Глава 19. Обон
30 апреля 2025 г., 18:00
Происхождение Обона можно проследить до китайского фестиваля духов. Который, в свою очередь, является фестивалем, имеющим корни в доасском Чжунъюань и буддийском Улламбана. Учитывая, что сама практика дзюдзюцу также несёт в себе сильное буддийское влияние, неудивительно, что магические кланы, естественно, относились к Обону со всей серьёзностью и значимостью, которые и должны были придаваться такому фестивалю.
— Значит, Обон действительно важен?
— Да, так и есть, — кивает Шики. Цумики-сан издаёт тихое мычание в знак понимания, в то время как рядом с ней Мегуми-сан… не реагирует, но ясно, что он тоже внимательно слушает её слова. — Обон специально предназначен для того, чтобы чтить духов предков и оказывать дань уважения покойным.
— Я… эм, мы на самом деле не так уж много об этом знаем, — Цумики-сан неловко чешет щёку. Хотя это и понятно. Учитывая, что брат и сестра Фушигуро были в значительной степени предоставлены сами себе до того, как их нашёл Сатору-ниичан, вполне логично, что их знания о таких традициях немного нехватающие. — Я просто знаю, что это летний фестиваль, длится несколько дней, и обычно там много еды! И танцев тоже.
Младшая девочка смущённо смеётся, отмахиваясь от своей затруднительности.
— Ну, наверное, это обычное впечатление, — признаёт Шики.
Цумики-сан улыбается, её глаза сияют, когда она наклоняется ближе. — Ты взволнована?
— Полагаю… что это так, — медленно отвечает Шики. По правде говоря, в предыдущие годы она лишь мельком наблюдала за суетой подготовки к Обону со стороны. Шики участвовала в ритуальных песнопения и молилась перед алтарём, да, но она никогда не выходила, чтобы принять участие в настоящем празднестве. Она уверена, что частично это также связано с её особой ситуацией под надзором клана Годжо с её проклятыми глазами.
Шики признаётся в некоторой степени праздничного любопытства с её стороны, но что есть, то и есть. По сравнению со всем остальным, это пустяковое дело, чтобы беспокоиться о нём, поэтому Шики никогда не утруждала себя тем, чтобы уделять этому много внимания.
Однако то, что Сатору-ниичан берет её с собой в Киото на Обон, заставляется её сожалеть о своей прежней невнимательности. Отсюда её безумная спешка с повторением соответствующих традиций и различных ритуальных правил для фестиваля, а позже к ней на полпути присоединяются брат и сестра Фушигуро.
Шики может и не знает, почему Сатору-ниичан решил подбросить ей роль в церемониальном представлении, но она знает, что не хочет всё испортить. Конечно, Сатору-ниичану может быть всё равно, даже если бы она сильно облажалась… Но Шики это волнует!
Хотя она не может точно понять, почему это её реально так волнует. Не то чтобы Шики особенно заботилась о сохранении репутации клана Годжо, что, как оказалось, является самым важным в этом году.
— Есть ли что-то конкретное, чего ты ожидаешь? Какие-то игры, которые тебе нравятся? — весело спрашивает Цумики-сан. — Из фестивальных игр мне больше всего нравится катануки! Некоторые люди создают впечатление, что вырезать цветок или звезду из конфеты очень просто, но на самом деле, это намного сложнее, чем кажется.
— А…нет, я не имела ввиду ничего подобного, — говорит Шики, совершенно искренне и честно. Она понимает полминуты позже, что это, вероятно, не лучший ответ на этот вопрос, когда выражение лица Цумики-сан меняется. Шики не хотела прерывать разговор!
— Прошу прощения, — быстро добавляет она, прежде чем возникнут какие-либо дальнейшие недоразумения. — Я раньше посещала только песнопения и молитвы, и никогда не посещала празднества, так что я… не совсем…?
Шики замолкает, слегка сбитая с толку.
По какой-то причине оба Фушигуро в этот момент, странно смотрят на неё. Мегуми-сан открыто корчится и хмурится, а Цумики-сан выглядит немного ошеломленной, прикусив губу.
— …всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Шики. Она что-то не так сказала? Опять?
Цумики-сан быстро выходит из этого растерянного состояния, прежде чем Шики успевает понять, в чем суть их странных реакций. Девушка качает головой и расправляет плечи, её глаза пристально смотрят на Шики.
— Нам нужно сходит в фестиваль вместе!
Шики моргает, не теряя ни секунды: — Я ценю это, но я не могу…
Цумики-сан тут же наклоняется вперёд и сжимает руки Шики в своих собственных, её темные глаза широко раскрыты от искренности.
— Я обещаю, это будет действительно весело! — умоляюще, искренне уговаривает она. — На улицах полно киосков, где можно купить еду или поиграть в игры. Катануки — одна из них, но есть и десятки других игр! Например, бросание колец, рыбалка на йо-йо и ловля золотых рыбок — во всех них можно выиграть призы! Я тоже никогда раньше не была в Киото, но я готова поспорить, что у них вдоль улиц очень красивые фонарики и…
Слова другой девочки хаотичным потоком обрушились на Шики. Часть её знает, что она должна обращать внимание на то, что говорит Цумики-сан, но почему-то Шики вместо этого обнаруживает себя уставившейся туда, где руки Цумики-сан сцеплены поверх её собственных.
Поскольку техника Шики проклята, никто, кроме Сатору-ниичана и Кенто-джичана, никогда добровольно не обращаются к ней подобным образом.
Это странно.
Она не знает, что с этим делать.
Руки Цумики-сан… тёплые. Мягкие. Были ли руки Шики когда-нибудь такими мягкими? Она уже не помнит. Ладони и пальцы Цумики-сан кажутся мягкими по сравнению с её собственными. Нет ни шрамов, ни мозолей. Руки Цумики-сан совсем не похожи на её руки.
Шики продолжает смотреть.
— Так что ты скажешь? — заканчивает Цумики-сан, слегка затаив дыхание.
Шики требуется мгновение, чтобы понять, что другая девушка на самом деле закончила говорить и ждет её ответа, но в тот же момент Цумики-сан, кажется, поняла, что Шики пялится на её руки, и быстро отпускает их.
