бы сел, — говорила она успокаивающе. — А то тут дело надолго. Дверь в лабораторию закрылась, щёлкнул замок. — На камерах нас сейчас нет, но когда начнется рабочий день, этого, — она ткнула пальцем в связанного директора, — могут хватиться. Да и меня тоже. А мне ещё остальных ангелов в порядок приводить. Точнее, оставшихся, — тихо, почти виновато закончила она. В углу стоял стул, и Кроули показалось, что совет присесть было самым здравым из тех, что он получал за последние несколько веков. Тот жалобно скрипнул, когда демон с размаху обрушился на него, как неопрятный мешок с костями. — Сначала Азирафеля, — он попытался сказать это твёрдо, а в идеале — угрожающе, но получилось только тихо, почти просительно, выдохнуть. В ответ он получил ещё одно фырканье. — А то без тебя б я не сообразила. Но вообще спасибо. Если б ты эту суку врасплох не застал, она бы подставила под пулю нашего сердцееда, а сама сбежала, — руки Мюриель уже двигались вдоль тела ангела, исцеляя раны и убирая сигилы. — Хорошо, хоть она не додумалась до гемопривязки, — ухмылка вышла кривая, но такая этому лицу подходила больше, чем обычная благожелательно-удивлённая улыбка ангела. Привычнее. — Пришлось бы нашего Верховного целиком в крови этого хмыря купать, чтобы снять. Демон внезапно понял, кто именно сидит в «упаковке» и ему захотелось разыскать в здании резервуары со святой водой, из которых она подаётся на распылители, и выкинуть контейнер с Вельзевул в один из них. — Но вообще с твоей стороны это было очень тупо, — заметила ангел, методично продвигаясь по бессознательному телу сверху вниз. — Чудо просто, что сигнализация не сработала, иначе осталась бы от тебя одна лужа шипящая. — Я не знал, — глухо ответил Кроули. — В данных по центру этого не было. Я и до этого чудесил, пока сюда добрался, так что рассчитывал, что и тут меня прикроет. Сигил, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд ангела. — Понятно, — она остановилась на ранах от ампутации, сосредоточилась, выдохнула, провела вдоль них руками, затем ещё раз и ещё. — Не могу. Они сверхматериальны, я даже не понимаю, как смертные вообще сумели додуматься до способа их вырезать. И зачем. Придется Верховному новые отращивать. — А это вообще возможно? — с сомнением спросил демон. Лично он в этом сомневался: крылья — не ящеричий хвост, чтобы по новой отрастать. — Теоретически — да. Бывали случаи, — Мюриель неопределённо передёрнула плечами. — На практике… считается, что крылья — средоточие связи со Всевышним, а ты ведь знаешь его теорию. Верховный может решить, что они ему теперь просто ни к чему. Кроули не мог себе представить, чтобы его ангел мог сознательно решить обойтись без крыльев. В случае самого демона ни о какой связи со всевышним речь давно не шла, но он все равно любил их: за красоту, за силу и прочность, за возможность полета. Отказаться от них добровольно… да, ради ангела Кроули пошёл бы на такое. Возможно, ради спасения собственной жизни, хотя он и не был уверен — в последнее время он не слишком-то ею дорожил. На другие причины у него просто не хватало воображения, а у Азирафеля не было и этих двух. — Ты-то сама тут как оказалась? — спросил демон, желая сменить неприятную тему. Мюриель ловко, как заправская сиделка, перевернула крупное тяжёлое тело Азирафеля на спину. Помощи у Кроули она не попросила, и он был этому рад: сейчас он сомневался, что сможет с первой попытки даже встать со стула. — На работу устроилась. Сначала, в своем обычном виде, не прошла. Пришлось, — она небрежно провела рукой вдоль своего стройного, грациозного тела, — эту красоту расчехлять. Это не личина, — пояснила она в ответ на удивлённое поднятие брови. — моё