A Man With a Heart

      Должен сказать, что, несмотря на то, чего мне это стоило, это блюдо было просто восхитительным.       Онигири, лосось на гриле и сливы умебоши, а также множество других традиционных японских блюд, приготовленных японским шеф-поваром в свежем виде. Я изо всех сил старался привлечь к себе внимание, даже если Такэмура не был таким уж важным игроком по большому счету. Тем не менее, в душе он был хорошим человеком и одним из моих любимых персонажей игры. По крайней мере, он заслужил хорошую еду.       По правде говоря, все это было позором. Такэмура был слишком предан Сабуро, чтобы даже подумать о том, чтобы подыграть мне. И мой обман, вероятно, не закончился бы для него очень хорошо.       Честно говоря, для него было бы лучше, если бы Ви оставила его умирать.       Интересно, как бы он отреагировал, узнай он в полной мере о моем плане? Он, конечно, был бы возмущен. Двурушничество было не в его характере.       Не то чтобы он когда-нибудь узнает, если предположить, что Гонз должным образом выполнила свою работу во время поездки.       Пока я думал об этом, дверь беззвучно распахнулась, и в комнату осторожно вошел Горо, явно удивленный отсутствием украшений, он стоял у открытой двери, не сводя глаз с еды. Комната была типично спартанской. Здесь не было окон, и для освещения использовалась только одна лампочка. За исключением монитора, установленного на стене, настроенного на новости Пятьдесят четвёртого канала с отключенным звуком, и глушителя широкого спектра действия в углу, поблизости не было никакой другой техники. Ни микрофонов, ни камер, ничего. Полное уединение, именно так, как мне нравилось.       — Закройте дверь, — проинструктировал я. Он так и сделал, обернувшись, чтобы просканировать мое тело горящими красными глазами, убеждаясь, что я не представляю угрозы. Я изобразил улыбку, мой живот трепетал от нервных бабочек, — Проходите, садитесь. Я не могу закончить все это сам, знаете.       Его взгляд снова метнулся к моему лицу, в его голосе слышался сильный японский акцент: — Зачем твоя женщина позвала меня сюда?       — Поговорить, — сказал я между укусами. — И предложить помощь.       Такэмура посмотрел с подозрением: — Почему? Зачем вам помогать мне, если мы никогда раньше не встречались?       Я указал на еду: — Съешьте что-нибудь, и мы сможем поговорить.       Он отодвинул свой стул и, некоторое время с подозрением глядя на еду, наконец смягчился и откусил маленький кусочек от онигири. Он закрыл глаза, удовлетворенно вздохнул и позволил части напряжения спасть с себя, наслаждаясь тем, что, вероятно, было его первым вкусом нормальной еды за последние недели. Теперь, более расслабившись, он сказал: — Я слушаю.       Я указал на себя: — Меня зовут Артур. И я баллотируюсь на пост мэра.       Такэмура кивнул: — Я в курсе.       — И вы осведомлены о политической ситуации в этой части мира?       Он кивнул: — Да.       — Тогда стоит ли удивляться, что я хочу расположить к себе Арасаку?       Такэмура нахмурился: — Если вы хотели сблизиться с Арасакой, то почему бы не попробовать с Ёринобу? Зачем помогать нам?       Я приподнял бровь: — Почему вы думаете, что я не подлизываюсь к Ёринобу? — Такэмура бросил на меня встревоженный взгляд: — Расслабьтесь. У Ёринобу цель сжечь мир дотла, чтобы стать свободным. Если вы что-нибудь знаете обо мне, то поймете, что я полная противоположность. Мне не идет на пользу пытаться заслужить внимание человека, который, по всей вероятности, презирал бы меня за то, кто я есть.       Такемура доел онигири, задумчиво пережевывая маленький рисовый шарик: — Ваша женщина сказала, что следила за мной несколько недель. Недель. Она знала правду о Сабуро. Как?       Я ухмыльнулся: — Контрразведка Арасаки не так хороша, как они о себе думают. Так я узнал о параде Даши.       На лице Такэмуры отразилось осознание: — Мне показалось, Ви не удивилась, когда Ода проговорился. Вы, вероятно, также дали ей карту Японского квартала с маршрутом парада, не так ли?       — Верно.       — И вы говорите, что можете сделать больше для нашего дела?       — Зависит от того, в чем заключается ваше дело, — сказал я, пожимая плечами.       — Ваша женщина сказала о справедливости. Для Сабуро.       