— П-прости, что немного увлеклась! — поспешно извиняется Цумики-сан, слегка покраснев от смущения. Рядом с ней усмехается её брат, за что тут же получает локтем в рёбра от сестры.
Мегуми-сан слегка огорчённый, потирает бок, затем поворачивается к Шики.
— Ну что? Ты пойдёшь с нами на фестиваль?
Беловолосая девушка качает головой.
— Нет. Это не разрешено для…
— Ты хочешь? — многозначительно перебивает её мальчик.
Шики замолкает.
Есть очень мало вещей, которых Шики реально хочет. Она хочет, чтобы старейшины прекратили строить какие-либо политические схемы, связанные с кланом, в которых она участвует. Она хочет, чтобы Сатору-ниичан выспался. Она хочет провести Обон с Кенто-оджичаном. Она хочет видеть его. Она хочет видеть его каждый день.
Но ничего из того, чего она хочет, никогда не произойдёт, особенно когда у неё нет сил дотянуться и взять это самой, своими собственными силами. Её время с кланом Годжо научило её многому, по крайней мере.
Хочет ли Шики присоединиться к празднествам во время Обона?
Она… не знает. Так ведь?
Еда и игры не имеют для неё большого значения. Еда, которую предоставляет клан Годжо, хороша, а игры не слишком интересуют Шики. Они, конечно, забавны, и ей нравится проводить время с Пандой. Рядом с Пандой приятно находиться. Но она знает, что может прекрасно обойтись и без этого, независимо от того, насколько категоричны Киёхира-сенсей и Джихэй-сан, как ни странно, настроенные против неё.
— Ты присоединишься к нам на Обон, Шики? — голос Цумики тихий. Серьёзный. — Пожалуйста?
Она не должна. Это не разрешено. Есть причина, по которой клан Годжо делает всё возможное, чтобы держать Шики в пределах клана, и есть причина, по которой маги вообще не участвуют в таких масштабных фестивалях.
Но…
— Если вы настаиваете на том, чтобы пойти, то нам придётся улизнуть, — говорит Шики после долгой паузы. На самом деле, теперь, когда она действительно думает об этом, становится всё менее вероятным, что брат и сестра Фушигуро смогут самостоятельно улизнуть на фестиваль. Если только она не сможет как-то получить одобрение Сатору-ниичана, но Сатору-ниичан в эти дни так занят — общается со старейшинами, кланом Зенин и вдобавок ко всему должен разобраться с подготовкой к Обону — и Шики так же сомневается, что они смогут спросить Сатору-ниичана так, чтобы никто из старейшин не узнал об этом.
И если кто-то из старейшин узнает об этом, они определённо сделают всё возможное, чтобы организовать всё так, чтобы дети послушно оставались на месте. Даже у Шики нет уверенности добраться до Сатору-ниичана, не предупредив никого из старейшин в этот момент… если подумать, старейшины, вероятно, будут гораздо больше обеспокоены тем, что Шики ищет своего кузена, чем если бы тем же самым занимались Фушигуро.
Хм.
Шики смотрит вверх и в сторону брата и сестры Фушигуро. Глаза Цумики-сан яркие, полные надежды. Мегуми-сан… смотрит в сторону с явным безраличием, но его руки сложены на коленях, пальцы тревожно постукивают друг о друга.
«Следи за ними и со своей стороны, ладно?» Неожиданный и непрошенный голос Сатору-ниичана раздался в её ушах.
И Шики…
***
— Только на час, — наконец, соглашается она. — Мы посетим празднество всего на час. Это…ясно? Цумики-сан ослепительно улыбается, и даже Мегуми-сан, кажется, немного оживляется, выпрямляясь на своём месте. Хорошо. Вот и всё, полагает Шики.***
В целом Обон длится три дня. Как она и сказала Фушигуро, Обон по своей сути — это праздник, посвящённый уважению мертвых. В течение трёх дней фестиваля, первый день — это когда духи умерших возвращаются в мир смертных, ведомые мукаэби. Эти небольшие индивидуальные костры зажигаются перед домом с особой целью — направлять духов домой. Лошади и коровы, сделанные из огурцов и баклажанов, также выставляются, чтобы обеспечить «быстрое возвращение» и «медленное расставание». Могилы убираются, и возносятся молитвы. Затем второй день — ритуальный траур. Некоторые люди приглашают священников к себе домой или отправляются посещать храма и святилища. Второй день предназначен для поминовения. И наконец, третий день — это когда Обон подходит к концу, и ушедшие духи снова возвращаются в преисподнюю. Окуриби — это последнее событие, как «проводящий огонь». Для большинство людей Обон — это просто праздник воссоединения семей. Это просто время собраться вместе и отдать дань уважения предкам. Почитать тех, кто ещё жив, когда они веселятся на ночных празднествах. Для магов это совсем другой случай. Одно дело получить безобидный «визит» от обычного духа. Но чтобы к вам пришёл дух покойного мага? Большинство из которых умерли ужасно болезненной, изуроданной, травматической смертью при исполнении рабочих обязательств? Маги, которые отличались от не-магов высоким уровнем проклятой энергии? Те, кто рисковали стать проклятыми духами после смерти, если их не убивали должным образом? Эпоха Обон считалась деликатным периодом в мире магов, и на то были веские причины. Каждый шаг ритуалов умиротворения должен был быть идеальным. Церемонии очищения. Успокаивающие песнопения. В конце концов, последнее, чего кто-либо хотел, это чтобы проклятый дух родился из-за коллективной боли и страданий бесчисленных поколений умерших магов. Это был небольшой риск, но тем не менее его нельзя было игнорировать. Мёртвым нужно дать отдохнуть. Шики прибывает в Киото с остальными из клана Годжо, за неделю до начала Обона. Нужно сделать довольно многое, и всё это предоставляет собой бурлящий центр деятельности, большинство из которых на радость Шики, не требуют её прямого участия. Шики только один раз мельком видит Сатору-ниичана во время всего этого беспорядка, получает быстрый шлепок по голове, прежде чем её кузен и по совместности глава клана снова движется и уходит. А Шики? Она должна продолжать учиться и практиковаться для роли, за которую