A Man With a Heart

      — Ты смеешь!       Я повернул голову, чтобы посмотреть на Дзюна, с беспечным выражением на лице, — В этом нет ничего дерзкого. Если уж на то пошло, ты должен быть благодарен мне.       Маркус прищурился: — Ты выдвигаешь такое обвинение против одного из наших и ждешь, что мы поблагодарим тебя?       Я достал из кармана пальто фрагмент данных и бросил его на стол: — Из первых рук, джентльмены. Я не веду дела недобросовестно. Когда я что-то говорю, я имею это в виду, и всегда выполняю свою часть сделки. Если я говорю, что Хироми Сато отлынивает от работы и проматывает деньги, значит, Хироми Сато именно это и делает. — Я указал на осколок, — взгляните, если мне не верите.       Дзюн посмотрел на Маркуса: — 見てみじられない! (Я не могу на это смотреть.)       Маркус указал на осколок: — 見てみる. (Я посмотрю.)       — Не хотите ввести меня в курс дела, джентльмены? — Маркус бросил на меня взгляд, а Дзюн потянулся к столу, схватил осколок и вставил в свое гнездо, читая электронные письма, при этом его глаза горели ярко-красным цветом. Я снова обратил свое внимание на Маркуса: — Забавный парень, да?       Он, казалось, был не в настроении: — Чего ты хочешь?       Я улыбнулся ему: — Того же, чего я всегда хотел: покоя. Заключить взаимовыгодную сделку, чтобы мы оба могли выйти из этого богаче, чем пришли, и наши люди перестали убивать друг друга.       Маркусу, казалось, было не до смеха, его тон становился опасным: — Ты думаешь, что можешь убить наших людей и это сойдет тебе с рук? Ты думаешь, что «Тигриные Когти» потерпят это?!       Я изогнул бровь: — И что заставляет тебя думать, что я это сделаю? Если бы я не хотел мира, то сейчас организовывал бы гибель Когтей. Простой факт заключается в том, что соотношение убитых не в вашу пользу. Продолжайте в том же духе, и проиграете. Конечно, в процессе вы расквасите нам нос, но проиграете.       Дзюн вытащил осколок из своего гнезда и почему-то казался еще злее, чем был мгновение назад: — あの怠惰で不名誉なな! (Эта ленивая, позорная тварь.) — Он оглядел меня с ног до головы, оценивая по-новому: — Я благодарю тебя за это. Хироми Сато ответит за свою некомпетентность.       Я кивнул и откинулся на спинку стула: — Итак, мы можем перейти к делу?       Маркус начал: — Ты говоришь, что хочешь мира, но сделка должна быть выгодна в обе стороны. Что ты можешь предложить, кроме угроз?       Я вяло кивнул головой, обдумывая свои варианты: — Многое, если вы готовы предложить нечто большее, чем мир.       Двое мужчин обменялись взглядами, прежде чем Дзюн продолжил переговоры, теперь говоря ровно и спокойно, лишь с намеком на сталь в его тоне: — И предполагая, гипотетически говоря, что именно?       — Ну, гипотетически говоря, если бы вы захотели свернуть некоторые из своих операций в некоторых из самых неприятных секторов, в которых работает ваша банда, тогда в этом может быть или не быть ряд финансовых и потенциально даже… законодательных преимуществ для вас. Как вы, наверное, хорошо знаете, я — кандидат на пост следующего мэра Найт Сити, и это делает меня очень влиятельным другом. — Я налил себе выпить и сделал глоток: — Например, наркотики. Тигриные когти — одни из крупнейших наркоторговцев в Найт Сити. Я не буду легализовать блестяшки или другую подобную смертоносную хрень, но один из менее вредных вариантов… — Я пожал плечами: — Можно привести аргументы в пользу легализации, и, естественно, одной из первых фирм, получивших лицензию на продажу, была бы ваша.       Дзюн выглядел скептически: — Я не слышу ничего, кроме обещаний. Хорошие, конечно, но ни на что, на что я могу положиться.       Я позволил нотке раздражения просочиться в свой тон: — Я же говорил вам, я не веду дела недобросовестно. Я даю обещание и держу его, несмотря ни на что. Спросите любого из моих деловых партнеров, и они скажут вам то же самое. К тому же, не похоже, что у вас есть большой выбор. Я пообещал своим избирателям перестроить полицию, сделать ее более боеспособной и избавить город от худших проявлений организованной преступности, и я не шутил. Как вы думаете, кто будет следующим после того, как этот новый ПДНС покончит с Мальстрёмом и Животными? Смогут ли ваши отряды выдержать такой напор?       Маркус прищурился, его тон стал опасным: — Я уже говорил тебе, что мы не потерпим угроз…       Я встретился с ним взглядом: — Это не угроза, это констатация факта. Я не тот человек, которого вы хотите видеть своим врагом. И вы не из тех людей, которых я хотел бы видеть своими. — Я наклонился вперед, смягчая выражение лица: — Итак, давайте договоримся.       