Dost

- Свисс, ты конченый! Тебе конец!! - Фантом, как относительно недавний участник, очень болезненно переживал ответственность, которую на него возлагал Копиа после ухода Эфира. - Ничего плохого не случится. Небольшая шалось этому аббатству не помешает. - Небольшая?! Ты собираешься убить Сестру Император! - Кто собирается? - в столовую вошли гуллеты. - И вам доброе утро, - проговорил Дост, допивая свой чай. - Хоть кто-то разумный в этом помещении, ей дьяволу, - Рейн потер переносицу. - Если ты устал от переворотов, тебе не место в аббатстве, пупсик, - проговорил Дью, окончательно вылазия из ямы. - Прекратите. Вы либо поссоритесь, либо трахните друг друга, - подала голос Кумулус. - Одно другому не мешает, - Свисс отошёл от стола, как бы окидывая взглядом всех и сразу. Вдруг дверь с грохотом раскрылась и на пороге показалась Сестра Император, держащая Родю за ухо. - Это ещё что? - Родион Раскольников. Студент, - отозвался Достоевский. - А вон то? - Сестра указала на дыру в полу. - Терцо намусорил, не убрал за собой. - Черт, опять от них одни проблемы, даже после смерти, - Император закатила глаза, страдальчески кивая. - Верните Родю, пожалуйста, - подал голос Достоевский. - Этого что-ли? - сестра отпустила студента, от чего тот шмякнулся об пол. - Почему он с топором по аббатству бегает? - Ищет... - Что ищет? - Старуху-процентщицу. Сестра император нахмурила брови, смотря на Раскольникова. - Может ему это... Из-под земли достать? - Вмешался Дью, пока не стал совсем поздно. - Стоять, - Рейн схватил его за хвост, предостерегая от очередного прыжка вниз. - Любовь к родине - это, конечно, хорошо, но ты туда больше не пойдешь. - Отъебись, лужа, - и Дью попытался вырваться, чем чуть не оторвал себе хвост. - Превращаться в людей тоже не стоит, как и в ящериц, - ответила на выходку Император. Дьюдоп вздохнул, оскалился и смирился. - Может его назад отправить? - предложила Саншайн, не до конца понимая, что происходит. - Мы ему обещали старуху в обмен на нашего черта, - отозвался Фантом. - Вот как... Сестра Император уже хотела открыть рот, все это время стоя в негодовании, но ее перебил Свисс. - А пусть остаётся. На него уставились все чертята и Достоевский. Никому и в голову не прошло бы такое. - Свисс, ты в своем уме? Куда его? Ещё один бэк-вокалист? Или на бубне? - Кашу, - отозвался Достоевский. - Будет варить кашу из топора на сестер и братьев греха. Но что же обо мне? Разве не могу я вернуться обратно? - и Достоевский покосился на дыру в полу, ведь совесть не позволяла ему так нагло прыгнуть туда, зная, что в случае чего, на него объявят охоту все черти этого аббатства. - Новый фронтмен. Тебе будет не так одиноко, имея под рукой студента с топором, я думаю. Раскольников, который все это время смотрел с надеждой на Достоевского, поежился. Дост обернулся на него и увидел на долю секунды в его глазах какой-то странный блеск, в паре с напряжёнными мышцами не сулящий ничего хорошего. - На том и порешили, все довольны, - сказала Сестра и удалилась, громко цокая каблуками. - Свисс, покажи место новому кухмейстеру, - Произнес Рейн сразу после того, как дверь захлопнулась. Фантом смотрел на водного гуля с облегчением и напряжением одновременно. Было славно, когда в команде был кто-то, кто мог держать всех в узде и так умело командовать, но в тоже время это забирало частичку свободы. А Свисс не нашел, что ответить, поэтому просто увел Раскольникова. Студент дико зыркнул на Федю, а после ушел с затуманенным взглядом. Дью наклонился к сидящему Досту и прошептал: - Ни старухи, ни свободы. Тебе придется нелегко. Ходи, оглядывайся. Мурашки покрыли спину Федора.