Zenith of stars

      Два дня спустя после завершение Обона, свита Годжо, наконец, покидает Киото.       Это хорошо, что они так быстро ушли, потому что Шики уже начала немного раздражаться от того, как на неё всё время смотрят. Да, она знает, что, скорее всего, она самая юная танцовщица, когда-либо проводившая ритуал финального окуруби, но, всё же, это не так уж и странно!       Даже не смотря на незапланированную светящуюся часть.       На которую впрочем, Шики не обратила внимания, так как была полностью сосредоточена самим фестивалем.       Позже, Иори-сан упомянула что-то о том, что те мерцающие огни, которые сопровождали танец Шики во время ритуала, были знаком. Редкое явление, или что-то в этом роде. Очевидно, очень, очень редкое, судя по всем смешанным взглядам, которые скрытно и не очень скрытно были направлены в сторону Шики после церемонии.       Безошибочные восторги, тихое восхищение. Ощутимый страх, скрытая настороженность.       Зависть.       Жажда.       К счастью, некомфортный момент продлился недолго. Сатору-ничан мигом прибежал, похлопал по плечу, поздравил её с отлично выполненной задачей, а затем мягко, но настойчиво увел её прочь, подальше от всего этого внимания.       И это всё что было.       Если не брать в расчёт странно напряженные, изучающие реакции окружающих магов, ритуал был… как ни странно, веселым. Шики, честно говоря, не ожидала, что получит от него столько удовольствия. Она вышла с церемонии, чувствуя себя спокойнее и расслабленнее, чем любой другой, кто танцевал без остановки примерно полчаса. И она так же чувствовала себя… приземленной на поверхность, если подбирать лучшее описание. Даже сейчас, спустя несколько дней, она как будто стала более уверенней.       Шики ради эксперимента проводит плечами.       Затем ловко уходит от резкого выпада противника.       — Ха!       Шики молча разворачивается, набирает обороты и наносит стремительный удар ногой. Удар попадает прямо в живот атакующего парня, отчего тот с глухим ударом падает на твёрдые деревянные половицы.       Мегуми-сан бессвязно хрипит, на миг из его легких выбивается весь воздух.       — Иии, Шики побеждает пятый раунд подряд! — бодро раздаётся голос Сатору-ниичана. — Давай, Мегуми, вставай! Думаешь, у тебя в запасе остались другие пять раундов?       Дрожащие руки юного мальчика резко дрогнули от этой особой поддержки, и он чуть снова не упал лицом на землю, несмотря на свои предыдущие попытки встать.       — Ты уверен, Сатору-ниичан? — спрашивает Шики с лёгким скептицизмом. Она не будет задавать этот глупый вопрос своему кузену, который из них двоих — технически, троих, если включать Мегуми-сан, — старше и более опытнее как маг. Но всё же… — А действительно ли полезны такие спарринги?       «Такого рода спарринги» — это когда Шики постоянно сбивает с ног мальчика в серии явно односторонних спаррингов. Правда, в самом начале Шики буквально так же сбивал с ног Киёхира-сенсей, но как-то не похоже, что этот же метод работал по отношению к Мегуми-сан. Может ей стоит бить его сильнее? Или, может быть, дело в том, что разные методы тренировок эффективны для разных людей?       Это было довольно неожиданно, когда мальчик сам внезапно проявил свирепый интерес к тренировкам и обучению боевым искусствам после их возвращения на территорию клана Годжо. Несмотря на владение Десятью Тенями, Мегуми-сан, казалось, никогда особо не интересовался работой над унаследованной техникой и её развитием. А посколько Сатору-ниичан был довольно занят различными делами клана, некому было взять на себя роль инструктора для мальчика. В конце концов, ни один старейшина не собирался перечить Мегуми-сану, когда Сатору-ниичан, как глава клана, взял мальчика под крыло клана Годжо, по крайней мере номинально.       