Zenith of stars

      — Наоя-сама, мы…       — Заткнулась. Я вам разрешал говорить?       Рот Маки-сан закрывается со слышным резким звуком, но было ясно видно, что девушка мятежно скрежещет зубами в молчаливом протесте против приказа наследника Клана. Зенин Наоя, со своей стороны, полностью игнорирует её, поскольку он снова полностью обращает своё внимание на Шики и на отпрысках Фушигуро…       Нет. В частности, на Фушигуро Мегуми.       Так не пойдёт.       Прежде чем молодой человек успел что-то сказать, Шики быстро шагает вперёд и спокойно встаёт между ними, прямо перед Мегуми-сан.       — Клану Зенин не разрешается приближаться или касаться Фушигуро Мегуми и его сестру Фушигуро Цумики…       — Пока они не станут взрослыми. Я в курсе достигнутого согласия, — перебивает её Зенин-сан, в его голосе слышится едва завуалированная нотка раздражения. — Но ведь ничего не мешает поздороваться сейчас, не так ли?       Его глаза снова скользят по Мегуми-сану, анализируя и оценивая. Он находится за её спиной, и как и следует ожидать, напряжён из-за пристального взгляда, которым его оценивают. Шики нежно похлопывает Мегуми-сан по плечу и поднимает взгляд в сторону старшего мага.       — Возможно, так оно и есть, но вы здесь не для того, чтобы просто сказать «Привет», — говорит она прямо. По крайней мере, это может увидеть любой, у кого есть глаза.       Молодой человек раздражённо щёлкает языком.       — Самонадеянно. Обижаться на старших, не раздумывая, — это то, чему Клан Годжо учит своих детей? — его голос мягкий и нежный, с нотками чего-то откровенно угрожающего. Но Зенин-сан жестко ошибается, если думает, что Шики пострадает от его бессмысленного позорства. — Отойди в сторону, маленькая девочка.       Она задаётся вопросом, что это значит, наследник Клана Зенин не может узнать её с первого взгляда, тогда как два мага, присутствовавших ранее, смогли сделать это почти сразу.       Но, возможно, это довольно лицемерно с её стороны. В конце концов, Шики наверняка не узнала в этом высокомерном молодом человеке по прибытии Зенина Наою, наследника Клана Зенин, пока одна из девочек Зенин не назвала его по имени. С другой стороны, из них двоих Шики не является наследницей клана Годжо, в то время как Зенин Наоя является наследником клана Зенин. Распознавать и знать примечательных людей из других кланах, безусловно, полезно, но для неё это не необходимость, как было бы, если бы она занимала положение наследницы клана, как Наоя Зенин.       — Вы перегибаете палку, Зенин, — что он поймёт из её обращения к нему? Заставит ли отсутствие «-сана» наконец его понять, что она не обычный ребенок из клана, которым можно легко командовать? Или он рассердится на явное отсутствие уважения, которое она проявила без всяких стеснении?       Ах, посмотрите на эти прищуренные глаза и на этот взгляд, полный недовольства, направленный на неё.       Шики думает, что она начинает понимать, почему Сатору-ниичан с самого начала был так явно равнодушен к любым потенциальным ударам со стороны Клана Зенин.       — Наглая маленькая вещица, значит ты такая? — протягивает он. — Похоже, тебе нужно преподать урок.        Проклятая энергия наполняется сразу после его слов, и седовласая девочка хмурится. Они могут стоять на менее населенных окраинах фестивальных прилавков, но они всё ещё на фестивале — на том, где по улицам ходят много гражданских лиц, не являющихся магами, и нет никакой необходимости, чтобы кто-то вроде Зенин Наоя не знал о возможных последствиях своих действии.       Что, по его мнению, он делает?       Проклятая энергия молодого человека поднимается и опускается вниз…       И Шики моргает, совершенно не впечатлённая давлением проклятой энергии старшего мага. Судя по этой силе…       Неужели что-то подобное должно поставить её на колени?       Совершенно нелепо.       Шики когда-либо преклоняла колени только перед одним человеком, и Зенин Наоя — не тот человек, перед которым она собирается это сделать вновь.       Наследник Клана Зенин хмурится, видя полное отсутствие реакции Шики, и внезапно резко усиливается тяжёлая сила, оказываемая его проклятой энергией. Для Шики это всё ещё не заметно, но позади неё Мегуми-сан начинает неустойчиво покачиваться, а дыхание Цумики-сан становится резким и коротким.       Неужели он не может даже сосредоточить свою проклятую энергию исключительно на ней? Подставлять других под перекрестный огонь таким образом…       Как невежливо, Зенин-сан.       Шики вздыхает и качает головой.       — Подними голову, стой прямо, — говорит она Мегуми-сан, оборачиваясь и небрежно похлопывая младшему мальчику по плечу. Она использует физический контакт, чтобы распространить свою проклятую энергию на мальчика в защитный слой, прежде чем он в самом деле окажется на четвереньках из-за неуважительности Зенина Наои.       Мегуми-сан, задыхаясь спотыкается. Должно быть, это поразительное ощущение — внезапно освободиться от сокрушительного веса проклятой энергии Зенина-сана. Шики может посочувствовать, с некоторой ностальгией вспоминая свою первую встречу с Годжо Исао и его поверхностную попытку запугать её и заставить подчиниться.       Хотя это не имело никакого отношения к нынешней ситуации.       Шики также тратит секунду, чтобы передать свою золотую рыбку Цумики-сан, используя движение, чтобы плавно расширить второй защитный барьер над младшей девушки. Затем Шики останавливается на миг, чтобы скрытно проверить текущее состояние Цумики-сан — девушка может быть необычно устойчива к проклятой энергии для не-мага, вероятно, из-за её близости с братом, но это не меняет того факта, что она всё ещё была не-магом, а мирной жительницей. А не-маги, как правило, были «хрупкими», если она правильно помнит из своих уроков.       — Дыши, — командует Шики. — Не волнуйся. Всё будет хорошо.       На лице Цумики-сан отчётливо видно бледность, когда она вновь смотрит на неё широко раскрытыми, полными страха глазами. Но, помимо этого, девушка кажется, в остальном в порядке после того, как проклятая энергия Зенин-сана была нейтрализована собственной энергией Шики. Мегуми-сан быстро подходит, чтобы поддержать сестру, когда Шики отстраняется, но она всё же не упускает из вида легкую дрожь тела Цумики-сан.       Шики обратно поворачивается к Зенину Наое. На лице молодого человека хмурое выражение, но помимо этого в его глазах несомненно проницательный взгляд, когда он явно оценивает её.       — Тц… тц, я понял, каково это. Так ваш клан поручил тебе следить за сыном Тоджи-куна?       Кажется, он наконец-то понял. Но даже так…       — Вы ведёте себя довольно грубо, Зенин-сан, — многозначительно говорит Шики. Она вообще не удосуживается ответить на его вопрос, и невысказанный отказ не остаётся незамеченным, глаза мужчины сужаются.       — Что ты де…       — Если у вас есть какие-либо вопросы относительно благополучия Фушигуро Мегуми, то вы можете обратиться с такими проблемами к Дайсаку-сама, предварительно организовав аудиенцию, — без колебаний обрывает его девушка, со спокойным и неряшливым голосом. — Мы сейчас уходим.       