Проклятый верескъ

Длинная темная ночь подошла к концу, забрав за собой все буйные видения. Бродившая нечисть вернулась в свои пристанища, а первое пение петуха разбудило округу, которая с усладой приняла дары Ярилы. Марена распахнула очи, обвела взглядом комнату, что наполнялась мягким светом. Потянувшись, девушка села на край кровати и после уставилась в зеркало, висящее в углу комнаты. Нахмурившись, ведьма попыталась вспомнить сны, что терзали ее разум, но все было тщетно. Умывшись прохладной водой, травница натянула на сорочку широкое льняное платье, растрепала длинные пряди, а после покинула покои. Напившись холодной воды из деревянной бочки, прислужница Велеса юркнула из дома, тихо шагая, словно боясь разбудить еще дремлющий мир. Выйдя на улицу, в нос создания ударил утренний запах свежей травы, а до уха долетела трель соловья, который будил лесной мир. Подхватив мешок и обойдя избу, девушка застыла, увидев того, кто в ее представлении еще должен был спать. Якуб сидел на лавке, у его ног стояла миска с грязной водой, а в руках находился меч, точильный камень и влажная тряпка. Заметив хозяйку одали, мужчина обернулся к ней и слегка кивнул, приветствуя ведьму, которая прошлым вечером провела обряд дзядов и, казалось, была без сил. — Хорошо выглядишь. — Клубника помогла, — девушка улыбнулась, — А еще я малоху толченную съела. Вориг нахмурился, пытаясь понять слова травницы, а та лишь отмахнулась, демонстрируя нежелание тратить время на объяснение. — Час же совсем ранний, и чего это ты не спишь? — Марена плюхнулась на лавку рядом с блондином и потянулась, зевнув, — Сна не было? Так обратился бы ко мне. У меня травок для этих дел, — ведьма взмахнула кистью, — Хоть на кудыкину гору тропку выстилай. — Ага, — вориг как-то скептически пробурчал, — Ты лучше их Вистану предложи. — А он тож со сном мается? — Он не спит практически никогда. Мара обделяет его вниманием. — Тю, дурной! Мои сонные ростки кого угодно с ног свалить могут, — дева пристально осмотрела меч Якуба, — И даже Мара не нужна. Надо бы сходить да пучок даровать. — Боюсь, что ему сейчас от тебя надобно будет нечто иное. — О чем это ты? — Марена, — блондин недовольно поджал губы и отвел взгляд, словно обидевшись, — Да о тебе я молвлю. Ты будешь нужна. Ореховые глаза расширились, а уста приоткрылись в безмолвии. Злость коснулась застывшего сердца, а после выкатилась наружу гневом. — Что за околесицу ты городишь? — С девкой побывает, — суровый голос стал тише, — И сможет поспать сразу. — Глупость какая, — Марена вскочила с лавки и направилась к полю, — Он вурдалак, что ли? Девок ему еще подавай. — Ты куда это? — Кролей накормить надо, — травница чертыхнулась, — Заканчивай с мечом и иди буди своего любителя дев, а опосля в дорогу собирайтесь. Вихрь времени крутился шустро, втягивая жителей одали в собственные дела, а солнце неспешно отдалялось от тонкой нити горизонта. Накормив худобу и раздав задания Петьке, Марена вернулась в хижину, в которой ее уже ждали двое гостей, готовых отправиться в путь. — Сейчас переоденусь только. Петька должен был сумку с травами оставить. — И тебе утро доброе, — Вистан зевнул, улыбнувшись, — Вон на столе пояс какой-то. — Ага, оно, вижу. Подхватив ремешок с кошелями для снадобья, травница скрылась в своих покоях, оставляя воригов вновь наслаждаться обществом друг друга. — Вроде, жива. — Я ж говорил, — Якуб поправил ножны, — Все с ней ладно. Говорит, что какой-то малохи поела, а еще про травы сонные упоминала. — Что за травы? — Вистан с интересом задал вопрос. — Не знаю. Спроси, она готова пару пучков тебе одолжить. — Ну, ноченькой какой-нибудь почему бы и не попросить? — Ага, тебе лишь бы ноченьками спрашивать. — Не ревнуй, Якуб, — зеленые глаза сверкнули, а в груди юноши закопошились мелкие нахальные мошки, — У тебя все равно нет шансов. Побурчав еще какой-то час друг на друга, дверь в комнату ведьмы отворилась и глазам мужей предстала дева, натянувшая на себя