My issues

Шум в кафетерии офиса был, на редкость, не таким громким, как вертящиеся со вчерашнего вечера мысли Сонхуна. Что вчера произошло? Кто на самом деле этот друг Ники? Почему он резко так себя повел? какие между ними отношения? И почему Пак так много об этом думает? Вопросы не переставали звучать в его голове, но ни одному он не мог найти разумного ответа. Хотелось рассказать все Нишимуре, ведь, с недавних пор, он постоянно так и делал, однако, сейчас ситуация иная, ведь это друг юноши. Как подойти к этому вопросу? "Слушай, вчера твой друг меня до усрачки напугал и, видимо, приревновал тебя". Приревновал? Они что, пятиклассники? Да как это вообще возможно... – Хён... Но почему из головы не выходит тот образ Кима, стоящего на холоде с покрасневшими щеками? – Хён... Почему он не может перестать думать о приятном шлейфе кофейно-табачного аромата, исходящем от парня? – Хён! Почувствовав толчок в плечо, Сонхун цокнул и посмотрел на Ники, пытавшегося привлечь его внимание. Юноша обидчиво надул губы, видимо, старший не обращал на него внимание слишком долго. Скрестив руки на груди и нахмурив брови, он заставил Сонхуна вспомнить, что Нишимура ещё такой ребенок. Его раздражение тут же утихло и он, в качестве приветствия, по-отцовски потрепал младшего по волосам. – Что за дела... Что с тобой сегодня? – вытерпев "пытку", он смущённо опустил взгляд на старшего. Несмотря на свой рост, парень ежедневно подвергался таким потрепываниям от Сонхуна, который был ниже него на пару сантиметров, – Даже на перекур не пойдешь? – Собирался, но менеджер пошел туда раньше, – старший нахмурил брови и демонстративно закатил глаза. Кого-кого, а уж больше начальства он ненавидел только своего менеджера. Если первые побаивались лишний раз переступать Сонхуну дорогу из-за связей отца, то старик Кан давным давно корнями прирос к своему месту и творил что вздумается, никто и не подумает его уволить. У них периодически случались стычки, но, в силу субординации, доставалось в основном Паку. И это не могло не бесить. Мало того, тот не раз применял к нему физическую силу: ставил подножки, давал подзатыльники. Ну что за детский сад. Он ведь даже не имел права доложить на менеджера, портящего ему жизнь. Он ведь должен быть благодарен возможности работать в бюро, не пройдя жёсткий отбор, как пришлось всем остальным. – Может пойдешь тогда вниз? Скоро подъедет Сону. – Еще чего, из-за старика тащиться вниз. Мне будто делать нечего, чтобы поддаваться на его старперские уловки и манипуляции. И так нормально, выйду на следующем перерыве и в этот раз точно... Что ты сказал? – У Пака глаза по пять копеек. – А он что тут делает? – На последнем слове у прежде злого старшего дрогнула губа. – Пойдем вниз и узнаешь! – Младший потащил шокированного Сонхуна, все ещё находящегося в прострации, с заплетающимися ногами и дрожащими губами, что Ники посчитал актерской игрой, вниз по лестнице. Огорчало и то, что до первого этажа всего 2 лестничных пролета. Можно начать считать секунды до своей смерти. Этим и занялся Пак, параллельно пытаясь продумать план побега, смены места жительства, имени, личности... Под натиском высокого и, неудивительно, сильного парня, старший несколько раз чуть не свалился, пару раз вслух помолился, к слову, всю жизнь пробыв атеистом, уже думал позвонить матери напоследок. В то время, как ни о чем не подозревающий Нишимура волочил за собой практически бездыханное(в голове Пака) тело, с ресепшена раздавался тот самый звонкий, мягкий, наигранно-слащавый голос. На этом моменте младший уже отпустил Сонхуна, чтобы поприветствовать друга. Заприметив радостно бежавшего на него блондина и еле влочившего ноги брюнета, Ким улыбнулся какой-то мысли в своего голове. Парень раскрыл объятия чтобы заключить в них друга. Однако, получив своё, он забавно округлил глаза. – Что? Рики, когда ты так вырос? – Отстранившись от объятия, он удивлённо заглянул в глаза другу, совершенно не обращая внимания на стоявшего рядом (не особо) спокойного парня. – Вчера было не так заметно из-за того, что мы сидели, но какого черта... Парни начали оживленный диалог и обсуждали прошедшие времена, в то время как Пак стремительно прожигал Сону вопрошающим взглядом. И тот не мог этого не почувствовать: – О, Сонхун-и, – Он протянул свою руку в качестве приветствия и доброжелательно улыбнулся. И не скажешь, что вчера мог оказаться таким жутким типом. Да и как-то в голове не укладывается. Может Сонхуну это все приснилось? Сейчас парень выглядит совершенно нормальным, даже