Но прежде чем она успевает сделать хоть один маг…       — Хах, уходите так скоро? Я так не думаю, — губы наследника клана Зенин внезапно растягиваются в насмешливой усмешке, и он разводит руками. — Как маг Зенин и наследник клана, разве не было бы ожидаемо, что я должен был бы благополучно вернуть своенравных подопечных клана Годжо? Если только вы не хотите сказать мне, что ваш клан знает об этой маленькой… стычке.       Шики чувствует, как в груди мелькает кратковременный укол раздражения при виде самодовольного выражения на его лице. Но, с другой стороны, это не то, что так уж и сложно было понять изначально. Ни один магический клан на самом деле не позволяет своим подопечным посещать подобные праздники, учитывая известные побочные эффекты длительного воздействия проклятой энергии на не-магов. И с явным отсутствием сопровождающих взрослых, присматривающих за Шики и братом с сестрой Фушигуро…       Очевидно, что молодой человек более чем способен сложить два плюс два.       — Это угроза, Зенин-сан?       Если бы наследник клана Зенин поднял шум из-за этого… клан Годжо определённо потерял бы гордость, позволив Шики и Мегуми улизнуть на празднование фестиваля не-магов, как они это сделали, несмотря на то, что Шики внимательно присматривала за всем, включая проклятую энергию Мегуми-сан.       Честно говоря, если бы они говорили о негативном влиянии проклятой энергии на окружающих посетителей фестиваля, то здесь проблемы были бы из-за Зенина Наоя, который ранее пытался заставить Шики подчиниться.       Несмотря на это. Такое объявление также могло плохо отразиться на Сатору-ниичане, что было… не хорошо. Шики предпочла бы не давать старейшинам клана Годжо никаких дополнительных оружий, учитывая текущую ситуацию.       — Угроза? — насмехается Зенин Наоя. — Ну, с чего бы это было угрозой? Я всего лишь предлагаю защитить тебя. Так с чего бы этому быть, благословенное дитя?       Ах. Тогда это определённо была угроза.       Шики уже знает, что клан Зенин недоволен вмешательством Сатору-ниичана и забиранием Мегуми-сан из их досягаемости. Неудивительно, что наследник Зенин немедленно воспользовался этой золотой возможностью выставить на показ недостатки клана Годжо, вбив ещё более острый клинок в существующие трещины, одновременно открыто демонстрируя безответственность клана Годжо по отношению к детям, которые находятся под их опекой.       Если бы Зенин Наоя сопровождал Шики и брата с сестрой Фушигуро обратно в клан Годжо или сказал что-нибудь об их присутствии на сегодняшнем фестивале, то всё определенно стало бы хаотичным. Самодовольный и чрезвычайно радостный блеск в его глазах указывает на то, что молодой человек тоже хорошо осознаёт, что у него есть все преимущества в этой ситуации.       Или было бы, если бы Шики не была тем ребёнком, что стоит перед ним сегодня вечером.       — «Защита» реально, — беловолосая девушка откидывается назад и намеренно пожимает плечами, небрежным движением. — У тебя нет лучшего оправдания?       — Мне кажется, ты чего-то не понимаешь, — голос Зенин-сана звучит насмешливо, покровительственно. — Ты думаешь, у тебя есть выбор?       — Конечно. Это ты неправильно понимаешь ситуации, Зенин-сан. Нам не нужна твоя защита, — спокойно говорит Шики. — Потому что ты слаб.       Её слова ясны и просты, тон спокоен и ровен.       Это резкий контраст с реакции Зенин-сана, лицо мужчины заметно искривляется от делового заявления Шики. Ярость, гнев. Судя по всему, Зенин-сан определённо оскорблён.       Хорошо. Это то, к чему стремилась Шики…       — Благословенное дитя или нет, ты думаешь, говоря мне что-то подобное, тебе это сойдёт с рук? — шипит Зенин-сан, явно оскорблённый недопустимым неуважением. Как будто в нём есть что-то, что заслуживает уважения, честно говоря… — Знай своё место!       Шики даже не моргает.       — Знай своё, Зенин-сан.       Зенин Наоя может быть достойным магом сам по себе, и наследником прославленного клана Зенин вдобавок ко всему. Но правда в том, что…       В мире, полном проклятий, единственный смысл — в силе.       Шики задаётся вопросом, что это говорит о клане Зенин, что даже их наследник клана, похоже не знает об этом, как должен знать маг. Потому что это действительно очень очевидная вещь, не так ли?       Всё тело Зенин-сана мгновенно начинает двигаться.       Увернуться от него было бы легко. Зенин-сан быстр, но не настолько. Однако просто отклониться в сторону от его подпитываемого яростью удара также означало бы подвергнуть риску брата и сестру Фушигуро, особенно если принять во внимание явное пренебрежение Зенина-сана к всевозможным ущербам окружающим. Обрезать его линии… не особо хороший вариант. Если Шики убьёт наследника клана Зенин, то клан Зенин, несомненно, взбунтуется, и Сатору-ниичану в самом деле не нужно добавлять это в свою тарелку, вдобавок к общению со старейшинами клана.       Что в последствии оставляет Шики только один вариант. Это также тот вариант, к которому она стремилась, провоцируя Зенина Наою в первую очередь.       Маленькая девушка на долю секунды ослабляет хватку своей проклятой энергии.       Это не какая-то конкретная техника — просто высвобождение недоделанной, нефильтрованной проклятой энергии, со всем сокрушительным весом того, что проклятие подразумевает на самом деле. И в отличие от Зенин-сана, чья жалкая попытка запугать её была в лучшем случае нецеленаправленной и беспорядочной, проклятая энергия Шики бьёт прямо по старшему магу.       Эффект мгновенный.       Зенин-сан падает с тяжёлым стуком прямо перед ногами Шики, прямо перед тем, как он успевает дотронутся до неё. Его внезапное падение заставляет рукава её юкаты резко развеваться за её спиной от силы удара, и она чувствует, как свободные пряди её волос развеваются из-под маски лисы, закрывающей её лицо. Позади неё раздался тихий вздох, и она осознаёт, что брат и сестра Фушигуро отшатнулись от удивления…       Но Шики остается невозмутимой.       Маленькая девушка бесстрастно смотрит на взрослого мага под своими ногами. Зенин-сан в последнюю минуту успел удержаться на предплечьях, не падая лицом вниз на землю. Но сгорбившись на четвереньках перед ней, он был…       Для наследника Зенина это, мягко говоря, довольно неприятная ситуация.       — Нет нужды в таких любезностях, Зенин-сан, — говорит ему Шики, просто чтобы действительно подчеркнуть унизительность его нынешнего положения.        Молодой человек тут же поднимает голову, его лицо искажается от ярости и унижения. Разочарования. И сквозь всего этого видно шок и неверие.       Существуют способы тренировки способностей и улучшения контроля над проклятой энергией. Но в целом, проклятая энергия — это то, что в значительной степени высечено в камне с момента рождения, отсюда и одержимость магических кланов происхождением и родословной. Очевидно, Зенин-сан не ожидал, что проклятая энергия Шики была настолько сильной, она была внеклановым ребенком и это давало понять её происхождение.       Тем более он глуп, учитывая, что с самого начала клан Годжо неизменно называл Шики благословенным ребёнком.       