она отвечает в последний день, окуриби. Это то, о чём её попросил Сатору-ниичан, в конце концов, для этого она так усердно практикуется и учится. В первый день Шики делает всё, что от неё ожидают. Песнопения, молитвы. Плескание водой на надгробия, которые она не распознаёт. В этом году, Кенто-джичан посетит могилу семьи Нанами один, так как Шики уехала в Киото. Когда на второй день наступает вечер, Шики выполняет то обещание, которое дала брату и сестре Фушигуро. — Что это? — спрашивает Цумики-сан, с любопытством наклоняясь через плечо Шики. — Ты… режешь бумагу? Маленьких бумажных человечков? — Да, — отвечает Шики. Она откладывает ножницы и осторожно берёт маленькие бумажные вырезки. Сосредотачивается и осторожно вкладывает в них свою проклятую энергию, просто так… Цумики-сан вскрикивает от восторга, когда полоски бумаги в форме людей подпрыгивают в руках Шики и начинают двигаться сами по себе. — Это так классно! Это так? — Спасибо? Это просто элементарное бумажное заклинание шикигами, и оно не имеет ничего общего с правильным связыванием шикигами, — Шики кладёт недавно сделанные бумажные шикигами на стол. — Юзуки-сан и я иногда используем их, чтобы передавать сообщения друг другу, но в этом случае я наделила их… присутствием, можно сказать. Пока никто не откроет дверь в эту комнату, они будут думать, что мы трое всё ещё внутри. Что ж… если быть совсем честной, Шики не совсем уверена, что девочка вообще обращает внимание на её объяснения. Цумики-сан в настоящее время выглядит полностью поглощённой анимированными бумажными шикигами. Девочка с каштановыми волосами осторожно тыкает одного из них и хихикает, когда бумажная фигурка делает вид, что драматично сжимается, прежде чем свернуться в маленькую трубочку и подняться на ноги. Быстрый взгляд в сторону Мегуми-сан подтверждает ту же реакцию, мальчик также пристально смотрит на бумажные силуэты с искренним чувством любопытства и удивления. Что более чем странно, учитывая, что «Десять теней» считаются самой мощной проклятой техникой шикигами в зафиксированной истории магов. Почему они так реагируют? Эти двое уже некоторое время состоят в клане Годжо — наверняка это не первый раз, когда они видят искусство маги? Возможно, стоит обратить внимание на это после того, как суматоха на Обоне закончится. — Вы всё ещё хотите поехать на фестиваль? Головы брата и сестры одновременно вздрагивают. — Да! Да, мы бы хотели, извини, — Цумики-сан поднимается на ноги, её младший брат неуклюже повторяет её движения. — Нет нужды извиняться, — говорит Шики. И затем они уходят. Прибытие не займёт много времени. Временные жилища клана Годжо в Киото расположены не слишком далеко от города, а фонари, выстроившиеся вдоль улиц, чётко указывают путь к фестивальным киоскам. На улице много людей, они улыбаются и смеются, и… Это странное чувство стоять среди стольких людей. Шики… на самом деле не привыкла стоять в толпе. В клане Годжо она и Киёхира-сенсей часто были предоставлены сами по себе для обучения, с индивидуальными репетиторами по разным другим предметам, которые сменялись. На миссиях обычно именно помощник Окна занимается разъяснением деталей миссий и утешением выживших жертв. Более того, находясь в толпе, Шики резко осознаёт, что она другая. Никто в клане Годжо больше не смотрит на неё. Но здесь и сейчас на улицах Киото есть прохожие, которые продолжают поглядывать на неё, их внимание, несомненно, привлечено видом странных белых волос и неестественно голубых глаз… если не прямо встревожено отчетливым эхом проклятого… — Всё в порядке? Шики моргает. Цумики-сан вернулась к ней, и улыбка на лице другой девочки быстро исчезает, сменяясь чем-то гораздо более обеспокоенным. — Это… ничего, — часть Шики сейчас горько сожалеет обо всём, но она дала слова брату и сестре Фушигуро, что посетит празднества здесь вместе с ними. Это всего на час, напоминает она себе. Она будет наслаждаться жизнью. Цумики-сан хмурится, закусывает губу, глядя на Шики. Затем что-то наконец, кажется, щелкает в её голове, девочка быстро разворачивается, чтобы осмотреть окрестности. Есть несколько человек, которые немедленно опускают взгляд и отводят глаза, явно смущённые тем, что их поймали на столь явном разглядывании, но другие явно не испытывают подобных угрызений совести. В этот момент даже Мегуми-сан понимает, что происходит. Мальчик хмурится на мужчину, который особенно откровенно пялится на них, что заставляет его слегка вздрогнуть от удивления. Это мило, но… — Ни о чём не беспокойтесь, правда. Разве вы не должны наслаждаться фестивалем? По какой-то причине это заставляет Цумики-сан хмуриться сильнее. Шики не понимает. Она знает, что брат и сестра Фушигуро с нетерпением ждали праздника Обон, Цумики-сан больше, чем Мегуми-сан, так разве не было бы разумно для них пойди и насладиться им теперь, когда они наконец-то здесь? Чтобы максимально насладиться этим временем? В конце концов, они будут здесь всего час, так что это разве не… — Подождите здесь, — твердо говорит Цумики-сан и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом исчезает в толпе. Шики на мгновение застыла в недоумении, а затем поспешила последовать за ней… — Просто подожди здесь, — Мегуми-сан тянет её за рукав её синего юката и вздыхает. — Она вернётся, прежде чем ты это заметишь. — Нам лучше держаться вместе, — рассеянно бормочет Шики, поглощённая задачей высматривать другую девочку в толпе. Цумики-сан не обладает способностью становиться магом, что затрудняет задачу высматривать её из толпы с помощью проклятой энергии. Мальчик наклоняет голову. — Мы не беспомощны. Мы с Цумики прекрасно справлялись сами по себе, даже до того, как появился Годжо-сан. — Я не это имела в виду, — отбросив правдивость слов Мегуми-сан, Шики меньше беспокоится о том, что Цумики-сан потеряется, и больше о том, что