Я бросил на него долгий взгляд: — Справедливость. Сабуро Арасака был тираном. Я не во многом согласен с Ёринобу, но в этом мы с ним сходимся. Он действительно заслуживает справедливости?       Такэмура нахмурился: — Сабуро-сама был великим человеком.       — Великие люди могут быть тиранами. Вы можете отрицать это, и все же в глубине души вы знаете, что это правда. И Сабуро создал Арасаку по своему образу и подобию.       — И вы построили свою компанию по своему собственному образу и подобию, — сказал Такэмура, и в его голосе появились оборонительные нотки.       Я улыбнулся: — Да. Но вы должны спросить себя, почему? Почему Сабуро построил свою империю? Почему он сделал это так, как он сделал? Вы действительно можете сказать, что его сердце все это время было в нужном месте?       Такэмура долго молчал: — Арасака дала мне то, чего не мог дать никто другой — ценности, которые я мог чтить, ценности, ради которых я мог жить. Это самое важное. Вы показываете мне войны и тиранию, но как насчет миллионов, которые работают на Арасаку и получают стабильность, безопасность?       Я кивнул: — Это хороший ответ.       — Почему?       — Ёринобу видит грязные улицы и мертвые тела, и на этом его видение заканчивается. Он утверждает, что Сабуро был тираном — и он им был, но он не предлагает достойной альтернативы этой тирании. Он не видит хорошего в творении своего отца, каким бы маленьким оно ни было. Однако я готов поспорить, что Ханако понимает. Несмотря на то, что ее отец посадил ее в позолоченную клетку, я все равно готов поспорить, что она понимает.       Такэмура, казалось, согласился с моим мнением: — Она понимает.       — Она поверила тебе, когда ты рассказал ей правду о Сабуро?       Такэмура медленно покачал головой, неуверенный в том, куда я клоню: — Нет.       — Я мог бы во многом согласиться с Ёринобу, но не нужно быть гением, чтобы понять, что он идет по стопам Сабуро. — Я указал на монитор: — Он как Сабуро-лайт, и этому городу не нужен еще один тиран. Если вы хотите знать, почему я выступаю против Ёринобу в пользу Ханако, то это потому, что я думаю, что она могла бы построить Арасаку, которую Сабуро не смог или не захотел построить. Хотя она пока неизвестная величина, я думаю, вы согласитесь, когда я скажу, что она — лучший вариант, да?       — Ёринобу — предатель и убийца, — согласился Такэмура. — Он всегда был таким, и вы не можете научить старого пса новым трюкам.       — Итак, как бы вы отнеслись к тому, чтобы помочь мне сместить его в пользу Ханако? Конечно, она никогда не узнает, что вы замешаны, но вы могли бы отомстить за Сабуро.       Такэмура посмотрел на меня, все еще скептически: — Как? Мы не можем исправить все сразу.       Я, наконец, заинтриговал его: — Вы были бы удивлены. Но даже если мы не сможем, мы обязаны перед миром хотя бы попытаться, не так ли?       Такэмура посмотрел с подозрением: — И вы делаете это просто по доброте душевной?       — Честно? — Я покачал головой: — Нет. Я слишком эгоистичен, чтобы делать это просто так. Я делаю это из-за одного из менеджеров среднего звена Арасаки, некоего Каору Фудзиоки, знаете его?       Такэмура кивнул: — Мне знакомо это имя, но не человек, которому оно принадлежит.       — Ну, он пытался подкупить меня. Затем, когда это не удалось, он угрожал мне. Мне нравится думать о себе как о честном человеке, и как таковой, я плохо отношусь ни к взяткам, ни к угрозам. И я увидел весь этот хаос и понял, что там была возможность избавиться от него.       — Вы хотите, чтобы Ханако-сама убрала этого человека? — спросил он, с любопытством приподняв бровь.       — Не особенно, — сказал я, отмахиваясь от его вопроса небрежным взмахом руки.       — Нет, я могу сделать это достаточно легко самостоятельно. Речь идет об отправке сообщения. Чтобы держать всех остальных взяточников на расстоянии. А что может быть лучше, чем низложение одного из самых могущественных людей в мире? — Я улыбнулся: — Вы можете понять, почему смена руководства может быть в моих интересах.       — Могу.       Я улыбнулся: — Я не буду обещать вам справедливости, Такэмура, но, может быть… месть?       — Месть… — Такэмура нерешительно посмотрел на меня. Он посмотрел на монитор, прикрепленный к стене, а затем обвел взглядом комнату. Он молча съел еще один онигири и заговорил, только когда закончил. — Как? — спросил он.       Я улыбнулся: — Позвольте мне, если хотите, просветить вас.