Это недопонимание с его стороны объясняло бы, почему он предполагал, что ему сойдёт с рук неуважительное отношение перед ней ранее. Это могло бы даже сработать, если бы Шики действительно была всего лишь младшей дочерью клана Годжо, не имеющей ничего другого за своей спиной.       К сожалению, для Зенина-сана, это было не так.       Этим одним действием она гарантировала, что у него не будет возможности рассказать о событиях, которые произошли сегодня вечером. Если только он не захочет также дать всем знать, что Зенин Наоя упал на четвереньки перед Годжо Шики. Несмотря на то, что они находились на окраине фестиваля, малолюдно не значит безлюдно, и они всё ещё находились в общественном месте. Шики уже чувствует любопытные взгляды ничего не подозревающих прохожих, которые бросали в их сторону взгляды. Если Зенин-сан захочет это отрицать…       Ну, что ж. Удачи ему в попытке скрыть это в ходе раследования.       Клановые маги, как правило, были гордыми и высокомерными, особенно маги из Трех Великих Семей. Так что если бы это стало общественно известным… то нет сомнений, что это было бы затруднением и полным позором для Зенин Наоя, как наследнику клана.       Рискнул бы он всем этим? Только ради шанса одолеть Клан Годжо? Ради возможности устроить неприятности Сатору-ниичану во время Обона, рискуя собственной репутацией?       Шики приседает перед мужчиной так, чтобы они оказались на одном уровне, аккуратно скрестив руки на коленях. — Зенин-сан. Как насчет того, чтобы сохранить это в тайне? Ты никогда не видел нас здесь сегодня вечером, и мы никогда не видели тебя.       Это был бы лучший результат для всех присутствующих. С этим новым рычагом в руках их текущая ситуация больше не была односторонней в пользу Зенин-сана. И если Зенин-сан не был тем, кого не заботит его статус и положение, то он бы…       Ох.       Шики замечает проклятую энергию, свернутую спиралью в руке мужчины, прежде чем он сдвинулся, её голова резко откидывается назад, и она чувствует смещение воздуха на своем лице, которое проходит в сантиметрах от неё. Маленькая девушка ловко вращается, отскакивая назад, в низкое сальто, когда она снова поднимается на ноги.       Кажется, она неправильно поняла наследника Зенина. Она переборщила, провоцируя его? Но она не думала, что его гнев будет доминировать над здравом умом.       — Ты, возможно, раньше застала меня врасплох, но пытаться угрожать мне — очень плохая идея, Годжо-тян, — говорит молодой человек напряжённым голосом. Его глаза сужаются. — Давай проясним ситуацию. Сейчас для тебя лучший вариант — это….       Гнев перерастает в изумление, а затем быстро сходит на нет, создавая тишину. Брови Зенин-сана хмурятся, когда он смотрит на Шики, медленно поднимаясь на ноги и глядя на неё. Но почему он…?       Ах, её маска.       Хотя Шики невредима от его, только что, внезапной атаки… Зенин-сан держит в руке её лисью маску. Лицо Шики сейчас открыто миру — как и её жуткие голубые глаза. Опять из-за её глаз, не так ли?       Но это всё равно не совсем объясняет его реакцию. Конечно, это не первый раз, когда Зенин-сан видит проклятые глаза.       То, как Зенин-сан смотрит на неё, не совсем также, как у старейшин, но всё равно есть некое чувство…объективации. Как будто кто-то смотрит на блестящую новую безделушку, почти, но это… нет, это тоже не совсем верно. Чтобы это ни было, Шики это не нравится.       Зенин-сан медленно облизывает губы.       — Ты. Ты когда-нибудь думала, что кто-то в твоей ситуации… для клана Годжо ты будешь всего лишь…       — Н-Наоя-сама! — раздаётся взволнованный голос сбоку, одна из девушек Зенин. Май-сан? — Это благословенное дитя клана Годжо, в-вы не можете…       — Замолчи.       Это происходит в мгновения ока, лисья маска разлетается на куски в руках Зенин-сана, и мужчина тут же выбрасывает ее. Заостренные осколки летят прямо в девушку, которую прервали, она вздрагивает и поднимает руки перед собой. Но её попытки тщетны. Ясно видно, что летящие в неё осколки пропитаны проклятой энергией мужчины, и они…       …падают, не причиняя вреда, с грохотом ударяясь о землю.       Шики ничего не сделала. Но она узнает проклятую технику, которая защитила одну из девушек Зенин, это слишком знакомое мерцание в воздухе сверкает, прежде чем исчезнуть.       Колебающееся.       Тогда это могло означать только одно…       — Добрый вечер, Зенин-сама, — раздался в ночном воздухе знакомый голос, сопровождаемый болезненным кашлем. Годжо Юзуки выступил вперёд, ещё более бледный, чем обычно, и небрежно поклонился раздраженному Зенин-сану. — Поскольку сейчас Обон, клан Годжо просит всех магов быть внимательными и умеренными в использовании проклятой энергии, особенно в густонаселенных районах. Ваше сотрудничество и соглашение будут оценены по достоинству.       Если бы взглядом можно было бы убивать, Юзуки-сан умер бы от взгляда, которым его одарил наследник Зенин.       — Ты смеешь вмешиваться?       — Конечно, нет. Я бы никогда не осмелился сделать это, Зенин-сама, — вежливо отвечает Юзуки-сан. Хотя это и незначительно и почти незаметно, Шики замечает, как взгляд мальчика задерживается на девушках Зенин, проверяя, нет ли у них травм. Они кажутся немного напуганными, но всё ещё в порядке, благодаря его вмешательству.       Использование Колебаний в защите весьма полезно — это Шики знает по личному опыту.       Взгляд Юзуки-сан снова устремляется на неё, и он смотрит на неё долю секунды, прежде чем перевести взгляд на наследника Зенинов.       — Зенин-сама, мне приказано забрать Шики-оджосама и вернуться со всеми вовремя, — он снова кланяется. — Хотя это может быть невежливо, пожалуйста, извините нас за уход.       Юзуки-сан на мгновение наклоняет голову в сторону взрослого мага, который, похоже, не менее возмущён таким неожиданным поворотом событий.       Затем мальчик снова поворачивается к Шики.       — Одзё-сама, — кратко говорит он и почтительно кланяется.       Шики не нравится, что её друг унижается перед ней, хотя она понимает, почему он это делает. Это потому, что они стоят в общественном месте, и он хочет чтобы для Зенина-сана стала очевидно, что положение Шики в клане Годжо не так легко проигнорировать или свергнуть. Ей также не нравится, что Юзуки-сан вот так вот бродит, очевидно, в её поисках. Одной из причин, по которой Шики не взяла Юзуки-сан с собой в эту рискованную гулянку, было то, что она знала, что его ухудшающееся здоровье означало, что ему может стать плохо из-за действий, связанных с физическими нагрузками.       Но, конечно, учитывая нынешнюю ситуацию, она не может сказать ничего из этого в присутствии Зенина-сана.       — Юзуки-сан, — вежливо кивает в ответ Шики. — Я понимаю. Давайте…       — Никто из вас никуда не пойдёт, — категорически говорит Зенин-сан, его голос властный, не допускающий никаких возражений. — Вы думаете, что можете так просто уйти?       Шики действительно поражена уверенностью этого человека.       — Это не вам решать, Зенин-сама, — отвечает Юзуки-сан. Его голос мягок, но в его словах есть что-то непоколебимое.       — Ох, но это я решаю, — голос Зенин-сана мрачно понижается, как будто он собирается…       — Кто сказал? Ты?       Шики моргает.       