Zenith of stars

      Оглядываясь назад, она, пожалуй, должна была это ожидать.       То, что Цумики-сан сама взяла на себя инициативу устроить ханами, уже было достаточным доказательством того, что ей действительно нравятся такие мероприятия. Это означало, что она обращает внимание на такие праздники и события и воспринимает их как нечто особенное.       С учётом этого, разумеется, дни рождения в глазах Фушигуро Цумики не могли быть исключением.

***

      Шики привыкла к тому, что её дни рождения, по большей части, проходят… тихо. При том что, что она — «благословлённое дитя», Годжо Шики всё же остаётся дочерью побочной ветви семьи, из-за чего её положение в клане выглядит довольно странным. Достаточно значимым, чтобы она, по всей видимости, смогла силой протолкнуть поддержку половины рода, в качестве поддержки Сатору-ниичана в роли главы клана, и в то же время настолько несущественным, что её мнение не спрашивают и в нём не нуждаются… почти ни в чём, если честно.       Впрочем, Шики это особо не беспокоит. Её вполне устраивает, что клан Годжо оставляет её в покой.       И всё же эта страннон различие её положения особенно любопытно проявляется, когда дело касается её дней рождения. Прежде всего — и наиболее очевидно — день рождения Шики не является чем-то хотя бы отдалённо похожим на клановый праздник. По сути, никакого празднования нет вовсе. Некоторые члены клана Годжо оставляют подарки у порога дома Киёхиры-сенсея, тогда как другие полностью игнорируют эту дату.       Сами подарки в большинстве своём одинаковы. Яркие конфеты или другие сладости, рассчитанные на её мифовую любовь к сладкому. Книги или свитки. Отрезки цветной ткани.       В тот год Киёхира-сенсей пришёл в ярость, когда Шики получила в подарок прекрасное шёлковое кимоно, искусно украшенное узором из изящных хризантем. Белых хризантем, если быть точной — что и объясняло его пылающий гнев. Это кимоно было одновременно дорогим подарком и несомненным оскорблением: белые хризантемы — цветы для мёртвых, а не для живых. Шики прекрасно поняла это с первого взгляда — подарок был сделан с дурным умыслом, — но часть её всё же находила ситуацию довольно забавной. В конце концов, её врождённая техника действительно связывала её с самой смертью неразрывной нитью…       В тот год Киёхира-сэнсэй с громовым гневом вылетел из дома, после чего на весь день бесследно пропал. Шики так и не узнала, кому именно из клановцев пришла в голову «гениальная» идея подарить ей это кимоно… если бы пришлось угадывать, она бы сказала, что это был кто-то из приближённых Исао-сана. Киёхира-сэнсэй тоже никогда не рассказал ей, что именно он сделал, чтобы «разобраться с этим». Да и Шики после этого не особенно хотелось спрашивать.       Впрочем, и не было нужды.       Потому что, когда наступил следующий год, клановцев, которые дарили ей подарки на дни рождения — даже формальные, — заметно поубавилось. Шики умеет понимать намёки, особенно когда их вот так откровенно тычут ей прямо в лицо.       Так что…       Дни рождения в контексте клана Годжо всегда были для неё чем-то довольно странным. Шики была недостаточно значимой, чтобы её открыто чествовали, но и недостаточно незначительной, чтобы о ней полностью забыли, из-за чего вся ситуация оставалась неоднозначной. Такой, от которой большинство предпочитало держаться на безопасном расстоянии — и, по правде говоря, это было вполне объяснимо.       Со своей стороны Шики со временем научилась в ответ просто игнорировать остальных членов клана Годжо в свой день рождения. Она поняла, что так головной боли выходит куда меньше для всех участников.       Вместо этого Шики ждёт совсем других вещей — например, подарков от Кен-джичана и Сатору-ниичана. Загруженное расписание школы магов означает, что они не всегда могут навестить Шики, к сожалению, но подарки, которые она получает от них, — это то, что она может бережно хранить и ценить даже в их отсутствие.       Жаль лишь, что день рождения Шики приходится на конец весны, когда учебный год уже начался. Из-за этого неудачного совпадения дата каждый раз выпадает на период наплыва заданий и миссий для вернувшихся учеников школы магов.       