Клубничные поля навсегда

Ни Ичиго, ни профессор МакГонагалл не смогли уговорить Карин уйти из группы мальчиков, к которым она мгновенно привязалась. Они столпились у витрины магазина, восхищаясь новейшей метлой, и она погрузилась в глубокую и серьезную дискуссию о правилах квиддича. Поэтому они оставили ее там на некоторое время, поскольку Макгонагалл, казалось, действительно хотела отвести Ичиго к Олливандеру за этой «палочкой», о которой она все время твердила. Несмотря на то, что Ичиго с трудом просмотрел множество материалов, которые она оставила ему вчера, он все еще пытался понять идею «волшебной палочки». Так было до тех пор, пока он не переступил порог магазина. Он так внезапно остановился на пороге, что профессор МакГонагалл налетела на него со словами: «О боже, с тобой все в порядке, дорогой?» «Это занпакто», — сказал он, задыхаясь, чувствуя себя почти раздавленным присутствием стольких живых душ. Рейацу внутри маленького пыльного магазинчика напомнил Ичиго о сумасшедшем, подавляющем давлении кого-то вроде Кенпачи. Казалось, что все вокруг вибрирует, но, в отличие от Кенпачи, это не было чем-то особенным. Казалось, что тысячи крошечных осколков душ кричат, отчаянно пытаясь произнести свои имена. Очевидно, подумал про себя Ичиго, в Англии у каждого волшебника рождается волшебная палочка, точно так же, как у каждого синигами есть занпакто. Это часть из них, ожидающая воссоединения. Из-за прилавка, в глубине стеллажей, высунул голову пожилой мужчина. Его седые волосы торчали во все стороны, как у человека, который был настолько сосредоточен на своей работе, что забыл причесаться. «Боже мой», — пробормотал он, выходя вперед с любопытным выражением на лице. «Это, безусловно, необычно». МакГонагалл откашлялась. «Этому молодому человеку нужна волшебная палочка, мистер Олливандер». «Это так?» Спросил Олливандер, глядя прямо в глаза Ичиго. Первым побуждением Ичиго было покачать головой и попытаться объяснить продавцу, что, хотя это был меч, а не палка, его занпакто, Зангецу, функционировало почти так же, направляя его духовную энергию. Он открыл рот, но остановился, когда ему пришло в голову, что, возможно, это было не совсем одно и то же, в конце концов. «Что ж», — сказал Ичиго, пытаясь подобрать правильные слова по-английски. «Думаю, мне нужно что-то использовать, когда я…» он похлопал себя по груди, «в этом». Зангецу был доступен Ичиго только в форме духа, когда он оставил свое тело и стал синигами: чем-то за пределами человеческого, за пределами смерти — что ходило между мирами. Однако британские волшебники, казалось, могли каким-то образом использовать свое рейсцу больше, чем Квинси, — пока были еще живы, пока оставались людьми. «Ах, да», — сказал Олливандер, кивая, как будто понимая. Он начал перебирать коробки, постукивая пальцем по тонким губам. «Однако найти подходящую для вас может быть непросто». «Нет, я сам разберусь», — сказал Ичиго, перепрыгивая через прилавок и направляясь к стеллажам. «Я просто должен слушать». «Ичиго!» — крикнула МакГонагалл. «Ты очень грубый молодой человек! Вернись сюда!» Ичиго услышал, как Олливандер сказал у него за спиной: «Нет, нет, все в порядке. Это очаровательно». Стоя в глубине стеллажей магазина Олливандера, Ичиго закрыл глаза, ища свой внутренний ландшафт и ту часть своей души, которая жила там. Эй, Оджисан! Ичиго крикнул, как только почувствовал, что мир качнулся у него под ногами. Мысленным взором Ичиго увидел вселенную «на обочине», которая была его мечтой. Он стоял на вершине небоскреба, который, пока он не слишком задумывался об этом, был землей у него под ногами. Он ждал, ожидая увидеть откуда-нибудь приближающийся темный, рваный плащ Зангецу. Вместо этого появился кто-то другой. Кто-то, кто выглядел… опасным, диким… и как негатив с фотографией самого себя в образе шинигами, в форме духа. Вместо черного сихакушо, униформы синигами, которая всегда выглядела как косплей самурая для Ичиго, это существо было одето в белое. Ичиго вздрогнул, просто глядя на это, так как белый цвет всегда ассоциировался у него со смертью. Однако самой тревожащей частью этого ‘другого’ были его глаза — его радужки были чёрными, как смоль, в то время как радужка ядовитого жёлтого цвета. Уходи, подонок, — сказал Ичиго. Мне нужно поговорить со стариком. Существо с искаженным отражением лица Ичиго зашипело. Ты как ко мне обращаешься, Король.. Иди к чёрту конь.