Затем резко разворачивается в сторону нового голоса, и что-то необъяснимо прекрасное внезапно вспыхивает у неё в груди. — Сатору-ниичан!       Её встречает неожиданный вид её седоволосого кузена, который подходит сзади с легкой походкой, широко улыбаясь. Он одет в светло-голубую юкату и тёмные очки и очень легко выделяется среди всех остальных посетителей фестиваля…особенно с учетом того, что все не-маги обходят их стороной.       Шики действительно не ожидала увидеть своего кузена сегодня вечером, учитывая, насколько он был занят, как ей было известно. Что он здесь делал?       — Шики! Моя маленькая очаровательная кузина, — Сатору-ниичан одаривает её ослепительной улыбкой, затем поворачивается, чтобы разобраться с Зенином-саном. Который внезапно выглядит гораздо более неуверенным в себе, с появлением Сатору-ниичана на сцене. — Зенин-Наоя… придираешься к детям, верно? Тск, тск. Мне нужно ещё раз поговорить с вашим кланом о соблюдение личных границ?       — Ты ошибаешься, — отвечает другой маг, после небольшой паузы, внезапно став гораздо менее агрессивным, чем всего несколько минут назад. — Я ничего подобного не делал.       — Ты не делал, ты? — её кузен на мгновение опускает очки, скрывающие его глаза, кристально-голубые глаза мерцают сверхъестественно с едва заметным намёком на что-то несомненно угрожающее. — Ложь — довольно неподобающее поведение, ты не согласишься?       Зенин-сан стискивает зубы, но благоразумно молчит.       Сатору-ниичан презрительно фыркает и поправляет очки. — Беги, Наоя. Тебе повезло, что я сейчас в хорошем настроении. Но если я снова увижу, как какой-нибудь Зенин ошивается вокруг детей, поверь мне, последствия тебе не понравяться. Это ясно?       Упорное, упрямое молчание.       — Я спросил, это ясно?       — Кристально, — вздыхая, наконец, неохотно, даёт свой ответ другой маг. Шики подозрительно переводит взгляд с него на кузена. Определённо Зенин-сан выглядит немного напряжённым. А Сатору-ниичан всё ещё улыбается.        — Отлично! Рад, что мы разобрались, — молодой человек с белыми волосами хлопает в ладоши. — Тогда уходите. Кыш, кыш.       Зенин-сан разворачивается на своих пятках и уходит, не сказав больше ни слова. Девочки-близнецы Зенин обе низко кланяются Сатору-ниичану, прежде чем поспешно последовать за наследником своего клана с явной неохотой. Шики не думает, что может их винит.       Она никогда не задумывалась о таких вещах, но ей кажется действительно повезло, что наследником клана Годжо является Сатору-ниичан, а не кто-то похожий на Зенин Наоя.       Или, правильнее говоря, в нынешний момент, глава клана.       — Итак, — небрежно начинает её кузен после ухода Зенин-сан. — Не хочешь рассказать мне, почему ты посчитала, что это была отличная идея — улизнуть, не сказав ни слова своему любимому Тору-нии? Тебе повезло, что именно Юзуки-сан нашёл твою записку, иначе ты могла бы довести Киёхиру до сердечного приступа. Не то чтобы я жаловался, или что-то в этом роде.       — Я не хотела предупреждать никого из старейшин, потому что они бы всё усложнили, — отвечает Шики, чувствуя себя немного виноватой теперь, когда Сатору-ниичан стоит прямо перед ней. Всё имело смысл в голове, но по какой-то причине, видя его таким, она чувствует, что всё равно где-то совершила серьёзную ошибку. — И… мы не собирались уходить надолго. Ты был занят, так что я также не хотела тебя отвлекать.       — Глупышка, — Сатору-ниичан гладит её по голове, ласково ероша волосы. — Неважно насколько я занят, у меня всегда найдётся время для моей любимой маленькой кузины.       О. Это…       Шики поднимает голову, чтобы посмотреть на него. — Правда?       — Правда, — подтверждает молодой человек. — Честно говоря, я не могу поверить, что ты улизнула на фестиваль без меня! Я мог бы быть здесь, наслаждаясь фестивалем с вами, детишками, вместо того, чтобы снова обсуждать скучно логистические детали на завтра с Утахимэ. Серьёзно, кому вообще приходится, проходить один и тот же контрольный список двадцать раз?       — Мы принесли тебе немного кастеллы.       Сатору-ниичан оживает при упоминании сладостей. — Кастелла?       — Он у Цумики-сан, — ранее Шики передала Цумики-сан коробку с бисквитом вместе с её утешительной золотой рыбкой. — Когда ты заметил, что мы сбежали?       — О, я заметил в момент, когда вы трое покинули второй слой охранных заграждений вокруг владений клана, — отвечает её двоюродный брат, отвлеченный на бисквит кастелла, который Цумики-сан поспешно передала ему. Юзуки-сан использует реплику, чтобы подойди и проверить брата и сестру Фушигуро, оба выглядят немного потрясёнными встречей с наследником Зенина. — Я не слишком беспокоился, так как ты была с Фушигурами… Я не знал, что вы ребята, пришли так далеко на фестиваль, хотя я думал, что вы просто посмотрите на фонари поблизости. Юзуки был достаточно хитрым, чтобы передать вашу записку Утахимэ, которая затем передала её мне под спиной старейшин, так что та-да! Вот мы и здесь. И как раз вовремя, судя по всему. Наоя вас потревожил, ребята?       — Зенин-сан не был проблемой, — совершенно честно, говорит Шики. Конечно, Зенин Наоя был довольно раздражающим, но он не представлял им никакой реальной угрозы. Не то, чтобы… — Мы столкнулись с двумя другими магами ранее, до встречи с Зенин-саном. Я не знаю, были ли они пользователями проклятий или нет… Ты случайно не знаешь что-нибудь о «Каори» и «Сорене»?       Сатору-ниичан жуёт маленький кусочек кастеллы. — В голову сразу приходят ничем не значительные имена. Что-то случилось?       Маленькая девушка медленно отрицательно качает головой. — Они ничего… не сделали. Но… что-то в них было не так. Я не знаю, как это описать. Я вообще не могла их почувствовать, пока они не оказались прямо передо мной.       Её двоюродный брат хмурится. — Тогда я разберусь. Есть ли какие-то отличительные черты, на которые стоит обратить внимание?       — «Каори» — это женщина с линией швов на голове, — Шики изображает, как проводит пальцами на голове, где она видела эти странные швы у тревожного мага. — «Сорен» — это мужчина с тёмными волосами, и у него есть эта… тяжелая, торжественная аура, которая влияет на его окружение. Но не похоже, чтобы она была пропитана его проклятой энергией… не полностью, по крайней мере…       — Хм. — Сатору-ниичан издаёт задумчивый звук и отправляет в рот кусочек кастеллы. — Их не так уж и сложно найии, если они такие необычные. Пойду осмотрюсь. Серьёзно, что тут делают все эти маги? Почему все так забегались во время Обона, за всё время?       — Вот что мне тоже хотелось бы узнать, — слегка огорчённо вздыхает девушка. — Я думала, маги обычно избегают фестивалей, так что вероятность того, что у нас здесь будут проблемы с кем-то, была мала…       — Ну, ну, — похлопывает её по плечу двоюродный брат. — Вот возьми себе бисквит «кастелла»! Поверь мне: всё всегда становится лучше после сахара.       Для большей убедительности седовласый молодой человек глубокомысленно кивает.       — Но я не люблю сладкое, — отвечает Шики в недоумении.       Сатору-ниичан порывисто и преувеличенно вздыхает. — Знаешь, я тоже так сначала решил.