милым. Но всё же, что Ким тут делает? – Я тут на доставке днём, – Словно отвечая на незаданый Паком вопрос, младший, все ещё в ожидании ответного приветствия, несколько раз перевел взгляд на свою руку и обратно, прямо в чужие беспросветные глаза. Когда старший, наконец, опомнился, Ким продолжил, – вечером на обслуживании в кафе. Не хотите наведаться сегодня? – Хён, прости... – Тон Нишимуры был неподдельно печальным, настолько, что казалось, будто он заплачет от такой мелочи. – Я сегодня помогаю тёте. Вообще никак... – Ох, вот как... – Неужели молитвы были услышаны? Сегодня не настанет Пакова кончина? Он сможет ещё немного пожить спокойно? Его не сожрёт тревожность и не прикончит знакомый-маньячело? Сонхун было облегчённо выдохнул, как, обернувшись к говорящему, не увидел его блаженное выражение лица, устремлённое к нему. – В таком случае, Сонхун-и, ты можешь зайти сам. У тебя ведь нет планов? – Я ... – Опять ком встал поперек горла. – Вот и отлично, я буду ждать. – Ким вновь заглянул в его глаза с той самой улыбкой. Теми смотрящими в душу янтарного цвета глазами. Как будто он его видел насквозь. Знал о нем все. Не было и шанса сказать ему в лицо что-то против. Нишимуру, как ни странно, ни поведение закадычного друга, ни химия между ним и Паком, вовсе не волновали. Как будто это было чем-то само собой разумеющимся, каждый же день твоих коллег по работе газлайтят. А вдруг, он соучастник... Великие раздумья старшего прервал резкий толчок в спину, который натолкнул его на угол стойки, возле которой стоял парень, заставив его болезненно впечататься боком в острый угол. Сонхун болезненно простонал и злобно уставился на неповоротливого прохожего. – Толпиться не надо было. – Какого было удивление, что этим мудаком оказался его менеджер, который должен был сейчас находиться в курилке на крыше, а не шляться возле него. Этот отбитый прошел 5 этажей, дабы заебать Пака? Какой целеустремлённый. Трое осуждающе посмотрели на самодовольного старикана, прошедшего дальше в направлении "в никуда", буквально, дальше была только подсобка. Они молча понаблюдали за его неловкими попытками сориентироваться в пространстве, после чего он вернулся в том же направлении, откуда пришел. – В таком случае, отлично! – Ники, как ни в чем ни бывало, выхватив два стакана с американо из сумки Сону, потащил застывшего в невозможности поверить в абсурдность ситуации старшего в сторону лестницы. – Увидимся завтра, Хён! Парень лишь хихикнул и помахал им. Опять Сонхун промолчал. Опять его тревожность оказалась выше него. Опять он не смог отказать. Ещё и вытерпел очередной подъеб старикана. *** Он мог списаться на плохое самочувствие, передумать, молча не прийти. Но вот он тут, возле того самого кафе, которое вообще в другой стороне от его дома. Да и он так долго метался в сомнениях, что пришел почти под закрытие. Какой смысл? Как неловко. Он снова идёт на поводу у других людей, ставит свои интересы ниже, поддается манипуляциям. Он никогда не менялся и вряд ли сможет. Такой он, молчаливый, податливый и неассертивный. Один раз заткнув – он больше и слова против не скажет. Все последствия деспотичного воспитания отца, спасибо, хоть, на работу устроил, а жить как дальше? Под гул потока собственных мыслей он прошагал по лестнице к заведению, отворил панорамную стеклянную дверь, заставляя колокольчик над ней прозвенеть, и оказался у стойки. Как и в прошлый раз в помещении было немноголюдно, вернее, вообще никого не было. Граммофон, проигрывающий какую-то композицию Perry Como и шум воды на кухне персонала были единственным звуковым сопровождением. Он прождал какое-то время, но, быстро решив, что это все зря, и вообще, видимо, никого нет, быстрым шагом побрел в сторону выхода. – Сонхун-и? – Черт. Пак обернулся и увидел Кима в своем рабочем фартуке с кружкой и тряпкой в руках. Как только они встретились взглядом, на лице брюнета расплылась улыбка. Парень подозвал старшего к стойке, и тот, ничего не произнося, просто подался вперед. – Я думал ты уже не придёшь, – Сону наигранно надул губы и окинул взглядом сверху вниз стоящего перед ним. Увидев чужое замешательство, он, отложив мешавшие вещи из рук, опёрся о стойку, наклонившись ближе к лицу парня напротив. – Но ты все-таки здесь. – Казалось, словно чужое лицо находилось непозволительно близко. Можно было почувствовать лёгкий аромат декоративной косметики с чужого лица, а так же тот самый запах табака перемешанного с кофе. – Подожди минуту, я закроюсь. – Он начал расставлять приборы по