Два разных мира

Это было то, чего, как он думал, у него никогда не будет, но его мир был прямо здесь, перед ним, улыбаясь ему в ответ. Дину больше не нужно было быть одному. Теперь с ним был Кас. Дин был взволнован впервые за долгое время; всё, что он мог делать в данный момент, — это улыбаться. Это было облегчение — знать, что Кас всё ещё любит его, что у него всё ещё есть шанс на это, что он может вернуться к своей прежней жизни, что он может вернуться к жизни здесь с Касом. Держа Каса на руках, он до сих пор не замечал, как легко потеряться в глубинах грусти Каса. У Каса всегда был властный взгляд, как будто он способен заглянуть кому угодно в душу, но на этот раз в нём появилась лёгкая задумчивость, которая выдавала какой-то странный вид обожания, которого Дин никогда раньше не видел. — Я никогда не думал, что встречу тебя снова, — сказал Кас приглушённым голосом; он пристально смотрел на Дина, его лицо было в нескольких сантиметрах от него. Взгляд Каса соблазнял Дина на ещё один поцелуй. Песня Hozier закончилась, и музыка сменилась мягкими гитарными струнами, которые наполняли атмосферу сладкой мелодичностью. — Но сейчас я с тобой, — заверил Дин, слегка касаясь его губ; прикосновение заставило его на секунду закрыть глаза, наслаждаясь тем, как Кас отвечал на его поцелуй. И когда Кас открыл глаза, Дин посмотрел в эти стеклянно-синие бездны, наполненные слезами. Возможно, это было из-за счастья, потому что Дин тоже чувствовал слёзы в своих глазах. Кас слабо улыбнулся, прежде чем запечатлеть ещё один нежный поцелуй на щеке, на носу и на губах Дина — точно так же, как Дин делал это с ним, — и в этот момент Винчестер был уверен, что снова влюбляется в Каса. Дин смотрел на Каса с благоговением; он видел ту часть Каса, которую видел много раз раньше. Он не мог описать это чувство, но то, что он снова был с Касом… Винчестер вспоминал, каким он был, и это застало Дина врасплох. Кас был всё тем же, всё таким же красивым, как всегда. Дин задумался: он так же выглядел в глазах Каса? Дин очень хорошо знал, что Кас волновался и заботился о нём, как никто другой. Он оставался рядом с ним в больнице, когда тот повредил руку в драке и получил сотрясение мозга. Кас приготовил ему ужин, просмотрев книги рецептов, даже несмотря на то, что ненавидел готовить. Кас, который хранил розу, подаренную ему Дином, в своём дневнике, даже когда роза засохла, а лепестки стали достаточно хрупкими, чтобы рассыпаться. Было много раз, когда Дин предлагал выбросить розу, но Кас никогда этого не делал. В такие моменты Дин ловил себя на том, что задаётся вопросом, что он вообще сделал, чтобы заслужить этого очаровательного придурка. Кас молчал слишком долго. — Мне так жаль, — сказал Кас в перерывах между лёгкими поцелуями. — Прости, что оставляю тебя, — сказал он, отстраняясь. — Мне жаль, что меня не было рядом с тобой, Дин, — он извинялся с виноватым видом и предельной искренностью в голосе. Дин вздохнул; он улыбнулся тому, как нелепо всё это звучало для его ушей, потому что Кас чувствовал себя виноватым ни за что. Что бы ни случилось, это было в прошлом; теперь они снова были вместе, это всё, что имело значение. — Но теперь ты здесь. Мы можем наверстать упущенное, — Дин поймал себя на том, что убеждает Каса. — У нас всё ещё может быть это! Кас не смотрел на него; он просто смотрел в пол с побеждённым выражением на лице. — Мы не можем! — шёпотом произнёс Кас, не в силах встретиться взглядом с Дином. — Почему? Кастиэль издал всхлип, который он пытался сдержать; он разразился рыданиями, как будто что-то разрывало его изнутри, пронзая болью, которую Дин никогда раньше не видел. Дин вытер слёзы Каса; ему не нравилось видеть, как тому больно. — Кас, малыш, что случилось? — нежно