ремень с сумками, ножны с мелким стилетом, а также нацепившая на лоб знакомую повязку. Вориги успокоились, зная, что их перепалки выводили девицу из себя, а травница, казалось, была настроена на удачную дорогу, пока не сообщила товарищам, что идти нужно будет пешком. — А почему не на конях, м-м? — Вистан жалобно замычал, — Ногами идти? — Да тут меньше двух дней ходу, не ной, — ведьма поправила свои косы, — Вы провизию и оружие не забудьте. — Марена… — Я даже слушать не хочу, — девушка покачала головой и подошла к двери, — Ну, идем? Застонав столь сильно, что даже растения вокруг загрустили, Вистан кивнул, а Якуб лишь фыркнул, поправив небольшой походный мешок. Попрощавшись с родной землей, Марена повела мужчин путями, которые были ведомы лишь ей и другим ворожеям, что служили разным Богам. Дорога к Навье шла промеж разных чащей и деревьев, вокруг которых дева заставляла воригов делать круги и петлять странными узорами, объясняя это тем, что именно такие мелкие ритуалы позволяют открыть путь, который был скрыт от взгляда обычного люда. Ярила вела кольцо следом за поступью путников, помогая в скучноватом пути, что был наполнен недовольным ворчанием Вистана, который никак не мог смириться с тем, что пришлось идти пешком. Час плавно шел вперед, даруя смачный запах благоухающих трав, а также открывая очередную небольшую лесную чащу. Ноги постепенно заныли, а в животе стало бурчать. Девица, осмотрев округу, недовольно поджала уста, но все же повела мужчин к месту, где они могли бы отдохнуть и поспать. — Давайте шустрее, — ведьма нахмурилась, — День уж к сумеркам клонится, а надо бы еще к ночи подготовиться и лечь спать, дабы рано встать. Прошли лишь с пятнадцать верст. — А на конях было бы быстрее. — В следующий раз пойдешь с конем, но без меня, Вистан. — Ну Марена, что ж ты начинаешь сразу грозить мне, а? — Дабы ныл поменьше, окаянный. Небольшая опушка, окруженная соснами и кедрами, лежала рядом с узкой тропкой, ведущей в неизвестность, о которой все ведала лишь одна из путешественников. Желтеющие лучи окрасили округу в оранжевые и розоватые оттенки, летающие вокруг пчелы лакомились цветочным нектаром, набивая полосатые брюшка, а далекое кукование дополняло приятное жужжание. — Здесь засядем, — Марена осмотрела округу, — Там ручей есть, поутру водицы свежей набрать можно будет. Вистан, осмотри округу, ты, Якуб, собери дров, я хвороста наберу да грибов каких поищу молодых. — Думаешь, что разделиться - хорошая идея? — блондин нахмурился, — Лес-то нам неведом. — Нечистью не воняет, — ведьма направилась в сторону мохнатых хвойных лап, — Бой с лисой сдюжишь? — Сомневаешься? — мужчина буркнул. — Не знаю. Ты мне скажи, — девушка улыбнулась, осмотрев голубоглазого ворига, — Сомневаться нужно? Блондин сглотнул, внезапно ощутив странный зуд в груди, которая вдруг застыла, отказавшись сделать вдох. Мысли мужа закрутились вокруг Марены, обволакивая ее в странное желание, что пробудилось в светлой голове. — Нет, — Вистан встрял в разговор, — Не нужно. Разберемся как-то. Идем, Якуб. Разойдясь по разным сторонам, каждый из путников принялся заниматься своим делом. Вистан осмотрел округу, выискивая убежища зверей и разбойников, Якуб насобирал сухих дров, которые, донесся до места пристанища, принялся ломать на небольшие части, а Марена собрала хвороста да охапку сладких грибов и несколько жменей дикой земляники. Вернувшись на поляну, путники развели костер, нажарили грибов и принялись ужинать, попивая медовое вино и поедая лепешки с лесными аскомами. Беседа под шум костра лилась, словно песня, веселя и сталкивая взгляды. — Кстати, слухи ходят по землям Гъедана, — Вистан ухмыльнулся, а Марена с интересом уставилась на ворига, — Говорят, что Чернобог может взойти на престол Навьи. — Чушь, — ведьма покачала головой, — Велес не позволит. — Ходит предсказание, мол скотий Бог падет от руки человеческой. — Что? — дева нахмурилась, поджав уста и стараясь не думать о ведомых