Проклятый верескъ

Свет Ярилы почти скрылся за линией горизонта, который прятался за забором высоких деревьев. Поднявшийся ветер колыхал кроны, пляшущие в разные стороны, при этом воды Пучай реки, казалось, не замечали силы стихии, продолжая медленно, словно тягучий мед, плестись вперед. Марена, Вистан и Якуб подошли к мосту, который тихо поскрипывал разбухшими досками, что напоминали мелодию смерти, которую обычно заводили плакальщицы. Ведьма застыла в нескольких шагах от перехода и обернулась к товарищам, напряженно осмотрев их ореховым взглядом. — Чего мы стали-то? — темноволосый гъедановец прищурился. — Ну как же, — травница фыркнула, закатив глаза, — Напутственное слово послушать не хотите перед тем, как в реку вступить? — В какую реку? — блондин удивленно вскинул брови, — Вон мост за твоей спиной стоит. — По мостку лишь для нечисти да ведьм ход есть, — Марена казалась безразличной, но ее очи все же выдавали легкое волнение, — Вам путь через воды лежит. В реке время застывает, от чего движения становятся медленными и неповоротливыми, а души мертвых сразу учуят ваш запах. Не позволяйте им прикасаться к вам. И да, сама вода тоже попытается вытянуть из вас жизнь. Я не шутила, когда говорила, что это очень опасно. Я не знаю и единой живой души, которая смогла бы пройти через Пучай реку. — Да не боись ты, — Вистан улыбнулся слишком уверенной улыбкой, которая заставила каждого преисполниться силой, — Мы справимся. — Ладно, — травница вздохнула, — Вот, держите. Девушка полезла в одну из своих сумок, достала два увесистых комка сжатых темных трав, которые скорее напоминали куски грязи, чем что-то полезное, а после протянула их воригам. — Это листья папоротника да соцветий черного клевера. Коль повезет, то помогут пройти, ну и я подсоблю, ежели понадобится. — В венах наших не водица, а кровь Чернобога, — Якуб обхватил своими крупными пальцами один из шариков, который был довольно упругим, — Справимся как-то. — И все же это не будет лишним. И да, когда будете там, то старайтесь думать о чем-то хорошем. Мертвые боятся светлых воспоминаний. Оба ворига, переглянувшись и кивнув друг другу, закинули в рот снадобье, приготовленное ведьмой. Горький вкус принялся жечь горло, заставляя мужей кривиться, а резкий аромат кружил разум. Обильный поток слюны захватил полость рта, а в уголках глаз гъедановцев закопошились мелкие бусины воды. — От же паскуда, — Вистан обхватил горло пальцами, с трудом проглотив травяной комок, — От это я понимаю плата за проход. — Плата вас ждет впереди, — Марена двинулась к старому мосту, — Берега скользкие, не упадите. — Насколько река глубока? — Якуб подавил в себе рвотные позывы, но голос его стал глуше. — По грудки вам будет, думаю. Ведьма замерла на середине моста, впилась очами в темную воду, в которой черные души тянулись к живой плоти, желая заменить ее собой. Волнение и ожидание смерти новых знакомых витало где-то за девичьей спиной, тихо нашептывая ей о мрачных последствиях затеи воригов. — Я буду ждать вас на том берегу, — девица обернулась к двум мужам, каждый из которых наблюдал за травницей, — Удачи. Отвернувшись от мужей, Марена двинулась вперед, стараясь выбить из своей головы растерянность, которая не была обычно присуща ведьме. Вистан и Якуб подошли к берегу, усыпанному мягким белым песком, который расступался под тяжестью веса и прилипал к подошве сапог, а после вдруг начинал подгонять людей прямо к воде. — Что за гадость? — зеленоглазый юноша скривил уста, едва не упав. — Не знаю, но давай скорее идти, — Якуб все еще хрипел от травы, — Чем быстрее пройдем этот путь проклятый, тем будет лучше. Две пары ног медленно окунулись в темную воду, которая жадно обволокла обувь, присасываясь к ней невидимыми щупальцами. Мгновенно тысячи игл забежали под одеяния и кожу и принялись высасывать жизнь, пушащую силой и здоровьем. Взор юношей