В тоже время, нету ничего реально удивительного во внезапном стремлении Мегуми-сана стать сильнее. Маги, с которыми они столкнулись во время фестиваля Обона… и, определённо, то столкновение с Наоя-сан. Скорее всего, это пробудило в мальчике чувство неотложности, и следовательно теперь мальчик сосредоточен на развитии навыков мага.       Ничто так не пробуждает человека проявить инициативу, как ощущение абсолютной необходимости из-за надвигающейся опасности.       Что каким-то образом означало, что Шики была приглашена в качестве спарринг-партнера Мегуми-сана, радостным Сатору-ниичаном.       Это…       Интересно, в некотором смысле.       Единственный реальный опыт Шики в борьбе с людьми-противниками она получила во время тщательно спланированных спаррингов с Киёхира-сенсеем — большинство которых были спаррингами с использование клинков, а не рукопашных боё. Более того, учитывая разницу между Шики и Киёхира-сенсеем, вполне логично, что Сатору-ниичан хочет, чтобы она попробовала сразиться с Мегуми-саном. Хотя Шики всё ещё немного выше Мегуми-сана, разница в росте между девятилетней и шестилетним детьми гораздо меньше, чем между девятилетней...       …сколько же лет Киёхира-сенсею, если подумать?       — Я понимаю, почему ты беспокоишься, но поверь мне, когда я говорю, что этот спарринг будет полезным, — звучит голос Сатиору-ниичана со стороны, и Шики приходит в себя, выходя из своих своенравных мыслей. — Это поможет Мегуми научиться, как двигаться и реагировать в бою, даже если сейчас кажется, что он ничему не учится. А что касается тебя… хорошо, ты наверное, уже и сама поняла, свою позицию. Кроме того, у тебя же пока не так много опыта в рукопашном бою?       Шики отрицательно качает головой.       — Хм, я так и думал. Учитывая, как работают твои способности, тебе, вероятно, не стоит на этом зацикливаться. Но все же стоит держать себя в форме, — говорит ей кузен. — А, что, если тебя обезоружат в бою? Кроме того, это будет хорошим способом намеренно застать людей врасплох, если тебе когда-нибудь это понадобится сделать, представь, если ты сражаешься с пользователями проклятий, которые думают, что они в безопасности, потому что не видят у тебя в руках клинка, а затем бац!       Его руки с громким хлопком смыкаются вместе.       Однако, в его словах есть смысл. Шики принимает расслабленную стойку, когда Мегуми-сан, наконец, поднимается на ноги и готовится к шестому раунду. Сам парень выглядит немного запыхавшимся, но не менее решительным. Он поднимает свои кулаки и бросается на неё.       Спарринг — это занятие, во время которого, как знает Шики, ей нужно быть предельно осторожной. Это то, о чём она всегда помнит.       Киёхира-сенсей неоднократно подчёркивал это, и она с ним согласна: в технике Шики нету места для ошибки. Это не так, как если бы она могла не разрезать некоторые линии, так что это означает, что ей нужно быть очень осторожной, ведь она может разрезать.       В данный момент, это, конечно, не проблема, учитывая, что у Шики нету клинка или какого-то другого острого оружия. Киёхира-сенсей также настоял на том, чтобы Шики надела толстые кожаные перчатки, прежде чем согласился разрешить ей провести спарринг с Мегуми-сан под присмотром Сатору-ниичана.       Перчатки довольно громоздкие и неудобные, но Шики не может винить своего учителя за то, что он хочет перестраховаться. Однажды Шики инстинктивно попыталась схватить Киёхира-сенсея за предплечье, когда он потерял равновесие. Но вместо этого её пальцы соскользнули и впились вниз…       Мягко говоря, это было очень хорошо, что Киёхира-сенсей в тот день надел нарукавники. Вероятно, это причина, почему он их надевал в первые времена…       Шики слегка поворачивается телом, чтобы уклониться от неуверенного удара Мегуми-сана. Наклоняется головой, чтобы избежать очередного дикого выпада, а затем хватает мальчика сзади за воротник. Мегуми-сан вскрикивает от резкого рывка и внезапного удара по ногам и снова бесцеремонно падает.       — И это шестой раунд!       Мальчик болезненно стонет и поворачивается на спину. Он лежит так момент, переводя дыхание, а затем с упрямой решимостью снова с трудом поднимается на ноги.       — Я могу сделать это, — бормочет мальчик себе под нос.       — Вот это дух, Мегуми! — Сатору-ниичан радостно вскрикнул со стороны. — Попытайся и увидишь, сможешь ли ты нанести хоть один хороший удар!       Учитывая явную разницу между их навыками и опытами, сегодня это кажется маловероятным, это не учитывая то, как до этого проходили их спарринги. Нынешний разрыв между Шики и Мегуми-сан не из тех, которые можно преодолеть за одну тренировку, но у Мегуми-сана, безусловно, есть потенциал — именно поэтому Сатору-ниичан так старается ради мальчика.       Если Шики правильно помнит уроки истории… в период Кейчо произошёл один случай, который усугубил вражду между кланами Зенин и Годжо. Завершительным моментом конфликта стала битва, в которой главы кланов Зенин и Годжо убили друг друга на глазах у аристократии. В то время главой клана Годжо был мужчиной, обладающей и Шестью Глазами и Безграничностью, а главой клана Зенин был пользователь Десять Теней.       Это означало, что «Десять Теней» — проклятая техника, которая потенциально может быть такой же мощной, как объединенная сила Шести Глаз и Безграничности.       Несмотря на все эти истории, было немного трудно все это представить, ввидя Мегуми-сан в таком ввиде. Потрепанный мальчик явно проигрывал в непрекращающихся «спаррингах» друг с другом.       «Десять Теней» — это проклятая техника, основанная на призыве шикигами для сражения на стороне мага. Насколько известно Шики, большинство пользователей шикигами предпочитают сражаться на расстоянии, отдавая ближний бой своим шикигами. То, что Сатору-ниичан настаивает на том, чтобы Мегуми-сан научился держать удар на близком расстоянии, на первый момент может показаться нелогичным, но Шики вспоминает, как сражался Гето-сан, и…       Строго говоря, Гето не пользователь шикигами. Однако способность манипулировать проклятыми духами и управлять ими делала его похожим на пользователя шикигами, за исключениям того, что Гето-сан был чрезвычайно опытен в ближнем бою. Шики помнит, как он сражался с Сатору-ниичаном на дружеских спаррингах до того, как тот по какой-то причине решил стать пользователем проклятий.       Так, может быть, Сатору-ниичан брал пример с Гето-сана в том, как он тренировал Мегуми-сан? Несмотря на то, что Гето-сан теперь использует проклятия, он был могущественным магом. В данное время одним из трёх магов особого уровня.       Сатору-ниичан увидел в Мегуми человека, который в будущем тоже сможет стать магом особого ранга?       Только время покажет, предполагает Шики.       Девочка перекидывает мальчика через спину и с силой бросает его на землю. Она не бьет его ногой в рёбра, пока он лежит на земле… Киёхира-сенсей, возможно, так бы и сделал, но Шики не Киёхира-сенсей, и она не считает это необходимым. Пока что.       — Седьмой раунд за Шики! Давайте ускорим темп!       — Как ты себя чувствуешь? — не обращая внимания на двоюродного брата, Шики наклоняется и смотрит на маленького мальчика. — Тебе нужен перерыв?       Мегуми-сан резко и упрямо качает головой.       — Нет. Я могу продолжать!       Мальчик выглядит довольно растрепанным, а его тело покрыто синяками. У Шики, с другой стороны, ни один волосок не выбивается из причёски… но это не совсем справедливое сравнение. Мегуми-сан, в конце концов, только начал серьёзно относиться к тренировкам, и ему ещё многому предстоит научиться.       Когда-нибудь он научится.       …И Шики тоже.       (Да, она тоже. Маленькая девочка прекрасно понимает, что ей ещё предстоит долгий путь, чтобы набраться сил, которые ей нужны.)       Она протягивает руку темноволосому мальчику.       — Готов?       Мальчик мгновение смотрит на её руку, затем решительно кивает и берёт её.       Шики с лёгкостью поднимает его на ноги.

