Твои крылья - мои

Трактир опустел. Посетители не появлялись здесь уже более двух недель, ведь хозяйка пропала. На оставшиеся запасы позарились крестьяне, другие трактирщики, ведь всё, что лежит без дела больше пары суток, считается ничьим. Пиво больше не лилось здесь, не подавали горячей похлёбки, здесь уже, как две недели не пели песни, перину никто не взбивал, было пусто. Лишь одинокий ветер стучал ставнями и дверьми, сухие листья лежали на столах. Только один человек иногда появлялся здесь. Робин. Сейчас наш глупый бастард смотрел на морскую гладь, ведь лишь это успокаивало его в последнее время. Наш мальчик был опустошён. Он винил себя во всём произошедшем, ведь его не было рядом, он ничего не смог сделать и дал этому ублюдку, Голдстейну, уплыть в закат с целой кучей золотых монет. Робин сидел в отдалении от громких и уже чуть пьяных контрабандистов, хотел выдохнуть все свои переживания. Ему было страшно за свою подругу, парень не хотел потерять её, не мог оставить её в лапах этого напыщенного индюка, ведь ему нужно было еще столько сказать. Его золотистые волосы, торчавшие из под банданы, развевались спокойным бризом. Порочная кровь. Робин нежеланный ребенок короля, ненужный, незаконный. Сколько в Силдрине таких, как он? А сколько лежит в земле? Ведь бастардов резали, пристреливали, простым словом - убивали. И он понимал, что жив он остался только потому, что Кэм была рядом и всегда прикрывала его, жертвовала собой ради него, а он не смог даже единожды защитить её. flashback Маленький мальчик бежал по переулкам трущоб от городской стражи, он хорошо знал, каждый поворот, каждую ступень, он знал, куда бежать и как, ведь он вырос в этих трущобах. Пока мама продавала своё тело, чтобы хоть как-то прокормить своего сына, Робин бегал и изучал всё в это грязном квартале. Стража уже не в первый раз наведывалась в этот неприметный бордель. Они искали бастардов, они искали Робина, каждый раз мальчику удавалось скрыться в кладовой, в комнатах других работниц, где-либо еще. Ему удавалось, но сегодня всё пошло не так. Какой-то ублюдок, который не мог оплатить услуги Рози, матери Робина, узнал, что маленький мальчик, живущий в борделе, её сын и более того бастард короля Коварда. Отомстить решил ублюдок. Стража, не церемонясь, залетела в комнату Рози. - Убить мальчишку! – скомандовал один из них. В этот момент Рози закрыла своим телом своего сына, но разве может человеческое тело сопротивляться холодному оружию? В следующую же секунду тонкое и бледное тело женщины было проткнуто клинком. И последнее, что она с хрипом произнесла было: - Беги, - и Робин побежал, сиганул в окно, бежал, что есть силы, бежал и слышал, грузный топот солдат. Из трущоб можно было легко выбежать в порт. Робин повернул и перед ним открылась морская гладь. «И куда дальше?!» -  набатом било в голове. - Бегом сюда, - услышал Робин откуда-то слева, девчонка на пару лет старше и выше на голову, открыла большой сундук, предлагая это, как убежище. Не думая, мальчишка буквально залетел в этот сундук, крышка хлопнула, а сверху на него присела та самая девчушка. Не прошло и минуты, как стражник оказались рядом. - Эй, ты! Не видела белокурого мальчишку? – оттараторил солдат. - Никаких мальчишек, мой господин, - отчеканила девчонка, стараясь быть убедительной. - А в сундуке, что? – с подозрением спросил мужчина. - Господин, приданное моё, скоро же замуж выходить, - она выдумывала на ходу. - А сколько лет тебе? – мужчина прищурил глаза, девчонка не выглядела, как скорая невестка. На вид лет одиннадцать. - Все четырнадцать, господин, - девчонка соврала. Взгляд стражника, будто бы сразу изменился. «Похотливый ублюдок,» - подумала она. - Я