— сказал Ичиго, хотя и с меньшей убежденностью, чем он мог надеяться. Слушай, в любом случае, у меня нет на это времени. Где Зангецу? Здесь, раздался глубокий мужской голос Зангецу прямо из-за плеча Ичиго. Вопреки себе, Ичиго глубоко вздохнул с облегчением. Ощущение силы Зангецу буквально за спиной успокаивало его. Послушай, оджиисан, — сказал Ичиго, не отрывая взгляда от другого Ичиго, который стоял, ухмыляясь, вне досягаемости удара, как ты думаешь, ты сможешь работать внутри ограничений одной из этих палочек? Мне это не нужно. Младшая сестра уже здесь, разве ты ее не слышишь? Ее зовут так же, как меня. Помнишь, как ты вытащил меня из всех падающих коробок? Протяни руку, сделай это сейчас. Как мог Ичиго забыть тот момент? В конце концов, это было частью того, почему он был обременен этим жутким другим «я». Этот сумасшедший Урахара в шляпе и сабо имел… ну, насколько мог понять Ичиго, он чуть не убила его. В любом случае, он становился Пустым и полностью преобразился бы, если бы не смог найти ту часть себя, которая была Зангецу, и принести ее в мир. Но что было ключевым моментом? Кое-чему его научил Исида. Боги, как он ненавидел полагаться на то, чем так гордился умник очкарик. Но это было важно тогда и важно сейчас— найди красную ленточку. Внезапно Ичиго снова начал падать во тьму. Повсюду вокруг него были коробки с волшебными палочками. За каждой из них струились ленты. Но вместо того, чтобы быть белыми, как ожидал Ичиго, они были разноцветными — золотыми, серебряными, синими, черными, зелеными, желтыми, оранжевыми — и всеми промежуточными оттенками. Черт! Какая из них моя? Затем Ичиго увидел это — кроваво-красную ленту, как Зангецу, но с черной линией, пересекающей центр. Видя эту черноту, Ичиго почти не захотел принимать правду. Всегда ли это было частью его самого? Хуже того, действительно ли это был его центр, его сердцевина? Ичиго почти отказался, но потом услышал шепот. Это был старик, только не он. У него был голос маленькой девочки, но ее звали так же. «Зангецу», — повторил Ичиго, и коробка открылась. В своем воображении он мог видеть ленту, прикрепленную к рукояти маленького кинжала. Он сжал его в руке и вытащил. Моргнув, прогоняя призрачный сон, Ичиго обнаружил, что стоит на лестнице, держа в руках пыльную коробку. И Олливандер-сан, и Макгонагалл-сенсей смотрели на него с ошеломленным выражением лица. «Кажется, я нашел это», — сказал Ичиго с легкой улыбкой, спускаясь по шаткой лестнице, немного удивляясь самому себе за то, что каким-то образом взобрался по ней в состоянии сна. «О, понятно», — сказал Олливандер, разглядывая коробку, которую ему подарил Ичиго. «Ты уверен?» «На сто процентов, почему?» «Это один из моих самых необычных. Я был молод, экспериментировал, вы понимаете. Это бамбук, очень негибкий — на самом деле хрупкий. Сердцевина, ” он бросил почти смущенный взгляд на МакГонагалл, “ Это человеческие волосы «. «Человек?» — выдохнула она, явно шокированная. «Ну, ” мистер Олливандер кашлянул, “ технически, ‘бывший человек’, я полагаю. Это волосы призрака». «Имеет смысл», — Ичиго взял его в руки, пожав плечами. Он поднял палочку обеими руками, как бы защищаясь, и резко опустил ее, направив кончик в пол: «Гецуга Тенше!» МакГонагалл подавила крик, когда сфокусированный красно-черный луч энергии разнес полоску пола в тлеющие щепки. Ичиго кивнул, заправляя его палочку в корман джинс на левом бедре: «Да. Это работает».