ей вещах, — Да ежели человек мог бы Бога убить, то уже давно бы сталось это. — Слух и вправду бродит, — тихо произнес Якуб, — Есть ли в нем хоть чутка правды? Не знает люд, но мир меняется, Марена. Устой вечным быть не может. — А вы и рады. — А чего ж нам грустить? — медноволосый юноша ухмыльнулся, — Чернобог - наш предок. — Он Явь во тьму погрузит. Велес хоть пытается равновесие и лад поддерживать. — Велес - хитрый и лживый Бог. При нем Гъедан стал хуже жить, — забурчал блондин. — Ох, больно нужен ваш Гъедан Велесу. Люд хуже живет из-за дурного правителя, а не из-за Бога. — Марена, ты лучше вот что скажи, — Вистан загадочно ухмыльнулся и приблизился к новой знакомой, — А есть ли у Велеса какие слабые стороны? Может, пить он любит али на гроши падок? Треск костра бережно обволакивал беседу в свои жаркие руки. Светлые глаза девушки расширились, а из ее розоватых губ сорвался крошечный смешок. — О чем ты? Ежели война будет, то мы с тобой точно окажемся по разные стороны баррикад, Вистан, — ведьма упала на спину, — Не стану я потенциальному противнику о слабостях Велеса рассказывать. — Так уж и на разных? — Я служу скотьему Богу или ты запамятовал? — И что? — перед взором девушки замелькали змеиные глаза, — Мы ведь друзья. Друзей не предают, Марена. В девичьей душе нечто затрепетало, и Марена, не выдержав волнения, отвела взгляд в сторону. В светлой голове закопошились странные мысли, а в груди камень застучал быстрее. — Тех, кому верно служишь, тоже, — тихо ответила травница. — И все же, — Вистан ухмыльнулся, рассматривая девичье лицо, что стало краснеть, — Друзья важнее. Ведьма, взволнованно вздохнув, взмахнула кистью, щелкнув мужчину по носу. Бурчащее недовольство последовало следом, и гъедановец отпрянул, вновь открывая вид на темное небо. — Велеса одолеть практически невозможно. — Практически? — Якуб повторил цепляющее слово. — Не придирайся к речам, — травница фыркнула, — Он силен настолько, что вы и представить не можете. Канитель разговора вновь завертелась, показывая разные стороны участников споров и шуток. Вистан без конца и края продолжал плести глупости, которые вновь плавили острые льдинки в душе Марены, что все чаще смеялась. Якуб также расслабился, постепенно принимая то, что на его шутки ведьма реагировала не столь бурно, хотя и не удивительно, ведь веселье никогда не было сильной стороной хмурого гъедановца. Ночь становилась все глубже, а серебристый месяц светил ярче, украшенный перлами, рассыпанных кистями Богини. Якуб, устав, умостился на бок, подложив под голову свой начищенный клинок, и уснул. Темень создавала интимность, в которую окутались лишь двое из путников, все еще убегающие от сил сна. — Значит, ты с нами не пойдешь к Велесу? — Уговор был на то, что я через Смородинку лишь вас проведу, запамятовал? — Нет, но я надеялся, что ты передумаешь, — Вистан протянул девушке бутылку с вином. — Нечего мне соваться к скотьему Богу до Лига, — взгляд травницы стал напряженным, а голос тише. — А чего ж так? — искреннее любопытство проткнуло разум юноши. — Велес шибко общительный, — Марена вздохнула, будто скрывая что-то, — Это не по мне. — Так и я болтливый. — Я Велеса знаю более двадцати весен. Он уж и надоесть мне успел, а ты так… — ведьма улыбнулась, — Свежая кровь. — Ох вот как ты думаешь обо мне. — Думаю о тебе? — А разве нет? Мы ведь неплохо ладим. Глядишь, настоящими друзьями станем. — Кажется, ты с час назад меня подругой назвал. — К слову пришлось, — Вистан вздохнул, — Хотя… может, так оно и есть. Дева ничего не ответила, лишь осмотрела ворига странным взглядом, который вызвал мурашки, что пробежались вдоль позвоночника гъедановца. Ворох особенных мыслей прошелся по разуму Вистана, и он подсел чуть ближе к ведьме, стараясь сделать это незаметно, но девичий взгляд уловил это движение. Травница отпила вина, а после уставилась на небо, которое гордилось собственной красотой. — Ты в звездах разбираешься? — тихо задала вопрос