спросил Дин. Это был тот же тон, который Дин использовал множество раз прежде; он использовал мягкий голос каждый раз, когда спрашивал у Кастиэля «что случилось», и этот мягкий голос всегда заставлял Каса проболтаться. Его голос всегда брал верх над Кастиэлем, Дину это было хорошо известно. Возможно, именно деликатность голоса Винчестера заставляла Каса нервничать ещё больше, как будто он всё это время пытался держать себя в руках ради Дина. Кас не ответил, но упал в объятия Дина, пряча лицо у него на шее. В глазах Каса было что-то, что он пытался скрыть, — что-то, что он не мог определить. — Мне страшно! — едва слышно пробормотал Кас. Эти слова, сказанные от страха или в отчаянии, только усилили беспокойство Дина. Его желудок скрутило от огорчения и неуверенности, когда он прижал Каса к себе, тихо шепча: — Шшш. Я держу тебя, Кас. Всё в порядке. У Дина было нехорошее предчувствие. Кас никогда ничего от него не скрывал, но всё произошедшее оставляло сомнения и тревогу, что Кас скрывал что-то, о чём он не был готов или боялся рассказать. И каким-то образом он оказался в ловушке между тревогой и беспокойством, царапающим его кожу изнутри, осознавая, что он всё ещё находился в том же душевном состоянии, которого пытался избежать, и только смятение и страх эхом отдавались в его голове, в то время как тишина повисала в воздухе. Кас некоторое время не отвечал. Вместо этого он просто прижал Дина к себе — совсем как в те поздние ночи, когда он прижимался к Винчестеру в поисках любви и тепла после очередного кошмара о своём брате и матери. Одной рукой он держал рубашку Дина за ворот, а другой обнимал его за плечо. Кастиэля практически трясло от рыданий, и Дин не знал, что могло быть не так, что делало Каса таким несчастным. Едва уловимая тень преследовала Дина до глубин души, потому что он никогда не видел Каса таким сломленным, что оставляло тревожное чувство в груди Дина, несмотря на то, что Кас был с ним в этот самый момент. Чувство потери не покидало его. Возможно, то, что он привык чувствовать во снах, было чем-то более близким к безудержной тоске — чувству, которому он так и не нашёл названия. Тишина длилась дольше, чем ожидал Дин; только прерывистое дыхание Каса и медленная мелодия гитары заполняли пустоту, и у Дина не было другого выбора, кроме как быть терпеливым, пока Кас прижимался носом к шее Дина. Возможно, это была старая привычка, о которой Дин хорошо осведомлён; это было то, что Кас часто делал, когда терял бдительность, потому что не хотел, чтобы Дин видел, как он ломается. Дин нежно поцеловал Каса в волосы, как только понял, что тот перестал дрожать. Он почувствовал, как Кас всё больше расслаблялся рядом с ним, и позволил Касу не торопиться, чтобы восстановить самообладание, и поэтому он обнял его, прижал к себе, нежно держа Каса в своих объятиях, как будто тот был самым дорогим, что есть на свете. Через мгновение прерывистые рыдания Каса прекратились. Он медленно оторвал голову от груди Дина, и Дин сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. На этот раз он должен был быть сильным — ради них обоих. — П-пообещай мне кое-что, — Кастиэль заикался; его глаза теперь опухли от слёз. — Что угодно! — Дин выдохнул, всё ещё обнимая Каса, прижимая его к себе. — Ты… ты не будешь винить себя. — За что? — тихо удивился Дин. — Пообещай мне, Дин, — Кас пытался говорить серьёзным тоном, но надлом в его голосе привёл его к неудаче. — Я обещаю! Обещаю! — пробормотал Дин; он тыльной стороной ладони вытер влагу со щёк Каса. — Мне не нравится видеть, как ты плачешь. Ты знаешь, мне неприятно видеть тебя таким. Я ненавижу, когда я являюсь причиной этого, — признался Дин, нежно проводя большим пальцем по щеке Каса. — Дин… — начал Кас, но Дин прижал