на неё нападет бродячий проклятый дух или что-то в этом роде. Хотя проклятия обычно притягиваются к местам, насыщенным негативными эмоциями, масштабные мероприятия, такие как фестивали, всё ещё несут в себе небольшие риски, поскольку они подразумевают резкую интенсивность от повышенных эмоций. Ещё одна причина, по которой неразумно выходить на улицу в одиночку, но… Ах. Цумики-сан возвращается и выглядит совсем не потрёпанной. — Смотрите! — девочка резко останавливается перед ними, слегка запыхавшись. Цумики-сан смотрит вверх с ухмылкой. — У меня есть маска для всех нас троих! Шики уже видела различные росписные маски. Не на фестивалях, но несколько раз в клане Годжо, когда их требовали определённые ритуалы. Белые лисье маски, которые держит Цумики-сан в своих руках, далеко не так хороши, как те, к которым привыкла Шики, дешевый пластик вместо лакированного дерева или фарфора. Если бы Цумики-сан нравились маски, она бы нашла что-то получше с Годжо… — Я думаю, если ты завяжешь волосы и наденешь маску, чтобы скрыть глаза, то, возможно, люди перестанут так пристально пялиться на тебя, — объясняет Цумики-сан. — Так ты тоже сможешь нормально насладиться фестивалем! …ой. Это ли причина, по которой она неожиданно убежала? Шики медленно берёт одну из предложенных ей пластиковых масок лисы, не зная, что и думать. Хотя пристальное внимание…неприятно, но это не то, с чем она не сможет справиться. Она может игнорировать это, это не так уж и важно. Сатору-ниичан привлекает к себе внимание, куда бы он ни пошёл, и, учитывая их схожую окраску, Шики смирилась с вполне реальной возможностью того, что в будущем с ней всё будет точно так же. Цумики-сан принесла три отдельных маски, по одному на каждого из них. Но тот факт, что она думала их купить именно из-за Шики в первую очередь, потому что она хотела, чтобы Шики было… комфортно? Это… Маленькая девочка смотрит на маску в своих руках. Улыбающаяся лисья мордашка смотрит на неё, закручивающиеся линии красного и чёрного на белом фоне. Шики спокойно подкрепляет маску к лицу и тихонько шепчет «спасибо», когда Цумики-сан протягивает ей резинку для волос и несколько дополнительных шпилек. (Откуда она их взяла? Были ли они у неё сначала или она приобрела дополнительные аксессуары для волос, пока ходила покупать маски?) Длинные волосы сложно укладывать, но Шики привыкла работать с их длинной. Было бы проще с расчёской, но не так уж и сложно собрать свободные пряди руками и скрутить их в полуаккуратный пучок на затылке. Помогли ещё и шпильки Цумики-сан. И это… сработало. Волосы убраны и больше не развеваются на ветру, а глаза почти полностью скрыты маской… Когда они снова выходят на улицы фестиваля, в её сторону устремляется уже не так много взглядов. Несмотря на это, маска лисы холодна и жестка на её лице. Часть Шики уже хочет снять её, но это на самом деле не столько из-за дискомфорта, сколько из-за того, что она сильно ограничивает её поле зрения, что неудобно. Но она может признать, что это… приятно, не беспокоиться о ненужном внимании, направленного на неё. И, кажется, это также радует Цумики-сан, поэтому Шики оставляет маску на себе, следуя за братом и сестрой Фушигуро по извилистой тропе через фестивальные прилавки. И на улицах много прилавков. Воздух насыщен ароматами различных вкусно пахнущих блюд, многие из которых Шики с трудом распознаёт. Она узнаёт знакомые, такие как такоями и якитори, но есть несколько, которые она не узнаёт. Цумики-сан весело проскочила вперёд и вернулась с тремя палочками данго, вложив одну в руку Шики без варианта отказа, и так же легко передав другую Мегуми-сан. Шики колеблется. Затем она осторожно приподнимает нижнюю часть маски и осторожно откусывает кусочек рисовой лепешки. Это… сладко. В основном, Шики не особо любит сладости, и если быть совсем честной, то вкус у них не из приятных. Но даже так, по какой-то причине она… не испытывает неприязни. Как странно. Было ли в этом что-то ещё, кроме просто «сладко»? Шики делает ещё один укус и на этот раз жует немного медленнее. Это вкусно. Она снова откусывает кусочек, чувствуя себя озадаченной. — Приятно, не так ли? — взволнованно раздаётся голос Цумики-сан у её уха. «Приятно» — не совсем то слово, которое использовала бы Шики, но каким-то образом это… — Ещё есть какигори! Интересно, какие вкусы у них для мороженого… О! Смотрите, смотрите, пирожные «кастелла»! Другая девочка бежит к прилавку, где продаются кастеллы. Шики снова откусывает данго, пытаясь и не в силах понять, почему эта сладость не вызывает у неё отвращения. — Разве нет никаких прилавков, которые тебя интересуют? — спрашивает её Мегуми-сан, возвращаясь с небольшой коробкой такояки в руках и несколькими зубочистками. Он насаживает на шпажку один из жареных шариков осьминога и передает его Шики, которая на автомате его принимает. — Ты не пошла ни на один из них. — Я в порядке. Это… немного шокирует, — рассеяно признаётся она. Слишком много всего нужно почувствовать своими чувствами. Здесь так много прилавков и так много людей, как владельцев магазинов, так и посетителей фестиваля. Тут так много людей, гораздо больше, чем Шики ожидала, когда Цумики-сан изначально высказала идею прийти посмотреть на праздник. И несмотря на то, что здесь она якобы для того, чтобы развлечься с братом и сестрой Фушигуро, Шики никогда не забывала, что её главная задача — тщательно контролировать свою проклятую энергию и следить за… — Кастелла! — торжествующе возвращается Цумики-сан с небольшой тарелкой маленьких пирожных «кастелла». — Они реально хороши, вот, попробуйте! — Спасибо, — вежливо говорит Шики. Кастелла… даже слаще, чем слишком сладкий данго. Но текстура приятная, воздушная и мягкая, и это заставляет её думать… — Можем ли мы захватить несколько для Сатору-ниичана? — и возможно, немного для Киёхиры-сенсея