You've become a part of me

      Пошёл четвёртый день, как Бейкер не отвечала ни на сообщения, ни, тем более, на звонки. Единственное сообщение, что она отправила, было адресовано хозяину квартиры с отменой урока по гитаре. Что происходило за эти дни с вокалисткой было известно лишь ей одной. Ничего хорошего точно.       Нельзя оставлять человека с проблемами в голове одного.       Нельзя оставлять их наедине с алкоголем.       Всем известно, что алкоголь, словно призма, преувеличивает всё хорошее, если тебе хорошо. Не стоит забывать, что он же преувеличивает и всё плохое, если тебе плохо. И никому неизвестно, чем может всё закончиться. Сколько самоубийц, что решают закончить всё именно в состоянии алкогольного опьянения. К счастью, Бейкер не пополнит их ряды в ближайшие месяцы. Идея умереть в двадцать семь слишком въелась в её сознание, чтобы отказаться от неё так легко. Однако это не мешает вредить себе. Заглушить одну боль, всегда легче другой. Особенно, если есть тот, кто поддерживает это решение.       Особенно, если этот кто-то в твоей голове.       Так Бейкер и топила все чувства в алкоголе, не выходя из квартиры даже на балкон. Она пила и пела, к сожалению, без сопровождения гитары. Чёртов Барнс. Из-за него приходилось отбивать ритм о любую подходящую поверхность или же вовсе петь в акапелло. Лишь бы заглушить ту сторону личности, о которой вспоминать не хотелось. Заставить её замолчать хотя бы на пару минут. — Мурашки по коже. Эти раны никогда не заживут… — кричала Бейкер, а что-то внутри кричало вместе с ней.       Ей так хотелось, чтобы её услышали. Хотя бы раз. Хотя бы один человек. Потому что больше она не могла находиться в тени. Она пробиралась под кожу, царапала всё изнутри, билась о рёбра и заставляла чувствовать холод. С каждым концертом. С каждой сигаретой. С каждым человеком.       Бейкер не могла убежать. Но могла пить. Пытаться утопить эту тварь в том количестве алкоголя, которое ей и не снилось. Хотелось верить, что пиво, виски, да та же водка могут вытащить это из неё. И пусть никогда они не помогали, вокалистка продолжала пытаться. Один раз чуть не сорвалась на наркотики. Но мамочке бы это не понравилось. Правда тогда слушать лекции Дина было вариантом куда лучшим, нежели слушать её. — Не могу отличить, что реально, а что — нет…       Солистка заканчивает свою песню, что звучала как крик о помощи. Это и был крик о помощи. Вот только чей?.. «За это нужно выпить», — раздаётся в мыслях обеих, и Хоуп достаёт бутылку джина, которую оставляла на «чёрный день». Не думала она, что этот день настанет так скоро.       «И что же будет дальше? Очередное пробитое дно? Всем плевать, Би».       Бейкер залпом выпивает алкоголь, а после таким образом исчезает ещё половина бутылки. И лишь тогда всё затихает. Лишь тогда вокалистка может уснуть. Но даже тогда она надеется не проснуться.       Вскоре и это перестало помогать.       Алкоголя более было недостаточно для того, чтобы заставить её замолчать. Она всё говорила, говорила, говорила. Срываться было не на кого. Как назло, Барнс не появлялся на пороге квартиры Хоуп и не находил других способов вывести вокалистку из себя. Потому Бейкер срывалась на себя. Кричала, била стену, резалась. До того момента, пока в квартире не появился другой человек. Тот, на которого можно выплеснуть все эти чувства. На которого можно кричать и тебе не скажут, что с тобой что-то не так. Потому что ссоры между людьми — дело привычное. Ссоры в голове одного человека — дело страшное.       Настойчивый звонок в дверь. Поначалу вокалистка думала, что это звон в ушах. Однако он не прекращался на протяжении получаса. Чёрт возьми, разве не очевидно, что, если вам не хотят открывать, вас не ждут в этой квартире?       С недовольным стоном вокалистка поднимается с кровати, думая, чем можно прогнать идиота, разбудившего её в одиннадцать утра. Гриф гитары в квартире Барнса, как и все её осколки. Если не на городской свалке. Бейкер знала, что нужно было забрать барабанные палочки Адама на прошлом концерте, когда он кинул их рядом с её гитарой. Пожалела ведь его. А теперь из-за этой жалости ей самой нечем защищаться. Что ж, будет надеяться, что её внешний вид настолько пугающий, что безмозглый мешок костей сам уйдёт, увидев Хоуп.       Не хотя, вокалистка открывает дверь, но тут же пытается захлопнуть её, правда рука незванной гости остановила Бейкер. Ещё не хватало выписывать чек сестре на лечение сломанных пальцев. Хоуп закатывает глаза, вновь открывает дверь и облокачивается на проём, складывая руки на груди. Она молчит первые пару секунд, а когда Эми хочет что-то сказать, сразу же перебивает её. — Это похоже на благотворительный фонд, как в твоей идиотской галерее? — выражая всё своё недовольство, говорит Бейкер, даже не думая отойти в сторону. — На кой чёрт ты заявилась сюда?       Эми лишь фыркнула, заставляя старшую сестру позволить ей зайти. В квартире пахло сигаретами, алкоголем и резким запахом яблока, каким обычно бывает запах машинных ароматизаторов. Младшая Бейкер жалеет, что не взяла с собой духи и респиратор, чтобы сделать нахождение в квартире сестры более приятным.       Остатки благоразумия говорили Хоуп, что поставить подножку художнице, идея отнюдь не лучшая. Но так хотелось сделать именно это.       Вокалистка разворачивается на вошедшую помеху её одиночеству, что уже снимала светло-бежевый шарф и чёрное пальто. Видимо, наглости не занимать обеим сёстрам Бейкер. Хоть одна общая черта. Младшая из сестёр уже проходилась взглядом по всей квартире, оценивая не только состояние её жилья, но и состояние Хоуп. Ни первое, ни второе не радовало Эми: по всей квартире разбросаны пустые бутылки, листы бумаги, исписанные чем-то похожим на стихотворения, одежда Хоуп; синяки под глазами сестры и впалые скулы говорили сами за себя. Однако куда не это поразило Эми. В том баре, видя болезненно худую сестру, художница надеялась, что всё не так уж и плохо. Сейчас Хоуп была в растянутой футболке с надписью AC/DC, которая буквально висела на ней мешком, а на ногах были короткие шорты, что едва выглядывали из-под футболки. Это всё не скрывало до жути худые ноги Бейкер. Казалось, вокалистка питалась лишь алкоголем уже очень и очень давно.       