палец к губам Каса, прерывая его, заставляя взгляд Каса опуститься ниже в знак поражения. — Больше никаких слёз, ладно? — сказал Дин, слегка наклоняя голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Кас просто кивнул «да», когда Дин взял его руку в свою и улыбнулся кольцу, надетому на палец Каса. Он держал его руку у своего сердца, в то время как другая рука оставалась обёрнутой вокруг его талии. И Дин снова начал раскачиваться в медленном танце. — Улыбнись мне, ангел, — сказал Дин; ему было невыносимо видеть Каса сломленным, с болезненным выражением лица, как будто его что-то беспокоило и он не говорил Дину об этом. Прозвище «ангел» придумал Дин, потому что он всегда находил имя Каса странным, но в этом был смысл, поскольку это было библейское имя, и в течение периода их дружбы Дин поймал себя на том, что дразнит Каса, называя его ангелом. Но его чувства к Касу и прозвище изменились, и в конце концов прозвище «ангел» стало серьёзным термином, которым Дин называл Каса с любовью. И Кас улыбнулся этому прозвищу. Волна облегчения захлестнула Дина; он не мог удержаться и нежно прижался к губам Каса, и слабая улыбка, которая должна была просто заставить Дина почувствовать себя лучше, сменилась искренней улыбкой удовольствия, когда Дин прижался лбом к Касу. Звонок мобильного Дина разрушил трогательный момент. Дин нахмурился, глядя на определитель номера. — Ответь на звонок, — с улыбкой сказал Кас; он отступил на шаг, чтобы дать Дину немного пространства. — Вечно перебиваешь! — пошутил Дин; он протянул руку, чтобы прикоснуться к руке Каса, его большой палец успокаивающе поглаживал тыльную сторону пальцев Каса, чтобы удержать его рядом. — Что, Сэмми? — сказал Дин. — «Что, Сэмми?» Дин, ты должен был быть здесь сегодня. Где ты, чёрт возьми? — пожаловался Сэм. Дин закатил глаза. — Клиент… Сэм прервал его, прежде чем дать Дину шанс объяснить. — Не вешай мне лапшу на уши. Я разговаривал с клиентом, сделка была заключена вчера. И ты не только игнорируешь все мои звонки и сообщения, вдобавок ко всему ты мне лжёшь, — сказал Сэм голосом, полным разочарования и беспокойства. — Почему ты всё ещё там? — спросил Сэм. Дин слегка ткнул пальцем в грудь Каса, привлекая его внимание. Дин дал ему знак и предложил ему мобильный. Кас нахмурился, перевёл взгляд с Дина на телефон, прежде чем отрицательно покачать головой. Дин настаивал, слегка надавливая на руку Каса, но Кас одними губами произнёс: — Пожалуйста! — Дин? Дин? — звал Сэм с другого конца провода. — Хочу, чтобы это был сюрприз, — тихо произнёс Кас. Он вежливо отказался от предложения. — Да, я здесь, — сказал Дин, забирая телефон обратно. — Я только что встретил… кое-кого, — Дин осторожно подбирал слова, оглядываясь на Каса. Кас отступил на шаг. — Я сейчас вернусь! — едва слышным шёпотом произнёс Кас, заслужив одобрительный кивок Дина, прежде чем покинуть комнату. — Боже! Дин, ты мог бы сказать мне об этом в смс. Я ужасно волновался, — вздохнул Сэм. — Теперь понятно, почему ты ответил на звонок посреди ночи. — Ха! — сказал Дин, почти уверенный в том, что наверняка Сэм думал, что он с кем-то переспал. Это было бессмысленно, но что более странно, так это то, почему так скоро наступила середина ночи? Он бросил один долгий взгляд на свои наручные часы, которые, очевидно, перестали работать около часа назад. — Я встал, чтобы попить воды, потом увидел стопку файлов, которые мне нужно подготовить к завтрашнему дню, поэтому я не ложился спать. Мне стало скучно, и я подумал позвонить тебе; не ожидал, что ты возьмёшь трубку, — объяснил Сэм, удивлённый тем, что Дин ответил на его звонок. Взгляд Дина нашёл песочные часы, в которых примерно половина зёрен находилась на другой стороне. Он не был специалистом по отсчёту