еще вернусь к тебе, пока ты замуж не вышла, - с отвратительной улыбкой сказал мужчина и все трое побежали дальше. Прошло минут двадцать, как Робина выпустили из сундука и быстро загнали в трактир. Мальчишка был обязан ей жизнью. Ей? - Кэмиллен Торнхилл, - с улыбкой на лице, протянула руку, девчушка. - Робин… - назвал только имя мальчишка и вяло пожал руку Торнхилл. - Я вижу, что не просто Робин, а Робин ди’Атри. Но об этом будем знать только я, ты и мой папа, - Кэми натянула на голову Робина бандану. End of flashback «Робин! Ты чего там портки морозишь?! Айда в трактир!» - позвал парня его близкий друг и такой же контрабандист, как и Робин. Бастард завязал на голове бандану и засеменил за другом. Никто не должен знать. А в трактирах люди радовались жизни, пили, ели и пели песни о жёлтоглазой ведьме, что околдовала молодого принца, будущего короля, Силдрина. Дай людям повод, и они споют, о чем угодно. Только лишь Робин был переполнен противоречивыми чувствами, он тосковал по Кэм и одновременно злился на неё, ведь она всегда ограждала его от трудностей, всегда заставляла его быть позади неё, Кэмиллен защищала Робина, как своего младшего брата, а он не смог. «Влюблённый дурень…» - сказал в один день Марсель, и он был, как никогда прав, ведь он на самом деле любил, всем своим сердцем любил Торнхилл, и прекрасно понимал, что его чувства безответны. Робину не нужен был ответ, он довольствовался тем, что мог просто любить, любоваться ею изо дня в день, смотреть как смешинки остаются на её губах, наблюдать за резкими, желтыми светлячками в её глазах. Сейчас он мечтал повторить тот день, когда они кружились в танце на городской площади, пока играла музыка, смеялись так, будто кто – то сказал, что – то до ужаса смешное. В тот день Робин хотел поцеловать её, но так и не решился, ведь он понимал, что это просто разрушит всё. Если бы он знал, что всё обернётся так, то ни за что бы не сомневался, ни за что. Пинта пива уже крепко держалась в руке, хмельные глаза Робина не могли сфокусироваться на трактирщике. Он выпил слишком много, слишком. - Я–аа щ-щас с-спас-су её-оо!!! орал парень. Он стучал по столу и чуть ли не плакал, ведь, как говорится, что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. - Ты никуда не пойдешь, Робин, принц в два счета тебя четвертует, если ты только посмеешь заявлять свои права в замке. Нам нужен план, понимаешь? -  на удивление почти трезвый друг Робина, останавливал его, - Сейчас тебе нужно протрезветь и собраться с мыслями. - Р-ричард, пусти меня! – бастард махал руками, пытаясь, высвободиться из железной хватки друга. Более высокий контрабандист уже поднимал своего пьяного друга и вел в комнату, любезно предоставленную трактирщиком, - Пусти! – чуть ли не хныча, говорил Робин. Ричард же, взмахнув рыжей шевелюрой, положил друга на кровать и пошел на выход из комнаты. - Отоспись, герой, - фыркнув, прошептал Ричард и вернулся к трактирщику. Ричард был лет на двенадцать старше маленького бастарда. Уставшее обветренное лицо всегда было хмурым и серьёзным, брови лежали низко, только вот веснушки были чем – то лишним. Ярко – рыжие пятнышки на лице взрослого, хмурого мужчины, казались чем- то мальчишеским, чем – то, будто бы не отсюда. Но, когда он смеялся всё вставало на свои места, теплый бархатистый смех, будто бы заставлял светиться каждое пятнышко на лице. На самом деле, жизнь обошлась с ним далеко не сладко. Бывший командир стражи оказался контрабандистом. Как же так приключилось? flashback. Молодой капитан стражи выхаживал по казарме, с длинным, двуручным мечом за спиной. Волосы, туго собранные в хвост на затылке, аккуратно лежали на плече. - Подъём! -  резко, громкий