Хотя, вероятно, теперь ей больше не о чем беспокоиться, ведь и Кен-джичан, и Сатору-ниичан уже окончили учебу. Может быть, в этом году она увидит их обоих — если, конечно, в последний момент не появятся какие-нибудь срочные экстренные миссии? Шики надеется, что на этот раз всё сложится именно так.       В любом случае…       Обычно Шики никак не готовиться к своему дню рождения.       Очевидно, с этим не согласна Цумики-сан.       Да и Кен-джичан тоже, по какой-то причине. Шики знает, что на этот раз Кен-джичан в курсе планов Цумики-сан — именно он рано утром выводит её за пределы кланового поместья, чтобы дать Цумики-сан достаточно времени и пространства для подготовки её «сюрприза».       Это…       Это немного сбивает с толку, потому что у Шики никогда не было чувства, что сама дата её дня рождения имеет для дяди какое-то особое значение. Не то чтобы Кен-джичану было на неё всё равно — конечно же, нет! Шики знает, что её дядя искренне и глубоко заботится о ней.       Просто…       В конечном счёте обязанности мага всегда будут важнее чего-то настолько незначительного, как празднование дня рождения маленькой девочки. Шики это прекрасно понимает. И её это не расстраивает.       К тому же, по правде говоря, сама дата для неё не имеет значения. Шики всё равно, день рождения это, праздник или что-то ещё. Она просто… счастлива всякий раз, когда Кен-джичан может провести с ней время. Вот и всё. Так что сама дата, на самом деле, не важна.        Не то чтобы Цумики-сан с этим соглашалась, но Шики уже давно перестала пытаться понять ход её мыслей.       Итак.       Утром ее десятого дня рождения Кен-джичан забирает её с порога дома Киёхира-сенсея. Дядя водит её по городу, и это… приятно. Поместье клана Годжо довольно изолировано — ограждённое, скрытое глубоко в лесу, — так что высокие здания и асфальтированные дороги городской среды ощущаются почти как совершенно иной мир.       И лишь сейчас Шики запоздало осознаёт, что она никогда по-настоящему не исследовала эти места самостоятельно. А зачем бы ей было? Обычно, получив возможность покинуть территорию клана Годжо, Шики сразу же отправлялась к Кен-джичану в Токио, так что всё остальное никогда не было для неё в приоритете…

***

      Расстроился бы Кен-джичан, узнай он, что Шики ни разу не гуляла здесь одна? Возможно?       Шики не слишком хорошо разбирается в подобных вещах. Юзуки-сан или Цумики-сан наверняка поняли бы это куда лучше, но сейчас рядом нет ни того, ни другой, чтобы она могла спросить.       — Есть ли место, куда ты хотела бы сходить? — голос Кен-джичана мягкий, спокойный.       Шики всё равно, куда идти, пока Кен-джичан рядом.       Время, проведённое вместе, проходит удивительно быстро; в конце концов наступает момент возвращаться обратно в поместье клана.       Первое, что замечает Шики, открыв дверь, — это неожиданное зрелище разноцветных бумажных полосок, разбросанных повсюду в полном беспорядке. А ещё там, кажется… блёстки? Блёстки и искорки усеяли все деревянные половицы.       Киёхира-сенсей определённо будет этому не рад, думает она.       — Годжо-сан, не могли бы вы передать мне… о боже мой. Нанами-сан, почему вы вернулись так рано?!       Цумики-сан замирает, выскочив из-за угла коридора, словно олень, ослеплённый фарами, — с охапкой разноцветных бумажных полосок, тянущихся за ней следом. Позади неё замирает и Мегуми-сан, но ненадолго. Черно-белое пятно, которое может быть только Пандой-саном, врезается в него, и оба они с удивлёнными вскриками кубарем валятся на пол, утаскивая за собой и Цумики-сан.       Шики пустым взглядом смотрит на стонущую кучу неожиданно появившихся гостей в доме Киёхира-сенсея.       —…всем, привет. Я… рада вас видеть?       — Привет, Шики! — Панда-сан беспорядочно машет лапами откуда-то с самого низа этой стонущей кучи. — С днём рождения!       — С днём рождения, — прохрипел Мегуми-сан, яростно тряся головой, как один из его Божественных Псов, чтобы стряхнуть застрявшие в волосах разноцветные серпантинные ленты.       — С днём рождения! — несмотря на радостные нотки в голосе, Цумики-сан тут же закрывает лицо руками, её щёки пылают от смущения. — Прости, пожалуйста, я знаю, что здесь сейчас полный беспорядок. Я правда думала, что мы успеем всё подготовить к сюрпризу…       Шики склоняет голову набок.       — Сюрпризу?       — Ага! Типа сюрприз-вечеринка в честь дня рождения, потому что, как оказалось, ты никогда не отмечаешь его как-то по-особенному, — оживляется Панда-сан. — Мы ещё и торт для тебя сделали! Он сейчас на кухне. И подарки тоже есть — всё как положено!       Повинуясь одному лишь инстинкту, Шики поднимает взгляд на дядю.        Вечеринка в честь дня рождения? Что ей вообще делать с вечеринкой? Если её друзья и так знают, что Шики не особо устраивает какие-либо празднования, то зачем они всё равно решили взять и…       Кен-джичан мягко подталкивает её.       — Сейчас ты должна поблагодарить своих друзей.       — Спасибо, — следует примеру Шики, хотя замешательство никуда не исчезает. Она ценит то, что Кен-джичан подсказывает ей, как реагировать, но это совсем не то объяснение, которого она искала. Это ощущается так, словно её застали врасплох, и Шики… не знает, что ей вообще следует чувствовать.       Логически она понимает, что должна быть рада. Но почему-то часть её самой хочет развернуться и убежать.       Но почему бы…       Тяжёлая ладонь хлопает её по плечу.       — С днём рождения, моя очаровательная кузина!       Сатору-ниичан? Когда он успел здесь появиться?!       В следующий же момент старший кузен без особых церемоний загоняет её внутрь необычайно яркого дома Киёхира-сенсея, и Шики смутно чувствует себя преданной.       — Не забивай себе голову, — Сатору-ниичан наклоняется и шепчет ей на ухо. — Я знаю, ты к такому не привыкла, но позволь друзьям отпраздновать за тебя, ладно? Со временем понравится. Наверное.       Он на мгновение ерошит ей волосы, прежде чем Шики успевает хоть что-то осмыслить, затем выпрямляется и отступает назад. Для верности молодой мужчина потягивается, закинув руки за голову.       — Итак! — бодро объявляет Сатору-ниичан. — Давайте звать остальных и приступать. Кто хочет торт?       Торт, как выясняется, скрывается под чудовищным слоем крема и посыпки — таким, что его, пожалуй, можно было бы принять за абстрактное искусство, если очень-очень сильно прищуриться. Несмотря на его… своеобразный внешний вид, торт вполне съедобен. Более того, он на вкус… хороший. Сатору-ниичан театрально сетует на недостаток сахара, но, по мнению Шики, сладости в нём как раз ровно столько, сколько нужно для торта.       Цумики-сан радостно улыбается, когда Шики произносит это вслух. Значит, она снова готовила? Как тогда, когда они вместе делали моти? Это кажется наиболее вероятным. Ни Мегуми-сан, ни Панда-сан не выглядят так, будто умеют готовить, тогда как Цумики-сан явно хорошо ориентируется на кухне.       Может быть, Шики стоит как-нибудь попросить Цумики-сан научить её готовить.       После торта приходит время открывать подарки. Это удивительно странное ощущение — быть окружённой столькими людьми, держа в руках подарки, предназначенные именно ей. Шики привыкла проводить свои дни рождения тихо, с Киёхира-сенсеем и, если Джихей-сан не был задержан другими делами клана Годжо, с ним тоже.       А вот это…       Это заставляет её хотеть раствориться в происходящем, как кошка, свернувшаяся под тёплым солнечным пятном. И в то же время — убежать и скрыться, как вспугнутая птица, взмывающая в небо. Эти чувства противоречат друг другу, путают её и совершенно не поддаются логике.       Это совсем не имеет смысла.       Девочка поднимает взгляд.       В этот момент все собрались вокруг неё. Цумики-сан улыбается, как и Панда-сан. Мегуми-сан и Юзуки-сан более сдержаны, но не менее искренни. Киёхира-сенсей и Джихей-сан тихо беседуют с Кен-джичаном, но когда замечают взгляд Шики, Киёхира-сенсей приподнимает бровь в её сторону с вопросительным выражением, а Джихей-сан слегка улыбается. Кен-джичан тоже улыбается…

***

      Шики переводит взгляд на Сатору-нии-тяна. Её кузен наблюдает за ней с понимающей улыбкой, и это помогает ей почувствовать нечто внутри.       Удовлетворение? Или… счастье?       Шики знает, что когда-то, вероятно, она была «счастлива» с родителями. Но это было очень давно. Клан Годжо… мягко говоря, тоже не лишён своих проблем. Но несмотря на разные трудности Шики с кланом, несмотря на тяжёлые моменты и строгих старейшин… это вовсе не значит, что всё было плохо.       В конце концов, Шики познакомилась с Сатору-ниичаном через клан Годжо, не так ли?       Киёхира-сенсей и Джихей-сан тоже. И Юзуки-сан.       Шики… счастлива?