Дзюн оглядел меня с ног до головы: — Забудь о своих выборах. Что ты можешь предложить нам сейчас? Что-то, что мы можем забрать обратно и использовать, чтобы заставить остальную банду принять этот мир.       Действительно, что. Деньги? У «Когтей» их и так было предостаточно, и я представлял, что сумма, которую они потребуют, будет грабительской. Власть? Я не горел желанием делиться чем-либо с этими людьми. Эмоции? Вряд ли. Когти славились своим деловым чутьем и безжалостностью, а всякое понятие о чести было оставлено позади десятилетия назад. Было показательно, что, когда я рассказал им о том, как Сато закрывал глаза на то, как Вудман обращался с куклами, он разозлился не на жестокое обращение, а скорее на финансовые издержки, связанные с закрытием глаз.       С этими людьми было нелегко иметь дело, а я уже разыграл лучшую комбинацию, которая у меня была, и потерпел неудачу. Время импровизировать: — Чего же вы хотите?       Маркус и Дзюн обменялись еще одним взглядом. И Маркус заговорил на японском: — この白人の男の子が私たちにワトソンをくれると思いますか? (Как ты думаешь, этот белый мальчик отдаст нам Уотсон?)       Дзюн пожал плечами: — わかりませんが、試してみる価値はあります. (Я не знаю, но попробовать стоит.)       Маркус кивнул и обратился ко мне, теперь по-английски, — Уотсон. Мы хотим, Уотсон.       Я подавил желание нахмуриться: — Ты просишь так много, а даешь так мало. Я занял район с боями, и теперь ты хочешь, чтобы я отказался от всего этого? Я привел Уотсон к порядку, и теперь вы хотите, чтобы я бросил этих хороших людей под автобус?       Дзюн не выглядел тронутым моей заботой: — Таково наше условие. Уступи нам контроль над Уотсоном, и у нас будет мир, которого ты желаешь. Ну а если нет, то мы будем более чем счастливы разоблачить твой блеф.       Я кивнул, все еще хмурясь: — Вы, многого хотите, но и я тоже. Хотите Уотсон, хорошо, я дам его. Но только с условиями.       Маркус нахмурился: — Условиями?       — Уотсон печально известен преступностью. Я начал менять это, и не позволю своим усилиям пропасть в никуда. Вы хотите территорию, я хочу хорошо управляемую территорию, независимо от того, кто ею управляет. Итак, если вы хотите заполучить Уотсон, вы должны поклясться выполнить свою часть сделки. Вам придется продолжить мои усилия.       Они обменялись взглядами, и Дзюн повернулся ко мне с выражением веселья на лице: — Итак, ты хочешь отдать нам Уотсон при условии, что мы устраним там наших конкурентов?       Маркус улыбнулся: — Я думаю, мы можем это сделать.       Меня это не позабавило: — Не просто не подпускать других преступников, но и пресекать насилие со своей стороны. Мне все равно, убиваете ли вы других гангунов, но если вы начнёте убивать невинных гражданских лиц, и у нас будут серьезные проблемы. — Я посмотрел на этих двоих, все еще не веря своим глазам: — Это понятно?       Дзюн разозлился по началу, но смягчился: — Понятно.       — Я серьезно. Я выйду из Уотсона, и вы, ребята…       Двое мужчин выглядели смущенными, когда я поднес руку к уху, а затем передумал. В моем наушнике были слышны крики, а за окном сквозь дождь вдалеке были видны вспышки выстрелов. Я встал, подошел к окну, чтобы получше рассмотреть, и тайком сунул руку обратно в карман пальто, доставая пистолет, временно скрывая его от их взгляда. Мои глаза наблюдали за дракой на улицах внизу, я спросил: — Вы меня наебать решили?       Маркус ответил: — Нет.       Я развернулся, дуло моего пистолета теперь было направлено на череп Маркуса: — Тогда почему Когти только что напали на моих людей на улице внизу, хм? Ты думал, что сможешь меня кинуть?       Удивленный эскалацией, Дзюн поднял бейсбольную биту, прислоненную к краю дивана, угрожающе держа ее в воздухе, и медленно двинулся вперед: — Очень тщательно подумай о том, что ты будешь делать дальше…       Я переключил прицел, теперь направляя пистолет на Дзюн, мой палец медленно приближается к спусковому крючку: — Ответь на вопрос. Почему там внизу Когти?       Двое мужчин обменялись взглядами, на их лицах отразилась смесь беспокойства и паранойи, и Маркус обратился к Дзюну: — タキだと思思いすすか? (Как ты думаешь, это Таки?)       Дзюн указал на меня, как он говорил, тон его спекулятивный характер: — 彼は和歌子を通じて会議を設定しました… (Он договорился о встрече через Вакако…)       Маркус, казалось, был скептичен, — 彼女には多くの敵がいます. どうすればわかりますか? (У нее много врагов. Откуда я могу знать?)       