бас ударил по ушам спящих солдат. Те подскочили, как неваляшки, - Прекратите спать, лодыри. Город может быть в огне, а вы до сих пор спите! -  с лёгкой усмешкой говорил Ричард. Мужчина покинул казармы, приказав выстроиться перед воротами, сегодня был торжественный парад в честь королевы, в честь её дня рождения. Огромный строй выстроился перед дворцом королевской семьи и впереди Ричард на белом коне, торжественно вышагивал к королевскому дворцу. Спустившись с коня, командир сделал низкий поклон и подошел к королеве - Вы продолжаете цвести, - произнес Ричард и при поцелуе руки Констанции, он задержался и поднял взгляд прямо на неё. - Благодарю вас, сир Ричард Даллас, - сказала королева, смущённо прикрываясь веером. Далее Ричард поклонился королю. - Ваша светлость, солдаты построены, какой ожидать команды? - опустив руки по швам, встал перед королём сир Ричард. - Торжественный марш по улицам, - сказал златовласый король, сдержав улыбку. Ричард, кротко кивнув, вернулся к своему коню, отдал команду и войско пошло по улицам, прославляя королеву Констанцию, чёрную тигрицу Силдрина. Мягкий пергамент королевы теплился в ладони молодого капитана, он знал, что сегодня они будут вместе. День близился к концу, когда Ричард заполнял последние бумаги и не переставал смотреть на карманные часы. Лёгкий ветер поднимал занавески в комнате капитана, солнечные лучи пытались в последний раз задеть лицо Далласа. В сумерках он должен быть в королевском саду, она будет ждать его там, его любовь, королева, любовь которой доставалась лишь ему, Констанция будет его ждать. Ричард снял свою броню, снял кольчугу, надев лишь лёгкую струящуюся рубаху и штаны из льна, он отправился по зову любви. Луна отражалась в небольшом пруду, светлячки и сиреневые бабочки летали между растениями, плакучая ива согнулась на берегу. Констанция сидела на берегу в лёгкой рубахе, она была похожа на безмятежную картину, картину, в которой не было ни горести, ни беспокойства. Но что – то безумное было в её взгляде, что – то до ужаса печальное. - Луна моя, ты здесь - тихий бас пронёсся над её ухом, Констанция даже не вздрогнула, она продолжила смотреть на воду, королева была обеспокоена, ей было страшно. - Ричард, тебе нужно уходить, бежать отсюда. Ковард узнал… - тихо шепчет королева, смотря прямо в глаза молодому командиру. В уголках её глаз собираются крупные капли слёз, брови изгибаются и на лице отражается гримаса боли, - Беги. - Но почему? Почему ты просишь меня бежать? -  растерянно спрашивает Ричард, - Давай уйдем вместе, - пытаясь найти отклик в глазах Констанции, говорит мужчина, хватая её за плечи. - Он найдет нас и убьёт, убьёт нас троих, - тихо шепчет королева. - Троих? О чём ты… О боже милостивый, нет, - мельтешит командир, пока его глаза не устремляются на живот. Королева сдерживает свои слёзы и осторожно кивает. - Сохрани жизнь нашему ребёнку, Ричард, прошу тебя, - почти плача просит королева. - Но если я уйду, король поймет, что что – то не так и… - не договаривает Ричард, его голос прерывает гулкий топот в коридоре, ведущем в сад. - Ты уплывёшь на Север, якобы на помощь нашим союзникам, как приплывешь, отправь письмо, в котором пишется о твоей смерти. Ты будешь мёртв для него, и никогда не возвращайся сюда, - быстро шепчет королева, а звук шагов усиливается, - Возьми это и беги, - уже со слезами произносит королева. Ричард берёт из рук королевы первый и последний подарок, - Прощай. - С северным ветром, - произносит Ричард и бежит прочь. Мужчины не плачут? Все плачут. Жизнь не щадит никого. Мужчинам тоже больно. Так и бывший командир сейчас выл от боли сидя на берегу моря, прижимая к груди черный платок. End of flashback.