и Джэхея-сана. Шики также хотела бы принести немного для Юзуки-сана, но она знает, что у больного мальчика строго контролируемый рацион питания из-за его хрупкого здоровья. Может быть, есть что-то еще, что они могли бы принести ему вместо этого? — Это отличная идея! — оживляется Цумики-сан. — Подождите здесь, я сейчас вернусь! Девушка разворачивается и снова бросается в толпу. Темно-каштановые волосы развеваются позади неё, на долю секунды вспыхивая огненно-золотым-малиновым цветом под светом фонаря. Цвета идеально сочетаются с её красной юката, украшенной белыми и желтыми цветами. Идеально сочетаются с бело-золотым подолом юкаты Мегуми-сан, когда он следует за своей сестрой. — Давайте! Давайте также посмотрим на игры! Как оказалось, Шики совершенно ужасна в игре в разрезание конфет, которой так увлечена Цумики-сан. Ей дают прямоугольный квадратик леденца с едва заметным контуром кошки и просят зубочисткой вырезать круглую кошачью мордочку. Звучит просто, но… Вся квадратная конфета в мгновение ока превращается в сладкую пыль под её руками. — Хм, это что-то новенькое, — почесал голову мужчина средних лет, управляющий прилавком, бросив на неё нервный взгляд. Хотя Шики способна контролировать своё восприятие, так что её мир не будет постоянно полон мерцающих красных линий, это не значит, что они менее заметны. Это означает, что случайные разрезанные линий, которые она не собиралась резать, остаются вполне реальной проблемой. И учитывая, что она использовала острый кончик зубочистки, чтобы попытаться вырезать определенную форму… — Как ты вообще это сделала зубочисткой? Шики отстраненно пожимает плечами, вместо того чтобы дать ответ. Цумики-сан смотрит на звезду с пятюкончиками, которую она вырезала из своей квадратной конфеты, снова смотрит на кучку конфетной пыли Шики и морщится. — Эм… Хочешь попробовать ещё раз? Тебе просто нужно быть менее напряженной с тем, как ты используешь зубочистку, чтобы вырезать форму! — Я ценю этот совет, — вздыхает седовласая девушка, откладывая зубочистку. — Но я думаю, в этом случает лучше проявить осторожность, чем рисковать. — А, ты правда так думаешь? Это досадно, я надеялась увидеть, как ты пробуешь ещё раз. Шики резко оборачивается. Когда кто-то…? Кто… Темноволосая женщина улыбается ей сверху вниз, незнакомка, которую Шики не узнаёт и даже не почувствовала, как она подошла к ней сзади, её определенно не было там раньше, когда Шики села. — Не надо на меня так смотреть, — смеётся женщина и садится на свободное место рядом с ними. Шики не отрывает от неё глаз ни на секунду, даже когда дама одаривает её ещё одной обезоруживающей улыбкой. Это… это трудно объяснить. Темноволосая женщина улыбается и смеётся, и это совершенно нормальное, и естественное выражение. Но в этом есть что-то, что заставляет Шики нервничать, несмотря ни на что, и что выбивает её из колеи больше, чем она хотела бы признать. Под рукавом юкаты пальцы Шики задержались на рукояти ножа. Мегуми-сан сейчас ушёл за чем-то для своей сестры в один из продуктовых ларьков — она надеется, что мальчик не будет спешить и не вернётся слишком рано. — Я и вправду не хочу причинить вреда, моя дорогая, и мне жаль, если я напугала тебя, — странная женщина не даёт никаких намёков, что заметила движение Шики, продолжая улыбаться. Она поднимает руку, небрежно проводя рукой по волосам, и на одно мгновение Шики замечает линию стежков, которая, кажется, образует аккуратный круг вокруг её головы. Но это лишь на короткое мгновение, прежде чем челка женщины снова падает вниз и снова скрывает всё за тёмной занавеской. — Честно говоря, я на самом деле не ожидала встретить тебя здесь так рано, — заговорщически говорит она. — Развлекаешься, обходя правила своего клана, так ведь? Теперь это подтверждено. Эта женщина знает, кто такая Шики под жалкой маскировкой белой лисицы, и она также знает, что Шики находится здесь без разрешения клана Годжо. Маленькая девочка моргает и меняет своё восприятие таким образом, что это становится почти второй натурой к этому моменту. Красные линии разворачиваются перед её глазами в мгновение ока. И женщина перед ней, ничем не отличается. Как и у любого человека, на её теле, на руках и вокруг её туловища есть десятки линий. Но… возможно, неудивительно, что линии наиболее плотно сконцентрированы вокруг её головы. Настолько, что было трудно видеть её лицо таким, как когда Шики наблюдала за линиями окружающего мира вокруг неё. Может, это как-то связано с проклятой техникой женщины? Но и это не совсем правильно. Линии…цвета… — Что вы имеете ввиду, говоря об обходе правил? Шики напрягается, когда между ними раздаётся невольный голос Цумики-сан, привлекающий внимание незнакомки. Взгляд женщины скользит к Цумики-сан, чья голова с любопытством наклонена в их сторону. — Хорошо, обычно ты не увидишь магов, посещающих такие фестивали, и кланы, как правило, довольно строго относятся к тому, чтобы держать своих магов снаружи и подальше. Девочка с каштановыми волосами хмурится, на долю секунды бросая взгляд на Шики. — Правда? Почему? — Ты не знаешь? — голос мага явно весёлый. — …Нет, я полагаю, ты не знаешь, учитывая, что ты всего лишь обычный человек. Ты хотя бы знаешь, что такое проклятая энергия? — Д-да, — кивает девочка. — Это… вам это нужно, чтобы стать магом, верно? — Что-то вроде того, — отвечает женщина, неопределённо махнув рукой. — Основное требование для того, чтобы стать магом, — обладать способностью видеть проклятия. Для этого требуется определённый порог проклятой энергии, которого нет у большинства людей. Но даже несмотря на то, что подавляющее большинство людей не имеет проклятой энергии, необходимой для ясного видения, они всё равно замечают, когда маг ходит среди них. Так что это означает, что… — Достаточно. — Шики? — Цумики-сан смотрит на неё, сбитая