Именно из-за внешнего вида сестры художница ищет кухню и, не спрашивая разрешения, проходит туда, точно была постоянной гостьей этой квартиры. Вода в чайнике отдаёт неприятным запахом, потому младшая Бейкер тут же выливает её, наливает немного жидкости, но чтобы промыть его, и лишь после наливает воду вновь, уже чтобы вскипятить её. После этих простых манипуляций настаёт очередь холодильника, в котором лежали давно испорченные овощи, слипшиеся макароны и несколько бутылок пива. — Дин сказал, что ты не выходишь на связь, потому что винишь их, — говорит Эми чуть громче, вытаскивая из сумки несколько контейнеров с едой, ведь считала, что сестра ещё не на кухне. — Я подумала, что стоит прояснить ситуацию.       Дверца холодильника резко закрывается, что художница даже не успевает что-то поставить внутрь. Два недовольных взгляда голубых глаз. И если в глазах Эми, на пару оттенков темнее, нежели глаза сестры, виднеется больше удивления, в глазах Хоуп — неприязнь и жгучий холод. Такой же, как и в голосе вокалистки       Если сестра решила, что она будет свободно ходить по квартире Бейкер, расставляя свои вещи, пусть и с благими помыслами, то она очень сильно ошибалась. Такую наглость Хоуп могла простить лишь Беннету. И это лишь потому, что Дин знал её куда лучше нежели Эми, Дженис или же Брайан. Да и в словах или действиях гитариста порой было что-то, против чего солистка не могла пойти. — Прояснила? — шипит Хоуп, желая, чтобы появление сестры здесь было лишь галлюцинацией. — Собрала вещи и вышла вон из моей квартиры. — Нет, не прояснила, Хоуп! — младшая Бейкер ставит еду на стол и перехватывает руку сестры, укоризненно добавляя: — Если бы ты читала сообщения…       Её перебивает смех сестры, что пытается показать, насколько ей наплевать на Эми и всю ситуацию в целом. Вокалистка отстраняется, вытирая слёзы, что появились за считанные секунды, поправляет септум, но убирать ладонь сестры не спешит. Лишь после этого она учтиво поясняет причину своего поведения: — Принципиально не читаю сообщения от контактов, подписанных как «Эми Бейкер».       За считанные секунды, Хоуп разворачивает Эми к выходу из квартиры и подталкивает вперёд, выдёргивая свою руку из хватки сестры. Понимая, что старшая сестра не отступит, художница сама отстраняется, подхватывает пальто и идёт к выходу. Спиной она чувствует этот прожигающий взгляд солистки, точно стоит ей остановиться или замедлиться хоть на немного, Хоуп сожжёт её одним лишь взглядом, а пепел — выкурит.       Чтобы художница не повернула назад, временная хозяйка квартиры вторит каждому её шагу, готовясь вытолкнуть сестру за порог. Когда Бейкер говорила про то, что жаждит накричать на какого-то человека, она имела в виду кого угодно, но не Эми. Потому что в этом случае, вокалистка продолжит кричать на саму себя. Уж больно они похожи. — Мне повторить на другом языке, чтобы ты ушла отсюда? — фыркнула Хоуп, когда младшая остановилась у самой двери и развернулась на неё. — Подожди, откуда ты знаешь про фонд? — только сейчас дошли до неё слова сестры в самом начале. Неужели ей не настолько наплевать, раз она следит за её творчеством? Быть может, Хоуп ещё и делала взносы, но от другого имени…       Художница не успевает высказать ни одно предположение, как сестра открывает дверь и грубо выталкивает её, не обращая внимания ни на сопротивление Эми, ни на её слова.       На пару секунд раньше сестёр из квартиры напротив вышел Джеймс, собираясь уйти на встречу с Уилсоном. Нужно же как-то попытаться заставить замолчать соседку. А от Сэма поступил вполне неплохой вариант, как сделать это. Однако он не успевает отойти на шаг от квартиры, в его спину кто-то врезается. Барнс разворачивается, замечая сначала чёрные длинные волосы, а уже после ту, из-за которой она врезалась в него.       Художница едва сдерживала слёзы, но шептала неловкое «извините», а Барнс тут же признал в ней девушку из бара, с которой разговаривала Бейкер. — Вы в порядке, мисс? — спрашивает он, помогая ей надеть пальто.       Однако ответа на вопрос Барнс не получает, ведь, кинув очередное «извините», Эми спешит уйти, оставляя сестру одну. Джеймс переводит вопросительный взгляд на Бейкер, глупо надеясь, что она хоть как-то объяснится. Вокалистка только закатывает глаза и перед тем как захлопнуть дверь, грубо бросает Джеймсу: — Что смотришь? Подписка на порно канал закончилась?       «Стерва», — думает Барнс, в глубине души мечтая, что однажды служба отлова животных всё-таки доберётся до их дома. В частности, до квартиры вечнокричащей собаки напротив.       На выходе с этажа он замечает парня, которого видел не раз вместе с Бейкер. Один из её странных, ненормальных, как и она сама, друзей, которые возомнили себя рок-звездами. Значит, эта ночь обещает быть веселее прошлых. Джеймс уже жалеет, что согласился с Сэмом, а не оставил всё так, как есть, однако другое воспитание говорит, что его поступок правильный. И не важно, что сам Барнс может пострадать из-за этого поступка.       Парень же не обратил никакого внимания на Барнса, убирая чёрные пряди назад и туша сигарету недалеко от знака «курить запрещено». Пока Джеймс спускался вниз, он прошёл вглубь этажа к квартире подруги. Стоило ему постучать в дверь, как раздался недовольный крик, слишком громкие шаги, а после… — Ты забыла свой идиотский шарф специально?       Кричит Бейкер и открывает дверь, уже готовясь придушить сестру её же шарфом. Как же удивляется она, когда чёрные волосы человека напротив оказываются слишком короткими, а силуэт в разы выше. — Устроила притон, а меня не позвала? — усмехнулся Уильямс, замечая замешательство подруги. Очевидно, почти двухметровый барабанщик отнюдь не тот, кого ожидала увидеть Хоуп за дверью.       В глубине души, вокалистка рада, что перед ней стоит Адам, а не сестра. Повторного контакта с ней она бы не выдержала. А компания Уильямса никогда не бывает лишней. Ведь он всегда знает, чем поднять настроение.       Поднять настроение. Именно это и было нужно Бейкер, потому она написала барабанщику. Пусть они оба в завязке, но от одной дозы ведь ничего не будет? Кому как не Адаму Уильямсу знать о конфетаине всё. — Если ты не принёс мои любимые — уходи, — с порога говорит Бейкер, но отходит в сторону, чтобы барабанщик прошёл в квартиру. — Вот так ты с любимым Доктором, да? — усмехается он, понимая, что Хоуп говорила отнюдь не серьёзно. Если дело касается конфетаина, мамочка вмешается. А «Доктору» это точно не нужно.       «Доктор Всё-Хорошо». Так его называют. Как в одноимённой песне «Mötley crüe». И те, кто дал барабанщику это прозвище, плевать хотели на мнение Адама. Как и на то, что с ним может быть не всё хорошо.       Он ненавидит это прозвище. Как и всех остальных «Докторов».       «Эй, Доктор Всё-Хорошо, мне нужен товар!»       