Шняга шняжная жизнь общажная

Сема спал! Спал, блять! Спал, черт его дери, как младенец и даже не думал просыпаться. Бог, ты что есть на этом свете? Валя спасен? Ситуацию можно замять? Жизнь есть? Воздух дышится спокойно? Не верится. Правда этот сукин сын за ночь переместился полностью на Валю. Он конечно красавчик тот еще и может вместить на себе коротышку, но как из этой ситуации выбираться спрашивается? Скинуть Сему и тут же получить строго по ебалу только за то, что лежит рядом, а потом по паху за то, что случилось ночью? Расклады у Вали были дерьмовые. А Сема спал и не парился, лежал себе, чепчик, прямо головой у него на груди, обнимая как какую-то подушку дакимакуру, и ножку — эть, закинул так вальяжно, и делай, что хочешь. Ждать было нельзя. Валя принял попытку просто приподняться, как тут же столкнулся с недовольным ворчанием. Сердце замерло, но Сема даже глаз не открыл. Ладно, спит он как убитый, поворчит, да уснет обратно. Главное чтобы осознать не успел, где и с кем спит. Нужно как в фильмах, быстро заменить себя на подушку. Правда так получалось только в фильмах, в жизни его тут же трахнет Семен и не таким образом, о котором Валя мечтает. Была не была? Валя протянул руку к подушке и замер, Сема зашевелился. Нет, нет, нет, спи, красавец мелкий. Эта спящая красавица должна дождаться своего принца на белом коне и не отпиздить его по возможности. Сема и не думал просыпаться, ему просто не нравилось, что его мягкая теплая подушка пытается сбежать, поэтому он просто перелез на Валю полностью: и руками, и ногами, и туловищем. Заебись, они точно умрут вдвоем, сначала Сема убьет Валю, а потом себя, не сумевши справиться с позором. Так, ладно, давай, вдохнул выдохнул, приключение на десять секунд и одну потерянную жопу. А что делать-то? Сейчас простая замена на подушку не подойдет. Нужно снять с себя Сему и положить рядом. Так просто, если хочешь остаться с откушенной рукой, зубки-то у него правда крокодильи. Валя решил сделать по другому: сначала он собрался с духом, потом всполкнул без слез, попросил прощение перед своей семьей за свои грехи и особенно у Августа за съеденный тортик (не ну, а чо он такой сладенький в холодильнике стоял и подмигивал), подумал о том, какой он ебаный лох по жизни и как грустно жить, когда тебя динамят, а потом решил — нихуя не делать. Сука, страшно. А если? Валя положил руку Семе на талию и зажмурился, будто бы последний должен был сразу проснуться. Но нет, Семе в общем было как-то похуй на всю эту ситуацию. Ладно, хуй с ним, буквально, Валя уже видел его в зубах Семы. Новый план! Валя, придерживая бухую наглость, просто перевернулся и лег на Сему — ничего не произошло. Спит и спит себе, точно охранник царства…какого-там? Валя таких терминов не знает, но после текилы в таком же отрубе валялся. Будет охранником текильного завода. Теперь нужно встать и резко накрыть Сему одеялом. Фух, вдохнул-выдохнул — пошел! Валя буквально подорвался с места и тут же накрыл Сему огромным одеялом, на всякий случай еще и укутав. Все? Смерть? Сема уже открыл глаза и просверлил в нем дыру? Смотреть страшно. Коленки там трясутся, сердечко слабое, здоровье уже не то. Но Сема прекрасно себе продолжал спать, даже не представляя какие мучения принес Вале. Его это не ебало, а Вале бы таблетки от тревожности попить. Нервный какой-то, будто бы его крокодил покусал и он еле выжил. Сегодня его день, хух! За работу парни. Удача покинула Валю сразу же, как он спустился на кухню и встретился со всеми. Точно, они же все видели и слышали. Как Валя мог забыть про свою великолепную семью и друзей, которые с радостью во всех красках Семе обо всем донесут и будут снимать на камеру его погибель. — Было или не было? — мама, что лежала головой на столе и притворялась мертвой, моментом оживилась. — Не разочаруй меня. — Мам, ты что, опять делала ставки? — Валя скрестил руки на груди и посмотрел вбок. — Не было. — О, я же говорил, — Август усмехнулся, он и Кичиро выглядели