Обречённая невеста

Ждёт невеста жениха. Ждёт, как часа своего. В белый цвет облачена, точно в саване стоит. На покой обречена, свадьбы колокол звенит. Забирай, забирай! Приходи, прилетай! На века отдана дева юная. Там, где смерть рождает жизнь, В ритуальном долгом сне В страхе девичьем она, Суженному суждена. Женя Любич — Ритуальная

Вкус смерти жжением отзывается на бледных губах, а на чело ложится нехорошее предчувствие, но юная дева лишь давит сахарно-измученную улыбку. По её узким плечикам ручейками струятся белоснежные волосы с голубыми переливами, пока господин дракон упивается выдавленным через силу смехом Фурины — своей нежно-любимой Фокалорс. Уста его возлюбленной подобны алому бутону, который дракон жаждет открыть своими губами. Она его личная шекспировская дева с трагической судьбой... В голове сонмы мерцающих мыслей, а руки, светло-кремовые и нежные в своей сладостной юности, дрожат. Снова. Они оба знают, что ей некуда деваться — ни спрятаться, ни убежать, остаётся только в дар принести свою лживую любовь. И потому Фурина целует его губы, чувствуя на бёдрах крепкую хватку рук с нечеловеческими когтями — стоило ему предаться запретным чувствам, как драконьи черты сами начинали проявляться, пугая бедняжку. На сей раз она не страшится, только позволяет Нёвиллету до крови прикусить нежную шейку, оставляя на ней видимый след от клыков. Прикусив губу, Фурина от боли зарылась в его волосы, чуть не взвыв. Это был драконий обряд, который нужно было соблюсти и ей, потому, тяжко вздохнув, она в ответ укусила лорда за шею. — Я буду с вами во все дни до скончания века, — обречённо вымолвила невеста, чувствуя на костяшках холодные губы Нёвиллета, словно холодок смерти, неистово лижущий кожу. — Я знаю, мой сладкоголосый вестник весны, — прошептал он в ответ, языком пройдясь по гиацинтовой тенёте вен. Мелюзины, зовущие Повелителя Гидро своим отцом, теперь напевают самозванке красивые колыбельные и песенки, какие мир уж давно позабыл, и заплетают ей косы, вплетая в них морские цветы. Эти нежные существа, мило улыбаясь, отныне величают её своей матерью, на что Фурина кривит губы. Не так она всё представляла, когда позволяла привязать себя к трону... Дракону любых утех милей певчий голосок Фурины и в любой час тот готов пасть ниц перед её красой, упоённой светом луны. Да, и правда Повелитель Гидро сошёл с ума, вот о чём которую ночь рыдают моря. — Вы... съели сердце своей первой наречённой? — нерешительно однажды спросила она. — Нет, она умерла при потопе. Я не смог её спасти, о чём каждодневно сожалею, но... теперь мы вновь соединились. Ты и есть моя наречённая. «Загубленная и обречённая...» — Вы видите то, чего нет. Я не ваша умершая возлюбленная, — сиплым голосом прошептала она, чувствуя подступающий к горлу гнев. — Я-я Фу... Ф-Фокалорс. Да, всего лишь несчастная Фокалорс, кою вы посмели отобрать у родителей... Как же это эгоистично, мой Повелитель Гидро... «Вы отобрали у меня нормальную жизнь, заставив сначала гнить заживо в замке, играя роль принцессы Фокалорс, а затем и здесь. Из-за вас меня лишили всего...» — Я... Я... Да вы... В-вы просто сошедший с ума дракон! — в отчаянии воскликнула принцесса, резким движением руки срывая со своей шеи золотое украшение. — Я торчу здесь уже больше месяца! Я согласилась провести этот грёбанный старинный обряд, схожий со свадебным, дала искусать себя, но с меня хватит! Я-я больше не могу... От негодования и горечи так сильно нахмурила брови, что они прижались к смольным ресницам. Но Фурина быстро пришла в себя, осознав, что чуть не разболтала самую большую свою тайну, от которой зависела её жизнь и благополучие. Узнай тот правду, так сразу загрызёт, а потом отправится за настоящей Фокалорс, намереваясь забрать её. Он слишком сильно был той одержим... — Простите... — рыдая беззвучно, тихонько шепнула принцесса. — Н-не знаю что на меня нашло. — Тсс, — успокаивающе произнёс дракон, поглаживая её по личику. — Я всё понимаю, моя птичка. Тебе одиноко и ты скучаешь по родным, я понимаю, но теперь у тебя есть я и мелюзины. Тебя отверг мир, mon amour. Но... — затем с сомнением произнёс Нёвиллет. — Но я готов отпускать тебя домой к родителям, только не печалься, mon amour. И с этими словами дракон чмокнул её в уголок губ, зарывшись после носом в шею. — Н-нет... — с ужасом вымолвила Фурина, на миг представив, что будет, если она вернётся в нелюдимый и чуждый замок хотя бы на пару часов. — Я-я не хочу их видеть, они... иначе мне будет тяжелее потом вернуться в эту обитель. Немного подумав, Повелитель согласился с ней, посчитав слова девушки весьма разумными. Фурина же думала о том, что совсем скоро с концами утопится в океане лжи, если продолжит в том же духе. «Однажды я где-нибудь проколюсь и он это заметит... — с отчаянием думала она. — Однажды он съест меня с потрохами за ложь и так дивно разыгранный спектакль». На что Фурина вообще надеялась, каждодневно принося в жертву помимо себя ещё и правду, которая, быть может, была бы способна даровать ей свободу и жизнь, не отягащённую ложью и притворством? Известно одно: де Фонтейн слишком сильно испугана и забита до смерти.

***

Фокалорс напевала старинную балладу о невесте дракона, расчесывая свои длинные волосы цвета первого снега. Сидя перед зеркалом и с грустью разглядывая себя в отражении, девушка то и дело ловила на себе свет свечей, которые хотя бы немного разгоняли тьму в этой комнатушке. Заточённая здесь с детства и не видавшая толком солнечного света, поддерживаемая лишь магией, она казалась меланхоличной девой, потерявшей всякий вкус к жизни. Ей не хотелось жить, но каждая попытка самоубийства в итоге заканчивалась неудачей. — Гидро дракон, гидро дракон, забирай обречённую на вечный покой невесту. Юная дева, что суженому суждена, ждёт вас как объятий смерти... Но он так и не прилетел за своей страдалицей, хотя Фокалорс уже давно стукнуло восемнадцать. Уговор не был выполнен, и принцесса искренне об этом сожалела. Только дракон был способен спасти её из этого вечного заточения в тёмной комнате где-то в подвале. — Гидро дракон, где же вы?