Дзюн казался более уверенным теперь, — タイガークローを指揮して恨みを持っている人を他に知っていますか? (Ты знаешь кого-нибудь еще, кто возглавляет «Когти» и имеет на нас зуб?)       Маркус кивнул и снова повернулся ко мне лицом: — Мы говорили тебе, что не все Когти верят в то, что мир будет благоприятным, что нам придется продать им такой мир. Похоже, что один из этих людей решил претворить это убеждение в жизнь.       Я обдумал его слова: — Ты хочешь сказать, что «Тигриные когти» сейчас находятся в состоянии гражданской войны? — Они обменялись еще одним взглядом, но мне этого было достаточно, так как мой наушник снова ожил: — Ну, кто бы это ни был, они явно настроены серьезно. Моя команда перегружена там, внизу, так что у нас здесь, наверху, есть время. — Я убрал оружие в кобуру и протянул руку: — Мы договорились?       Они обменялись прощальным взглядом и кивнули, а я схватил их за руки, крепко пожал обоим по разу, и мы расстались. Двое мужчин бросились на крышу, намереваясь улететь, но я был вынужден спуститься на уровень улицы, где бушевала битва, чтобы попытаться спастись. Когда двери лифта открылись, в дверь ударила шальная пуля, и я выпрыгнул на живот, выхватив оружие, и пополз по пластунски, пока не добрался до какого-нибудь укрытия. Оказавшись там, я огляделся в поисках путей к отступлению.       По мере того, как «Когти» продвигались вперед, и мои люди погибали один за другим, какофония выстрелов становилась громче. Пули просвистели мимо моей головы, когда я, пригнувшись, проходил мимо, и я мог чувствовать жар от выстрелов, проходящих мимо, в моей голове. Я толкнул боковую дверь здания, потратив время на то, чтобы стащить кепку с ближайшего трупа, и вышел на залитые дождем улицы, уходя так незаметно, как только мог, надеясь ускользнуть от насилия незамеченным.       Увы, мне так не повезло, и я услышал, как один из мужчин издал крик по-японски, новая стена пуль полетела в мою сторону. Я нырнул в ближайший переулок и выстрелил вслепую сбоку, высунув руку и вслепую нажав на спусковой крючок. Обычно я бы беспокоился о том, чтобы случайно не попасть в прохожих, но, учитывая продолжительность и ожесточенность боя, я был бы удивлен, если бы кто-нибудь все еще находился поблизости и на открытом месте. Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, к настоящему времени уже либо искал убежища, либо бежал, и, насколько я понимал, любой другой официально был глуп, чтобы жить.       На данный момент это был бы просто естественный отбор в действии.       Я продолжал двигаться, мое ружье постепенно становилось легче по мере того, как гильза за гильзой вылетали сбоку, и мое запястье начало болеть. По-видимому, мне повезло, и было слышно, как один из врагов закричал от боли, предположительно, в него попала шальная пуля. Примерно на середине магазина я поджал хвост и побежал, и, думая, что я все еще там, Когти открыли ответный огонь, медленно продвигаясь вперед. Довольно скоро они поняли мою уловку и бросились в погоню, примерно дюжина человек, и к этому моменту я уже завернул за угол.       Я бежал и бежал столько, сколько позволяло мое тело. Мое сердце бешено колотилось, легкие горели, мои наполовину зажившие ребра болели, и мое зрение начало затуманиваться. Тем не менее, я остановился только для того, чтобы выпустить еще несколько пуль по своим преследователям, пока вел их по узким переулкам Найт Сити, используя плотно расположенные здания в качестве прикрытия. Была непроглядная ночь, и я бы давно сбежал, если бы не резкий свет неоновых ламп, освещающих мою персону, как чертову рождественскую елку.       Я продолжал бежать, остановился за углом и на этот раз произвел несколько действительно прицельных выстрелов, попав, может быть, в два из шести. После седьмого послышался ужасный щелчок, и я отбросил свой теперь уже пустой пистолет в сторону и продолжил бежать. К этому моменту я преодолел, может быть, полторы мили и был лично ответственен за гибель, может быть, пяти Когтиных выродков. При любых других обстоятельствах я бы почувствовал себя виноватым в их смерти, но я был слишком занят тем, что спасал свою жизнь, чтобы замечать это или даже беспокоиться.       Насколько я понимал, они могли идти к черту.       