девица. — А как же! Хочешь кое-какую легенду расскажу? — Только поприличней выбери. — Я само приличие этой ночью, Марена, — уголок мужских губ пополз ввысь, а ведьма хмыкнула, соглашаясь, — Весен триста назад жил был один эльф, чья кровь вилась из старшего рода. Он водился по разным землям и никогда не плутал, взирая на карту небесную и бродя по путям, выстланными бесчисленными светилами. И вот однажды повстречал он одну деву, — Вистан отхлебнул вина, — Уж где не помню. Поговаривают, что она ведьмой была, служащей Маре. Так вот, эльф тот… — Тихо, — Марена вдруг стала напряженной, перебив речь товарища. Вистан нахмурился, не осознав, что происходит, а сбоку внезапно послышалось шуршание листвы, которая колыхалась явно не от поступи дикого зверя. Зеленые глаза прищурились, а следом до ушей отдыхающих долетел звук рубки веток. — Чу, Якуб, — темноволосый вориг зашипел. Блондин, встряхнув головой, очнулся и быстро схватился за свой меч, неосознанно становясь на защиту. Напряжение прошлось по телу каждого, а глазам вдруг предстали те, кого было невозможно ожидать встретить этой ночью. — Ну вот мы и встретились, Марена. Задрожав, ведьма попятилась, а после взглянула на Вистана, безмолвно сообщая то, что стоит готовиться к драке. Оба ворига вскочили на ноги, а девица спряталась за их спинами, понимая, что сейчас ее силы столь несущественны, что она толком и помочь ничем не сможет. Трое мужчин в латах вышли из чащи и замерли у окантовки опушки. Броня пестрила гранями в свете пламени, а мощные руки крепко держали мечи наготове. Глаза незваных гостей были пропитаны злобным свечением, а на лицах играли улыбки, которые насмехались и жаждали крови ведьмы. — Как вы сюда пришли? — Марена нахмурилась. — Одна ведьма рассказала о ритуалах пути, — низкий мужик с рыжим чупруном мерзко улыбнулся, а двое других засмеялись. — Пытали? Вот же уроды, — прислужница Велеса прикусила губу. — Ты-то знаешь много о наших методах, а? Дева фыркнула, сжав пальцы в кулаки от ярости, что потекла по ее жилам, которые пылали. — Мужики, — Вистан вышел вперед, — Можно обойтись без этого. Вы идите своей дорогой, а мы своей пойдем. Нам нечего землю кровью угощать. — Девку отдайте, и разойдемся. — Эге, чего захотел, — медноволосый вориг ухватился за рукоять меча. — Мы без нее не уйдем. — Ну, видят Боги, я хотел как лучше, но, видать, битвы не миновать. — Видать. Каждый из троих воинов барона размял плечи и шею, двинувшись в сторону гъедановцев. Якуб и Вистан разделились, прокручивая в руках оружие, которое было продолжением их сильных рук. — Марена? — Мне время нужно, дабы души созвать, — напряженно произнесли тонкие уста. — Это легко устроить, — лукаво произнес Вистан, — Якуб, на тебе тот амбал с туповатым выражением лица, а мелких я на себя возьму. — Пусть так. Ночной воздух вздрогнул, готовясь принять под своими тканями битву. Разрезав пространство лезвием клинка, блондин бросился на широкоплечего и неповоротливого воина, который не побоялся и кинулся в ответ, а Вистан, ухмыльнувшись, повел остаток за собой. Схватка началась, разбросав по опушке незримые очи, которые делали ставки и доносили о происходящем по другую сторону Явьи. Вориги и их противники принялись биться не на жизнь, а на смерть, каждый уверенный в неминуемой победе. Мечи сверкали, создавая молнии, что засвечивали взгляды. Хаотичные движения баронских солдат и выверенные удары воригов сплетались в буйном танце, который не мог длиться вечно, жаждая завершения. Вистан и Якуб бились в тандеме, словно их души были единым целым, а разрозненность врагов стала подарком Чернобога. Кровь в жилах вояк бурлила, словно подогретая огнем, а очи горели, улавливая движения врага. Травница, перестав следить за боем, принялась колдовать, тихо нашептывая магические слова, от чего тьма стала стягиваться к поляне. Густой, словно парное молоко, туман собирался в кольцо. Духи шипели, испуская жидкий шепот и желая полакомиться свежими душами. Время