с толку. Однако Шики не позволяет себе отвлекаться и остаётся сосредоточенной на новом человеке среди них. — Почему ты здесь? — прямо спрашивает Шики. — И кто ты? Женщина наклоняется вперёд и опирается рукой на стол, подбородок легко опирается на ладонь. — Я? Я просто проводила время на этом фестивале, пока ждала знакомого. Знакомого? Эта женщина ждала кого-то? На празднике Обон? — Представьте себе, моё удивление, когда я заметила что-то интересное, — бормочет она с блеском в глазах. Она поднимает руку и тянется к Шики, которая наконец полностью сжимает нож под рукавом. — Знаешь, интересно, смогу ли я… — Каори. Неожиданный голос, который внезапно прорезает воздух, резкий, мужской. С оттенком чего-то одновременно почти укоризненного и… предостерегающего. Но Шики не приходится долго размышлять об этом, поскольку между ними внезапно появляется новый гость. Шики также не заметила его приближающегося присутствия. Мужчина высок. Его тёмные волосы собраны в низкий хвост, свободная чёлка обрамляет лицо. В воздухе вокруг него отчетливо чувствуется что-то тяжёлое и унылое, хотя Шики с трудом пытается описать это словами. Это не горе, это чувство… тишины. Одиночества. Что пронзительно контактирует с оживленной атмосферой шумных посетителей фестиваля вокруг них, некоторые из которых начинают беспокойно дёргаться, в то время как другие, забыв о всяком приличии, отстраняются и ещё шире отходят в свой углы стола. Шики неодобрительно щёлкает языком. — А, вот и ты, — женщина дружелюбно машет мужчине, но не даёт никаких знаков, что собирается встать и уйти. — Я уже начала думать, что ты собираешься меня кинуть! Хорошо, что я нашла себе интересную компанию, не правда ли? — Прошу прощения, — говорит мужчина. Обращаясь не к женщине — Каори, так он её назвал? — а Шики. Но она не позволяет себе ослабить бдительность. — Ей не следовало подходить к вам. Мы сейчас уйдём. «Каори» вздыхает с обидой. — Ты никогда не меняешься, Сорен. Тебе обязательно прерывать моё веселье? Я даже не… — Помни своё обещание, — серьёзно говорит мужчина. — Маг, который нарушает данное им слово… Женщина поднимает руки в явном жесте капитуляции, смеясь. — Ладно, ладно! Я бы ничего не сделала — как я уже сказала, мне было просто любопытно. — Тогда усмири своё любопытство, — категорически отвечает мужчина. — Вставай, мы уходим. Я бы обсудил с тобой дела в другом месте. — Правда? Ты так торопишься вытащить меня отсюда? — громко удивляющаяся женщина, наконец встаёт. Но вместо того, чтобы немедленно уйди, она снова смотрит вниз на Шики. — К сожалению, похоже, нам придётся прерваться на сегодняшнем. Но всё равно было приятно с тобою познакомиться, Годжо Шики. С нетерпением жду новой встречи в будущем, — улыбается она. Замолкает и бросает взгляд на Цумики-сан, словно у неё появилась запоздалая мысль. — И…ты тоже, Фушигуро Цумики. Передай привет и своему брату от меня, хорошо? — Что…? Шики принимает всё это холодным взглядом, не говоря ни слова, в то время как Цумики-сан отступает в замешательстве. Каори качает головой с ещё одним тихим смешком, когда она уходит, за ней следует Сорен, который формально кивает Шики, прежде чем повернуться, чтобы последовать за ней. А затем они быстро исчезают, растворившись в потоке проходящих мимо посетителей фестиваля под вечерним светом фонарей. Шики не отпускает свой нож даже после того, как двое подозрительных магов давно исчезли из вида. — Всё в порядке? Ничего не произошло. На них не напали, и женщина на самом деле не сделала ничего плохого, как и её знакомый. Но… то, как подошла к ним, комментарии, которые она говорила, чувство неправильности, которое почувствовала Шики... Маг доверяет своим инстинктам. — Может, мне стоило сделать немного больше, чем просто оставить записку с бумажным шикигами, когда мы уходили, — бормочет себе под нос девушка. Если бы только было проще связаться с Сатору-ниичаном, не вызвав при этом тревогу у старейшин клана… — Шики? — Да? — она моргает, снова выпрямляясь, и поворачивается к Цумики-сан, услышав своё имя. Девушка напротив выглядит…обеспокоенной. — Ты в порядке? — Цумики-сан нерешительно протягивает ей руку. — Кем была… Кем были эти люди? Нам нужно кого-то позвать? — Нет, — качает головой Шики. На фестивале некого позвать — мало что могли сделать немагические гражданские против двух таких магов, если бы дело дошло до боя. Шики, возможно, не знала их полную силу, но, если прислушаться к её шестому чувству… это могло бы быть сложно, если бы ситуация действительно дошла до боя. Что определённо вызвало бы массу проблем в отношении текущего фестиваля и Обона в целом, а это означало, что Сатору-ниичан… — Эм, могу я спросить… — голос Цумики-сан на мгновение дрожит, прежде чем она снова становится уверенной, продолжая свой вопрос. — Что имела в виду эта дама ранее? Когда она… когда она сказала, что магам не следует находится здесь, на фестивале? Я имею в виду, она ведь тоже маг, не так ли? Девочка пренебрежительно качает головой. — Это не так уж и важно. — Пожалуйста. Я бы хотела знать. Шики молча смотрит на Цумики-сан. — Речь идёт о проклятой энергии. Вот почему обычно не увидишь магов, посещающих какие-либо фестивали, тем более Обон. — Подожди, что? — брови темноволосой девушки хмурятся в замешательстве. — Я не понимаю. — Посмотри вокруг, Цумики-сан, — терпеливо показывает Шики на их окружение. Их явно пустое окружение — их угол стола очень подчеркнуто пуст и лишён людей, несмотря на то, что другие столы были полны и забиты посетителями фестиваля, которые ковыряли свои собственные конфетные квадратики зубочистками. Очень явный признак того, что тут что-то не так, и кажется другая девочка, наконец тоже поняла это, если её широко раскрытые глаза, выражающие недоумение, когда она теперь всё это заметила, являются хоть каким-то признаком. — Большинство