личное тело, клонированное на заказ. Я подняла ваши отчёты по вербовке, выяснила, что этому директору от секретарш нужно, ну и… — Но ты же исчезла прямо сверху! — демон вспомнил окаменевшее от горя лицо ангела и его захлестнуло такой злостью на эту бестолковую пигалицу, что захотелось самому ее выпороть, причем никакого эротического подтекста это желание не имело. — Он же с ума сходил от беспокойства! — Ну, это вряд ли, — жёстко ответила Мюриель. — Если Верховный и сойдёт с ума, то уж точно не от такого. Не способен просто. — Она бросила на демона быстрый взгляд. — Да знаю я про «не способен», но это же другое! — демон резко замолк. В голове зародилась идея, и теперь он, как ни старался, не мог от неё избавиться. — А ты можешь, — он сглотнул. Просить ангела не хотелось, особенно о таком, но возможно это был шанс… — сможешь исцелить его от этого тоже? Мюриель, казалось, на секунду задумалась, но потом решительно покачала головой. — Даже если бы у меня достало сил отменить печать Верховного Архангела, я бы не стала этого делать. И тебе не советую даже пробовать. — Если б я мог, я бы давно уже это сделал, — с горечью сказал Кроули. — Он же… Ему же плохо! — Плохо, — подтвердила Мюриель. — И боюсь, что ты также не представляешь, насколько. Только с чего ты решил, что без нее ему не станет ещё хуже? — Куда уж хуже! — безрадостно ухмыльнулся демон. Но ангел его шутку не поддержала. — На самом деле — есть куда. Ты хочешь снять печать, чтобы он относился к тебе, как раньше. Но он уже другой и ты тоже. Так почему ты думаешь, что он снова?.. — опять это нервное, невнятное пожатие плечами: не сомнение или равнодушие. Демону казалось, что ангел ёжится. Приглядевшись, он заметил, что она была совсем не так уверена в себе, как хотела казаться: руки подрагивали, в глазах стояли слёзы. — Но это ещё не самая большая проблема. Вернётся не только способность любить. Все остальные сложные чувства: раскаяние, чувство вины, сострадание, эмпатия — они ведь тоже не заставят себя долго ждать. А за последние четверть века Верховный такого наворотил! Если на чувственном уровне это обрушится на него — в лучшем случае он развоплотится. В худшем же — просто сойдёт с ума. Как ты думаешь, эта вселенная достаточно прочна, чтобы пережить появление безумного бога? Зная точно, что она и относительно разумного-то с трудом пережила, Кроули понял, что Мюриель права. Но как же эту ее правоту он сейчас ненавидил! Она отбирала надежду. Но Азирафель был жив, пропавшие ангелы найдены, Вельзевул отловлена, и всё почти хорошо почти закончилось. Тут демон кое-что осознал: — Если ты тут работаешь, то почему не вытащила его сразу? Неужели нельзя было не доводить до такого? Демон смотрел, как деловито ангел проводил руками над истерзанными бедрами, поднимаясь выше к паху, почти прикасаясь. В общее клокотание страданий в его груди влились новые потоки: болезненная, жгучая ревность, понимание того, что Азирафелю не понравится, что кто-то видел его таким, презрение к себе за то, что так запросто отдал исцеление своего ангела в чужие руки, а сам только наблюдает… — Он запретил! — тон у Мюриель был оправдывающийся, почти жалобный. — Сначала его никто не мучил, а Верховный… сказал, что раз уж попал сюда, должен выяснить, что к чему. Я не знала про крылья! — в ее голосе уже явственно были слышны слёзы. — Не смогла ослушаться, я и так серьёзно его разозлила тем, что полезла сюда без спросу и не предупредив! Но Верховный бы никогда не одобрил мой план, сказал бы, что слишком опасно. А ему, в его понимании, нет! Ты же знаешь, какой он! Кроули знал. Ему было почти жаль эту крылатую девчонку в теле на вырост. Могущественную и хрупкую. — В