так, будто бы совсем не ложились. — Вы проиграли. — Ц, я думал у тебя навыки получше, — Кичиро зевнул и заварил по ощущению уже десятую кружку кофе. — Ты подвел нас. — Нас? — Валя перевел взгляд на маму. — Мам, ты…ставила на "да"? — Конечно! И я, и Момо, и Кичиро! В тебя только Август не верил. Тебе нужно лучше слушать свою маму и не подводить ее больше, — она лениво поднялась с места и потянулась. — Ну ладно, удачи тебе пережить Сему утром. А что, шансы на выживание Вали повысились бы, если бы они переспали? Ему казалось, что шансы не то чтобы упали в ноль, а бесполезно было бы рыть даже себе могилу — его раскрошат для атомов. Но Момо! Даже она ставил на «было»! Это удар прямиком в сердце, эта женщина такого плохо о Вале мнения? — Удача мне не пригодится, если вы будете делать вид, что ничего не видели, — Валя перевел взгляд на Августа. — И уж тем более не слышали. Август усмехнулся, но ничего не ответил. У него уже был намечен план по уничтожению самооценки Вали в двух актах, первый из которых еще сладко спит. Надо было только подождать и потыкать пальцем в Кичиро — работало безотказно. Главное случайно не улететь в окно, а то Валя в последнее время порывался это организовать. Буллинг. Самый настоящий буллинг Вали. А он этого не заслужил! Еще пару минут на этой кухне, и можно будет выливать чай себе на голову в попытках умереть от кипятка. Только Момо понимала его безысходность, правда нож в спину от нее Валя уже никогда не забудет, она похлопала Лилию по плечу и сказала: — Пошли, пока ты не довела собственных детей до драки. — Ни стыда, ни совести, Момо, так говорить матери! — Лилия подмигнула. — Ну ладно, мальчики, маму забирает большая красивая тетя, вы сами за себя, если разрушите дом, я разрушу вашу жизнь при помощи гнома. Последний оплот адекватности покинул это бренное место, оставив Валю наедине с самыми долбанутыми людьми на голову: лис и павлин! Серьезно, два сапога пара, и Валя все никак не мог решить, что лучше: Август в тандеме с Исааком или Кичиро? Почему павлин так любит привлекать к себе мужчин с типом личности «преданная собака»? Хрен с ними, кофе сам себя не сделает. Ну как, кофемашину надо же включить и закинуть туда капсулу. Спасибо, что глупой птицы еще нигде не видно, она отлично вписывается в тупорылый тандем перед его глазами. Если бы Валю еще грыз Эрискаль — он точно бы пошел искать себе новый дом и семью. — Кстати, — Кичиро лениво приподнял кружку. — А сделай мне тоже. А ты не ахуел ли, лисенок? — Ладно, — он усмехнулся. — Я не об этом, Валь. Но мне правда интересно, ты что за все это время так и не смог угнаться за Семой? Помню была одна девушка, что к нему подкатывала, я ей посоветовал просто в лоб признаться. Ну, она и пошла, признаваться в лоб и получила самый лучший ответ в своей жизни, — Кичиро прокашлялся, пытаясь спародировать голос Семы. — «О, ты что тренируешься на мне? Так держать, но ты могла просто сказать ему сразу, а не идти ко мне.» После этого они никогда не общались. А, так Сема правда легенда с рождения. — Он. — Он тупой, знаю, а я про твое великолепное выступление с «выходи за меня замуж» уже услышал, мне твоя шарманка не нужна, у меня вот под ухом одна всю ночь крутилась, — Кичиро устало вздохнул. — Мне больше интересно, а ты как, долбоеб, умудрился заставить его на мотоцикл сесть? Мотоцикл. Валя уже понял давно, что виноват, что настаивать не стоило и вообще лучше бы он рот в той ситуации закрыл и никогда не открывал. Он уже устал слушать, какой он кривой ото всех и от себя в том числе. Кривые люди тоже могут жить! Попробуйте не тревожиться, когда объект вашего воздыхания чертов Семен. Будь он не проклят, а в лобик поцелован. — Я не к тому, что ты дебил, ну и к этому конечно, — Кичиро откинулся на спинку стула. — А к тому, что Сема очень не любит о себе говорить, а я очень люблю пиздеть. Поэтому, хочешь ли ты узнать причину, почему Сема боится машин? Нет. Или да? Нет. Валя не такой, он не будет расспрашивать у старого