***

       Кажется, что да. Это тёплое чувство в груди, когда она окружена друзьями и семьёй, людьми, которых она искренне ценит… должно быть, это и есть счастье, верно?       — Давай же, открывай свои подарки!       Шики открывает свои подарки.       Книги от Юзуки-сан — её это не удивляет. Некоторые из них уже упоминались в их разговорах раньше. Так уж свойственно старшему мальчику обращать внимание на такие мелочи. От Панда-сан — прозрачная коробка с насекомыми, заключёнными в рамки.       — Чтобы ты могла начать свою собственную коллекцию насекомых! — говорит он.       Рядом Киёхира-сенсей дергается, а Джихей-сан быстро подавляет смех от реакции старшего мужчины.       От брата и сестры Фушигуро Шики получает коробку домашнего сенбея. Солёные, а не сладкие — «Торт обязателен! Но мы знаем, что ты не особенно любишь сладкое, поэтому учли это» — и, хотя объективно этот не такой вкусный, как сенбей, приготовленные домашними работниками в особняке Годжо, они… вкусные. В их вкусе есть что-то особенное, отличающее их от всех остальных сенбеев, которые Шики когда-либо пробовала, хотя она не может точно описать это словами.       Подарок от Кен-джичана — набор красивых, цветочных заколок для волос. Подарок такой же практичный, как и красивый, судя по остроконечным концам. Подарок Сатору-ниичана — пара темных отражающих солнцезащитных очков. На них наложено лёгкое заклинание, делающее лицо за очками легко незаметным и не запоминающимся. Шики оценивает это; она определенно видит, как это может быть полезно.       Улыбка Кен-джичана становится немного напряженной, когда Сатору-ниичан достаёт очки, пока Шики примеряет подарок своего дяди, и это заставляет Шики на мгновение замереть. Очки на ней выглядят странно?       — Нет-нет, ты выглядишь прекрасно, Шики, — говорит её дядя неубедительно, с явным мучительным выражением лица.       Шики смотрит на Сатору-ниичана, который делает жест рукой «Не волнуйся». Затем её кузен поворачивается к Кен-джичану с широкой улыбкой.       — Разве она не похожа на меня?       Кен-джичан полностью игнорирует его. Ах, вот что его так беспокоит Смешной Кен-джичан.       Шики переходит к подарку от Джихей-сан. Он…       Длинный. И значительно больше всех предыдущих подарков вместе взятых — даже чем у Киёхира-сенсея, хотя и его загадочный подарок был похож по длине и объему. Шики медленно переворачивает любопытный пакет в руках и аккуратно разворачивает декоративную упаковку, как она делала со всеми остальными.        О!       Девочка заметно оживляется, поднимая подарок Джихей-сан из коробки.       — Меч? Это так мило с вашей стороны… Кен-джичан, ты в порядке?       Её дядя, всё ещё борющийся с внезапным приступом кашля, махает рукой успокаивающе в сторону Шики, одновременно сверля взглядом Джихей-сан.       Мужчина поднимает руки в знак капитуляции.       — Ей нужно было оружие. Тэнто, которым она пользовалась недавно, сломался, не так ли? Так что я подумал…       — Меч — это не самый подходящий подарок на день рождения…       — Спокойно, Нанами, — Сатору-ниичан лениво хлопает Кен-джичан по спине, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть катану, которую сейчас держит Шики в руках. Другие дети тоже смотрят на неё с любопытством — за исключением Юзуки-сан, который, вероятно, узнал её с того момента, как Шики взяла меч. Кузен наклоняет голову:       — О, эй, это не Куджи Канесада?       Услышав это, Киёхира-сенсей хмурится.       — Правда, Джихей? Разве ты не сказал, что собираешься…       — Ну, я подумал, что этот будет уместне, — махает рукой Джихей-сан, прерывая Киёхира-сенсея. — К тому же, пора бы Шики наконец получить свой настоящий проклятый инструмент, не так ли?       Киёхира-сенсей медленно сжимает челюсть.       — Даже так, это всё ещё не совсем… не делай этого! Шики, не вынимай это здесь! Ты разнесёшь все печати, которые я установил в этом доме!       Шики убирает руку с рукояти с надутыми губами, слегка обиженно. Цумики-сан тихо хихикает над её реакцией, а Юзуки-сан качает головой.       Мегуми-сан любопытно наклоняется вперёд.       — Это проклятое оружие? Выглядит как обычный меч. Оно что-то особенное делает?       — Это Куджи Канесада, — Юзуки-сан указывает на меч в ножнах в руках Шики. — Если ты спрашиваешь, есть ли в нём встроенная проклятая техника, ответ — «нет». Только проклятые инструменты особого ранга обладают встроенными проклятыми техниками — наоборот, любой проклятый инструмент, в который внедрена проклятая техника, автоматически считается особого ранга. Куджи Канесада — проклятый инструмент первого ранга.       — Проклятый инструмент первого ранга, которому уже пятьсот лет, и который к этому моменту накопил значительную силу, — Киёхира-сенсей протирает лоб и вздыхает. — По прочности и режущей способности он не уступает никакому проклятому инструменту особого ранга.       Кен-джичан по-прежнему не выглядит довольным.       — Не имеет значения, первый ранг это или особый. Дело не в этом!       Тогда в чём?       Шики не совсем понимает, к чему клонится дядя, но как-то Джихей-сан, похоже, понимает ситуацию.       Мужчина тихо смотрит на Кен-джичана, затем кивает.       — Справедливо. Я понимаю, о чём ты, Нанами-кун. Но, как бы нам с тобой это ни не нравилось, нельзя отрицать очевидное. Шики — маг, и клан Годжо обеспечит, чтобы она оставалась на этом пути. Я могу не иметь возможности защищать её так, как хотелось бы, но хотя бы могу дать ей правильные инструменты, с помощью которых она сможет защитить себя. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я.       Судя по тому, как Кен-джичан молча сжимает челюсть и не отвечает, очевидно, что он понимает, хотя всё ещё явно недоволен.       — Кен-джичан?       Её дядя тяжело вздыхает.       — Это… не переживай об этом, Шики.       Маленькая девочка медленно моргает.       Хмм.        Если Шики правильно читает ситуацию, Кен-джичан недоволен тем, что Джихей-сан подарил ей меч. Потому что он… считает это неподходящим подарком на день рождения?       Но почему?       Это же не то чтобы Джихей-сан подарил ей кимоно с белыми хризантемами, как в прошлый раз. Он подарил ей Куджи Канесада, проклятую катану с девятисимвольной надписью, давшей ей имя «Куджи». Более того, Джихей-сан дал ей проклятый инструмент первого ранга, сравнимый с оружием Особого Ранга; он лишь не имел встроенной проклятой техники, чтобы считаться действительно особым.       Куджи — полезный подарок! Шики нравится меч, и даже сейчас её всё ещё манит желание вытащить его из красной лакированной ножны. Киёхира-сенсей, однако, бросает на неё предупреждающий взгляд, и Шики терпеливо сдерживает импульс.       Шики решает, что лучший способ отвлечь внимание Кен-джичана от Куджи— открыть последний подарок от Киёхира-сенсея. С глаз долой — из сердца вон, верно? Если Кен-джичан не будет смотреть, может быть, она сможет…       — …       Шики медленно вытаскивает новый меч из коробки, которую только что открыла.       Ну…       Это было немного… э-э…       Кен-джичан заметно замирает на мгновение, затем резко оборачивается к Киёхира-сенсею без единого слова, намерение ясное.       — «Я не знал, что Джихей собирался подарить ей Куджи Канесада!» — старший мужчина смело защищается, неловко переступая с ноги на ногу, когда взгляд Кен-джичана совсем не смягчается. — Я… это проклятый клинок Котэцу. Настоящий Котэцу, даже. Он не сравнится с Канесада, но это вакидзаси, а не катана. Шики ещё растёт, поэтому с коротким вакидзаси ей будет проще обращаться, пока она не достигнет нужного размаха для катаны…       Это имеет смысл. Шики тронута заботой Киёхира-сенсея, но… по всей видимости, Кен-джичан не разделяет её чувств, судя по непреклонному смертоносному взгляду.       Джихей-сан очищает горло:       — Очень предусмотрительно с твоей стороны, Киёхира-сенсей.       — «Предусмотрительно» — не то слово, которое я бы использовал, — скрежещет Кен-джичан.       Киёхира-сэнсэй отворачивается.       — Ты слишком опекаешь её. Неважно, что ты лично об этом думаешь. Шики не…       — Ей всего десять! Нельзя с ней так обращаться, будто она…       — Ты, может, и её дядя, но ты не знаешь её, Нанами, — резко вмешивается Киёхира-сенсей. — Не так, как мы. И Шики не…       — Эм! — Сатору-ниичан громко кашляет, специально привлекая внимание. — Разберётесь между собой как-нибудь потом, ладно? А как насчёт того, чтобы подавать хороший пример детям?       Все трое замирают на мгновение и смотрят на детей.       Цумики-сан заметно нервничает, ерзая на месте. Мегуми-сан тоже чувствует себя неуютно, хотя старается этого не показывать. Панда-сан выглядит так же смущенно, хотя через его мимику трудно это рассмотреть. Юзуки-сан опустил голову и аккуратно не смотрит в их сторону.       Шики же лишь слегка наклоняет голову, озадаченная.