затмился, от чего казалось, что они с головой погрузились в мир мертвых. Дыхание стало тяжелым, а слух захватили голоса. Крики, моления, угрозы и жалобы лились со всех сторон, сводя с ума, но упорство заставляло воригов двигаться вперед, расплачиваясь болью и страданием. Души, схватив ноздрями запах живого духа, поплыли к источнику, желая прикоснуться, залезть в голову и нутро, дабы забрать все чувства и тлеющие души. Тела гъедановцев иссушались, превращаясь в кожу да кости, которые увядали, но их разум стал наполняться теплыми мыслями. На берегу из стороны в сторону металась Марена, видя, что ее товарищи подходят к краю. Тучи сгущались над головой девы, от чего страх гневал разум прислужницы Велеса. Чертыхнувшись, ведьма припала к Пучай реке, засунула пальцы в мель и стала быстро нашептывать магические слова. Сила света пришла следом и окунулась прямо в Смородинку. Золотые лучи отгоняли часть душ, немного расчищая путь для сыновей Гъедана. Вистан и Якуб, ухватив взором надежду, вырвались вперед. Свет продолжал манить живых своим тихим блаженным пением, словно мотыльков, однако отчаяние и горе все еще кружились вокруг воинов, приседая и вскидывая невидимые ноги от ликования. Тьма пыталась прорваться когтистыми лапами, но ведьма не сдавалась, продолжая помогать знакомым. — Дойдем! Дойдем, Якуб! — Вистан оскалился, отказываясь преклониться перед смертью. Крепкие руки раздвигали жирную воду, которая будто игнорировала, но сила воли и духа разрушала любые препятствия. В мыслях воригов бились лучшие из воспоминаний. Былые победы в боях и крупные выигрыши, а также веселые, наполненные доверием вечера кусали сознание Вистана, помогая мужчине пройти сквозь огненную воду. Сердце Якуба подкидывало хозяину воспоминания о нежности и ласке его павших жены и сына, которые навсегда остались частью гъедановца. Мрачные тени кружились вокруг разума, но не могли пробить каменный купол, в котором каждый брусок был наполнен надеждой. — Я-яку-уб, — знакомый шепот достиг ушей блондина. Светловолосое создание застыло, а после обернулось на источник, который отпечатался в ушах. В мутных волнах, что едва колыхались, показался силуэт девушки. Ее взгляд был несчастным и обреченным, но даже с этим кошмаром в нем витали светлые, хотя и обманчивые, огоньки, пытающиеся достучаться до души мужчины. Камень в груди ворига застыл, а его уста приоткрылись, выказывая удивление. Нет. Шок. Настойчивость и все цели отошли на второй план, а перед голубыми очами загорелась родная душа, ушедшая столь рано. Нежность, страсть и доверие было частью девушки, которая когда-то смогла покорить сердце того, кто не верил в то, что его можно полюбить. — Я-якуб, иди-и ко мне-е, — длинные разлагающиеся пальцы потянулись к блондину, который молча наблюдал, продолжая терять силу и разум. Спонтанное неверие отступило, сменившись жаждой обрести потерянное. Якуб сделал шаг навстречу сущности, что продолжала медленно идти в сторону гъедановца, а после едва раскрыл свои ладони, готовый принять в свои объятия умершую жену. — Чего ты застрял-то, дурной?! Внезапно рука Вистана ухватилась за плечо товарища. Зеленые глаза были наполнены тревогой и решимостью, которая, несмотря на происходящее, горела пламенем. Резкий рывок заставил блондина очнуться и сдвинуться с места, оставив душу девы ни с чем. Якуб завертел головой, выискивая жену, но его умирающий друг, с силой дал тому пощечину, окончательно заставив прийти в себя. — Прекрати! Иди! — со злостью выпалил зеленоглазый юноша, в котором пропал даже намек на ехидство или веселье. Час звенел, Марена продолжала колдовать, а Вистан, держа Якуба покрепче, вел его сквозь кисельную воду. Шаг сменялся новым, неповоротливым и медленным, но все же упрямым. Темноволосый муж, зарычав, сжал плечо блондина сильнее, а после, будто на миг вернув былую силу, смог вырваться вперед, откидывая от