местам, выключать свет и закрывать двери. За все время Сонхун не проронил ни слова, просто молча ждал юношу и вышел с ним. В этот раз Ким вышел в темно-синем пальто, на которое он накинул серо-розовый шарф. Смотрелось это безумно мило. – Может пройдемся? – Ким пригладил свои растрепавшиеся волосы и услужливо показал время на экране: 21:43. Отсюда идти минут тридцать, но это время не слишком позднее, отказываться не было смысла. И Сону этим воспользовался. Младший взял под руку парня и повел их дворами, пообещав, что так будет быстрее. Паку оставалось лишь поверить на слово и сосредоточиться на поддержании диалога. Это, к слову, не было проблемой – Сону оказался таким болтливым, что Сонхуну не пришлось напрягаться от неловкого молчания или исчерпанных неинтересных тем для смолл-толка. Однако он не болтал только о себе, также задавал вопросы и собеседнику, интересовался его самочувствием, не слишком ли быстро они идут, не устал ли тот. Парень, на удивление, оказался крайне учтивым и заботливым. Иногда они отвешивали друг другу комплименты, пару раз младший даже позволил себе вульгарно пошутить, что вызвало волну неприлично громкого смеха. Может, старший вчера все не так понял? Может, опять сыграла его тревожность или усталость? Может, он просто разволновался от знакомства с новым человеком? На деле же, всё отлично идёт, его не убили, не унизили, ни волоска с его головы не упало. Все больше осознавая безопасность общества своего собеседника, Сонхун становился разговорчивее, стал смеяться звонче и его глаза заблестели от переполняющих его ощущений – облегчение, интерес, радость, комфорт. – Кажется, мы уже у твоего сектора. – Сону остановился, но хватка на руке собеседника лишь усилилась. – И правда... – Сонхун заинтересованно посмотрел на юношу. Тот улыбался, но выглядел задумчиво. Он также не оставил без внимания то, как покраснели уши и щеки Кима. Младший немного потупил в пустоту, после чего достаточно уверенно произнес – Не собираешься пригласить меня на чай? *** Нежные руки, к которым Сонхун не раз присматривался, крепко лежали на его же шее. Своим же он позволил блуждать по чужой спине, через время сообразив, что стоит помочь гостю хотя бы снять пальто с себя. Однако тот не позволял прекратить поцелуй и не собирался отрывать собственных рук от шеи Пака. Было так жарко, неудобно и душно, что старшему показалось, словно он вот-вот потеряет сознание. Он прислонился к стенке, дабы не рухнуть и тут же начал по ней сползать, однако Сону, по всей видимости, был настроен слишком решительно, да и разница в росте идеально позволяла, потому, не отлипая от старшего, опустился за ним, не переставая оставлять поцелуи на чужом лице и только через несколько секунд отстранился: – Всё нормально? – Запыхавшийся и растрёпанный, Ким выглядел слишком расстроенным от того, что ему пришлось прервать желанную близость. Он пытался сфокусировать свое зрение на чужом лице, щурясь, пытаясь уловить эмоцию. – Да... Просто душно... – Пак тоже пытался отдышаться и какое-то время просто смотрел на Сону, восхищаясь тем, как он может выглядеть безупречно даже вспотевшим и растрёпанным. Пока тот откровенно разглядывал его, младший решил времени не терять, и начал снимать верхнюю одежду сначала с себя, а затем и с обессилевшего Сонхуна. Раз уж такое дело, то он решил расправиться и с обувью, после чего услужливо помог старшему, чье лицо больше напоминало помидорку. Он не мог этому не умилиться, потому оставил ещё несколько невесомых поцелуев на чужом лице. – Мне завтра на рабо... – А что будет, если не пойдешь? – Такой детский вопрос, сказанный инфантильным тоном. Но сейчас, будучи психически уязвимым, Сонхун действительно задумался над ним. Что будет? Ему надолбит по башке его надоедливый менеджер? Косо посмотрит начальство? Ники заскучает? Не уволят, ведь не смогут. Почему бы не дать себе передышку. Почему бы не "прогулять". Когда он находился рядом с Сону, в нем просыпалось что-то детское. Так и хотелось идти на поводу своих и Кимовских желаний. Хотелось быть капризным ребенком. Делать, что захочется. Забить на нудную работу, на офис, на чужие ожидания, на старика Кана, на всех. Хотелось погрузиться с головой в негу беззаботного времяпровождения, в ходе которого он будет делать что пожелает. Ким медленно помог подняться старшему, положив руки на его грудь, подарил ему ещё несколько нежных, практически целомудренных поцелуев, убрал упавшую на лицо челку и, переплетя их пальцы рук между собой, на ощупь повел Сонхуна в другую комнату.