людей…неуравновешены, находясь под воздействием проклятой энергии, — как она это объяснит? Как ей объясняли её учителя? Шики и сама не очень хорошо это понимает, но, вероятно, это… — Например, когда человек чувствует себя напугано или неуютно в больнице или на кладбище, — пытается она сформулировать. — Даже если они не могут сами использовать проклятую энергию, они всё равно знают, когда что-то не так. Это одна из причин, по которой значительное количество независимых магов в конечном итоге становятся пользователями проклятий, маг редко способен влиться в толпу как обычный человек… Подождите, нет, она отвлекается. Вопрос Цумики-сан был, другим. «Почему маги не посещают фестивали?» Шики кашляет, слегка прочищая горло, чтобы скрыть смущение. — Поэтому маги обычно не посещают фестивали из-за потенциального эффекта, который они оказывают на гражданских лиц, не являющихся магами. Это особенно чувствительно, если это фестиваль вроде Обон — если слишком много людей пострадают от проклятой энергии, это может потенциально нарушить вес фестивал,, и это было бы… мягко говоря, не идеально. — Подожди, подожди, подожди, — Цумики-сан выглядит расстроенной. — Это… поэтому ты сначала не хотела приходить сюда? — Да, — признаётся Шики. Больше нет смысла это скрывать, и Цумики-сан сказала, что хотела бы знать, так что… — Проклятая энергия имеет свойство влиять на всё вокруг. Включая людей. Так что магам не стоит приходить на такие фестивали. Но пока это… ограничено по продолжительности, последствиями можно управлять и сводить их к минимуму. Вот почему Шики согласилась только на час, и честно говоря, была больше занята отслеживанием брата и сестры Фушигуро и проклятой энергии в воздухе, чем за наблюдением самого фестиваля. Мегуми-сан был более тревожным, чем Цумики-сан, учитывая, что мальчик всё ещё не мог контролировать свою проклятую энергию, поэтому Шики также присматривала и за ним. Но всё же, даже несмотря на её отвлечения, это не должно было означать, что другие маги могли бы легко подкрасться к ней, не заметив себя, пока они не заговорят прямо за её спиной. Кем были эти «Каори» и «Сорен», что они могли…? — Я-я извиняюсь, я никогда не знала. Я имею в виду, я помню, что ты пыталась остановить нас, но я не думала… — Цумики-сан судорожно сглатывает. — Я не знала, что маги не должны приходить. Э-это никогда не было большой проблемой в прошлом, Мегуми и я были вместе на фестивалях много раз до этого! — Возможно, — допускает Шики. Один ребенок-маг, даже особенно одаренный, вряд ли стал бы вызывать слишком много беспокойства сам по себе, не сразу после того, как применил свою проклятую технику. Но… — Можешь ли ты действительно сказать, что не замечала, как проклятая энергия Мегуми-сан влияет на не-магов вокруг него? Когда вы вместе посещаете фестивальный киоск, есть ли люди, которые избегают разговоров с ним и вместо этого обращаются к тебе? Есть ли люди, которым, кажется, не комфортно рядом с ним, но они прекрасно себя чувствуют, если рядом не он, а ты? С каждым приведённым примером лицо Цумики-сан, кажется, постепенно теряло цвет. — Я… думала, что это просто из-за его характера, — с трудом сглатывает она, её голос едва громче тихого шёпота. Шики запинается. — Я полагаю, что это также возможно. Мегуми-сан не очень дружелюбен, — допускает она. И честно говоря, сама Шики тоже, если на то пошло. Она краем уха осознаёт, что её собственное поведения часто является… отталкивающим. Как Киёхира-сенсей однажды посочувствовал Джихею-сан, личность Шики, по-видимому, «приобрела вкус», чтобы это не значило. Вероятно, это не комплимент. — Но я думаю, что я донесла свою точку зрения. Ты его сестра — ты должна очень хорошо знать эти вещи относительно Мегуми-сан. На самом деле, судя по её выражению лица, наполненному ужасом и чувством вины, Цумики-сан, кажется, прекрасно разобралась в ситуации. В конце концов, не так уж много всего можно объяснить непросвещённому лицу — Не вини себя, Цумики-сан, — говорит Шики после паузы, с каплей сочувствия. — Ты ничего не знала о проклятой энергии раньше. И… ты сама, кажется, довольно устойчива к влиянию проклятой энергии. Я уверена, что Мегуми-сан ценит твою компанию больше, чем показывает. В противном случае, он не просил бы Сатору-ниичана уберечь его сестру от рук клана Зенин. Цумики-сан молча кивает, но всё ещё выглядит расстроенной. Шики мысленно ищет ещё слова, чтобы утешить девочку, но в итоге терпит неудачу на этот раз. Что ещё можно тут сказать? Может быть, ей было бы лучше вообще ничего не объяснять. Но Цумики-сан просила, и… — Я вернулся! Очередь оказалась намного больше, чем я ожидал, — Мегуми-сан внезапно проскальзывает на пустое место рядом с ними, держа в руках дымящуюся тарелку окономияки. Затем шугается в панике, когда Цумики-сан внезапно поворачивается и крепко обнимает его, ни говоря ни слова. Глаза мальчика сузились и осуждающее посмотрели на Шики. — Что-то случилось? Что я пропустил? — Ничего важного, — отвечает Шики, и тянется, чтобы взять себе кусочек окономияки. Несмотря на её очевидное расстройство, паника Цумики-сан значительно успокоилась, увидев Мегуми-сан. Между ними всё было хорошо. Возможно. Может быть, ей стоит спросить совета у Юзуки-сана, по этому поводу позже, просто чтобы быть уверенной. Старший мальчик определённо будет лучше разбираться в вещах, чем она, и Шики обещала Сатору-ниичану, что она присмотрит за братом и сестрой Фушигуро. Её брат надуется на неё, если Шики «сломает» кого-то из детей Фушигуро, независимо от того, насколько непреднамеренно это было с её стороны.***