себя своей внутренней энергией те души, которые пробивались сквозь тонкий сверкающий свет, и добрался до заветной цели. Коснувшись белого берега, на котором их уже ждала помощь, мужчины вылезли на сушу, что была частью иного мира. Одежда была полностью сухой, а тела и лица существ столь изможденными, что казалось, будто вориги превратились в живых трупов. Ведьма вытащила небольшую склянку с чем-то коричневым, а после нахально влила в рот мужчин жидкость. Бледность стала проходить, щеки Вистана и Якуба вновь налились соком и румянцем, который успокоил травницу, чья душа металась, словно птица, на которую вели охоту. — Ну вы как? — Марена протянула мужам каких-то трав, а Вистан стал фыркать, отказываясь есть лекарские растения, — Да жуй, говорю, окаянный! — девушка засунула в рот ворига темный комок, — Вот так, молодец. Проглотив сгусток, медноволосый вориг тяжко вздохнул, ощутив силы, которые стали возвращаться, а змеиные глаза приобрели знакомый блеск, что успокаивал девичью нервозность. Марена поправила косы, а после отвела взгляд, осознавая, что распустила себя и свои эмоции. Ведьма знала многое о предсказании, которое она скрывала ото всех. Она знала также многое о печати, которую так жаждали получить вориги, и эти знания терзали ее, а с ними нечто иное не давало спокойно жить, открывая заколоченную на ставни душу. — Спасибо, — с легкой ухмылкой произнес зеленоглазый юноша. — Да было бы за что, — бурчание стало ответом. — Ты как-то умолчала о том, что души будут пытаться вселиться в нас, — тихо выпалил Якуб. — Ну, знаешь ли, они не могут выбраться, но жаждут этого до безумства, — Марена вздохнула, — Но все закончилось. Теперь на вас есть след мертвых, более не придется так ходить. — Слава Богам, — Вистан заныл, потирая шею, которая пульсировала, — А то я душеньку свою чуть не погубил. — И вправду, — тихо дополнил блондин, который казался слегка растерянным. Ведьма нахмурилась, а в ее разуме пролетела догадка. Весен семь назад травница видела похожий взгляд у одной девы, что потеряла своего сына, и, окунув ногу в Смородинку, смогла услышать его голос. Вернуться из реки та женщина не смогла, так и утонув в объятиях сына. Голубой взгляд был очень схожим, потому по телу травницы пробежались кусачие мурашки, а с ними пришло любопытство. — Кого ты видел? — Марена приблизилась, а блондин с удивлением осмотрел спутницу, которая будто читала его мысли. — О чем это она? — Вистан заметал взглядом, — Видел? Ага, ты от этого застыл? Ей Богу, был уверен, что тебя нечистый одурил. — Так оно и было, видать, — Якуб поджал уста, — Я Анью видал, — сухо произнес блондин. — Как это? — змеиные глаза расширились, а травница нахмурилась, не понимая ничего. — Не знаю, — голубоглазый вориг опустил взгляд на землю, а его пальцы ухватились за лучик травы, который затрепетал меж подушечек. — Кто она? Сестрица погибшая али возлюбленная?— Марена с интересом задала вопрос, искренне желая узнать. — Жена моя. Она и наш сын померли, — желваки на лице мужа задергались, — От болезни. — О, я не знала, Якуб, — травница тихо вздохнула. — Былое. Встав с земли, блондин отряхнул одежду, а после собрал растерянность в кулак. Голубой взгляд смотрел на мир, не испытывая боли или радости. Якуб видел жизнь вокруг себя, бессмысленную как ему казалось, а позади все еще слышал голос жены. Капли холодного пота покатились по широкой спине. Вздохнув, блондин уставился на ведьму, которая, встряхнув волосами, припала к темноволосому мужчине и стала оттирать со впалой щеки какое-то пятно. — Да не вертись ты! — Да я ж сижу смирно, как кот на прикормке, — Вистан ухмыльнулся, а Марены хмыкнула. — Ага, смирно, как же. Вертишься, будто уж на кострище. — Просто взглянуть на тебя хотел. Так всегда бывает, когда чуть не погиб, понимаешь? Сразу хочется на хорошеньких дев поглядеть, — взгляд юноши стал хитрее, — Ай, да чего