гуляло, помогая ведьме, которой нужно было больше часа, но один из воинов, увернувшись от крученой атаки Вистана, бросился к деве. Вскинув ладонь, в которой находился серебряный кулон, чернявый муж сделал шаг вперед, а Марена застыла, ощутив, что теряет контроль над собственной силой. Девушка зашипела, а после отступила, отпустив вожжи своей ворожбы. Туман рассеялся, а глазам барских воинов открылись образы соперников. — Песья кровь, — сквозь зубы выпалила ведьма и стала отходить, понимая, что сейчас сосредоточиться на колдовстве будет невозможно, — Амулет Вия. Поднявшаяся пыль заставила Марену откатиться вбок, а на то место, где она сидела ранее, прилетел удар клинка. Высокий чернокосый мужчина бросился за ведьмой, которая принялась убегать, продолжая терять силы из-за амулета. Ветер, качнул деревья, заиграв на струнах природы, которая, облизываясь, ждала еще больше свежей плоти, особенно такой, что служила Велесу. Удары падали один за одним и очередной взмах оружия почти лишил деву жизни. Марена зажмурилась, громко ахнув, но хлесткий напор чужого меча остановил атаку. Травница, разжав веки, уставилась на медноволосого знакомого, который ухмыльнулся, а после оттолкнул врага. — Ну куда такое годится? — Вистан расставил руки в стороны, — Какой муж станет на деву оружие поднимать, а? — Ах ты… — чернявый воин сплюнул в сторону, бросив взгляд за спину и увидев, что его товарищ лежал мертвый без рук, — Убил Гжегожа, сукин сын, — тихо пробубнил муж, а после обернулся к воригу, — Ведьм бить не жалко. Из них девки, как из меня танцовщица. — Танцовщица? — гъедановец усмехнулся, — Готов пощадить, коль в юбке спляшешь. — Я тебе щас так спляшу. — Ну давай, а то твой дружок уж заждался. Чернокудрый мужчина, оскалившись, кинулся в бой, а вориг, сделав кувырок, отбил атаку, повалившись напористой силой на врага. Взвинченные столкновения раскидывали по округе красные искры, что тупили металл, оставляя на нем незримые зазубрины. Травница, боясь проигрыша, собрала остатки сил, взмахнула кистью и из земли вылезли могучие корни, обвившие ноги чернявого воина. Барский прислуга запнулся, бросив взгляд вниз, а после метнул мелкий кинжал в сторону противника. Вистан, увернувшись, одним ударом перерезал глотку незнакомца, который захрипел напоследок. Кровь залила округу, пропитав пористый ковер соком жизни, гъедановец отскочил и уставился на друга. Медлительные удары Якуба были мощными, словно буйство быка была вложена в каждое движение ворига, но и его соперник не уступал по силе, хоть и стал отступать, сдавая позиции. Взмахи мечей чередовались, пока широкоплечий воин не совершил осечку, оступившись. Якуб, нахмурившись, кинулся на врага и разрубил стальные латы, оставив мужчину без защиты. — Паскуда! — Меньше языком мели, — спокойно произнес голубоглазый гъедановец, оскалившись. Новая атака стала вершиной смертельного танца, Якуб, слегка подпрыгнув, проткнул острием живот, потянул рукоять ввысь, разрезая плоть и выпуская наружу жирные кишки. Последний взмах и бой был выигран, оставив после себя лишь тройку трупов. В воздухе витал запах крови и пота. Дыхания трех выживших людей дополняло далекое уханье совы, а также одинокое стрекотание сверчка. Якуб двинулся осматривать убитых, Вистан, убедившись, что за ним не следят, быстро подобрал серебряный амулет, лежащий в руке чернявого врага, а после закинул его в карман, спрятав ото всех. Марена подползла к костру и попыталась успокоить разбушевавшийся пульс, который давил на виски. Клоки событий запутали сознание живых, а горизонт озарил первый луч солнца, который разрезал перину тьмы. — Ты как? — Вистан подошел к деве и протянул ей флягу с водой. — Порядок, — Марена отхлебнула с горла. — Правда? А выглядишь худо. — Моя сила не восстановилась после дзядов, а тут еще этот ублюдок сбил поток энергии, — ведьма кивнула, а ее глаза припали к блондину, который пошел по павшим врагам и стал протыкать их, — Чего это он? — Надо