Семейный бизнес, что оставил свой след в жизни братьев Уильямс. Семейный бизнес, что оставил клеймо на Адаме лично. У тебя всё хорошо, ведь ты делаешь так, чтобы хорошо было другим людям. У тебя всё хорошо, ты получаешь огромные деньги за товар. У тебя всё хорошо, Доктор Всё-Хорошо.       У Уильямсов дела по всем Штатам. Их знают все, но не знает никто. Командировки, девушки и новые дороги. Вот она — жизнь Доктора Всё-Хорошо. Там нет места друзьям, поддержке. Той же музыки. Но всё должно быть хорошо. Ты же тот самый Доктор Всё-Хорошо.       «Меня зовут Доктор Всё-Хорошо. Я помогу тебе расслабиться, Хоуп»       Так он представился ей. И Бейкер была счастлива, что кто-то мог действительно помочь ей. Пусть и наркотиками. Конфетаином, как его прозвали Доктора Уильямс. Как же этот товар помог Хоуп. Если бы не он, навряд ли Адам Уильямс был бы их барабанщиком.       Если бы не прозвище, она бы даже не связалась с ним.       «Доктор Всё-Хорошо — это песня», — так считала Бейкер, когда ей было восемнадцать, а люди вокруг прекрасно знали, что это не так. «Доктор Всё-Хорошо — это мой наркодиллер», — знала вокалистка в двадцать, когда познакомилась с Уильямсом в ночном клубе. Когда попробовала его товар впервые.       «Доктор Всё-Хорошо — это Адам Уильямс. Мой друг и барабанщик в нашей группе», — отвечает Хоуп сейчас, ведь уверена, что этот человек по праву получил своё прозвище. Многие считают, что это клоунада. Но ведь именно так он делает всё хорошо. Его юмор, вечная улыбка. Это ведь от них всем становится хорошо, а не от конфетаина.       В чём-то Уильямс и Ли похожи. Барабанщик Insight разве что не женился на девушке, с которой знаком пару дней. И не собирается. Ведь сейчас у него действительно всё хорошо. Впервые с шестнадцати лет он может так сказать. Ведь именно от группы «Доктор Всё-Хорошо» звучит иначе. И ему это нравится.       Впервые с шестнадцати лет «Доктор Всё-Хорошо» не звучит, словно клеймо. — Тебя мамочка подослал?       Уже сидя на диване и открывая очередную бутылку, говорит Бейкер и закидывает ноги на стол, ожидая, что барабанщик либо присоединится к ней, либо же уйдёт, последовав примеру Эми. Уильямс лишь усмехается на это заявление. Будто ему нужен чей-то намёк, чтобы зайти к любимой подруге. — Нет, ты же сама просила, чтобы я пришёл, — Адам пожимает плечами и забирает бутылку пива из рук Хоуп, начиная пить сам.       Вокалистка закатывает глаза, показывая средний палец Уильямсу, а после недовольно бросает: — Я просила, чтобы ты пришёл с конфетаином.       В ответ такое же недовольное «хватит, Би». Всё так же держа бутылку, барабанщик складывает руки на груди, слыша это фырканье Бейкер, что буквально означало: «мне нет дела до твоих слов». Как же. Это же Хоуп Бейкер. Ей никогда нет дела до кого-либо. Даже до себя. По крайней мере, так считает она сама.       Вот только Уильямс знает: это нет так. Это далеко не так. Потому что если Бейкер было бы наплевать на всех — она бы не поддержала идею Дина с группой. Не придумывала бы десятки причин для того же Беннета, по которым им нужен именно Адам, ведь не хотела говорить, что он её наркодиллер. И не вступилась бы за двух гитаристов, своих гитаристов, тогда в баре.       Правда здесь всё же была. Ей наплевать лишь на себя. Этот образ, который она создаёт, легко рушится, если заметить трещину в этом замке из стекла. И лучше алкоголя в этом могут помочь лишь наркотики. Тогда человек сам начинает показывать свои трещины, к которым добавляется зависимость. «Докторам» это лишь на руку. Так проще сохранить своих клиентов.       Но Уильямс пытался сохранить друга.       Просто так к конфетаину не приходят. Просто так не станут изливать душу таким, как Адам. Просто так не будут поддерживать того, кто пытается уничтожить тебя.       И когда барабанщик услышал её, уже не мог отпустить. Ведь они похожи. И она это поняла с самого начала.       Они все до боли похожи. — Мы оба знаем, что ты несерьёзно, — Уильямс отпивает из бутылки, следя за реакцией подруги.       В мгновение вокалистка встаёт с дивана и, наплевав на вещи на столе, поднимается на него, чтобы сократить расстояние с Адамом как можно быстрее. Она не сдерживается, сразу начиная кричать, тем самым выражая своё недовольство сложившейся ситуацией. — Несерьёзно? — усмехается она, начиная загибать пальцы на каждую «несерьёзную» причину. — Вы сдали меня двум змеям, каждая из которых теперь поэмы строчит мне; Эми даже сюда заявлялась со своей едой, по наводке мамочки; ублюдок сосед разбил мою гитару. И всё, что я могу сделать, это кричать, курить и топиться в алкоголе!       Хотелось бы сказать, как хорошо, что это лишь образное выражение. Но вокалистка жалела, что действительно не могла утопиться в ванной, наполненной виски. Сейчас это было бы очень вовремя.       Бейкер стояла всего в дюйме от барабанщика, отчего разница в росте была куда заметнее. После таких обвинений её трясло. Создавалось впечатление, что ещё немного и вокалистка не выдержит. Именно это ей и нужно было. Тот триггер, что вскроет одну из ран, вынуждая Хоуп позволить себе выплакать всё. — И снова нарушать обещание, — слишком спокойно ответил Уильямс, замечая, что в глазах подруги что-то изменилось.       Трещина.       Про обещание знают все. И про то, что Бейкер раз за разом нарушает его, тоже. Каждый раз уходя со сцены вокалистка нарушает обещание, данное когда-то давно во время очередного срыва на наркотики.       «Я завяжу. Сегодня. Обещаю, Чеззи», — шептала она, трясущимися руками крутя косяк на кухне в доме Дина, пока сам Беннет мирно спал.       С той ночи прошёл не год и не два. Бейкер не принимает конфетаин, но выкуривает по пачке сигарет, а иногда и больше, в день и пьёт, пьёт, пьёт. Если не алкоголь, она снова вернётся к наркотикам. Сейчас она заменила одну зависимость на другую.       И не избавилась от того, что было в самом начале. Что побудило обратиться к Доктору Всё-Хорошо.       Ни одна привычка не понравилась бы ему. Потому что он проходил через это раньше.       Когда Хоуп исполняет ту самую песню, перенимая вещи, что были присущи лишь ему, она чувствует, что не должна этого делать. Не должна, пока обещание нарушено. Пока все уверены, что она в безопасности, когда остаётся одна в комнате. И она в безопасности до тех пор, пока не начинает всё сначала.       Это уже не песня. Это жизнь Хоуп Бейкер. — Он меня ненавидит, — тихо шепчет вокалистка, опустив голову. — Неправда, — так же отвечает барабанщик и несмело прижимает Бейкер к себе, будто спрашивая, не против ли она.       Даже если бы Хоуп была против, Адам бы не отстранился.       