ж ты так больно-то… — Вистан оскалился, ощутив, как девичьи пальцы с жестокостью стали натирать кожу, а травница едва сдержала улыбку. — Хватит болтать, — в разговор встрял Якуб, вызвавший своими словами в Вистане игривость, которая смутила Марену, что почти закончила свою работу, — Куда дальше-то? Ведьма убрала от ворига свои подушечки, а после на краткий миг застыла, все же позволив мужчине себя осмотреть. Яркие глаза пробежались по деве, а розовеющие губы растянулись в довольной улыбке. Мысленно отругав себя за такое поведение, девушка встала и уставилась в сторону темного высокого леса, взмахнув кистью. — Вам в лесок надобно. Держитесь правее токмо, а то по левую сторону путь к Чернобогу идет. Пройдете версты три и увидите красные нити на ветвях. Это и есть путь к Велесу. — Ты не передумала? — Вистан чуть нагнулся к путнице, продолжая с интересом рассматривать девичий стан. — Нет, — Марена уверенно покачала головой, — Нечего мне соваться к Велесу… пока что. Вот возьмите травок, они могут пригодиться. Тут толушка для сна твоего, Вистан, и соцветия хрена для силы, а также… Ведьма умолкла на полуслове и впилась взором в ближайшую чащу, будто ожидая чего-то. Листья колыхнулись, затрепетав от страха или удовольствия, из зеленого полотна вылетела сова и громко ухнула, приземлившись на ветвь дуба. Травница наклонила голову набок, прислушиваясь к речи гостьи. — Что такое? — с интересом спросил Вистан, заметив поведение знакомой. — Проклятье! — Марена, что случилось? — Якуб ухватился за рукоять оружия. — Бесы идут, — на выдохе выпалили девичьи губы, а мужи мгновенно вытащили мечи, — Да спрячьте вы! Эти-то не просто нечисть, а старшие из бесов. Разумные они и помогут дойти до Велеса, коль договоримся. Ветви медленно расступились, преклоняясь перед незнакомцами. Тяжелый шаг донесся до ушей, пока перед путниками не появились два беса. Один из них был высоким и краснокожим, его рога напоминали вилы, а желтые выпученные глаза слегка светились. Второй черт был пониже ростом и его бледная кожа отливала синевой, пушистые белые волосы спадали на черные очи, закрывая их, а длинный хвост вился по земле. Оба создания были одеты в темную кожу и рубахи, а в их когтистых руках находились секиры, украшенные рунами Богов. Завидев гостей Навьи, бесы двинулись к ним, желая выведать, что же живые души забыли в царстве мертвых. Подойдя ближе, оба черта уставились на травницу, которая всем своим видом показывала недовольство от того, что находилась в этом пристанище для павших и нечистых. — Ведьма, пришла наконец-то! — синелиций бес ухмыльнулся, а жирная капля слюны, скатившись по желтоватому клыку, упала на землю, — А Велес уж и соскучился. Ждет тебя, красавица. — Багри, — травница нахмурилась, испытывая неприязнь к черту, чья голова была вечно забита похотливыми мыслями о мавках, — Подождет до Лига, — девушка скрестила руки на груди. — Марена, — второй бес казался спокойнее и человечнее, хотя его голос звучал до жути низко, — Раз ты здесь, то тебе придется пойти с нами к господину. Он и вправду приказывал привести тебя, если явишься на наши земли. — Лабуй, — девушка покачала головой, — Не желаю я. — Я знаю, — чудище вздохнуло, разведя руки в стороны, — Но Велес хочет видеть тебя. Ты являешься к нему лишь раз в год, он недоволен этим. — Я не обязана… — И все же он приказал привести тебя, — в разговор вступил мелкий синий черт. — Багри, — Лабуй шикнул, а после уставился на двух мужей, стоящих рядом с ведьмой, — А они? — А вот они к Велесу пришли. — Марена, мне жаль, но таков приказ. Ты пойдешь с нами. Оба гъедановца перебросились взглядами, выказывая взаимное непонимание. О чем говорил бес Лабуй? И почему Марена так не желала идти к тому, кому верно служила? — А они вориги, видать, да? — С чего ты взял? — с ехидной ухмылкой задал вопрос Вистан. — Взгляд у тебя паскудный, прям как у