друга Семы все его темные секреты. Это неправильно. Сема и сам о них может рассказать. Хотя, тот быстрее самолично на луну слетает, чем на один вопрос в своей жизни ответит. Валя в замешательстве. Нет. Точно нет. — Рассказывай. Вырвалось. — Мы в аварию попали. Класс, Кичиро, отлично рассказываешь истории, не хочешь тексты писать? Столько эмоций, драйва и конкретики, по такому рассказчику плачет и издательское, и журналистское отделение ночами. Валя прекрасно понимал, что дело в аварии, а не в том, что Семе белка в голову стукнула и заставила машин бояться. Он закатил глаза, толку от старого лиса все равно никогда и не было. Но на удивление Вали, дело было не в том, что Кичиро так пиздато истории рассказывает, а в другом. Старый лис просто смотрел в кружку и молчал, не говоря ни слова и не двигаясь. Даже слепому не трудно было заметить, как Кичиро резко стал нервничать, думая, стоит ли продолжать говорить или молчать. По правде говоря, ту ночь, и он никогда не сможет забыть. Вероятно, он проклял тот вечер навсегда. — Той ночью, — Кичиро отставил кружку и посмотрел на стол, закусывая губу. — Той ночью, мы просто возвращались с концерта. Не были ни пьяные, ни тем более под чем-то. Не только я и Сема, но и наши близкие друзья, девушка с парнем, вы их не знаете, да и знать уже необязательно, — Кичиро откинулся на стуле. — Этот парень был за рулем, девушка на переднем сидении, а мы с Семой сзади. Валя подошел к столу, он отодвинул стул напротив и сел. В такой редкий момент молчал даже Август, возможно, он уже слышал эту историю, а возможно также слушал ее впервые. Кичиро мешкался, наверное, Вале никогда не понять что именно он чувствует, а уж тем более, что в голове Семы. — Сема тогда еще очень хотел за руль сесть, а я бы по привычке сел спереди, мы дороги хорошо знаем в тех местах, но они отказались. А мы и не настаивали с Семой, чья машина, тот и водит, верно? — Кичиро усмехнулся. — Правда в пути все быстро пошло не так. (Дамы и господа, здесь начинается небольшой грустный момент предыстории Семы. Если вам не хочется его читать, и если у вас тем более есть какой-либо страх перед машинами и автомобильными авариями, советую вам пропустить этот отрывок текста. Я просто не хочу добавлять пометку ангст ради одного эпизода, но предупредить вас обязана. Дальше в тексте будет пометка, как тут, когда флешбек закончится. Будьте внимательней на дорогах, друзья.) Ту ночь, ту ночь Кичиро мечтал забыть раз и навсегда. Бескрайняя ночь, трасса, мерседес, плавно скользивший по шоссе, медленно растворяясь в свете фонарей. Кичиро заскучал на заднем сидении, безучастно смотрел в окно и что-то рисовал на запотевшем стекле. Паренек за рулем что-то шептал девушке на пассажирском сиденье, а та тихо смеялась в ответ, прикрывая в рот ладонью. Скучно. Сема сзади, конечно был, но говорить был не намерен. Уткнулся лбом в стекло. Будто бы спал, но глаза были приоткрыты — следил ли за дорогой или просто смотрел на мелькающую лесополосу, Кичиро не знал. Да и какая разница? Они все уже устали, разговор не клеился, и даже музыка из колонок казалась слишком навязчивой. Кичиро повернулся к Семе, открыл рот, чтобы сказать что-то едкое про водителя, который пялится на девушку больше, чем на дорогу… Но не успел. Удар Сначала — ослепляющий свет фар в боковом зеркале. Потом — глухой рев дизельного двигателя, нарастающий, как волна. И наконец — страшный, оглушительный хруст, когда фура врезалась в них на полном ходу. Удар пришелся по касательной — будто гигантская бритва скользнула вдоль борта. В один миг, все исчезло. Кичиро ничего не понимал. Сначала его сильно тряхнуло, он ударился о боковую дверь, потом — мелкие осколки разбитого стекла впились в руку, сыпались с волос, вонзались в кожу. Когда он открыл глаза, то увидел… Что левая сторона их машины перестала существовать. Девушка на переднем сиденье… Она не успела даже вскрикнуть. Ремень врезался в шею, оставив кровавую полосу. Голова резко дернулась