***

      Несмотря на небольшую заминку с подарками от Джихей-сан и Киёхира-сенсея, остальная часть дня проходит… довольно спокойно, в итоге. Опекуны Шики впоследствии ведут долгую беседу с Кен-джичаном, хотя Шики не знает, о чём именно они говорили. Она может лишь догадываться, теперь, когда у неё было немного больше времени обдумать это.       Кен-джичан переживает за неё. Что бы ни случилось, вероятно, в Кен-джичане всегда будет оставаться та часть, которая волнуется о Шики. Киёхира-сенсей и Джихэй-сан тоже переживают за Шики, но не так, как Кен-джичан. Кен-джичан переживает так, что хочется спрятать Шики от всех и всяческих опасностей, тогда как Киёхира-сенсей и Джихей-сан знают, что опасности неизбежны — и планируют свои действия соответственно.       Или что-то в этом роде, наверное.       На следующий год, в одиннадцатый день рождения Шики, она не получает ни одного оружия в подарок. В последующие годы ситуация остаётся примерно такой же.       Она не может сказать, что удивлена, хотя мысль об этом возникает с некоторой раздражённой, но тёплой привязанностью к своему дяде и его стараниям ради неё.

***

      Мегуми-сан получает свое первое задание осенью.       Ну, нет, это немного преувеличение. На самом деле Мегуми-сан впервые сталкивается с миссией в роли сопровождающего младшего. Сатору-ниичан наконец признал, что мальчик готов получить практический опыт, и решил взять его с собой на одно из заданий Шики, связанное с коварным проклятием второго ранга.       На самом деле это оказывается полезно как для Шики, так и для Мегуми-сана. Шики хорошо сражается и убивает противников, но не очень умеет их выслеживать. В прямом контрасте, Божественные Собаки, призванные техникой Мегуми-сана «Десять Теней», отлично справляются с поиском.       — Нашёл, — говорит Мегуми-сан, нахмурившись от сосредоточенности. — Проклятый дух спрятан в каком-то странном… карманном проходе? Прямо под аркой есть странное…       — Вижу, — отвечает Шики. Большая белая собака, которую Мегуми-сан призвал в качестве проводника, внезапно исчезла в воздухе — по крайней мере казалось бы, но Шики всё равно видела её.       Её глаза не такие, как у Сатору-ниичана. Шики не способна наблюдать за постоянно меняющимся потоком проклятой энергии вокруг себя. Однако она не пропустила странное искажение пространства там, где всего мгновение назад стояло шикигами-собака. Какое-то проклятое умение? Нет, это было не совсем так. Скорее, это выглядело как барьер.       Что объясняло, почему местная полиция не могла найти ни следа пропавших детей, исчезнувших за последний год. Также это означало, что это проклятие далеко не соответствовало изначально присвоенной категории второго ранга. Минимум — полу-первого ранга.       Но для Шики это не проблема.       Воздух колышется, когда шикигами Мегуми-сана возвращается после короткой вылазки внутрь барьера проклятого духа. Шики ловит ясное мерцание линий, прежде чем оно медленно исчезает, и…       Стоп.       — Это что, девочка? — за белоснежным шикигами ковыляет небольшая девочка. Возможно, один из пропавших детей? Это хорошо. Значит, есть шанс, что остальные тоже ещё живы и их не убил проклятый дух, которого они преследуют.       — Похоже на то, — прищуривается Сатору-ниичан, затем пожимает плечами и тянется к телефону. — Эй, миссия ещё не завершена, но есть ли здесь сотрудники службы защиты детей? Да? Отлично. Да, есть ребёнок, который только что вышел самостоятельно после того, как шикигами Мегуми вошло внутрь…       — Я пойду вперёд, — говорит Шики. Если контроль проклятого духа над барьером действительно так хорош, как кажется, он заметит, что иллюзорная завеса была нарушена, а значит, оставшиеся в ловушке находятся в большей опасности. Лучше поторопиться, если это действительно так.       Помогающий персонал действует быстро. Почти сразу после звонка Сатору-ниичана кто-то уже на месте, чтобы забрать ошеломлённую, растрёпанную девочку, которая последовала за шикигами Мегуми, чтобы спастись.       