Чернобога, потому и знаю, — краснокожий бес кивнул, — Идем, Марена. — Ох, пес с тобой. Девушка, недовольно поджав уста, пошла вперед, зная, что иначе ей придется вступить в бой, но ее теплые чувства к бесу Лабую, который много раз помогал травнице в беде, не позволили бы этой схватке начаться. Вистан едва коснулся пальцами плеча ведьмы, которая тут же обернулась и встретилась с змеиными глазами, взирающими с вопросом. Марена вздохнула и покачала головой, давая понять воригу, что выбора у нее нет, а значит, она пойдет вместе с гъедановцами к Велесу. Долгий путь петлял по землям Навьи, в которую пришла сила нового дня. Солнце здесь светило особенным мягким светом, который едва пробивался сквозь густые заросли высокого древнего леса. Тихое странное кукование не отсчитывало чьи-либо лета, но напоминало о том, что вернуть прошлую жизнь было невозможно. Деревья на земле павших были куда шире и выше, чем в Явье, а растения вокруг излучали нечто странное, создавая в душе живого желание вкусить плоды, которые при этом вопили о своей опасности. Шаг нечисти был тяжелым и грузным, оставляя на земле небольшие вмятины, которые тут же исчезали под упругостью почву. Гости Навьи шли неспешно, двое из них рассматривали окружающий мир, который их глаза видели впервые, а постоялица была погружена в собственные мысли, что тревожно пульсировали, вызывая боль к голове. Час шел медленно и вяло, будто колесо отказывалось крутиться в мире, где время не имело значения. Вистан стал тихо насвистывать какую-то мелодию, которую он услыхал в таверне несколько дней назад. — Чего слышно-то на землях ваших? — спокойно задала вопрос Марена. — Ну, у нас из нового только пир был, — Багри елейно засмеялся, а травница даже не вскинула бровью, — Из твоей кровушки. — Пасть-то прикрой, — Лабуй грозно рыкнул на своего товарища, который тут же притих, — Уж не знаю правда али нет, но поговаривают, что к Чернобогу Рожаницы спускались. — Брешишь, — ореховые очи наполнились тревогой и удивлением, — Кто слух пустил? — Поди узнай, — краснощекая нечисть покачала головой, — Да только лес у подножия Черной горы зацвел. Ведьма нахмурилась, впившись взглядом в сторону, где цвел куст водяники. В светлой голове закрутился вихрь мыслей, которые отказывались воспринимать услышанное. Рожаницы созданы Белобогом и лишь его воле они служат, а значит, без ведома верховного Бога они не могли бы спуститься в Навью. — Что это может значить? — Якуб пробурчал вопрос, с подозрительностью осматривая своих сопровождающих. — Быть может, ваши слова о войне не такая уж и выдумка, — тихо выпалила Марена. Светлые глаза осмотрели блондина, который нахмурился, услышав слова травницы, а та в ответ лишь покачала головой, взмахнув кистью и будто отказываясь от собственных речей. — Глупости мелю, — спокойно произнесла девица, — Что еще? — Все тихо, — Лабуй кивнул, — Нечисть плодится, Огненная река заполняется душами. Все идет своим чередом. — А про Вия чего молчишь? — Багри встрял в разговор. — Точно, — высокий бес хлопнул себя по лбу, — Вий пропал. — Вздор. Демоны просто так пропасть не могут. — Так-то оно так, и все же он будто сквозь землюшку провалился. — Куда? Сквозь какую землю? — синелиций черт заржал, хватаясь за живот и икая, — Ну, мы ведь и есть подземное царство, поняли? Бес вытер уголки губ от слюны, а после отмахнулся от тех, кто с удивлением или брезгливостью смотрел на черта, чья глупая шутка была совершенно неуместна. — Юморные тут бесы, — Вистан ухмыльнулся, — Выпить любишь? — А как же! Меду или пива. — Как разберусь с Велесом, то можем пропустить по кружке. В кости играть умеешь? — Обижаешь! На душу? — Багри облизался. — Эге, на деньги, друг мой. — На золото можем, я бы мавке своей колечко какое принес. — Договорились. — Славно, — второй бес буркнул, с удивлением глядя на внезапное взаимопонимание, возникшее меж гостем Навьи и его