вперед — хруст шейных позвонков был едва слышен, но Кичиро его уловил. А потом… Ее левая половина — от плеча до бедра — исчезла. Будто кто-то взял и стер ее ластиком. Ребра торчали, как спицы сломанного зонта, обнажая то, что никогда не должны было быть увиденным. Кровь хлынула густой темной волной, заливая приборную панель, сиденье, все. Кичиро не мог отвести взгляд. Он забыл моргать. Это лицо — еще красивое, еще теплое, но уже пустое — он не сможет забыть никогда. Губы задрожали, но тело не слушалось. Он не мог говорить, не мог шевельнуться. Только смотреть. Водителя он почти не видел — только сработавшую подушку безопасности, залитую кровью. Тот лежал без сознания, лицо в крови. Не видел, что случилось. Не видел ее. Тишина. Слишком тихо. И Сема… Сема молчал. Его ноги были зажаты спинкой переднего сиденья, но он не кричал. Просто смотрел на девушку широко раскрытыми глазами, будто не понимал, почему она больше не смеется. Будто не чувствовал, как кость в его ноге треснула, как кровь наполняет сапоги. Кичиро не знал, сколько времени прошло, прежде чем он услышал удар по стеклу около Семы. Снаружи стучали кулаки по стеклу, раздались голоса, кто-то крикнул: — Живые есть? Удар по стеклу, еще один. Не сработало, мужчина стоявший снаружи, достал ключи и ударил в середину окна. Оно разбило, как хрусталь, осколками осыпавшись на руки Семы. Тот даже не шелохнулся, не почувствовал. Рука просунулась через окно, и резко открыла заднюю дверь, а там будто бы ждала момента, чтобы окончательно отвалиться с петель. — Смотри-ка, еще живой, тут живые, они еще живы! — закричал мужчина, махая рукой кому-то снаружи. — Вань, снимай! Снимай меня быстрее! Кичиро был счастлив увидеть людей, но его счастья оборвалось за секунду. Люди хотели помочь, чувствовали себя героями кино, снимали на телефон и что-то звонко кричали. Их крик превратился в бесконечный галдеж, слов которого он разобрать не мог. А потом резко руки потянулись в сторону Семы. Наверное, тот человек в свое оправдание скажет — хотел помочь, а получилось, как получилось. Он схватил Сему под руки и резко дернул. Хруст — не от металла, а от кости. — Не трогайте, ноги, — Кичиро шептал, у него не было сил закричать, как бы он не хотел. Его дыхание прерывалось, его никто не услышал. Сема очнулся от шока на секунду. Резкая боль поразившая все тело, каждую мышцу, поразила его словно импульс. Он не мог двинуться, из его груди вырвался сдавленный хриплый крик. Сема резко обмяк на руках своего спасителя. — Не трогайте его, не трогайте! — послышался чей-то крик снаружи. — Черт, зачем вы его вытащили, его ноги… Ты ему ноги угробил! Отпусти его! Перестаньте снимать, уберите камеры! Кичиро увидел молодую женщину, а вместе с ней другого мужчину, что старались как можно мягче опустить Сему на асфальт, подкладывая под него куртки. Как девушка снимала рывком ремень, пытаясь наложить жгут. Кичиро был беспомощен, он застонал от боли пытаясь расстегнуть ремень, но он никак не поддавался, пока внезапно не услышал щелчок. Ремень медленно скатился по его телу и повис, освобождая его, но так поздно. Заднее окно уже было разбито, Кичиро понимал, что слишком легко отделался. Руки и ноги были изранены осколками, но не более. Кто-то помог ему вылезти через заднее окно. Кичиро не видел его лица, просто старик, что придерживал его под руку и спрашивал: — Стоять можешь? Но Кичиро не отвечал, сверля взглядом лежащего на земле Сему. — Черт! Не может, ты меня слышишь, эй, парень? Старик замешкался, но помог Кичиро сесть на землю, защелкал перед ним пальцами. Какая-то старушка села на асфальт рядом с ним, медленно отряхивая его шарфом от всех осколков, что-то говорила ему и пыталась утешить. — Спасут его, сынок, спасут, — тихо бормотала старушка. Но Кичиро ничего не слышал. Но видел слишком многое. Мысли внезапно прояснились, будто кто-то смыл с его сознания пелену шока. Что-то внутри Кичиро лопнуло. Он вскочил так резко, что мир на секунду уплыл в темноту, но