Ей повезло. Немногие могли сбежать после того, как оказались в ловушке проклятых духов — с помощью шикигами или без.       — Одзё-сама, — один из мужчин кланово кланяет голову Шики, когда она приближается, и беловолосая девочка моргает в знак узнавания.       — Привет, Чоки, — отвечает она. Сузуриги Чоки, из клана Сузуриги, один из вассалов и служебных семей клана Годжо. — Я сейчас войду и экзорцирую проклятие. Возможно, есть другие выжившие, поэтому буду признательна, если ты останешься на безопасном расстоянии в режиме ожидания.       — Разумеется, одзё-сама. Пожалуйста, будьте осторожны.       Шики кивает и делает шаг через барьер.       Сам проклятый дух — отвратительное создание. Монстр с двумя коренастыми ногами и шестью гигантскими руками, прикреплёнными к телу, состоящему из одной раздутой головы, пожирающей другую, сужающейся в узкий кончик сверху. Внутри действительно есть другие дети — как живые, так и мёртвые, а также те, кто больше напоминает блуждающие трупы — что и облегчает, и немного настораживает одновременно.       Хорошо, что есть другие выжившие. Но в бою они будут скорее обузой.       Проклятый дух замечает Шики сразу, как только она переступает порог барьера. Он издаёт рёв — бессловесный, гортанный звук, который заставляет детей вокруг разлететься, как мух. Одна из младших девочек издаёт сдавленный всхлип, который превращается в резкий крик.       Прежде чем внезапно оборваться в тишину.       Потому что проклятый дух опустил свои руки, чтобы подняться, и в процессе раздавил ребёнка в кровавую кашу на земле. Рука медленно поднимается, с капающей кровью. Оставшийся после этого кровавый беспорядок уже не узнаётся как человеческий.       Шики вздыхает.       — Запугивание? Как скучно.       Её рука опускается на рукоять клинка у пояса — короткий катана-вакидзаси «Котэцу», который подарил ей Киёхира-сенсей на её десятый день рождения; по длине он оказался более подходящим для Шики, чем Куджи.       Проклятие реагирует, размахивая руками в широком дуговом движении прямо в сторону других измученных детей, застрявших среди близлежащего мусора…       Шики понимает, что проклятие пытается сделать. У некоторых проклятий инстинкты острее, чем у других, и она вовсе не подавляла свою проклятую энергию, так что оно явно распознает её как опасность. Это проклятие также сообразительно и явно умеет использовать свои преимущества для создания возможностей — например, угрожая человеческими заложниками. Потому что маги — всего лишь люди, и их миссия — спасать других.       Верно?       (Это абсолютно верно. Миссия магов — спасать других… так же, как уничтожать проклятия. Забавно, как на её опыте проклятые духи всегда, кажется, забывают про второе.)       Шики не умеет телепортироваться. За шесть секунд, пока она преодолевает расстояние между ними, проклятый дух убивает ещё двух детей, прежде чем поднять одного прямо перед собой, на пути клинка Шики…       Беловолосая девочка мгновенно переворачивается в воздухе и размахивает мечом, отсекая руку полностью. Из ребенка раздаётся резкий крик, когда он падает вниз, но Шики убедилась, что оставила достаточно части тела проклятия, чтобы смягчить падение. Они выживут. А сама Шики…       Проклятие хватает её, пока она ещё неустойчиво висит в воздухе.       И кричит, когда его руки так и не достигают её.       Все шесть отрубленных рук с глухим тяжёлым ударом падают на землю, а Шики мягко приземляется на его плечо, поднимая меч.       Красные линии сверкают перед ней, и она без малейших колебаний прорезает их все.       Слышен ужасный, жуткий крик, который эхом разносится в воздухе, когда проклятие наконец умирает, его тело рассыпается и растворяется в черный. Мир вокруг них колышется, когда барьер окончательно разрушается со смертью заклинателя, и Шики быстро оценивает обстановку.       Помимо разрушений, вызванных проклятием в его непосредственном окружении, все остальные дети в безопасности. Среди тех, кому не повезло и кто оказался в эпицентре короткой схватки… три жертвы. Всего три жертвы.       