общем, упустила я момент, когда все вышло из-под контроля. Думаю, у этого, — Мюриель кивнула в сторону валяющегося на полу тела, — в башке настоящий бой происходил. Ненавидели Верховного оба, но хотели от него разного. А за неделю уже так взаимно ассимилировались, что пришли к консенсусу и начали… Тут уже пришлось действовать, запреты там или нет. Зато мне хватило времени организовать безопасное место для пленных, разобраться с видеонаблюдением и сигнализацией… только вот противопожарку не выключила, подумала, что если совсем туго будет — врублю и уничтожу эту сучку с концами. Не подумала, что ты его спасать кинешься. Да если бы и подумала… без обид, но особо доверять тебе у меня причин нет. Я знаю, что он тебе дорог и всё такое, но думаешь ты только о себе и о нём. А он — обо всех. Вот и я, научилась у него на свою голову. А сам, кстати, чего так долго? Ты же по идее должен был его на встрече прикрывать? — Мы… — Кроули попытался подобрать подходящее слово для произошедшего между ними, но его, похоже, только предстоит придумать. — Разъехались. Я узнал только этой ночью, и если б не случайность, сейчас все ещё торчал бы за воротами, пытаясь понять что происходит. — Там, уж поверь мне, не одна случайность была, — проворчала ангел. — Не выруби я дежурных на пульте видеонаблюдения, чёрта с два ты бы досюда дошёл. Тут с посторонними строго, вообще-то. — Она посмотрела ему прямо в глаза, и выражение лица у нее было совершенно непонятным для демона. — Ты же не бросил его, правда? Потому что если бросил — так я сейчас тебе тут дождичек устрою. Очищающий! Что-то в ее тоне, в позе и особенно — в глазах, подтолкнуло демона к пониманию. Ревность вскипела в нем и снова осела пеной. Внезапно ему стало ясно, зачем она заказала себе именно такое тело. Как и то, почему не использовала его. Мюриель, в свою очередь, заметила что-то в нём. — Ты извини, — сказала она. — За плагиат. Я ж совсем ещё неопытная была, глупая. Решила, что у меня так будет больше шансов. Уже после того, как он… отчего-то я себе надумала, что если Верховный не способен на такое вообще, а не конкретно по отношению ко мне, будет легче. Сама предложила, а он и не отказал. Всегда был любознателен, ты же знаешь. А потом сдуру вырядилась в это, — она на секунду отняла руку от Азирафеля, чтобы хлопнуть себя по бедру. Знать, что было дальше, демон одновременно и не хотел, и стремился, с каким-то больным мазохистским любопытством. Ему было необходимо попросить ее замолчать, но тело будто судорогой свело и он так и не смог выдавить из себя ни звука. Кроули не понимал, оправдывается ли Мюриель перед ним сама, хочет оправдать Азирафеля, или ей просто нужно было рассказать о своей боли тому, кто хотя бы отчасти может понять. И демон понимал. Ревновал, мучился, но понимал, и сейчас жалел незадачливого ангелка, так неудачно вкусившего прелестей жизненных реалий смертных. У него-то хотя бы был богатый опыт по подавлению в себе чувств и надёжная отговорка — я демон, мне не положено. А может, его сострадание было только отражением жалости к себе — он и сам толком не мог разобраться. — Разговор у нас был неприятный, конечно, — продолжала она. — Ничего нового я не узнала, и не сказать, чтобы какие-то мои иллюзии развеялись. Он же всегда был честен. Я так и не поняла всей этой суеты вокруг секса, — казалась, она говорила не с Кроули, а сама с собой. Или, что более вероятно, с неподвижным ангелом под её руками. — Нет, приятно, конечно, но конфеты лучше. И книги. И кино. И за людьми наблюдать. Ну вот что я такого смешного сейчас сказала? — зыркнула она на демона с негодованием: мол, я тут тебе душу изливаю, а ты ржешь. — Я не над тобой, — Кроули