Барабанщик ставит бутылку на стол и, не убирая руки с плеч подруги, усаживает её на диван. Уильямс чувствует, что она дрожит, но всё ещё не плачет. Он обнимает подругу, позволяя ей закрыть глаза и наконец расслабиться по-настоящему. Вокалистка кладёт голову ему на плечо, обнимая в ответ, и просто слушает непривычную тишину.       Через пару минут барабанщик Insight, чувствует слёзы подруги, что падают на его футболку, и только ближе прижимает вокалистку к себе. «Мамочка там с ума сходит», — думает он, зная, что Беннет вместе с Купером ждут его недалеко от дома Бейкер. Однако вокалистку он не торопит. Наоборот, даёт столько времени, сколько ей нужно, чтобы наконец пойти ему навстречу, поняв, что они играют за одну команду. Парни никогда не были против Хоуп. Но была ли против сама Хоуп? — Каждый грёбанный раз я прихожу домой и слышу её, — спустя десять минут столь долгожданной тишины Бейкер решает нарушить её, чем сразу привлекает внимание Уильямса. — Эта мерзкая маленькая дрянь, которая только и делает, что уничтожает меня. Одно её слово, и я становлюсь на шаг ближе к краю… — …и я вот-вот сломаюсь, — заканчивают они уже вместе.       Грустная усмешка. И он вновь оказывается прав. С выхода этой песни прошло не меньше двадцати лет. В семь лет Бейкер точно не знала об этой группе столько, сколько ей известно сейчас, и даже подумать не могла, что буквально каждая строчка каждой песни будет попадать прямо в цель. Однако та семилетняя Хоуп Бейкер всё ещё была где-то внутри. Её озарство и интерес к жизни. Она пыталась сказать об этом. Но как люди не слышали солистку Insight, так и она сама не слышала себя.       Хотелось, чтобы эту часть Бейкер и вовсе вырвали и выбросили ко всем чертям. Она чувствует всё это из-за неё. — Я чувствую, что подвожу себя, вас, его…       Уильямс устало выдыхает. Он прекрасно понимал, о чём говорит подруга. Быть может, даже слишком хорошо. На секунду он даже жалеет, что отговорил Джима идти вместо него. Купер точно нашёл бы подходящие слова. Он всегда находит.       Правда сейчас Бейкер нужно было лишь выговориться. Ей нужен был человек, который может послушать, и уже плевать услышит ли он. Просто более держать это в себе она не могла. Ей нужно было стать на шаг ближе к смирению. — Может быть, если я умру, станет проще, — вокалистка отстраняется, вытирая слёзы, и тянется за бутылкой. Точно всё это тост, а не очередной крик о помощи. — Буду с Кобейном на гитаре играть.       Бейкер усмехается и отпивает из бутылки, которую тут же забирает Адам. «Доктор Обломщик, вот кто он», — закатывает глаза она, но вслух произносит лишь: «нужно было изначально сказать, что будешь пить со мной». Теперь бутылка оказывается на полу, чтобы вокалистка не так легко до неё добралась.       Кажется, решение всех проблем уже было озвучено. Вот только Уильямсу не по душе этот вариант. Что уж говорить о гитаристах. Быть может, в начале их общения он даже внимания не обратил бы на такие слова. Но они прошли через столько дерьма, что умирать сейчас просто глупо.       Глупо, ведь если умрёт она, умрёт и сам Уильямс. — Я не психолог, сладкая, а бывший наркоман с такими же проблемами в голове, как и у тебя, — посадив её к себе на колени, говорит он, привычно улыбаясь. — Но даже я понимаю, что это не выход.       Для чего всё это, если Бейкер так легко сойдёт с пути? Было много более достойных проблем, которые вокалистка преодолевала, но из-за которых люди говорили, что было бы проще умереть. Да, они оставили шрамы. Но ведь это жизнь. В этом и состоит её ценность.       Барабанщик уверен: слова Хоуп насчёт своей смерти — глупая шутка. Она говорит несерьёзно. Так делают все, а после они преодолевают это состояние. И всё наконец становится хорошо. И задача Адама — показать это «всё хорошо», которое увидел он. Нужно же как-то оправдывать своё прозвище.       Уильямс резко встаёт, заставляя подругу обнять его за шею, чтобы не упасть, и направляется к двери в её спальню. Бейкер тихо смеётся, ведь если бы не другой контекст, всё могло выглядеть, как начало видео под значком восемнадцать плюс. «Нужно будет это записать и показать Барнсу, раз у него не хватает денег на подписку», — думает Хоуп, добавляя этот в пунктик к списку «успеть за полгода». Хоть что-то хорошее должно же остаться её любимому соседу от неё. — Вот так сразу? Без прелюдий?       Вокалистка продолжает смеяться от одной мысли переспать с Адамом. Это была бы отдельная грань извращения, ведь Уильямс ей как брат. Чем-то таким она могла бы заняться даже с Джимом, что любовью к девушкам особо не отличается, но только не с Уильямсом.       В ответ барабанщик фыркает и закатывает глаза. Ему самому мерзко от мыслей вокалистки, за что он и начинает щекотать её, чтобы выбить дурь, а смех Бейкер становится ещё громче. Кажется, впервые за несколько дней стены этой квартиры слышат не истерический смех. Вокалистка запрыгивает на кровать в попытке спрятаться от Адама, однако его останавливает лишь то, что Хоуп полностью закуталась в одеяло, оставляя лишь небольшое отверстие, чтобы дышать. — Поднимайся, Би, — говорит барабанщик, фотографируя Бейкер, чтобы показать мамочке. — Нам ещё завтра концерт играть. — Без меня, — убедившись, что Уильямс на достаточном расстоянии от неё, солистка всё же убирает одеяло с себя и потягивается. — Я не в форме. И не в настроении. И, быть может, умру завтра.       Вновь эти слова о смерти. Прежде чем Уильямс что-то ответит ей, вокалистка открывает диалог с сестрой и листает сообщения, на которые она так и не ответила, пока не находит нужное, где Эми писала о новом «невероятно интересном» достижении их матери, заканчивая всё это изложение словами: «мы ждём тебя и папу на семейный ужин». — Умирать нужно с музыкой, Би, — Адам усмехается и хлопает вокалистку по плечу в жесте поддержки. — Умирать нужно в двадцать семь, — фыркает она, так и не поднявшись с кровати. — Вот ты и нашла повод жить ещё полгода, — Бейкер не успевает ничего ответить, её перебивает звонок в дверь. Уильямс переглядывается с Бейкер, надеясь, что это не Дин, которому надоело ждать в машине. — Держу пари, в Белый дом людей не так много хотят попасть, чем в твою квартиру сегодня.       Кинув недовольное «иди ты», Хоуп встаёт с кровати, чтобы встретиться с очередным смельчаком, что решил посетить её квартиру сейчас. Это скопление людей начинает раздражать, а голова болеть куда сильнее. Вокалистка открывает дверь, мысленно молясь, чтобы по ту сторону стояла смерть с косой. В какой-то степени, она оказывается права, ведь человек напротив считается помощником смерти.       