***

      В конечном итоге они возвращаются в резиденцию Годжо в Киото вскоре после того, как их находит Сатору-ниичан. Шики обязательно поблагодарила Юзуки-сана за то, что он привёл к ним её кузена, на что старший мальчик сухо отвечает: — Твои извинения приняты, пожалуйста, не делай так снова.       И ещё чуть потише. — Это не похоже на тебя — быть такой…импульсивной. Могу я спросить, что заставило тебя в этом году решиться сбежать на праздник? Это были Фушигуро?       Шики пожимает плечами. — Правда, если бы не они, я бы не пошла. Но мне также было… любопытно, наверное.       Юзуки-сан наклоняет голову. Затем тихо заговорил. — Как это было?       Шики вопросительно моргает. — Ты сам не осмотрелся, пока мы были там?       — Я был немного больше озабочен поисками своей пропавшей подруги, — иронично отвечает мальчик.       — Извини за беспокойство.       Юзуки-сан качает головой. — Сколько раз мне тебе напоминать, что тебе совершенно не нужно извиняться за каждую мелочь?       И в самом деле, он не кажется раздраженным, слова произносятся скорее по привычке, чем по какой-то другой причине, и Шики прячет лёгкую улыбку за рукавом.       Если бы не его слабое здоровье… Шики думает, что Юзуки-сан тоже был бы рад увидеть праздник.       Мальчик тяжело вздыхает. — Не могу поверить, что ты решила, что провоцировать Зенин Наоя будет хорошей идеей. Ты же знаешь, что между кланами Годжо и Зенин сейчас довольно восприимчивые отношения!       — Зенин-сан не дал мне особого выбора.       — Я знаю, но даже так… — Юзуки-сан качает головой. — Надеюсь, он не держит обиду из-за этого. Хотя, зная, какие они, Зенины…       Шики не особенно обеспокоена, — как она и сказала Сатору-ниичану, Зенин-сан не представляет угрозы.       — Это не важно, — говорит она Юзуки-сан. — Клан Камо и так меня особо не любит, так что на одного больше?       Мальчик устало смотрит на неё. — Это не совсем обнадёживает, Шики-сан.       В отличие от Юзуки-сан, который обеспокоен, но смирился, брат и сестра Фушигуро сложнее для понимания Шики. Несмотря на то, что Цумики-сан и Мегуми-сан, казалось, наслаждались времяпровождением во время фестивальной вылазки, оказалось, что неожиданные встречи с другими магами в конечном итоге испортили всё. Оба ребёнка Фушигуро необычно тихие на следующие утро, Цумики-сан более тише, чем Мегуми-сан.       Шики… не знает, что сказать. «Это не ваша вина, что к нам пристали несколько магов» кажется довольно очевидным. То же самое касается и «Это не ваша вина, что я решила тайком провести нас на фестиваль». Цумики-сан и Мегуми-сан убедили её, да, но ни один из них на самом деле не обладал способностью заставить Шики что-либо сделать. Особенно, если это было против её воли.       Она говорит это Цумики-сан, хотя она не уверена, эффективно ли это вообще, учитывая слезящиеся глаза, которые потом на неё смотрят. Шики неловко извиняется и сбегает, чтобы посетить тренировку, которую организовал для неё Сатору-ниичан.       Технически, это «учебное занятие». Однако, на самом деле, это скорее неформальный перерыв, где Шики приводят к столу с чаем и остатками бисквитов-кастеллы и знакомят с молодой женщиной с длинными темными волосами и тёплыми карими глазами. Женщина одета в традиционное платье жрицы храма, белое косодэ и алые хакама. Судя по этому достойному, изящному виду, Шики не удивилась бы, узнав, что она обученная жрица…       — Это Иори Утахимэ! Эксперт по церемониальным ритуалам и танцам, а также по совместимости маг, — весело представляет Сатору-ниичан, — Утахимэ, это…       — Я — Маг! — иллюзия величественных границ мгновенно развеивается, Иори-сан разворачивается к Сатору-ниичану с гневным выражением лица. — Когда же ты научиться показывать хоть что-то…       — Шики самая милая маленькая кузина, которую ты когда-либо видела…       — …ради бога, веди себя как…       — …не давай ей нож, если только…       — …никакого уважения! Ты всегда…       Шики смущённо моргает и медленно делает большой глоток чая, прежде чем начинает вникать.       Проходит некоторое время, прежде чем все наконец-то успокаиваются. Иори Утахимэ оказывается одной из старшеклассниц Сатору-ниичана из токийской школы магов. Женщина — маг 2-го класса, которая так же хорошо разбирается в традиционных представлениях и ритуалах, до такой степени, что её на самом деле чаще вызывают для них, чем для миссий по изгнанию проклятий… что объясняет комментарий Сатору-ниичана ранее, к большому гневу Иори-сана.       Эта также объясняет, почему Сатору-ниичан вообще привёл Шики на встречу с нею.       — Если у тебя вопросы об окуриби, спрашивай! У Утахимэ большой опыт в этом деле.       Иори-сан полностью игнорирует Сатору-ниичана, подняв свою собственную чашку, и нежно дует на неё, прежде чем сделать глоток. Все движение плавные и грациозные, такое Шики наблюдала только у своего наставника по чайным церемониям.       То, что Сатору-ниичан активно воодушевляет Шики задавать любые вопросы Иори-сан, подразумевает, что он доверяет ей, несмотря на, казалось бы, антагонистическую природу их отношений друг с другом. И то, как она ругает его без малейшего колебания в их общении… Сатору-ниичан — глава клана Годжо. Иори-сан должна знать, какой вес имеет имя Годжо, женщина знает, что Сатору-ниичан — «Уважаемый», и что это подразумевает. То, что она способна игнорировать всё это и комфортно взаимодействовать с ним таким образом…       Несмотря на всю очевидную неуверенность Сатору-ниичана в её силе как мага, это, похоже, не влияет на его уверенность в ней, как в человеке. Шики не думает, что Иори-сан хоть немного похожа на Гето-сана, который был — есть — у Сатору-ниичана, но ясно, что он доверяет ей в значительной степени, даже если это не совсем то же самое.       Так.       — Здравствуйте, Иори-сан, — Шики складывает руки на колени и вежливо кланяется молодой женщине. — Приятно познакомиться. Я буду под вашей опекой.       