Теряя последние силы, я протиснулся через узкий переулок, мои ноги горели от ожога мышц, и быстро сделал два поворота один за другим, прежде чем нырнуть в захудалый бар в надежде избавиться от хвоста. Я сидел у стойки, медленно восстанавливая дыхание, и ждал с напряженными мышцами. Усевшись, я чуть не рухнул от усталости и решил для себя больше тренироваться, если когда-нибудь представится такая возможность.       Я стоял неподвижно, пока можно было видеть тени людей, пробегающих мимо бара, и, затаив дыхание, наблюдала, как я считаю их. Один, два, три… четыре, пять…       Шестой так и не появился, и на мгновение я убедил себя, что нахожусь в безопасности, и расслабился. Мои часы сигналили миру, и оставалось всего несколько минут, прежде чем мои люди придут за мной. Я огляделся, сел за барную стойку и заказал себе праздничного пива. На экране вверху был включен новостной канал, и можно было увидеть одно из моих выступлений, хотя громкость была приглушена. Некоторые посетители уставились на меня со странным выражением на лице, узнав мужика из новостей, но, покрытый грязью и промокший насквозь, мое лицо было скрыто тенью, отбрасываемой моей кепкой, многие отмахнулись от этого как от совпадения.       Одна женщина за стойкой, блондинка с впечатляющей фигурой, не сводила с меня глаз, ее взгляд метался между экраном и моим полускрытым профилем, на ее лице было такое же странное выражение, когда она держала напиток в руках. Она не сделала ни единого движения, чтобы приблизиться ко мне, и я проигнорировал ее присутствие, ожидая.       Теперь это только вопрос времени.       И вновь увы, прошло слишком много времени. Шестой вернулся, ведя за собой одного из своих приятелей. Они были одеты в полную форму гангунов, один держал устрашающего вида самурайский меч, другой размахивал райфом. Их лица были скрыты за масками, но глаза — нет, и эти глаза остановились на мне в тот момент, когда они вошли. Преисполненные ярости из-за смерти своих коллег, они подошли, человек с мечом разбил мою голову о стойку, прежде чем поднять меня в воздух за лацканы, все мое тело удерживалось в воздухе силой кибернетической руки.       Коготь поднес свой меч к моему горлу с жестоким выражением в глазах и приготовился перерезать мне горло и покончить со мной. Я воспользовался моментом, чтобы оглядеться по сторонам, и увидел, что некоторые посетители бара выглядят беззаботными, поскольку привыкли к насилию, а другие шокированы этим насилием. По-видимому, все они были напуганы эмблемами «Когтей» на одежде обоих гангунов, и никто не сделал ни шагу, чтобы помочь или вмешаться, даже владелец. Оказалось, что именно так должно было закончиться мое путешествие в этом мире. Я закрыл глаза и приготовилась к боли, холодная сталь начала целовать кожу на моей шее, медленно проникая внутрь, мужчина, держащий меня в воздухе, явно наслаждался моим страхом.       Я ждал, что лезвие вонзится глубже, но этого так и не произошло.       Когда я открыл глаза, головы у Когтя не было. Она упала на пол почти в замедленной съемке, ударившись с влажным стуком. Хватка ослабла, и я выпал из его рук, его труп упал на пол. Человек с винтовкой потрясенно наблюдал за происходящим, временно застыв, прежде чем на его лице промелькнуло хмурое выражение, и он вскинул винтовку, намереваясь лишить жизни моего предполагаемого спасителя.       Он опоздал.       Розовое пятно метнулось вперед, и тот был аккуратно рассечен пополам, разрез проходил через его торс, чуть ниже того места, где должно было быть сердце. Одновременно его рука с пистолетом отделилась от тела, упав на пол. К тому времени, когда его мозг пришел в себя и открыл рот, чтобы закричать, он был уже мертв. Две разные части его трупа упали в разное время, верхняя часть тела соскользнула с нижней половины, кровь пролилась, когда он приземлился с мягким хлюпаньем. Мгновение спустя его ноги подогнулись, внутренности вывалились наружу, когда он приземлился.       От этого зрелища меня затошнило, и я неуверенно поднялась на ноги, стиснутой рукой останавливая кровотечение из, к счастью, неглубокого пореза на шее. Размытое пятно в моем поле зрения затвердело, превратившись в блондинку, которая смотрела на меня в баре, лезвия богомола в ее руках втянулись обратно, когда она перевела взгляд на меня, слегка безумный взгляд в ее теперь светящихся глазах. Ее груди почти бесконтрольно колыхались, угрожая вывалиться из ее розового топика, когда она подошла ко мне, протянула то, что теперь снова было ее рукой, для пожатия и сказала:       — Меня зовут Гонз. А тебя как?       — Хм?