времени, но, судя по тому, как медленно они отсчитывались, возможно, песчинок хватало надолго. Дин выдавил улыбку; он подумал о том, как легко было потерять счёт времени с Касом. Он совсем не чувствовал сонливости, может быть, потому, что выспался. — Итак, когда ты тогда вернёшься? — спросил Сэм. Дин не вернётся. Он останется здесь, с Касом. — Скоро! — ответил Дин, выполняя просьбу Каса сохранить это в секрете. — Хорошо. Но ты должен отвечать на мои звонки и сообщения, чтобы я знал, что с тобой всё в порядке, — сказал Сэм. — Хорошо! Я всегда буду тебе отвечать. Счастлив? — ответил Дин. Сэм издал смешок: — Мне пора возвращаться к работе. Придурок! — Пока, сучка! — сказал Дин, прежде чем повесить трубку. Ему следовало забрать Каса с собой в Лоуренс на несколько дней, чтобы он мог встретиться с Сэмми и остальной бандой. Может быть, они могли бы немного собраться вместе; прошла целая вечность с тех пор, как они делали что-то подобное. Ему не терпелось рассказать Касу об этом потрясающем плане. — Кас? — позвал Дин, но Каса нигде не было. Странный запах привлёк его внимание, когда он вышел из гостиной. Дин решил, что Кас, должно быть, пошёл за стаканом воды, но на кухне было пусто, даже свет был выключен. Слабое свечение, исходящее из коридора, давало достаточно света, чтобы увидеть закрытое окно; жалюзи, которые раньше были открыты, теперь были плотно задёрнуты, не позволяя даже следу лунного света коснуться растения розмарина, стоящего у окна. Дин нахмурился, потому что каким-то образом в темноте растение в горшке казалось более живым, чем раньше, как будто оно научилось лучше выживать в такой атмосфере. Вероятно, он ошибался насчёт растения, требующего особого ухода; сейчас оно казалось прекрасным. Резкий скрип из коридора привлёк внимание Дина, и он резко обернулся, почувствовав внезапное дуновение воздуха, как будто кто-то прошёл по пустому коридору. Дин узнал этот звук почти сразу — это был звук, который издаёт половица, когда кто-то наступает на скрипучее место. — Кас? — позвал Дин; адреналин бурлил в его венах. Снова никакого ответа. Коридор был пуст. Всё это было очень странно. Разум Дина вводил его в заблуждение; он заставлял думать, что это всего лишь воображение, и он бы тоже легко в это поверил. Но ему было холодно — необычно холодно, как будто его кровь замерзнет, если он не сдвинется с места. Волосы у него на шее встали дыбом, как будто за ним наблюдали, и острая боль пронзила нерв в задней части мозга, заставляя его отступить на шаг. Стеклянные осколки люстры издали тихий дребезжащий звук, но в воздухе не было и намёка на ветер. — КАС! — позвал он отчаянно, на этот раз крича от боли. Его голос звучал громче, чем раньше, как будто ощущение удушья заглушало его слова прежде, чем их можно было услышать. Коридор казался длиннее, чем раньше. Всего там было четыре комнаты и дверь, ведущая на заднее крыльцо; он считал кухню и гостиную и две комнаты для гостей, насколько мог вспомнить, но почему-то он видел семь дверей. Он моргнул, пытаясь вырваться из своего воображения. Он сделал шаг вперёд по пустому коридору; деревянный пол снова скрипнул под его ногами. Другой конец коридора казался тёмным. В пространстве под лестницей маячила тень или, возможно, очертания фигуры из его собственного воображения заполняли пустые пространства. Оно смотрело на него в ответ. Пол снова скрипнул. Он вообще не сдвинулся с места. Это была тень. Он сделал шаг, затем другой к тому, что звало его, но коридор расширялся, казалось, ещё на милю, и даже после стольких шагов он ни на сантиметр не сдвинулся с того места, где стоял раньше. Коридор становился всё длиннее и длиннее, как будто он шёл по беговой дорожке; длина стены становилась всё выше и выше. Это была