Бейкер слышит тихий смех Адама, который явно воодушевлён появлением того самого ублюдока соседа в этой истории. Хоуп лишь фыркнула, облокачиваясь на дверь и осматривая Барнса, интересуясь не столько самим Солдатом, сколько чёрным чехлом рядом с ним. — Собрался убить и меня? — закатила глаза Хоуп, понимая, что, оказывается, Вселенная может слышать её.       Уильямс тут же подошёл к подруге, довольно улыбаясь, и протянул руку Джеймсу для приветствия. Барнс даже не посмотрел на этого тощего наркомана, а сразу обратился к Бейкер. — Твой дружок может оставить нас? Мне хватило телефонного разговора с одним из твоих циркачей, — спокойно говорит он, на что Адам фыркает тихое «как некультурно», вызывая этим улыбку Хоуп.       Телефонный разговор с одним из циркачей Бейкер. Не нужно обладать ясновидением, чтобы догадаться — разговор состоялся с мамочкой. Вокалистка более чем уверена, что до Барнса Дин успел позвонить в несколько больниц и в морг. Быть может, уже позвонил и Эми, а сейчас ждёт Адама. Думать, что барабанщик пришёл один или же не на постоянной связи с Беннетом, — слишком глупо. Дин слишком предсказуем.       Дин слишком переживает за неё.       Барабанщик закатывает глаза и подходит к подруге, аккуратно взяв её за запястье. Она с непонимание смотрит на друга, явно боясь того, что он может заметить. Однако Уильямс заметил всё с самого начала. За годы бизнеса он научился замечать такие детали. Это один из тех фактов, на который можно надавить, если тебе это нужно. Да и Бейкер не особо-то прикрывала шрамы. За неё это и сделал Уильямс. Он снял бандану с запястья, ту самую, что пару дней назад ему вернула Бейкер, и намеренно медленно повязал её на руку вокалистки, тем самым немного, но скрывая шрамы. После этого он наклоняется, чтобы поцеловать подругу в щеку и тихо прошептать: — В следующий раз постарайся надеть что-то с длинным рукавом.       Хоуп усмехается, видя то, как не нравится всё происходящее Барнсу, но не просит Адама остановиться или быть быстрее. Когда барабанщик отстраняется, вокалистка посылает воздушный поцелуй ему и, дождавшись, когда он скроется из её поля зрения, возвращается к Джеймсу. — Учти, у меня свидетели есть, что ты был в этой квартире.       Сержант закатил глаза, понимая, что сесть в тюрьму за убийство Бейкер — звучит как отличный план. Потому что слушать её крики нет сил. И в эти разы это действительно крики. Раньше всё спасала хотя бы гитара. Эта причина была одной из тех, что побудила Джеймса позвонить Уилсону, когда он разбил гитару вокалистки. — Надеюсь, с этим твоя пародия на пение будет звучать лучше, — фыркает он и протягивает чехол с инструментом Бейкер. — Неужели у тебя есть совесть? Признаюсь, я не думала, что ты вообще знаешь это слово, — вопросительно поднимает бровь она, но открывает чехол, осматривая новую гитару, будто ища здесь подвох. — Могла бы просто сказать «спасибо», — закатывает глаза Барнс и облокачивается на дверной проём. — Если продолжишь так кричать — разобью и эту. — Может, придумаешь что-то новое?       Недовольное цыканье Хоуп, что даже не поднимает глаз на соседа. Кончиками пальцев она проводит по каждому изгибу инструмента, знакомясь с ним, а на лице появляется искренняя улыбка. Даже угрозы Джеймса, что сам был удивлён такой смене настроения Бейкер, не портят этот момент встречи.       Вокалистка кавер-группы разворачивает гитару, привычно поднимая взгляд на гриф и тихо смеётся. На прошлой гитаре именно в этом месте была надпись о том, кому принадлежала эта крошка. И здесь Барнс сохранил её. Вот только владелец той гитары давно изменился, потому на грифе этой ножом было вырезано имя новой хозяйки. «Хоуп Б». — Ты ж посмотри, галантный, грамотный. Идеальный жених! — ещё громче смеётся она и поднимается, резко замолкая. Взгляд поднимается на соседа, что не понимает, хода мыслей этой девушки. — Барнс, будь моим женихом!       Теперь смеётся Джеймс, что заставляет смутиться Бейкер. Осознание того, что она не шутит, но говорит вполне серьёзно, приходит лишь через несколько секунд. — Ты себе все мозги проорала? — спрашивает сержант, складывая руки на груди, и пытается понять, насколько сильно эта ненормальная ударилась головой.       Реакция вполне ожидаемая, потому вокалистка усмехается и начинает загибать пальцы на каждую из перечисленных ею причин, видя, как меняется выражение лица Джеймса. — Ну у меня завтра концерт, на репетиции которого я не была. Но перед этим нужно опробовать новую гитару. И как же я забыла о том, что не разбирала ни одну из песен с нового издания Метеоры у Linkin park.., — между причинами она молчит какое-то время, делая вид, что пытается вспомнить, не забыла ли что-то, а после проводит языком по ряду зубов и заметно оживляется. — Но этого всего можно избежать, если ты пожертвуешь всего одним вечером. — Шантажируешь меня? — фыркает Барнс, принимая правила игры Бейкер. — Ну что ты, дорогой, — ехидно улыбается она, специально протягивая это слово, и проводит пальчиками по груди Джеймса. Сержант перехватывает её руку, не позволяя двигаться выше. — Руки убери, — шипит он, чуть отталкивая Хоуп. Минута в тишине и, закатив глаза, Барнс соглашается, чем только радует соседку. — Во сколько и куда подъехать? — Мы играем завтра в семь в этом баре, — быстро проговаривает вокалистка, ища название бара в их общем чате с парнями, а после показывает Барнсу. — Как раз будешь вместе со своим напарником. Не опаздывай, любимый, — посылает воздушный поцелуй она и, взяв новую малышку, захлопывает дверь квартиры.       Тихо выругавшись, Барнс вернулся к себе в квартиру, не понимая, как согласился на это. Вечер в компании этой ненормальной и её семьи. Определённо, это то, чего так не хватало ему. Ведь Разрушителей флагов уже недостаточно. Ему нужно больше дерьма в жизни. Ведь только так он может выживать.       Один вечер лжи и вранья. В очередной раз притворяться кем-то, чтобы заставить людей поверить в то, что он кто-то больший, нежели присвоенное ему прозвище. Снова пытаться жить нормальной жизнью, забывая о крови на своих руках и призраках, что прячутся в его тени.       Знакомства, свидания, встречи с родителями. Всё это нормальная жизнь. Всё это жизнь сержанта Джеймса Барнса — человека, который отправился воевать за свою Родину. Который умер за свою Родину. Которого ненавидят и боятся на его Родине. И ему придётся вспомнить, какого быть тем самым парнем, что упал с поезда в сорок четвёртом. Тем парнем, который покорял сердца десятка девушек, но так и не остался ни с кем из них. Тем парнем, что был свободен. Тем самым Джеймсом Барнсом.       Но это лишь на один вечер.