добросовестно попытался подавить смешок, и в результате у него получился какой-то полувсхлип-полухрюк, до того неприличный, что Мюриель расхохоталась, причем смеялась она-то совершенно точно над ним. — Буду очень признателен, — голос Азирафеля звучал тихо, но тон был звенящим и металлическим, как удар кувалдой по рельсе, — если вы прекратите обсуждать меня в такой манере, как будто я умер. Это раздражает и мешает сосредоточиться. Азирафель сел. Демон встал. Он намеревался обнять ангела, даже если тот будет недоволен. Но Мюриель успела раньше. — Ты совсем охренел, Верховный? — она изо всех сил упёрлась ему ладонями в грудь, пытаясь уложить обратно. В голосе ее не было и намека на почтение к его «верховности», да и нежности особой не наблюдалось. — Я тебя тут битый час спасаю, а ты ещё и недоволен! И вообще, я ещё не закончила! Лицо ангела все ещё обезображивали порезы. — Тогда заканчивай, — ровным голосом ответил ангел. — И я пойду доделывать твою работу, а вы можете продолжать обсуждать мой мудачизм и то, какой я хреновой любовник. Кроули, окажи любезность, сотри ему память, — он кивнул на связанное тело, — перед уходом. Этой вертихвостке у меня доверия больше нет. Он встал со стола, покачнулся, но на ногах устоял. Возмущению Мюриель не было предела. — Вертихвостке? — она отступила от Азирафеля и непримиримо сложила руки на груди. — А вот оставлю тебе физиономию пошрамованную — будешь знать! — Оставляй, — пожал плечами ангел. — Только пойди и сделай наконец всё как следует. Кроули, присмотри за ней, пожалуйста. На замке коллектора установлено взрывное устройство, которое сработает через 20 минут, и до этого времени ни одного ангела, включая падших, здесь быть не должно, понятно? Мюриель ахнула. Она явно знала про взрывчатку, и даже скорее всего сама ее установила. И благополучно забыла. Глядя на пререкающихся ангелов демон спрашивал себя: неужели только ему одному из присутствующих неловко от того, что его ангел распекает свою подчинённую, стоя голым, как в день творения? А ещё его распирало от облегчения смешанного со злостью. Пожалуй, никогда раньше у него не возникало желания треснуть Азирафеля, но сейчас у него аж кулаки чесались заехать тому в челюсть. Чёртов любимый самодовольный ублюдок! Тем не менее, Кроули лишь подошёл к ангелу вплотную и провел рукой по его лицу, исцеляя. Мюриель зыркнула на него, как на предателя. Демон ехидно ухмыльнулся в ответ. Он же демон, чего ещё она от него ожидала? Щёлкнул пальцами, материализуя на ангеле одежду, не дожидаясь, пока тот сделает это сам. Потом, как было велено, присел на корточки над «льстивым», стирая тому воспоминания за последние десять дней — с запасом. Мелькнула мысль о том, что тому скажет любимая супруга, когда после возвращения из недельного загула он заявит, что ничего не помнит. Злорадно ухмыляясь, Кроули сотворил «льстивому» на теле несколько характерных синяков, чтобы разговор у милой пары получился ещё более захватывающим. — Теперь пошли, — сказал он ангелам не терпящим возражений тоном. Щёлкнул пальцами, убирая следы экзорцизма и веревки с директора. — И я с вас обоих теперь глаз не спущу, «профессионалы» ощипанные. Азирафель вздернул вверх бровь в весёлом удивлении. Лицо Мюриель в своей наливающейся красноте уже перевалило за градиент «редиска» и стремительно приближалось к «свекла вареная». Демон подхватил с пола консерву «Вельзевул в собственной желчи», закинул на плечо. Кивком указал на дверь и вышел вслед за ангелами. Напоследок оглянулся на все ещё лежащего в отключке директора, и в порыве вдохновения щёлкнул пальцами, добавляя к злоключениям последнего ещё и триппер. Прощать Кроули никогда не любил. И не умел.