***

Пока малышка Кэмиллен училась делать реверансы и ходить на каблуках, училась читать и писать. Марсель устраивал мозговой штурм в своей королевской головушке. Его мысли метались, не успевая обдумать одну, сразу появлялась другая. Правильным ли было его решение? Стоит ли оно того? Но что-то внутри принца не давало ему просто так прогнать Торнхилл, ведь они заключили договор, но это ли сдерживало его? Будучи наследником престола, он мог просто выгнать трактирщицу ни с чем, а сделать она бы ничего не смогла. Что же так сдерживало его? И на этот вопрос принц не находил ответа. Марсель не понимал зачем она ему. И пока находился в раздумьях, временами возвращался в детство. Перед глазами, как спектакль, мелькали ужаснейшие воспоминания. Отец, король, держал его жизнь под контролем. Хотел избивал, хотел поощрял, мог заставить есть грязь, а мог посадить с собой за один стол. Уважение отца нужно было заслужить, и он делал всё, что мог. А потом любимый папочка стал пьяницей и пошёл по борделям, с того момента его уважение не стоило и дворовой собаки. Марсель был так обижен на своего отца, что больше не хотел думать ни о чем, кроме этого. Принц отыгрывался на незнакомцах, горожанах, но это не дарило ему облегчения. Марсель надеялся, что после войны его буйное сердце успокоится. Находясь в центре сражения, он всегда вёл авангард, как бы его не отговаривали, ведь всё же он принц, наследник, но он шел первым на меч противника. И сейчас судьба подарила ему маленькую желтоглазую пташку, Торнхилл, будто бы будила в нём иные чувства, чувства, которые было невозможно объяснить, от чего-то становилось так спокойно на душе. Ему нравилось наблюдать, как она учится письму, как пытается ходить в туфлях, как старается жить чужую жизнь, не свою. И от последней мысли становилось до ужаса тоскливо на душе. Марсель понимал, что не здесь её место. Она училась, потому что это могло быть полезным для неё. А он лишь наблюдал, заканчивал свои королевские дела и садился в кресло и смотрел. В один из таких дней, когда пташка под взором своего грозного смотрителя училась писать. Она наконец решилась с ним заговорить. - Разве у тебя нет важных королевских дел? -  спросила названная принцесса, поворачиваясь к Марселю. Принц усмехнулся в ответ на её вопрос. – Хватит смотреть на меня, это раздражает, - с хмурым видом протараторила принцесса. Марсель подошел к ней и взглянул на пергамент и увидел там лишь кривые закорючки вместо букв. - Этому тебя научили за всё это время? – с усмешкой спросил принц. Кэмиллен лишь фыркнула и продолжала заниматься своим делом. - Ты ненавидишь меня? – продолжил спрашивать принц. Девушка оторвалась от своего дела и задумалась над ответом. – Чего молчишь? – глядя прямо в глаза, настойчиво спросил Марсель. - Я не смогу объяснить, - ответила девушка. - Постарайся, - всё также настойчиво смотрел в глаза Кэмиллен принц. - Нет, - принц не терпел отказов, не привык к таким вещам, это было не приемлемо и не понятно для него, ведь он же принц. Он развернул девушку к себе и спросил. - Нет? -  выгнул бровь принц - Нет. Что никогда не слышал этого слова? – она была в недоумении. Принц схватил девушку за запястья. - Ты меня ненавидишь? – более грубо спросил принц. – В третий раз я не буду спрашивать. -Нет! – выкрикнула девушка, после чего сжала губы в тонкую нитку - Так-то лучше, - ухмыльнулся принц. - Отпусти меня, - с раздражением в голосе говорит бывшая трактирщица, дернув руками - Разве так молят о пощаде, пташка? – цокает Марсель, - Перестань! - прикрикнув сказала Кэм. - Кэми, придумай что – то поостроумнее, чем это, - после своих слов он отпустил одну её руку, вторая осталась зажата в тисках. Девушка не долго думала над дальнейшими действиями и выхватила небольшой кинжал из ножен принца и приставила к его горлу. Взгляд Марселя превратился во взгляд хищника. - Остроумнее? – с дикостью и неким удовольствием спрашивает Кэми. – Я бы даже сказала острее, чем положено. - Убьёшь меня? - с искрой в глазах спрашивал Марсель - Что, если да? - Тебя здесь же казнит Круэвел. И наша жизнь закончится, как в сказке: «И умерли они в один день!» Прелестно, не думаешь, - с надменной улыбкой говорит принц. - В чём? Сказ – ке? -  спрашивает пташка, и опускает кинжал. - Ты не знаешь, что такое сказки? Разве мама не рассказывала на ночь? - с