***

      Всё, как и в прошлый раз. Парни на своих местах, люди в баре уже свистят группе, ожидая, что они вот-вот начнут играть. Однако время идёт, а музыка до сих пор не звучит. «Она не придёт», — думает Дин, подходя к микрофону, понимая, что после концерта наведается к подруге домой.       Тянуть более смысла нет. Если Бейкер не появится в течении этой песни — не стоит ожидать её появления вовсе. И это время дано ей лишь потому, что первой песней, которую сегодня играет группа, является «Bleed it out».       История такого исполнения началась на одной из репетиций. По своему обычаю, вокалистка опаздывала на репетицию. Пусть то опоздание и не было по вине Бейкер, но из-за пробок на дорогах Нью-Йорка, однако Беннету изрядно надоели такие выходки подруги. Потому песню начали без Хоуп.       Партия Адама начиналась лишь во втором куплете, но уже сейчас задавал ритм хлопками, подобно тому, как начиналась «Given up» — одна из наиболее популярных песен в репертуаре Insight. С разницей в пару секунд начинает играть Джим, и теперь мелодия становится похожей на мелодию, а не на бессмысленные хлопки бывшего наркомана. Гитара Беннета включается в эту мелодию несколько позже, однако зачитывать парт Майка он начинает через несколько секунд после начала мелодии.       Каждый участник знает наизусть слова каждой песни, которую они играют. Это классика, как выразилась бы Бейкер. Потому необходимости повторять текст никогда и не было. Песни Linkin park — то, что объединило четверых музыкантов с откровенно хреновым прошлым после смерти Честера Беннингтона — невозможно забыть. Услышав их однажды, более не сможешь остановиться.       Ни Беннет, ни Уильямс, ни Купер и уж тем более ни Бейкер не смогли остановиться. Потому что именно эти строки помогали. Вытаскивали со дна, показывая, что всё может быть не настолько уж хреново и перманентно плохо. Дарили надежду. Это не обычные песни. Это своя история, которая отзывалась в сердцах миллионов.       Каждый находил в этом что-то своё. Поддержка в борьбе против наркотической зависимости, которую услышал Адам. Одобрение того пути, что ты выбрал, твоей индивидуальности, которое услышал Джим. Помощь в переживании всех стадий потери, которую услышал Дин. Совет, как справиться с грузом пережитого, который услышала Хоуп. И ещё тысячи вещей, которые услышал каждый человек в их песнях.       Как можно забыть то, что спасало твою жизнь не раз?       Бейкер услышала начало песни, ещё когда подходила к гаражу Беннета, однако от этого идти быстрее не стала. Она точно успеет на припев. Будет интересно послушать то, что получится, когда вокалистка подключится. — Я истекаю кровью, копаю глубже, просто чтобы забыть всё это, — поёт Хоуп, заходя в помещение, чем вызывает удивление парней.       Вокалистка невинно улыбнулась, когда закончила припев, намекая, что дальше продолжать Дину. Тот лишь хмыкнул, ведь звучало не так уж и плохо всё. И именно поэтому все концерты, которые включали в себя эту песню, начинались без Бейкер. Она всегда появлялась к припеву где-то среди зрителей и проходила на сцену уже после.       Как же Беннет надеялся, что подруга появится на этой песне. — Читайте молитвы и топчитесь сильнее, когда зазвучит припев, — допевает Беннет уже с лёгкой улыбкой, ведь он видел, как на другом конце помещения открылась дверь, а вместе с этим зашёл самый ожидаемый человек за этот вечер.       Хоуп стояла внутри не так давно, держа в руках микрофон и готовясь вступить на припев. Стоило Дину закончить, как Бейкер запрыгнула на чей-то стул, чтобы привлечь внимание, и начала пропевать свои строчки: — Я истекаю кровью, копаю глубже, просто чтобы забыть всё это…       Публика, что впервые видит выступление группы, удивлённо смотрят на вокалистку, ведь никто и подумать не мог, что один из участников группы среди зрителей. Те, кто не первый концерт знакомы с Insight, лишь одобрительно свистят, выражая своё восхищение девушкой-вокалисткой. Этот восторг людей разделили Сэм и Эй-Джей. Последний смотрел на Бейкер с неподдельным восторгом, ведь ранее видел что-то такое лишь на видео. А сейчас Хоуп Бейкер стоит недалеко от него и дяди Сэма! — И эта клоунесса нравится ребёнку, — подумал Барнс, явно испытывающий совершенно противоположные чувства насчёт этого «шоу» от Бейкер.       Вокалистка улыбается и, закончив припев, спрыгивает со стула, привычно пройдясь пальцами по надписе «Insight» за ухом. Теперь цель дойти до сцены до следующего припева, параллельно мило улыбаясь и стараясь никого не убить. В толпе она замечает Барнса и подмигивает ему, после чего отправляет воздушный поцелуй, на что получается лишь недовольное фырканье. Всё так же улыбаясь, Бейкер направляется в сторону сцены, не забывая пританцовывать, чтобы заразить своим настроением людей.       По ней и не скажешь, что последние дни были проведены в путешествие по реке алкоголя и сигарет.       Парни слишком заняты игрой, чтобы помочь подруге подняться, однако ей и не нужно. Вокалистка оказывается на сцене за пару строк до припева, продолжая веселиться. Точно не было ни обвинений, ни ссор. Это их проблемы. Сейчас для Бейкер важен лишь припев, который она исполняет вновь, уже предвкушая прекрасную часть скримов, что вот-вот начнётся. Остальное не так важно. Об остальном они поговорят позже.       Если Бейкер захочет говорить.