синим товарищем, — Уж неделю Вия не видать, — Лабуй продолжил. — А куда его последний раз веки водили? — Да к Чернобогу он ходил. — От оно значит как… ясно. Травница кивнула, завершив разговор, который привел ее к единственной мысли. Подозрение стало блуждать по душе ведьмы, что с волнением прикусила губу, раздумывая об услышанном. Мог ли Вий попасть в плен к Чернобогу? И какой в этом смысл? Путь вился вперед, оставляя после себя запах живого духа. Вистан и Багри продолжили обсуждать их посиделку, о которой бес говорил с упоением, а вориг с насмешкой. Якуб недовольно буравил окружающий мир, вновь и вновь вспоминая голос павшей жены, которая казалась слишком настоящей. Красный бес спокойно вел всю ораву к дому скотьего Бога, а Марена никак не могла успокоить душу, которая металась меж новостями и тревогой от предстоящей встречи с Велесом. Постепенно виды стали меняться, наполняясь свежестью и богатой зеленью. Хвойные деревья редели, сменяясь лиственными и цветущими, а лес все чаще вплетал в себя небольшие опушки и даже поля, устланные молодой пшеницей и ароматными цветами. Кривые ветви стали краснеть от тонких нитей, которые висели над головой, словно кружево, свитое кровавым пауком. Вдали виднелся дворец, что возвышался над миром Навьи. Свет Ярилы падал прямо на дерево, подсвечивая все его грани и рисунок резьбы. Резные ставни были покрашены в золотистый и изумрудный цвета, а широкие врата рассказывали историю появления миров. Попав внутрь двора, люди и бесы поднялись к толстым дубовым дверям, что отворились, безмолвно приглашая гостей в усадьбу скотьего Бога. Запах кустовых роз сплетался с ароматом вина и сладкого пота, при этом прохлада дома ударила по щекам живых, которые загорелись изнутри от ощущения расслабленности и тайного желания. Пройдя мимо небольшой комнаты, что могла вместить в себя не более десяти человек, гости чертога и два беса попали в широкий тронный зал. Сундуки с золотом и серебром, шелковые ковры и мебель из красного дерева стояли вокруг. Столы ломились от яств и выпивки, а приятная легкая музыка создавала праздное настроение. Густой плющ вился над головой высокого, белокурого и темноглазого мужа, сидевшего на деревянном троне, что был украшен васильками и белыми гвоздиками. Светлая рубаха была слегка распахнута, открывая грудь Бога и золотую цепочку с ярким янтарем. В утонченных руках, усыпанных перстнями, находился серебряный кубок, а у ног Велеса, словно голубки, слетевшиеся на прикормку, сидело несколько полуголых мавок, которые мурчали дурные слова. Заметив гостей своего жилища, Велес отставил выпивку, вяло приподнял ладонь и покрутил кистью, от чего девушки принялись отползать от мужчины. Пухлые, слегка влажные от вина губы растянулись в полупьяной, но осмысленной улыбке, а темные глаза засветились, став светлее. — Ну, вперед. Бесы толкнули мужей и ведьму в спины, заставляя их сорваться с места и нехотя идти к самому Велесу. Застыв в нескольких шагах от скотьего Бога, от которого исходили комья власти, вориги и травница стали пристально следить за хозяином усадьбы. Велес, взмахнув длинными кудрями, встал со своего престола, а после подошел к гостям. Взгляд мужчины припал к своей послушнице, которая интересовала его куда сильнее, чем мужи, носящие в себе частицу кровного врага. Длинные пальцы коснулись подбородка травницы, которая едва сдержала желание отвернуться. Вистан и Якуб переглянулись, безмолвно говоря о том, что поведение Бога было странным. — Наконец-то! Посмотри на меня, Марена, — с требовательностью произнес кудрявый муж, а оба ворига напряглись. Марена, выругавшись про себя всеми бранными словами, которые только знала, нехотя вздохнула, а после подняла свои орехово-серые очи и впилась ими в два темных озера. Велес улыбнулся чуть шире, облизал свои уста, а после слегка кивнул, погладив щеку девы. — Ну здравствуй, невеста.