адреналин уже лился по венам. Первый шаг — нога провалилась в пустоту, он даже не заметил, когда поранил колено. Второй шаг — осколки стекла хрустнули под кроссовками. Он видел этого мужчину, не разбирал ни его лица, ни вида. Кичиро запомнил только его руки, что вытягивали Сему, крики про съемку. Сомнений даже не было, что она продолжалась. — Ты, ублюдок, — прошипел Кичиро, его резко кто-то схватил под руку, оттягивая назад и подхватывая. — Зачем! Зачем блять ты его трогал, героем блять себя чувствуешь? Помог? Ты ему ноги переломал! — Да ты чего орешь! Я вас что ли сбил? Я ж, только помочь хотел, он же живой, смотри, еще дышит даже, — мужчина абсолютно не понимал, в чем его винят. — Заткнись, блять, придурок! — вмешалась девушка, что все это время пыталась оказать первую помощь Семе. — Ты виноват, нахуя его трогал! Снимаешь, блять? На камеру блять снимаешь? Так выложи сука, покажи блять всему интернету какой ты герой, может меньше таких даунов как ты будет! Помощник хуев. Кичиро пытался найти в себе силы кричать, драться, да что угодно. Он хотел найти в себе силы выплеснуть свои эмоции, но водитель этой фуры удрал, этот мужик уверен, что помог. Да будь он проклят. Но Кичиро ослабел, старик подхватил его: — Хватит, сынок, хватит, — старик замолчал на секунду. — Ты уже ничего не исправишь. Вдалеке завыли сирены. Спасатели ехали слишком долго. Или время так медленно текло? Кичиро не знал ответ. Он просто в один момент увидел, как Сему утаскивают на носилках, как того парня достают из переднего кресла и тоже увозят. Как к нему подходят медики, что-то спрашивают и пытаются привести в чувство. (Предыстория Семы и Кичиро на этом моменте заканчивается, если вы пропускали этот эпизодик) Валя не знал, что сказать. На самом деле, в таких ситуациях, максимум, что может сказать русский человек «пиздец» и похлопать по плечу. Но тут, даже это было лишним. Валя держал телефон в руках, это была статья про аварию, целый репортаж успели сделать. И видео было, правда, обрезанное, только как Кичиро с кем-то ругался, без звука. Звук Валя включать не решился. Только на секунде, мельком, Валя увидел на экране Сему. Все было размазано, но понять можно было одно. — Семе ногу буквально собрали по кускам, — тихо сказал Кичиро. — Долгие месяцы реабилитации, по началу он даже ходить не мог. Сейчас вроде бы легче стало, но он ведь и не тот, кто будет на боль жаловаться. К сожалению, Кичиро был прав. Каким бы ловким и дерзким не казался Сема, Валя уже несколько раз подмечал, как иногда он болезненно хмурился и поджимал ногу. Валя резко понял, почему Сему так взбесил вопрос про его безумные похождения по крышам, он ведь просто не мог себе больше такого позволить. Да и на том дереве, с кошкой, было ведь не высоко, такой как Сема легко бы спрыгнул, а не мешкался и не просил бы помощи. — Честно, я не знаю, как сам Сема смотрит на всю эту ситуацию и что вообще о том вечере помнит. Мы не говорили про это. Того водителя арестовали через пару километров от аварии, а наш друг, ну, не знаю как он. Мы перестали общаться. Живой и вроде бы целый, но винит себя, уж точно. Август на секунду задумался, он все это время молча и внимательно слушал: — Значит вот почему, ты тогда на некоторое время пропал? Кичиро кивнул. — Да, ты вроде бы должен был приехать ко мне в гости? Но я сутками напролет проводил сначала в больнице, потом в допросной, как свидетель. В любом случае, это дела минувших дней, уже ничего не исправить и обсуждать нечего, я бы сказал так, — Кичиро прикусил губу. — Лучше не говорите Семе, что знаете. Если он не хочет это обсуждать, может это и к лучшему. В это же время, мирно спавший Сема наконец-то проснулся. Он не чаял никаких страданий и бед, лениво потянулся и зарылся носом в удобную подушку и одеяло. Его ничего не тревожило до того момента, пока не проснулся его разум. Очень резко к Семе пришло осознание одной самой неприятной мысли: Он. Все. Помнил. О. Вчерашней. Ночи. С. Валей. Вот же, блять.