***

      После событий Обона между Сатору-ниичаном и старейшинами клана установился своего рода баланс. Шики не совсем в курсе подробностей, но, очевидно, старейшины, наконец, пришли к неизбежному выводу, что публичное унижение — не лучший способ подорвать авторитет Сатору-ниичана. Она не понимает, почему они упорно настраивают против себя Сатору-нииичана. Даже если Сатору-ниичан не разделяет их идеалы и не является тем, над кем они имеют контроль, он всё равно маг особого уровня и к тому же глава их клана. Наверняка есть более простые способы попасть в могилу?       Старейшины уважают Годжо Сатору за его силу и в равной степени боятся его. Шики понятия не имеет, как они до сих пор этого не видят, Сатору-ниичан много чего умеет, но он не склонен к убийствам… по крайней мере, не без причин. И судя по всему, на блюдечке с голубой каёмочкой, они ему преподнесут много для этого причин.       Многие члены клана Годжо придерживаются своих традиций и не хотят меняться. Это просто из-за страха от перемен или из-за страха к переменам?       Разница едва уловима, но тем не менее она очень заметна.       — Ты говоришь, Има изменилась?       Голос Сатору-ниичана значительно нейтрален. Со своей стороны, Шики относится к этому высказыванию с сомнением, особенно, зная о характере этой женщины. Но прошло уже несколько лет с тех пор, как Шики разговаривала с Годжо Имой — если говорить точнее, с тех пор, как она в последний раз ходила в клан Камо, прошло три года, — так что вполне возможно, что Има-сан по настоящему изменилась с тех пор, как Шики жила с ней.       Даже, если лично ей, это кажется маловероятным.       И всё же, не в характере Джихэя-сана лгать, особенно в таких случаях.       Маг шатен со вздохом откидывается на спинку стула.       — Да. Я наблюдал за ней, как вы и просили.        После того инцидента с кланом Камо, Има впала в немилость у Дайсаку-сама. А после того, как Шики забрали из-под её опеки, у других старейшин тоже не было причин связываться с нею. Без Шики, честно говоря, семья Тобиумэ мало на что может претендовать.       — Вот почему Има была бы дурой, если бы упустила шанс втереться в доверие к Шики?       — В этом и дело, но… — Джихэй-сан качает головой и прикрывает рот рукой в смущенном замешательстве. — Только последний случай встречи Имы и Шики, был в тот раз, когда ты… сверг Хисаясу-сама. Если её целью было восстановить отношения с Шики, то ей следовало воспользоваться этим и снова связаться с Шики. Либо после собрания, либо в какой-то момент после него… но она этого не сделала. Она также не предпринимала никаких попыток связаться с Шики после Обона.       — Даже после маленького показа Шики? — Сатору-ниичан слегка хмыкает. — Интересно. Ты уверен, что это не намеренное действия с её стороны для чего-то другого? В чём её интерес?       — Я поговорил с ней. Она не… — Джихэй-сан колеблется. Затем осторожно добавляет. — Има всегда много заботилась о семье Тобиумэ, настолько, что не замечала ничего вокруг. Но, судя по тому, что я видел, в данном случае, она искреннее сожалеет и очень хотела бы помириться с Шики, не оказывая давления и не обременяя племянницу.       Сатору-ниичан и Шики обмениваются короткими взглядами, на их лицах отражается одинаковое замешательство.       «Давления» и «бремя»? Какое давление и бремя могла оказать Годжо Има на Шики? Има-сан совершенно ничего не могла сделать, чтобы заставить Шики подчиниться.       — Не говоря уже об этом, — вздыхает старый маг с какой-то странной тяжестью в голосе. — Это… не важно, я полагаю. Проще говоря, я пришёл к выводу, что Годжо Има не должна доставлять Шики никаких проблем, даже если она решит и дальше её избегать.       Девочка моргает, ещё больше смущенная этим заявлением. — Я не избегаю Иму-сан.       — Нет? — Джихэй-сан приподнимает бровь. — Тогда, как ты объяснишь то, что держишься подальше от Тобиумэ и не общалась с со своей тётей уже три года? Я, конечно, понимаю. Има совершила много ошибок, когда дело касалось тебя, но… несмотря на первоначальный приказ Дайсаку-сама, если бы ты действительно хотела увидеться с нею, он бы в конце концов уступил твоему желанию.       Последнее замечание, скорее всего, было правдой, если бы Шики действительно была так привязана к Има-сан, что хотела бы видеться с нею, несмотря на всё произошедшее. — Киёхира-сенсей живет на окраине территории клана. Я не избегаю Тобуимэ, так же как и других ветвей семьи. А что касается Имы-сан…       Несмотря на то, что Годжо Има была первой, кто поддержал Сатору-ниичана после Шики во время того судьбоносного собрания клана, мнение Шики о своей кровной родственницы не изменилось.       Воспоминания притупились со временем, но она по прежнему помнит Иму-сан как холодную женщину, которой было безразлично всё, кроме использования Шики в своих целях — даже если эти цели якобы шли на благо рода Тобиумэ.       — Итак, что насчёт Имы?       Шики пожимает плечами в ответ на осторожный тон мужчины.       — Мне кажется, ты кое-что неправильно понял, Джихэй-сан. Я не испытываю к ней ненависти или чего-то подобного. Я просто… не забочусь о Име-сан, вот и всё.       Джихэй-сан растерянно моргает, а затем в замешательстве хмурится. — То есть ты не избегаешь её намеренно?       — Почему я бы избегала её? — откровенно отвечает Шики. — Для этого мне нужно было бы захотеть активно избегать её, а я этого не хочу?       Неужели, она сказала это так холодно?       Бессердечно? Има-сан является её кровно-близкой родственницей, но Шики всё равно совершенно равнодушна к этой женщине.       Для Шики Годжо Има ничем не отличается от других членов клана Годжо, и она не думает, что в ближайшее время что-то изменится.       — Я вижу. — Джихэй-сан протирает лоб. — Полагаю, это… более-менее соответствует моим подозрениям.       Сатору-ниичан подпирает подбородок ладонью.       — Если ты уже знал, как Шики относится к Годжо Име, то к чему все эти вопросы?       — Ну я должен был убедиться, — мужчина беспомощно разводит руками. — Има, например, явно считает, что Шики её избегает.       Сатору фыркает.       — Мне кажется, Има слишком высокого о себе мнения.       — Я понимаю, почему вам так кажется, но с её точки зрения это вполне разумный вывод, — вздыхает Джихэй-сан. — Что ж. По крайней мере, я знаю, что сказать, когда в следующий раз увижу её. Она будет рада знать, что Шики на самом деле её не ненавидит, хотя не знаю, не даст ли это ей ложную надежду…       — Ложную надежду? На что?       — На то, что сможет снова создать хорошие отношение с Шики.       Девочка хлопает глазами, как сова. «Снова» подразумевает, что между ними когда-то были мирные отношения, которых в самом деле не было. Сатору-ниичан бросает на неё скептический взгляд, и Шики в ответ коротко качает головой, что на самом деле является исчерпывающим объяснением.       — Однако, вернёмся к делу, — Джихэй-сан откидывается на спинку стула и складывает руку перед собой. — Помимо Годжо Имы, я так же закончил поиски магов, о которых вы просили, Сатору-сама. Неизвестные маги, с которыми как вы говорили, столкнулась Шики во время празднование Обона.       О. Шики выпрямляется, заинтересованная новой темой разговора.       