какая-то странная галлюцинация, связанная с головной болью, утешал он себя, изо всех сил пытаясь разобраться в движущихся стенах вокруг него, а кислый, но похожий на виноградную лозу запах, который оставался в воздухе, говорил об обратном. Свет полностью погас; дрожь мурашек пробежала по его коже от потока прохладного воздуха, который задержался в атмосфере. Громкий звук эхом разнёсся в тишине; он предположил, что это, должно быть, от капли воды из крана, который не был полностью закрыт. Он задался вопросом, слышал ли он когда-нибудь такой незначительный звук, доносящийся так отчётливо из ванной, находясь в коридоре. — Кас? Кас? — прохрипел Дин, но слова потерялись в темноте. Он задавался вопросом, может, Кас пошёл в ванную для гостей. Он опёрся на рушащиеся стены, чтобы отдышаться. Запах стал каким-то дымным; он боялся, что стены съедят его, если он будет стоять там ещё немного. Он не знал, разыгрывал ли его разум или это происходило на самом деле, как сбой в матрице. Он чувствовал холод и жар одновременно, как будто на него накатывала приливная волна. Как будто паразит пытался вцепиться в него; его кожа зудела, и было странное ощущение, что за ним наблюдали. Его инстинкт подсказывал ему, что это была искажённая тень, которую он видел раньше, но теперь вокруг была кромешная тьма, он ничего не видел. Он сосредоточился на дальнем конце коридора, пытаясь сосчитать двери… четыре, пять, восемь, десять и снова четыре, но у него ничего не получалось, когда он пытался сфокусироваться в темноте, где задержалась тень. Он вздрогнул, когда свет вернулся в нужный момент, морщась от внезапного освещения. Его глазам потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к яркости; он моргнул несколько раз, отсчитывая двери снова и снова — получилось пять дверей, как и должно быть. — Дин? — Кас появился, закрывая за собой дверь заднего крыльца. — Кас! — Ужас был очевиден в его голосе; на лице отразилась смесь шока и ужаса, прежде чем он вздохнул с облегчением. Кас был сейчас здесь. Всё будет хорошо. Дин утешил себя тем, что успокоил своё испуганное состояние ума; он перевёл взгляд на стены, которые вообще не двигались. Половица скрипнула под ногами Каса, когда он прошёл небольшое расстояние, и тогда Дин увидел его. Подойдя ближе, он увидел это в Касе — что-то другое, слабый намёк на изменение позы, которому он научился много лет назад. Кас не шатался и не спотыкался; он шёл совершенно нормально. Его плечи, которые когда-то были такими же широкими, как у Дина, теперь, казалось, сузились, из-за чего его телосложение казалось меньше. Это было похоже на то, как Кас крепко обнимал себя во время ночных кошмаров, чтобы защититься. Что-то щёлкнуло в голове Дина: чем дольше он смотрел на Каса, тем больше к нему приходило осознание. Это не могло быть галлюцинацией. Не так ли? После всего, что произошло, он вообще не доверял своему разуму. Что, если Каса не было? Являлся ли Кас галлюцинацией его собственного разума? Был ли он пленён собственным воображением? — Что ты здесь делаешь? — спросил Кас. — Я пришёл… пришёл, чтобы найти тебя! — Дин запнулся на своих словах, всё ещё пытаясь осознать реальность. — Я был на кухне, пил воду, когда погас свет, и я попытался починить. Я выключил главный выключатель, поэтому электричество отключилось, но сейчас всё в порядке, — объяснил Кас с озабоченным видом, потому что панику Дина легко было прочитать. — Ты выглядишь испуганным. Что-то случилось, пока меня не было? — спросил Кас, изучая страх в зелёных глазах. Дин некоторое время молчал, размышляя о том, во что его разум заставлял его поверить. Его челюсть была плотно сжата, чтобы сдержать беспокойство; на лбу залегли складки, когда он рассматривал профиль Кастиэля — выглядел он