недоумением в голосе спрашивает принц. - Нет, - резко отрезает девушка и отворачивается. Марсель хмурит брови, что – то было не так. Кэми уже было отвернулась от принца, чтобы продолжить «выводить закорючки», но Марсель не закончил разговор, принц резко разворачивает её обратно. Кэмиллен хмурится, но понимает, что принц не успокоится, пока не услышит то, что хочет. Она садится на пол, опираясь спиной на ножку стола. Марсель принимает эти странные условия и садится на против в позе лотоса. - Рассказывай, - парень смотрит прямо ей в глаза. И он полон решимости услышать всё. - Она умерла, - рубит с плеча Кэмиллен, и в уголках глаз снова собираются слезинки. Но Марсель чувствует ложь в её словах. - Не лги мне, - отвечает принц. Пташка хмурит брови и начинает втыкать ногти в кожу на руках, - А это плохая идея, - шепчет Марсель, и берет девушку за руку. – Я тоже так делал, когда не мог ответить на оскорбления отца или когда не получалось защитить мать от его нападок, - принц не врал, говорил искренне, смотрел прямо в глаза. Это был честный обмен. Рассказ о травмирующих событиях в обмен на такой же. Кэмиллен тяжело вздохнула и перевела взгляд на свою ладонь, лежащую у принца в руке. Такой маленькой она казалась. - Я не помню её, - останавливается Кэми, - Она бороздила моря, была пираткой, её всегда тянуло к морю, как только она родила меня, на следующее утро сбежала, не оставив записки, только треуголку, да маленький нож, - уже шмыгая носом, говорила Кэмиллен, - Я не злюсь на неё, в какой – то степени даже понимаю, я бы всё бросила, ради свободы, - бормочет девушка, пока по её щеке катиться одинокая капля. Наступает тишина. Марсель не знает, что сказать, только лишь тянется к лицу девушки и большим пальцем утирает слезу. Он чувствует, как та напрягается всем своим нутром, когда он касается её лица. Чувствует, как снова начинает втыкать ногти, только теперь уже в его ладонь, и он не прерывал её, хотел забрать боль. Марсель смотрел, как её глаза медленно прикрываются, и она успокаивается, как бушующее море. И в этот момент всё сжалось до этой золотой клетки, до них двоих, будто бы сейчас происходит что – то невероятно важное. Но тишина прерывается, резко открывающейся дверью, удивлённым лицом служанки, а после дёрганными движениями Кэми, и извинениями прервавшей всё женщины. - А стучаться вас учили? – говорил, принц, всё еще сидя на ковре, - Лучше бы вы так умело стучались, тогда бы и извиняться не пришлось. День медленно приближался к концу, солнце катилось за горизонт. Марсель снова пропал в своих бумагах, а Кэми продолжала учиться писать и читать. Каждое утро Марсель любезно оставлял ей новые прописи и каждый вечер приносил детские книжки. - Сегодня я почитаю тебе, - с уверенностью в голосе сказал это Марсель и начал снимать свою одежду, оставаясь лишь в одной рубахе., что была ниже колен. Кэмиллен с недоумением смотрела на него, держа в руках пергамент. Она вся была в чернилах. - С чего вдруг? - Просто хочу. - Кто бы сомневался, - бормочет Кэмиллен, смывая чернила с лица и также раздеваясь до ночной рубахи. Пташка легла в кровать, закрываясь одеялом до самого подбородка, Марсель улёгся рядом, держа в руках толстую книгу, в которой были красивые иллюстрации. И он начал читать самую измученную историю о принцессе, драконе и принце. Но Кэми слышала это в первый раз и ей было так интересно, что у неё горели глаза, но к концу истории брови её лежали низко. - Что – то не так? -  закончив читать, спросил Марсель, заметив изменение выражения лица девушки. - Почему принц спас её, почему она не пыталась спастись сама, она же не беспомощный ребенок, почему? -  так много вопросов было в её голове, но вместе с ними было ужасное желание сна. - Потому что так решило общество, что женщины слабые и беззащитные, - сказал принц, закрывая книгу. - Общество — это глупые люди, - зевнув, пробормотала Кэми, - Видимо, и ты глуп, раз считаешь, что сможешь держать меня здесь вечность, - она была перед ним, как открытая книга. - Согласен, - говорит принц и долго молчит, - В конце таких историй никто никогда не жалеет и не любит дракона, - бормочет Марсель, посмотрев на Кэмиллен понимает, что она спит, задувает свечи и ложится к ней лицом. Это был первый раз, когда они спали в одной кровати и первый, когда они легли лицом к лицу. Что – то было не так.