Сатору-ниичан присвистывает. — Быстро же.       — Да, я подумал, что будет лучше, если мы не будем затягивать с решением этого вопроса, — Джихэй-сан слегка кашляет, прочищая горло.       Её брат кивает.       — Итак, каковы результаты?       — Этот человек был тем, кого я нашёл первым. Его зовут Арая Сурен, и он один из внеклановых вассалов клана Камо, — отвечает мужчина без предисловий. — Похоже, он поступил на службу к Камо примерно четыре года назад, и в настоящее время он является их ведущим специалистом по ходзюцу.       Ходзюцу?       Шики моргает от лёгкого удивления. Это было… неожиданно.       — Он один из последних его носителей, — подтверждает Джихэй-сан.       Ходзюцу буквально означает «мистическое искусство». В отличии от дзюцу, которое включает в себя все виды маги и связанные с ними техники, и использующие проклятую энергию в качестве источника силы, заклинания и техники ходзюцу могут быть активированы только с помощью положительных эмоции.       Это вполне объясняло нехватку пользователей ходзюцу.       Позитивная энергия — это уникальная форма энергии, которую можно получить только путем абстрактной инверсии проклятой энергии. Это было легче сказать, чем сделать. По словам Сатору-ниичана, этот процесс заключался в умножении «отрицательного» на «отрицательное» для получения «положительного» результата… Но это была математика, а не проклятая энергия!       Теоретически обычная проклятая энергия была «негативной», поскольку в основном она рождалась из негативных эмоций и обладала разрушительными свойствами. Однако это было не то же самое «негативное», что в математике, и Шики понятия не имеет, почему Сатору-ниичан вообще пытается это объяснить.       Может быть, потому что, некоторые из его безграничных техник можно объяснить с помощью математики?       Как бы то ни было, что касается самой положительной энергии, то тех, кто вообще мог использовать свою проклятую энергию, было немного, а магов способных преобразовывать свою проклятую энергию в положительную энергию, было ещё меньше. Предположительно, положительная энергия, используемая в ходзюцу, отличалась от положительной энергии, используемой при выполнении обратной проклятой техники. Однако, Шики знала об этом лишь поверхностно.       В конце концов, ходзюцу было умирающим искусством. Традиционно его практиковали монахи, скрывающиеся в храмах, которые повторяли движения и использовали их своего рода как медитацию, а не как реальную форму борьбы с проклятиями. Но если верить историческим записям, почти триста лет назад, во время сёгуната Токугава, один опытный монах путешествовал по стране, изгоняя проклятия с помощью ходзюцу.       Это объясняло интерес клана Камо к приобретению традиционного мастера ходзюцу — разумеется, если навыки Араи Соурена действительно были столь выдающимися. А если Араю приняли в клан Камо именно за заслуги в ходзюцу, значит, он обладал весьма высоким уровнем мастерства и способностей.       — Редкий пользователь ходзюцу… — протянул Сатору-ниичан, закидывая руку на спинку стула. — Ну, по крайней мере, теперь понятно, почему клан Камо им заинтересовался. Но это всё ещё не объясняет, почему он был на фестивале с… как там его… или, вернее, с ней? Как её звали?       — Женщину было сложнее отследить, — продолжил Джихэй-сан. — «Линия швов на голове» — черта, безусловно, приметная, но, как ни странно, я не нашёл ни одного прямого совпадения. К счастью, нашёлся человек, который видел Арая-сана вместе с ней на фестивале. Именно он и помог мне установить её личность.       Пожилой колдун порылся в папке рядом и достал фотографию знакомой темноволосой женщины.       — Это она? — спросил он, протягивая снимок. — Та, что была с тобой?              — Да, — после короткой паузы подтвердила Шики.       