убедиться, что все мертвы, а то… — речь ворига перебил хрип, а уста мужчины ухмыльнулись, — Ну вон, видала? Притворялся, так бы пошел за нами и убил. — Без рук вряд ли, но подмогу привести мог бы, — холодно дополнил Якуб. — Впервые о таком слышу, — травница вздохнула, — Какие-то гъедановские правила ведения боя? — Ага, — Вистан подхватил девушку под локоть и помог подняться, — Здравый смысл называется. У них был какой-то атрибут? — Да, — девушка кивнула, — Против магических сил. — Как это? — Есть вещицы, которые могут поглощать Божий дар, останавливая ворожбу. Сложно объяснить, много тонкостей, в которые нет смысла вас посвящать. Вистан и Якуб переглянулись, не понимая от чего это им нельзя просто узнать о предмете чуть больше. — Он серебряный с морским камнем в центре, — Марена с интересом взглянула на товарища, который бросил что-то тяжелое в костер, — Но теперь его уже нет, — спокойно произнес зеленоглазый гъедановец, даже не поведя бровью. — Верное решение, — ведьма кивнула, — Давайте… — Конечно, — Якуб ответил заранее, зная чего желала девица, — Подождем пока твои ноги окрепнут, а после уж двинемся в путь. Марена поджала уста, кивнув в благодарности, что ей не нужно распинаться и оправдываться перед мужами. Немного отдохнув от боя и разобравшись с павшими людьми, дева и двое воригов вновь отправились в дорогу. Травница отказалась еще где-либо отдыхать, лишь согласившись набрать свежей воды в ручье и перекусить лепешками. Земли неспешно переворачивались на разные бока, позволяя солнцу подсушить оголенные раны. Свет Ярилы играл с листвой и зеленью, пение птиц ласкало слух, а пестрые цветы испускали пыльцу, даруя носу медовое наслаждение. Трое путников все еще шли, от чего ноги постепенно начинали гудеть. Весь путь Якуб и Вистан поочередно задавали вопросы новой знакомой о мужах, которые напали на них ночью. Девица уворачивалась как могла, не желая рассказывать ни о чем, но в какой-то момент настойчивость юношей одержала над ней верх. — Марена, расскажи, — строго произнес Якуб. — О Боги, да вы всю душу уже вытрясли из меня, — дева закатила глаза, — Убить барон меня желает. — Эт мы поняли, — Вистан пожал плечами, — Чем же ты ему не мила? — Боится, — ведьма сглотнула, — Знает, что я по душу его являюсь рано или поздно. Вот и ведет охоту. — Ясно, — блондин кивнул, — Ты не скажешь за что убить его желаешь? — Он моего… друга замучил до смерти, скажем так. — Хорошо, — медноволосый вориг нагнал девицу и улыбнулся, — Мы поможем, если надо. — Да… — Марена отвела взгляд, ощущая растерянность, — Спасибо. Отказавшись дальше вести разговор с мужчинами, ссылаясь на то, что все уже рассказала, травница вырвалась вперед, ведя за собой тех, чьи мысли не переставали крутиться вокруг воинов, которые охотились за девушкой. Нужно ли было им вмешиваться, предлагая свою помощь? Или лучше было оставить все как есть, позволив Марене самой распорядиться собственной судьбой? День клонился к закату, а солнце становилось все рыжее, украшая земли золотом. Путь практически подходил к концу, от чего Марена принялась идти шустрее, дабы скорее завершить дело, а после вернуться в родную одаль и принять решение о том, что ей делать с бароном и его войском. Ход сменил виды с ярких и живых пейзажей на более приглушенные и даже мрачные картины. Якуб стал серьезнее и даже Вистан насторожился, ощущая близость мира нечисти. — Подошли. Ведьма кивнула, привлекая внимание воригов к далекой широкой реке. Темная и тягучая, словно кисель, Смородинка билась о молочные берега. Густая зелень обволакивала кучные края земли, бережно лаская их в своих мохнатых лапах. Марена застыла у деревянного моста, который плесневелой дугой нависал над лентой, переполненной мертвыми. Ее душа чернела, а в горле пересохло от осознания близости к тому, кого она надеялась не видеть еще пару недель. — Ну, — травница нахмурилась, чувствуя опасность, о которой она позабыла почти на целую весну, — Вот и Пучай река.