обеспокоенным. — Дин… Дин? — звал Кас, но его голос не достигал ушей Дина; он исчезал, как тень, которую он увидел в темноте, когда он полностью отключился. — Дин…! Кастиэль забыл, что он собирался сказать, когда холодная потная ладонь коснулась его щеки. Это застало Кастиэля врасплох, и его взгляд ускользнул от вопросительного взгляда Дина. Кастиэль сглотнул, притворяясь, что не замечает, как Дин пристально смотрел на него прямо сейчас. Дин притянул руку, его пальцы обхватили подбородок и шею, прежде чем слегка потянуть его к себе. Винчестер привлёк внимание Каса на себя, заставляя его вздрогнуть в ответ. «Это не у меня в голове», — заключил Дин, всё ещё сохраняя свой жёсткий взгляд и хмурясь, пока изучал Каса. Это была не галлюцинация. Тело Каса реагировало мгновенно, как и всегда; его глаза выражали беспокойство и замешательство, он изо всех сил пытался разобраться в ситуации, но он не перебивал Дина. — Дин? — сказал Кас; его голос был едва слышен. В предвкушении Дин изучал череду эмоций, отражающихся на лице Каса: от высунутого языка, чтобы облизать губы, до нерешительности в его голосе, когда он называл его по имени. Наступила короткая пауза. Они просто смотрели друг на друга, и прежде чем реальность дошла до них, и выражение лица Дина впервые за долгое время стало нормальным, хмурое выражение исчезло с лица Винчестера, и он вздохнул с облегчением. Кас был реален. — Перед тобой чертовски трудно устоять! — пробормотал Дин с улыбкой, прежде чем опустить руки по швам и сделать шаг назад, потому что, как бы ему ни нравилось целоваться, он не хотел делать этого в этом жутком коридоре. Кас просто улыбнулся. — Никто тебя не останавливал, — заметил Кастиэль. Когда Дин приготовился дать дерзкий ответ, что-то прервало его, прежде чем он успел закончить. Это была болезнь, связанная с этим домом, пропитывающая каждый сантиметр воздуха. Дин больше не мог заставить себя игнорировать это, поскольку ситуация продолжала ухудшаться. — Ты… ты чувствуешь какой-нибудь запах? — спросил Дин, обводя взглядом комнату в поисках источника, прежде чем снова остановиться на Касе. — Что? — нахмурился Кас. Дину не совсем нравилось, когда Кас делал свой фирменный хмурый вид. Он сомневался, считалось ли это нормой для Каса, но, скорее всего, огорчённое выражение его лица указывало на то, что подобное происходило не в первый раз, и Кас, возможно, тоже был свидетелем этого. Конечно, он должен был это сделать — ведь последние пять лет он жил здесь один. — Что-то странное. Я не знаю, может быть, что-то вроде дыма, но всё же другое — немного кисловатое, от одиноких ночей. Эти ощущения заставляют меня чувствовать себя в ловушке, — изо всех сил пытался объяснить Дин, возвращая взгляд туда, где он видел тёмную фигуру ранее. — Это печаль! — пробормотал Дин, облекая свои чувства в нужное слово, которое приходило вместе с этим запахом, как будто он смотрел на мир через зеркало и хорошо знал, какие фальшивые образы оно обещает в отражении; оно усиливало всепоглощающее чувство, которое не проходило. Кас сухо засмеялся, как будто всё это было слишком нелепо. Он сочувственно улыбнулся, прежде чем начать: — Тебе следует присесть. Ты выглядишь очень усталым и расстроенным. Я принесу тебе воды, это поможет, — сказал Кастиэль, слегка подталкивая Дина плечом в направлении гостиной, когда он исчез на кухне. Диван в гостиной уже не был таким упругим, как раньше, но, тем не менее, всё ещё был удобным. Дин вытянул ноги, лениво откидывая голову на спинку дивана. Краска на потолке, казалось, облупилась, и кое-где росла плесень. Он хотел указать на это ему, но воздержался, думая, что Кас решит, будто он думает, что Кас плохо заботился об этом месте, пока его не было рядом. Он взял стакан воды, который