Иори-сан, кажется, немного ошеломлена приветствием, но быстро берёт себя в руки. — Мне очень приятно, Годжо Шики.       — Просто «Шики» будет достаточно.       Достаточно обескураживающе, несмотря на волнения и нетерпение, которые она ранее демонстрировала с Сатору-ниичаном, отношение и личность Иори-сан оказывается более или менее такими же, как впечатление Шики от этой женщины — утонченной, элегантной и грациозной. Иори-сан так же очень хорошо осведомлена о различных традициях и ритуалах, связанных с Обоном, и её объяснения лаконичны и понятны. Лучше, чем у некоторых наставников, которые были у Шики, на самом деле, и Иори-сан слегка краснеет, когда Шики признаётся ей в этом.       — Это очень мило с твоей стороны, — возражает женщина, поднимая чашку для ещё одного изысканного глотка и одновременно скрывая лицо от посторонних глаз. Манёвр, который Шики мысленно отмечает, кажется, это было бы полезно, если бы ей когда-нибудь понадобилось скрыть лицо или заполучить паузу во время разговора за чаем.       — Это просто правда, — Иори-сан — хорошая учительница. Обсуждение с кем-то, кто явно разбирается в этом, так же облегчает часть беспокойства Шики относительно её роли, которая…       О. Неужели… это было целью Сатору-ниичана, когда он познакомил Шики с Иори Утахимэ таким образом?       Маленькая девушка подозрительно смотрит на своего кузена, который, кажется, доволен тем, что молча наблюдает за ними со стороны. Сатору-ниичан ловит её взгляд и быстро улыбается, но ничего не говорит — что в данном случае так же хорошо, как и устное признание, в самом деле.       От этого осознания в груди Шики потеплело.       Несмотря на многочисленные неожиданные развлечения на фестивале вчера вечером, Шики упорно трудилась для этого все это время. Она сделала все приготовления, которые могла.       Шики готова к этому.       Или, по крайней мере, настолько готова, насколько это вообще возможно.

***

      Окуриби — это последнее событие Обона, в котором трёхдневному фестивалю приходит конец. В Киото Гозан-но-Окуриби — популярное мероприятие, на которое приходит много посетителей, чтобы стать свидетелями грандиозного, захватывающего зрелища. На этом кульминационном мероприятии на горах, окружающих город, зажигаются пять гигантских костров, каждый из которых образует определённые формы и символы.       Первый — это символ дай, зажигаемый на Нёигатакэ. Затем, после дай, мё и хо зажигаются на Мацугасаки. После этого на Нисигамо зажигаются фунагата, пламя образует форму лодки — символического судна, на котором путешествуют души умерших. Затем на Дайхокусан зажигается хидари даймонжи, и, наконец, на Мандарасан зажигается ториигата.       Каждый костёр горит от получаса до сорока минут, и каждый последующий огонь зажигается через пять-десять минут после предыдущего. Когда ритуал полностью завершён, это означает, что все пришедшие духи снова вернулись в преисподнюю, среди мерцающего пламени.       Существуют особые семьи, ответственные за выполнение этой важной задачи, неустанно выполняющие свои обязанности из поколения в поколение. Они организуют и проводят ритуал для Гозан-но-Окуриби, который является как туристической достопримечательностью, так и духовной церемонный.       Но именно Три Великих Семьи организовывают последний, тайный окуриби — посылающее пламя специально для магов.       Маги отличались от своих коллег-немагов просто своей проклятой энергией. В то время как все люди в той или иной степени обладали проклятой энергии, маг определялся своей способностью генерировать и удерживать её.       Направлять её в различные техники. Если проклятую энергию, которой обладал немаг, можно было бы описать как мерцающее в ночи пламя свечи, то мага можно было бы назвать ярким костром.       Финальный окуриби включал в себе очень специфический ритуал. Музыка, барабаны. Успокаивающее песнопения, для умиротворения беспокойных духов. Самое главное…       Ярко-пылающий костёр. Будет натянут занавес, чтобы скрыть церемонию от глаз не-магов, но маги зажгут свой собственный костёр и пошлют своего представителя. Выбранный представитель принесёт с собой полоски кедра в бамбуковой горелке, зажжет её в костре, а затем…       Танец.       Танец, чтобы выразить благодарность храбрым магам, которые пали при исполнении своего долга. Чтобы проявить уважение и признать их страдания. Чтобы осветить им путь вперёд, чтобы они могли двигаться дальше в смерти, чтобы они не задержались и не стали проклятиями в этом плане сами по себе.       И финальный костёр, и танцы длились столько же, сколько и костры Гозан-но-Окуриби немагов. От получаса до сорока минут.       И это будет роль Шики: танцевать.       Обычно, это была задача, порученная ветерану, хорошо разбирающемуся в проведении подобных важных ритуалах. Однако, учитывая, что большинство тех в клане Годжо, кто был искусен в таких традиционных искусствах, были связаны с Такатоми-сама, который вообще не поддерживал Сатору-ниичана, каким-то образом кандидатом на эту роль в этом году оказалась Шики.       Сатору-ниичан попросил её, и Шики согласилась на эту роль. Она не то, чтобы была против помочь своему кузену, но она могла понять его мотивы.       Во-первых, танцор должен был быть Годжо. Три Великих Семьи по очереди отвечали за финальный окуриби каждый год, передача такой важной роли постороннему подразумевала некомпетентность со стороны клана, отвечающего за неё. Что объясняло, почему Сатору-ниичан просто не попросил Иори-сан взять на себя эту сложную задачу. Это была не та роль, которую можно было взять на себя на лету, она требовала значительной подготовки и обучения заранее, что ещё больше сужало список потенциальных кандидатов.       Сатору-ниичан без проблем сделал бы это сам, если бы пришлось, но тогда это была бы политическая и социальная катастрофа. Сам глава клана, берущий на себя роль, которая должна была быть отдана низшим членам клана? Танцующий и выставляющий себя напоказ в представлении, чтобы все маги могли его увидеть?       