В следующий раз она справится лучше.       Тем не менее, у неё не покидает навязчивая мысль: это конкретное проклятие казалось немного слабым для полу-Первого класса. Возможно, большая часть его силы уходила на поддержание барьера? Неужели Шики убила его слишком быстро, прежде чем оно смогло опустить барьер, который поглощал так много его проклятой энергии? Она должна будет перепроверить это с Сатору-ниичаном позже, чтобы убедиться.       Шики выпрямляется, стряхивая последние кусочки пыли с клинка, прежде чем плавно вернуть его в ножны. Она также на мгновение проверяет своё кимоно и хмурится, заметив ещё одно тёмное пятно сбоку. Цумики-сан не любит видеть кровь. Конечно, кимоно окрашено в темно-красный цвет, поэтому это не слишком заметно… но дело в принципе!       — Видишь это, Мегуми? — Сатору-нийчан взъерошивает волосы младшего мальчика, пока Шики возвращается к ним, оставляя уборку надёжному Судзуриги Чоки. Мужчина коротко улыбнулся, увидев Шики невредимой, и сразу же вернулся к работе. — В следующий раз это будешь ты!       Мегуми-сан смотрит на него с недоверием, глаза широко раскрыты. Кто, я?       — Он шутит, — сухо говорит Шики. Затем делает паузу, заметив яркую, искреннюю улыбку Сатору-ниичана в ответ на её слова. — Или… может, и нет. Но не волнуйся, Мегуми-сан, ты, вероятно, начнёшь с борьбы с Проклятиями Четвертого класса в контролируемой обстановке. Так было и у меня, по крайней мере, когда я только начинала.       Мальчик единожды кивнул, решительно, теперь ясно, что Сатору-ниичан не собирается бросать его в омут необдуманно. Кажется, это обычная реакция людей вокруг Сатору-ниичана, и Шики не до конца понимает это — Сатору-ниичан прихотлив, да, но не безответственно.       Иори Утахиме была другим магом, которая, как и Мегуми-сан, имела схожее мнение. Шики задаётся вопросом, может ли она как-то исправить это недоразумение. В прошлый раз, когда она пыталась, Иори-сенсей посмотрела на неё с сожалением и сказала что-то вроде: «Не становись такой, как твой кузен», что было довольно сбивающе с толку. Потому что к этому моменту Шики почти уверена, что Сатору-ниичан — это тот человек, с которым у неё наибольшее сходство, и не только внешне.       Иори-сенсей — великолепный учитель, но зачастую Шики совершенно не понимает, что у женщины на уме, особенно вне уроков. Несмотря на то, что Шики испытывает к ней симпатию, нельзя отрицать, что Иори-сенсей постоянно, казалось бы, упускает довольно очевидные вещи.       Может, Шики стоит попросить совета у Джихея-сан? Несмотря на почти-спор с Кен-джичаном в тот день её десятого дня рождения, сейчас они поддерживали дружеские отношения. Джихей-сан умел объяснять вещи так, чтобы Кен-джичан понимал и принимал их, так что, возможно, он смог бы сделать нечто подобное и с Иори-сенсей.       — Мы направляемся к клану Камо, — говорит Киёхира-сенсей отрывистым голосом, совершенно неожиданно, в тот самый момент, когда Шики переступает порог, возвращаясь на территорию клана Годжо.       Девочка останавливается, озадаченная. Киёхира-сенсей одет официально в тёмные одежды, с мечом на поясе — что обычно указывает на выезд, но это всё равно не проясняет его предыдущие слова, которые прозвучали буквально ниоткуда.       Клан Камо? Зачем? Шики не испытывает особой симпатии к клану Камо и не припоминает никаких договорённостей, требующих визита к ним. Разве что Джихей-сан контактировал с Арая Соурэном, экспертом по ходзюцу из Камо, но до этого момента не происходило ничего особенно значимого.       Случилось что-то?       Сатору-ниичан высовывает голову через открытую дверь за её спиной. Мегуми-сан повторяет его движения, выглядывая из-за колен.       — Не объяснишь ли, Киёхира? Я думал, Джихей всё держит под контролем на стороне Камо?       Выражение лица Киёхира-сенсея… бурное, раздражённое. Когда он снова говорит, Шики замечает едва уловимую дрожь в его голосе, пронизанную гневом.       — Джихей мёртв.