***

      Концерт близился к завершению. Ещё пара песен и Бейкер вновь уйдёт, ничего не объяснив, к алкоголю и сигаретам. Хватит для неё такой активности. Осталось только выдержать эту песню. Самую сложную за сегодняшний концерт для Хоуп. Морально сложную. — Иногда, иногда ты не прощаешься лишь раз. Ты прощаешься снова и снова, снова и снова, — тихо начинает Бейкер вместе с Беннетом. Это одна из их совместных песен.       Песня, не имеющая отношения к основному репертуару группы. Песня о том, кого уже нет. Они услышали её вместе. И исполняют её всегда вместе. Беннет пропевал первый куплет, Бейкер — второй, самый тяжёлый куплет. Ведь слова там должны звучать голосом Честера.       С потерями сталкивался каждый участник кавер-группы, но это всё потери разные, с которыми они справлялись по-разному. Правда потеря всегда остаётся потерей. Как бы ты не относился к этому. «Over again» — песня, которая объединяет все эти потери.       Это относится не только к группе, но к каждому, кто их слышит сейчас. К каждому, кому есть о чём сожалеть. К каждому, кто понимает эти слова.       Insight всегда были поддержкой для других. После случившегося в две тысячи восемнадцатом людям как никогда раньше была нужна эта поддержка. Миллиарды живых существ по всей планете просто исчезли. И никто не знал, что будет дальше. В этом новом мире нужно было учиться жить. Кто поможет лучше старой любимой группы? Да и для этой группы наступил тяжёлый период.       Смерть вокалиста Linkin park не оставила равнодушным никого. Бейкер уже тогда знала, что ни один человек не услышит её так же, как они не услышали Честера Беннингтона. Уже тогда она знала, чем всё закончится. Однако в один день в жизни Хоуп появился Дин Беннет, что изменил слишком многое.       Идея о создании своей кавер-группы появилась спонтанно и не воспринималась, как что-то серьёзное до последнего. Просто что-то, помогающее пережить потерю. Просто красивый голос. Просто встреча в клубе. Просто «In the end» и «One step closer» и миллион просмотров в сети на каждом кавере меньше чем за сутки.       Просто аккаунт в социальных сетях и комментарий от Майка, чёрт возьми, Шинода.       И с середины две тысячи восемнадцатого года Insight выступают вчетвером, собирая толпы фанатов различных рок-групп. Помогая этим самым фанатам. Они никогда не оставляли, никогда не предавали. Всегда были готовы взять их боль на себя. Как когда-то было и с ними.       Группа хотела, чтобы кто-то увидел в этих песнях нечто большее, как когда-то увидел каждый из них. Чтобы люди знали — если им плохо, всегда есть место, где их выслушают, поймут и помогут. Где за твои крики тебе ничего не скажут.       У Insight это получилось. Даже лучше, чем они того хотели. Вот только помимо той самой атмосферы и песен, Insight сохранили куда большее, даже не заметив этого. — Что вы говорите? Я не грубая? За кого вы меня, блять, принимаете?              Бейкер вступает снова, ведь это её куплет. Каждое слово относится к ней. И именно ей куда ближе человек, о котором и были написаны эти строки. Потому всё это поёт она. Проживает всё раз за разом, точно знала этого человека лично, а вместе с ним потеряла часть себя. Лучшую часть когда-то хорошей Хоуп Бейкер. — Вы вдруг слышите то, что я говорила сотню раз до этого?       Каждая песня. Каждый крик. И их никогда не слышат. Ты кричишь громче, но тебя снова заставляют молчать. А ты продолжашь и продолжаешь, потому что, если ты уже вышел на эту грёбанную сцену, ты больше не можешь молчать. Каждый раз ты хочешь быть просто услышанным. Но возможно ли это, если ты не слышишь сам себя? Если ты бежишь от себя. Если ты не остаёшься один на один с тем, из-за чего ты так отчаянно бежишь.       Голос Хоуп чуть ли не срывается. Эти слова слишком сильно отражаются на ней. Вокалистка никогда не понимала, как можно писать такие строки, что вновь и вновь попадают в точку. Что вновь и вновь заставляет тебя говорить: «твою мать, это же про меня». И с каждой новой песней, что Бейкер слушала, понимала, что это больше чем просто набор слов под приятную музыку. Это её прошлое. Её переживания. Её страхи.       И остальным участникам Insight становится страшно от того, как она это исполняет. Потому что когда-то всё это было правдой для одного человека. А Бейкер понимает это лучше каждого из них. Ведь теперь это правда для неё.       Так происходит со многими песнями. Никто не обратит внимание на то, что ты отдаёшь всего себя, потому что для тебя это что-то большее. Всем хватало своих проблем, отражение которых было в тех песнях. Люди слышали поддержку, не понимая почему. Так пусть же хотя бы кто-то останется услышанным. После смерти всё встанет на свои места. — Снова и снова, снова и снова.       Последние слова они пропевают по очереди: Дин, Джим, Адам и в конце, совсем тихо, Хоуп. Вокалистка отходит чуть назад, чтобы спокойно отдышаться, пока парни доигрывают последние аккорды. Ещё одна песня закончена. Ещё один раз она пережила всё это в одиночестве, но помогла другим не чувствовать одинокими себя.       На ещё один шаг приблизилась к краю.