Удивительно — или, может быть, не так уж и удивительно — Цумики-сан криво улыбается и не так уж тонко намекает, что им пора возвращаться, после того как все трое вместе покидают палатку катануки. Изначально Шики ожидала, что они будут наруже целый час, но, учитывая их стычку с подозрительной «Каори» с её сообщником, а также разговор, который состоялся после этого… Достаточно сказать, что для одного вечера впечатлений было предостаточно. Шики следует в нескольких шагах позади брата и сестры Фушигуро, и это хорошо, потому что она единственная, кто смогла увидеть… Краем глаза, внезапное движение. Что-то мерцающее… Шики мгновенно реагирует. Девушка делает шаг вперёд и отталкивает вздрогнувшего Мегуми в сторону, затем тянется, чтобы схватить Цумики-сан за руку и оттащить другую девушку. Нож падает в её другую руку, когда она готовится, и… Вода безвредно падает на землю туда, где они стояли всего несколько мгновение назад. Шики моргает. Никакой проклятой энергии в ней нет вообще. Скорее, это просто… рыба? — Маки! Так золотых рыбок не ловят! — кричит детский голосок. К ним прибегает маленькая девочка — тёмные волосы коротко подстрижены, на ней желтая юката — и кланяется в знак извинения. — Мои-мои извинения за сестру, она не хотела… Девочка вскрикивает, когда чья-то рука хватает её за одежду и силой рывком поднимает её. — Мы не в клане, Май, тебе не нужно унижаться, — ворчит другая девочка. Другая девочка которая… тоже темноволосая и темноглазая, и выглядит точно так же, как первая девочка. Шики быстро моргает несколько раз, просто чтобы убедиться, что у неё не двоится в глазах. — Извините, рука соскользнула. Цумики-сан смотрит вниз на недавно созданную лужу с жалко бьющимися золотыми рыбками под ногами, затем снова на водоём, из которого выскочили сестры. На водоём, который, на самом деле, находится довольно далеко. — Всё… всё в порядке, ничего из этого не попало в нас… Шики осторожно прячет свой нож обратно в рукава юкаты, беспечно игнорируя поднятую бровь сестры, ответственную за этот беспорядок с рыбой-лужицей, и одновременно пронзительный взгляд Мегуми-сан. Но, похоже, они единственные, кто это заметили. — Нам очень жаль, — снова извиняется первая девочка, не обращая внимание на подтекст. Мэй, так её назвала её сестра? — Мы впервые вместе на фестивале, так что мы не привыкли ни к каким играм. — Откуда я могла знать, что бумажный уловитель такой хрупкий? — жалуется её сестра, скрещивая руки на груди в защитном жесте. Другая девочка бросает на неё невозмутимый взгляд. — Она сделана из бумаги, ты не могла догадаться? И никто в киоске не применял столько силы, как ты! — Но даже в этом случае, я не… Мегуми-сан кашляет и указывает за плечо. — Мне кажется, сюда идёт владелец этого киоске. Дети дружно поднимают глаза. Это точно несчастный человек, направляющийся к ним… К счастью, владелец киоска не просит многого, сестры-близнецы получают строгий выговор, а Шики и брат с сестрой Фушигуро в конечном итоге помогают им отнести несчастную золотую рыбку обратно в киоск. Мужчина запрещает сестрам снова попытаться выловить золотую рыбку, но каждая из них получает небольшой пластиковый пакет с по одной ярко-оранжевой золотой рыбкой в качестве своего рода утешительного подарка. Шики, Цумики и Мегуми в итоге уходят, получив по одной золотой рыбке в качестве утешения, что довольно странно. — Большое спасибо за помощь с золотой рыбкой, — говорит более примирительная из двух сестер. — Э-эм, меня зовут Май. Это моя сестра Маки. «Маки» небрежно машет рукой при знакомстве. Шики лениво размышляет, не кружится ли у её золотой рыбки голова от того, что её так кружат… — О, не благодари! Это в самом деле, не проблема, — отвечает Цумики-сан с дружелюбной улыбкой. Кажется, её настроение немного улучшилось после этого небольшого случая. — Меня зовут Цумики Фушигуро, а это мой младший брат Мегуми. А это… — Нашел вас, маленькие негодяи. Шики поднимает взгляд. В отличие от того, что произошло с «Киори» и «Сорен», Шики была в общих чертах осведомлена о приближении этого конкретного человека, но это было… немного странно. Молодой человек, шагающий к ним, несомненно, является магом, судя по его линиям, но вместо того, чтобы быть сосредоточенным на Шики и брате с сестрой Фушигуро, его внимание, казалось, было направлено на сестрах-близнецах… Ах. Шики быстро просматривает линии двух девочек. Май — тоже маг — или, по крайней мере, обладает способностью стать ею. Это немного больше объясняет вещи, хотя и не… — Таким образом улизнуть во время Обона? Тск, тск. Дядя Оги сдерёт с вас шкуру, — ухмыляется коротко стриженый молодой человек, и это мерзкое, насмешливое выражение лица нисколько не скрывает его ожидания «наказания», которое получат сёстры. — Считайте, что вам повезло, что это я вас забираю, иначе… Он обрывает себя на полуслове, переведя взгляд на Шики и членов семьи Фушигуро. А затем улыбается, злобным, рваным выражением. — О? Что это? — ухмыляется он. — Ну, ну, ну. Какую рыбу вы двое вытащили для клана Зенин, а? Клан Зенин. Клан Зенин, один из Трёх Великих Семей. Также тот самый клан, к которому Фушигуро Мегуми технически принадлежал по крови. Тот, с которым Сатору-ниичан недавно вел несколько переговоров, чтобы обеспечить независимость Мегуми-сан от них. Честно говоря, каковы были шансы просто так наткнуться на Зенинов? Они же были здесь только ради фестиваля! Фестиваль, на котором даже не должно было быть никаких магов… не то чтобы Шики была в том положении, чтобы что-то об этом говорить… — Наоя-сама, — тихо выдыхает Зенин Май, широко раскрыв глаза и выглядя так, будто она на грани начала паники. Она сглатывает и быстро наклоняет голову в знак почтения. Её близняшка хмурится рядом с ней, но неохотно тоже склоняет голову. Шики мужественно сопротивляется желанию приложить руку ко лбу. «Зенин». «Наоя». Серьёзно? Сам наследник клана Зенин? Вот тебе и возможность взять членов семьи Фушигуро на короткую, скрытную праздничную вылазку, о которой никто не догадается… хотя она предполагает, что все шансы на это были упущены уже давно.