предложил Кас, позволяя холодной жидкости смыть беспокойство. Дин наблюдал, как Кас подошёл к окну, закрывая только одну занавеску. Его глаза быстро осмотрели комнату, чтобы убедиться, что никто не последовал за ними из коридора. И даже с другого конца комнаты песочные часы на камине, казалось, сильно притягивали его взгляд, потому что на другую сторону упало изрядное количество песчинок. Это заставило Дина посмотреть на свои часы, хотя он знал, что они не работают. Дин вздохнул. Какое бы средство ни было в той воде, оно полностью сняло его головную боль, или это просто то, в чём всё это время нуждался его обезвоженный мозг; возможно, это и вызвало странные галлюцинации. Кас не сел рядом с ним, как он ожидал; он подошёл и занял своё место у окна, уставившись в бездну, повернувшись спиной к Дину, когда он закрывал окно, осторожно выглядывая наружу, как шпион на задании, высматривающий потенциальные угрозы в темноте. — Который час? — спросил Кастиэль, уставившись в пустоту и намеренно избегая смотреть в сторону Дина. На этот раз Дин достал свой телефон; его лицо исказилось в замешательстве, он нахмурился. — Сейчас… четыре утра. Теперь он всерьёз рассматривал возможность поверить, что сбой в матрице мог быть реальным, потому что время, безусловно, двигалось странно. Краем глаза он увидел, как плечи Каса поникли, его голова опустилась на белый подоконник. Он начал ковырять ногтями деревянный край — это было похоже на его старую привычку теребить уголок страницы во время чтения, когда он был чем-то обеспокоен. — Ты заметил что-нибудь необычное? — спросил Кас; в его голосе слышалось определённое поражение. — Например что? — ответил Дин, желая больше полагаться на то, что в сердце Каса. — МЫ! — ответил Кас. — Это место! Дину потребовалось мгновение, чтобы обдумать это. Что-то в том, как Кас смотрел на него раньше, или, возможно, весь вечер, с лёгким оттенком отчаяния и обожания, смешанного с болью, что осталось бы незамеченным, если бы Дин не был так внимателен. Что-то изменилось. Нельзя было отрицать тот факт, что что-то изменилось. Это было то же самое, всё то же самое, но в окружающем была какая-то кислая тяжесть, которая беспокоила его больше всего. Едва заметная перемена, которая всегда была здесь. Чем больше он игнорировал это, тем больше это его беспокоило. Дом казался уютным, точно так же, как дом, где он всегда находил безопасное место, но почему-то это место казалось другим, заставляя его психически истощаться, как будто оно питалось от него. Он почувствовал это. Не один раз, не два, а уже три раза. Когда он впервые вошёл в дом, он почувствовал это всем своим существом — явный след чего-то, чему он не мог дать названия; в тот раз он этого не уловил. Но это случилось снова, и было немного сильнее на заднем дворе; он снова почти ничего не заметил, но что бы ни происходило в коридоре, это стало ещё более очевидным. В доме или на заднем дворе было что-то такое, что кричало о боли и иссушающем страдании, как будто всё это место кричало, чтобы его услышали, и вокруг не было никого, кто мог бы услышать болезненный голос, который, казалось, был заперт в этом самом месте и искал хозяина, за которого можно ухватиться, чтобы причинить подобное же страдание, боль и печаль жертве. Это чувство тревожило, разочаровывало и погружало его в печаль. — Да! — Дин наблюдал отражение Каса в окне. Жёлтый свет в комнате любезно обеспечивал достаточную яркость, чтобы осветить мягкое пространство, позволяя Дину видеть Каса на гладкой поверхности окна. Вздохнув, Кастиэль на секунду встретился взглядом с Дином и начал говорить: — Я пытался защитить тебя, — сказал Кас, оглядываясь на отражение Дина в том же стекле. — От чего? — спросил Дин. — От правды! — ответил Кас.