У Шики возникло ощущение, что именно такого рода унижение и игра во власть — это то, чего добивался Такатоми, когда специалисты клана Годжо в этой области таинственным образом стали недоступны во время Обона. Либо Сатору-ниичану пришлось бы назначить неквалифицированного кандидата и столкнуться с негативными последствиями, либо пойди и выступить самому, что… на самом деле было не лучше, честно говоря.       Если говорить совсем прямо, Шики не считает себя лучшим выбором для этой задачи. Хотя она умеет танцевать и действительно наслаждается этим, все её «внеклассные» уроки — это лишь отдалённые вторичные уроки по сравнению с фехтованием. Шики понимает, почему это так, её способность владеть мечом связана с эффективным использованием её проклятой техники, которая напрямую связана с её шансами на выживание в качестве мага в будущем.       К сожалению, это означает, что Шики уверена в своём мастерстве владения клинком, но не более того.       Она всё ещё немного паникует?.. Может быть.       Но несмотря на ни на что…       — Я доверяю тебе, — сказал Сатору-ниичан, когда она тихонька спросила его, уверен ли он, попросив её сделать это. И как Шики могла не ответить на эту непоколебимую веру и уверенность в ней?       Маленькая девочка делает глубокий вдох.       Шики поднимает голову и идёт вперёд, в свет костра.       Посреди лесной поляны весело потрескивает впечатляющий костёр. А вокруг поляны — тонкие складные экраны, якобы для того, чтобы дать иллюзию уединения магам, наблюдающим за церемонией, и самим исполнителем. На ветвях нанизаны фонари, освещающие места, куда сам костёр не достаёт.       Это весьма впечатляющий костёр: он возвышается в пять раз выше Шики, а языки пламени жадно вырываются в воздух, образуя потрескивающий ад.       — Одзё-сама.       Девушка молча кивает слуге, который приближается к ней. Он отвечает поклоном и наклоняется, чтобы подать ей длинный отрезок бамбука, прикреплённый полосками кедрового дерева к факелу, прикрепленному к его концу.       — Спасибо, Чоки.       Мужчина снова кланяется, ещё ниже, чем прежде. — Для меня большая честь быть вам полезным, госпожа.       Шики берёт в руки длинный посох и шагает к огню.       Обжигающий жар опаляет, когда она приближается, но тонкого барьера проклятой энергии достаточно, чтобы заблокировать его. Наступает короткий момент, когда тонкая тканевая маска на её лице опасно развевается, когда мимо проносится ночной летний ветерок, выбрасывая в воздух небольшой дождь светящихся янтарных искр.       Хорошо, что её одежда была специально обработана — не в такой степени, как доспехи, но она была намного прочнее обычной одежды. Её белое косодэ и темно-синяя хакама остались безупречно чистыми и нетронутые.       Без дальнейших фанфар Шики опускает свой факел в потрескивающий костер. Это всего лишь дело мгновения, прежде чем сам факел запылает, ярко сияя.       Вот и все.       Шики оборачивается и медленно поднимает пылающий факел в воздух.       Барабанная дробь.       Раз, два. Сначала медленно, потому что это должно быть успокаивающе.       Чтобы пригласить своенравные, блуждающее души к огню. Шики плавно двигает ногой вперёд и выдвигается с каждым ударом, каждое движение медленное и обдуманное, пока она медленно кружится вокруг костра. Она поворачивается, захватывая за собой факел в след из алого пламени, поскольку исполнитель должен взять на себя руководящую роль. Чтобы осветить путь вперед, чтобы умершие души могли двигаться дальше и обрести покой в своём последнем пути.       Это… любопытная вещь. Эти души мертвы, поэтому они должны двигаться дальше… но в то же время, учитывая их беспокойное возвращение в этот бренный мир, не означало ли это, что они по-прежнему неразрывно связаны с жизнью?       Мертвы, но нет. Но не совсем живые.       Нарастающий темп барабанов громоподобно звучит в её ушах, и Шики чувствует это до самых костей. Она дышит тихо, вдыхая и выдыхая, и окружающий жар обжигает её легкие. И это делает её живой.       Шики жива, но эти души — нет.       Они мертвы, но всё ещё цепляются за жизнь так отчаянно, как могут только живые. Как могут только те, кто постоянно борется, борется, борется. Они жаждут этого — тепла жизни, всех маленьких радостей и счастья, из которых состоит жизнь. Даже боли и негативных вещи, которые приходят с жизнью, потому что это знакомо. Это всё, что они знают, всё, что они когда-либо должны были осмыслить и понять.       Человеческий опыт — это интенсивно-динамичный опыт. Он состоит из всевозможных видов деятельности и стимулов, ощущений и эмоций, но это состояние бытия, которое предназначено только для тех, кто жив. Без этого, нету абсолютно…ничего. Ничего не остаётся. Вообще ничего.       Ничего.       Пустота.       И это пугает тех, кто ничего другого не знает.       Ах, так вот почему эти ритуалы умиротворения и отправления, смешаны в один ритуал, не так ли? Потому что люди боятся смерти. Нет, это больше, чем это. Это больше похоже на… Как будто человеческий разум не предназначен для того, чтобы постичь это.       Но Шики это понимает очень и очень хорошо.       Это внезапное осознание освобождает что-то внутри неё. Это облегчает её шаги, когда она кружится, вертится и подпрыгивает в воздухе, и Шики резко осознает, что она связана с этими сходящимися душами, просто в силу той же пустоты, что обитает внутри её души.       И на долю секунды всё становится кристально ясными.       (После всего этого Шики будет вспоминать этот момент с немалой долей замешательства и задаваться вопросом, о чём она думала в это время. Её воспоминания об этом будут размытыми: огонь и танец. Простое прозрение, которого она достигла под звездами.       Но не здесь и сейчас…)       Шики топает ногами и подпрыгивает в воздухе в ловком сальто. Пламя кружится вокруг её тела, разбрасывая тысячи светящихся золотых углей вверх в ночное небо.       И впервые с тех пор, как она проснулась с этими проклятыми глазами, она, наконец, чувствует себя спокойно.