Эти черты невозможно было спутать. И дело было вовсе не в них — не они стали причиной её секундного колебания. Шики узнала женщину мгновенно: та самая странная колдунья, сидевшая рядом с ней в ту ночь. И всё же…       Что-то не сходилось.       На фотографии чёлка женщины была зачёсана назад, открывая гладкий, безупречный лоб — ни швов, ни шрамов. А выражение лица… открытое, мягкое, почти тёплое. Совершенно не то, каким она запомнилась Шики на фестивале. Разница была тонкой, едва уловимой — но достаточно отчётливой, чтобы на краткий миг показалось, будто перед ней два разных человека.       Глупости. Всего лишь фотография. Наверняка, она просто слишком много надумывает.       — Это Ватанабэ Каори, — Джихэй-сан постучал пальцем по снимку. — Только вот… согласно нашим данным, Ватанабэ-сан умерла шесть лет назад.       Мертва?       Подождите. Мертва?       Это невозможно. Шики видела её собственными глазами. Ватанабэ Каори не может быть мертва — не так, как это указано в досье Джихэй-сана.       — Хм, — Сатору-ниичан тоже наклонился вперёд, прищурившись и разглядывая улыбающееся лицо на фотографии. — Похоже, чьё-то досье давно нуждается в обновлении.       — Возможностей всего две, — Джихэй-сан скрестил руки. — Либо Ватанабэ инсценировала собственную смерть и всё это время была жива… либо то, с чем столкнулась Шики на фестивале, вовсе не было Ватанабэ Каори.       Обе мысли были одинаково тревожными.       Седовласый юноша поднял голову и с сомнением посмотрел на старшего колдуна.       — Вы намекаете на что-то вроде проклятия одержимости? Но разве Шики не заметила бы этого?       — Это было не проклятие, — Шики тут же покачала головой. — Линии у Ватанабэ были красными. Когда проклятый дух вселяется в человека, появляются чёрно-фиолетовые отметины. Я видела такие во время миссий. Думаю… возможно, дело в её швах. Их было слишком много, особенно вокруг головы. Но…       Она беспомощно пожала плечами.       Строить догадки было бессмысленно. Шики никогда не видела Ватанабэ Каори до её «смерти» — у неё не было точки отсчёта. Шесть лет назад, когда женщина якобы умерла, Шики было всего три года. Три года — и, к счастью, она тогда ещё ничего не знала о проклятиях.       — Значит, техника? — задумчиво произнёс Сатору-ниичан. — Может, превращение?       Он покачал головой.       — Нет, мы уходим не туда. Важно другое: кем бы она ни была на самом деле, она подошла к Шики во время Обона. Зачем?       Причин могло быть множество. Самая безобидная — простое любопытство к «благословенному ребёнку» клана Годжо. Но Шики сомневалась, что всё было так просто. Её инстинкты слишком остро отреагировали на присутствие той женщины.       Или не-Ватанабэ.       Почему она подошла именно к ней? Встреча выглядела случайной, но женщина знала, кто такая Шики. До церемонии окуриби Шики никогда не появлялась на публике — и всё же та узнала её мгновенно, даже несмотря на лисью маску. Наследник клана Зенин не смог — а она смогла.       При всём этом женщина не сделала Шики ничего плохого. Просто разговор. Ничего больше. Единственное, что выбивалось из общего фона, — жест в самом конце: протянутая к ней рука. И вмешательство Араи, которое оборвало этот момент.       Если бы он не остановил её… что она собиралась сделать?       И зачем Арая вообще вмешался, если между ними были лишь дружеские — или, по крайней мере, деловые — отношения? Неужели, Ватанабэ тоже работала на клан Камо?       Как бы то ни было, Шики всё ещё чувствовала смутное беспокойство. Даже если не могла точно сказать, что именно её тревожит.       — У нас слишком мало информации, — вздохнул Джихэй-сан. — Я продолжу расследование. Ватанабэ отследить сложно, но Арая — другое дело. С его связями с Камо это будет проще.       — Так и поступай, — кивнул Сатору-ниичан. — В лучшем случае, мы просто всё усложняем и волноваться не о чем. Но между пешкой клана Камо и колдуном, инсценировавшим собственную смерть… мне кажется, за этим стоит нечто большее.       — Скорее всего, — согласился старший колдун. — Организовать встречу с Араей не составит труда. Сомневаюсь, что клан Камо откажет клану Годжо в просьбе побеседовать с их экспертом по ходзюцу. Тогда я смогу его допросить. Возможно, он прольёт свет и на Ватанабэ.       — Или же это очередной заговор Камо, — лениво потянулся Сатору-ниичан. — Я бы не удивился. В любом случае, сидеть сложа руки смысла нет. Так что расследование — на тебе, Джихэй!       — Кому же ещё вы бы его доверили? Киёхире-сану? — сухо заметил Джихэй-сан и покачал головой. — Понимаю. В таких делах лучше быть осторожным.       — Именно, — кивнул Сатору.       Он внезапно обнял Шики и притянул её к себе. Подушка соскользнула с дивана и упала на пол. Он демонстративно проигнорировал её неловкую попытку дотянуться до неё.       — Итак! — бодро объявил он. — На сегодня всё. А теперь у меня к тебе вопрос, моя дорогая кузина. Что ты думаешь о детях Фушигуро?       Шики замерла и наклонила голову, моргнув голубыми глазами.       — Они милые.       Да. Прямолинейная Цумики-сан и тихий Мегуми-сан. Хорошие дети. И совсем не такие, как она сама.              — Милые, значит, — протянул Сатору-ниичан. — Понятно. Тебе нравится, когда они рядом?       Джихэй-сан настороженно поднял голову.       — Сатору-сама… вы к чему?       — Тсс, — Сатору приложил палец к губам и хитро улыбнулся. — Видишь ли, мне поступает много запросов. Всем вдруг стало очень интересно, кто будет заботиться о детях Фушигуро. Такатоми, например, предложил, чтобы их взяла его семья. И таких предложений у меня — целая стопка. В любом случае… хороший хворост.       Лицо Джихэй-сана дёрнулось, но он проигнорировал последнее замечание.       — Я полагаю, Зенины тоже настаивают?       — О, Зенины знают, что Мегуми и его сестра неприкосновенны, — лениво махнул рукой Сатору. — Я это ясно дал понять. Хотя, судя по поведению Наои на Обоне, им не помешало лишнее напоминание. Но да — они категорически против того, чтобы дети росли под крышей Годжо.       Хотя Сатору ясно дал понять, что клан Годжо не собирается их усыновлять, само их пребывание в поместье вызывало у старейшин живейший интерес. Шики сомневалась, что Сатору позволил бы кому-либо из них подобраться к Фушигуро так, как тем хотелось бы.       — Тогда… почему вы спросили меня? — тихо спросила она.       Сатору приподнял бровь.       — А почему бы и нет? Я думал перевезти их в другое место, чтобы успокоить старейшин Годжо и Зенина. Но если они тебе нравятся — я сделаю так, чтобы они остались. Это не проблема.       Шики широко раскрыла глаза.       Она не разбиралась в клановой политике, но понимала достаточно, чтобы осознать: ситуация далеко не такая простая, как он говорит.       — Я не хочу доставлять тебе лишние трудности, — честно сказала она. — Даже если Цумики-сан и Мегуми-сан уедут, я всё равно смогу их навещать.       — Ха! — рассмеялся Сатору и растрепал ей волосы. — Ты никогда не усложнишь мне жизнь. Ты так мало просишь… мне хочется дать тебе всё. Когда ты, наконец, научишься просить у своего Тору-нии то, чего хочешь?       Он говорил легко и игриво, мягко тыкая её в щёку. Но почему-то Шики чувствовала — в этих словах было больше серьёзности, чем казалось.       Большинство её желаний нельзя было просто получить. Но… это не делало их менее ценными.       Поддавшись внезапному импульсу, Шики обняла Сатору-ниичана. Никакая Безграничность не остановила её — она уткнулась лицом в его рубашку, сжимая ткань пальцами.       После короткой паузы его длинные руки осторожно сомкнулись в ответ.