***

      ЭКСТРА.       — О, боже.       Слова вылетают из её уст без какого-либо обдумывания. Иори Утахимэ смотрит широко раскрытыми глазами и чувствует, как её голос замирает в горле от необычного зрелища перед ней.       И какое это необыкновенное зрелище.       Бесчисленные мерцающие золотые огни медленно поднимаются вверх в ночном воздухе, калейдоскопическая звёздная пыль сверкает на чернильном фоне ночного неба, а маленькая девушка с белыми волосами, ответственная за это…продолжает танцевать, не обращая на это внимания. Как ей удаётся оставаться такой спокойной?!       Это исключительное явление — то, что Утахимэ мгновенно распознаёт, даже несмотря на свой ошеломлённый шок. Это признак успешной отправки — действительно успешной отправки, а не символического ритуала с лишь поверхностными эффектами подавления. Звук ритуала отправки, который реально успокоит измученные души, освободив их от проклятий, привязывающих их к миру смертных, чтобы позволит им двигаться дальше.       Те, кто ушёл, наконец-то обретают последний покой, благословенные огни чистейшего золота рассеиваются в небесах, чтобы осветить сияющий путь вперёд…       Это слово в слово то, с чем столкнулась Утахимэ в одном из своих редких исторических текстов о церемониях очищения. Она никогда не думала, что удостоится чести стать свидетельницей такого зрелища лично, хотя… неважно, что та, кто вызвала этот феномен, была «милой маленькой кузиной» Годжо, которой он попросил дать: «Просто несколько указаний! Шики отлично схватывает всё на лету!»       По резким вдохам и яростному бормотанию, которые Утахимэ слышит от окружающих магов, становится ясно, что никто этого не ожидал. Совсем никто.       — Это беспрецедентно. Был ли когда-нибудь хоть один маг Великих Кланов, который…       — Это благословенный ребенок. Это благословенный ребенок Клана Годжо, не так ли? Как, черт возьми…       — Огни, ритуал, ребенок действительно…?       Тихий смешок возле её уха выводит её из состояния ошеломления и не специального подслушивания.       — Молодец, Утахимэ! Я знал, что это хорошая идея — направить Шики к тебе за дополнительным советом.       Утахимэ напрягается от внезапного внимания, которое обрушивается прямо на её плечи как прямой результат этого заявления. Хотя слова Годжо были несомненным подтверждением её способностей, что добавило прямой импульс её репутации в изучении и исполнении традиционных ритуалах, на самом деле…       — Я не имею к этому никакого отношения, — сухо отвечает Утахимэ. Она знает, о чём говорила в разговоре с необычайно умной девушкой, и это, безусловно, не было частью чего-либо вообще.       Годжо смеётся, противным звуком, который действует на нервы Утахимэ. — Ой, да ладно, не будь такой. Не нужно ничего отрицать.       Отрицать? Утахимэ едва удерживается от открытой насмешки. Отрицать уже было невозможно — у всех кланов были свои способы следить друг за другом, и было бы легко за несколько минут работы подтвердить, что Утахимэ действительно встречалась с Шики, перед выступлением девушки сегодня вечером. Содержание их разговора останется в тайне, поскольку Годжо находился там, но учитывая то, что он только что сказал вслух, чтобы все услышали…       Он пытается ей помочь или вызвать аневризму? С Годжо такие вещи всегда было трудно расшифровать. И этот тип внимания со стороны маговских кланов, который он к ней привлек… это может быть очень полезным, если она сможет правильно разыграть свои карты, но это также может легко обернуться против неё, если она не будет осторожна.       Тьфу. Почему Годжо должен быть таким? Неужели, его убьют, если он попытается хоть раз поговорить, прежде чем рискнуть вперед и ожидает, что все остальные будут слепо ковылять, самостоятельно разбираться во всём?       Конечно, это было мало вероятно, учитывая непочтительное поведение этого мужчины… ребенка за все годы, что она его знала.       Слава богу, его личность не передалась маленькой Шики. Несмотря на странное сходство в цветовой гамме, их личности, к счастью, не были похожи. Утахимэ всегда питала слабость к детям, но она не думает, что смогла бы справиться с двумя Годжо Сатору.       Было облегчением узнать, что Годжо Шики была тихим и вежливым человеком — совсем не похожей на того, чьё имя она назвала бы.       Утахимэ уже слышала слухи о девушке раньше, до встречи с нею.       Благословенное дитя. Если судить только по внешности, она бы честно не приняла бы девушку за племянницу Нанами, но генетика была удивительной вещью. Хотя Шики больше похожа на сестру Годжо, чем на племянницу Нанами, по крайней мере, её личность имела больше сходства с Нанами, чем с Годжо, что было здесь действительно самым важным.       И помимо этого… Её способности…       Не то чтобы Утахимэ не знала о слухах о том, что Годжо Шики — это так называемое «второе пришествие » Годжо Сатору. Но в это было немного сложно поверить — мир магов и так был полон забот с одним Годжо Сатору. А после клан Годжо утверждал, что у них появилась вторая? Это был их способ компенсировать отсутствие активных магов по сравнению с другими Великими Семьями?       Глядя на поднимающиеся в воздух золотые огни, на беловолосую девочку, танцующую в центре с почти потусторонней границей…       Это правда? Вторая Годжо Сатору?       Годжо Сатору был Годжо Сатору из-за его даров, его мощной проклятой техники и его почти всеведущих проклятых глаз, которые закрепили его непревзойденные превосходства как мага, его безграничной проклятой энергии, которая…       Проклятая энергия.       Утахимэ вздрагивает, когда ей в голову приходит внезапная мысль. Несмотря на её очевидные способности и талант, Шики всё ещё так молода, и, учитывая этот неожиданный феномен золотых огней, если проклятая энергия девочки не сможет угнаться за ней…       — Годжо, осталось чуть больше получаса, — она понижает голос и настойчиво шепчет. — Проклятая энергия Шики, сможет ли она вообще…       — Не волнуйся, — Годжо пренебрежительно машет рукой, отвечая на её тревожность, совершенно спокойным, безразличным тоном. — Шики, может, и девять лет, но в клане Годжо её проклятая энергия намного превосходит всех, кроме меня. Это не проблема.       Утахимэ резко вздыхает, чувствуя, как холодок пробегает по её спине, несмотря на жар от рвущего костра и летнюю ночь. Запасы проклятой энергии Годжо Шики уступали только Годжо Сатору?!       — Я… вижу, — говорит она, чувствуя лёгкую слабость, и без размышлений снова смотрит в сторону танцующей девочки.       Грациозные шаги. Плавные движения. Ноги юной девочки ловки, что редко встречается у детей и чаще у опытных танцоров или у искусных магов.       Бледная кожа. Белые волосы. И, хотя её лицо сейчас скрыто белой вуалью, проклятые голубые глаза. Не совсем те же самые, что Шесть Глаз Годжо, но если верить слухам… то глаза девочки сами по себе были весьма могущими.       Утахимэ, кажется, наконец-то начинает понимать, почему Нанами, похоже, не стал меньше напряженным даже после воссоединения с маленькой племянницей. С такими способностями, такой страшной силой и пристальным вниманием клана Годжо…       Годжо Шики ждёт не лёгкий путь, это точно. Утахимэ испытывает к ней симпатию — хотя бы потому, что Шики вежливая, уважительная и да, милая, если не смотреть ей в глаза слишком долго, — так что она, вероятно, постарается присматривать за ней в будущем, когда сможет.       Хотя, возможно, это неуместное утверждение, учитывая, что за ней присматривает такой кузен, как Годжо Сатору.       …может быть.