***

      Группа уходит со сцены, освобождая место для других, но никто за сегодняшний вечер не выступит так, как они. Это понимают все. И потому улыбки на лицах музыкантов слишком довольные. Бейкер старается как можно быстрее дойти до места, где оставила свои вещи, чтобы взять куртку, а вместе с ней и пачку сигарет. И никаких разговоров с парнями. То, что происходило на сцене, должно оставаться на сцене. Однако у остальных были другие планы. — Так и будешь обижаться, Би? — Купер останавливает вокалистку за руку, стараясь задержать её внимание на них хотя бы на секунду. Край длинного рукава свитера чуть задрался, позволяя Джиму увидеть новые порезы. Пока гитарист ничего не сказал ей, она спешит убрать свою руку из его хватки. — Так и буду вести себя, будто подросток, коим меня считает Беннет, — грубо кидает Бейкер и закатывает глаза. Она знает, как сильно Дина раздражает, когда она называет его по фамилии. Но сейчас вокалистка делает это не с такой обидой, как то было в прошлый раз. Сейчас ей нравится реакция Дина.       Сам же Беннет только закатывает глаза, оставляя свою гитару. Бейкер ведь только и ждёт, что он извинится или что-то в этом роде. Пусть так. Успокаивая себя тем, что Хоуп просто по характеру такая, и уже через пару дней максимум, она придёт в нормальное состояние, Дин подходит к подруге. Вокалистка вопросительно поднимает бровь и складывает руки на груди, оставаясь стоять на том же месте. — Хоуп, признаю, я облажался, — спокойно говорит Беннет, вызывая улыбку Бейкер, — но хотя бы раз пойми, что мне не наплевать на тебя. Как и любому из нас.       Вокалистка уже хотела что-то ответить, но на её талию легла мужская ладонь. И принадлежала она не кому-то из группы, что вызвало ещё большее удивление Бейкер. — Уже успела найти проблем в своём цирке? — раздаётся голос Барнса, от которого по коже Хоуп идут мурашки. Видя шокированные лица парней, вокалистка подавляет желание отстраниться, но лишь прижимается ближе, обнимая Джеймса в ответ. — Нет, любимый. Я уже иду, — мурлычит непривычно слащавым голосом она, слыша «какого хрена» от всех троих.       Вокалистка тянется к Барнсу, чтобы поцеловать его в щеку, продолжая так же невинно улыбаться. Следующего действия Бейкер не ожидала точно, ведь Джеймс мягко улыбнулся ей в ответ, заправляя прядь чёрных волос за ухо девушки. Признаться, Хоуп даже не думала, что Барнс умеет улыбаться. Однако, она не могла отрицать, его улыбка и правда была красивой. И даже не такой жуткой, какой могла бы быть. Что ж, довольно интересное наблюдение.       Парни, что всё это время стояли в стороне, не думали вмешиваться до того, пока кто-то из этих двоих не прервётся. И лишь после этого Дин опережает Адама, задавая вопрос. — Объяснишь, Би? — гитарист непонимающе смотрит на подругу, после на Барнса, ожидая хоть каких-то объяснений, а не тот ответ, что получает в итоге. — Быть может, позже.       Вокалистка пожимает плечами, подхватывая свою куртку, снова обнимает Барнса и уходит, отсалютовав парням напоследок. Уильямс усмехается и кричит ей вслед «предательница», но Бейкер только улыбается, зная, что он не серьёзен в своих словах, и показывает средний палец той рукой, где была его бандана, даже не оборачиваясь.       Стараясь не обращать никакого внимания на выходки Бейкер, Джеймс лишь подгоняет её, продолжая держать руку на талии. Это всего на один вечер. За эти пару минут, проведённых в компании этих уродцев, сержант успел пожалеть о том, что согласился на безумную идею вокалистки. Всего вечер в компании Бейкер и её родителей, которые, он надеялся, окажутся куда благоразумнее и спокойнее, нежели их чадо.       Не дожидаясь хозяина машины, Хоуп садится вперёд и закидывает ноги на панель. Барнс фыркает и скидывает правой рукой обе ноги Бейкер, после чего заводит машину. Точно любопытный ребёнок, вокалистка осматривает машину, пытаясь придумать, чем отвлечь Джеймса, пока она включает музыку. — На кой чёрт тебе цветы? — вопросительно смотрит на него Бейкер, на секунду забывая о своей славной миссии. На заднем сиденье лежал букет пионов, а их аромат слышался по всему салону. — Простая вежливость, — отвечает Джеймс, прекрасно видя, что делает Бейкер, но принимает решение промолчать, надеясь, что музыка будет заглушать пение этой клоунессы. — Хотя откуда тебе знать такое слово. — Думаешь, моей матери известно об этом? — усмехается она, не отрываясь от своего занятия. — Ты такой наивный, любимый. — Ты прекратишь называть меня так? — фыркает Барнс, думая набрать скорость и врезаться в первый попавшийся столб. Ему ничего не будет с этой аварии, а вот Бейкер… если не умрёт, так пролежит в больнице какое-то время точно. Прекрасное время без её голоса. — Тебе больше нравится «дух коммунизма»? — прерывает его мысли Бейкер, так и не поднимая глаз, пытаясь сосредоточиться на выборе подходящей песни. Это должно быть идеально, чтобы не испортить впечатление. Настолько идеальна, чтобы задеть нужные воспоминания. — Мне больше нравится, когда ты говоришь по делу или молчишь, — вновь отвлекает Барнс, и Бейкер откладывает телефон, закатывая глаза и начиная внимательно слушать его. — Как зовут твоих родителей? — Брайан и безмозглая тварь... кхм… Дженис Бейкер. Сестра Эми, — как можно равнодушее отвечает вокалистка, явно разочарованная именно этим вопросом. — Я думала, ты уже применил свои шпионские штучки и узнал всё обо мне и моей семье. — По-твоему, заняться мне нечем? — шипит Джеймс, в то время как Бейкер в очередной раз усмехается. От её смеха уже болит голова. Как и от её общества. — По-моему, я не слежу за тобой, — улыбается вокалистка и снова кладёт ноги на прежнее место.       Песня выбрана. Одна из тех, что пела Бейкер во время своего одиночества в квартире. Одна из тех, что помогали заглушить голос в голове. Но Барнсу это не понравилось. Она ошиблась. — И вновь твои крики, — замечает сержант, и всё встаёт на свои места. Он отрицает то, что она хочет показать. Слышит только крик. Вызов принят, сержант Барнс. — Барнс, ты в своём уме? — не выдерживает Бейкер, уже не скрывая своего возмущения. — Ты не знаешь, кто такой Честер Беннингтон. Как ты вообще жив ещё? — Представь себе, обходился без этой информации как-то, — Барнс закатил глаза, увидев, что Бейкер не отступает от своей миссии показать ему, что такое хорошая музыка. Но спустя минуту добавляет, заставляя закатить глаза уже Хоуп. — Это вокалист какой-то группы. — Linkin park, а не какой-то группы, — фыркает Бейкер, выбирая между двумя песнями. Потому что эту ошибку необходимо исправить. Фраза про крики слишком задела её. Найдя подходящий трек, вокалистка ухмыляется, мысленно хваля себя, и прежде чем включить музыку, даёт ценное наставление Джеймсу, которое многие игнорируют: — Ты только услышь это.       «Услышь это». Всё слишком просто и на поверхности, чтобы не заметить. Но не замечают. Ни десять лет назад. Ни сейчас.       Сержант закатывает глаза, понимая, что выбора нет, но в глубине души ещё надеясь, что всё обойдётся без пения этой занозы. Небольшой проигрыш и голос исполнителя, которого Бейкер буквально боготворила, звучит подозрительно спокойно. А вместе с ним уж слишком спокойно звучит и голос Хоуп. — В этой пустыне, в темноте, лёжа с ружьём поперёк груди, притворяется, что он бессердечен.       Вокалистка знала, если он не услышит эти слова, то надежда будет потеряна, а Барнсу придётся обращаться к врачу. Ведь Бейкер не просто так выбрала именно эту песню. Здесь есть на что надавить. Но изменение во взгляде Барнса она заметила с первых строк. Он услышал. Значит, всё не так безнадёжно. Теперь улыбка вокалистки стала ещё ярче, а она более не смотрела на Барнса. Она увидела всё, что было нужно. Бейкер подпевала песне, стараясь не думать о предстоящем вечере с семьёй, но отпустить всё. Голос Честера как никогда помогал справиться с этим, ведь за эти годы он, как и парни из Insight, стали ей куда ближе родителей и сестры.       «Услышь это». За криком скрывалось нечто большее. Всегда. Чёрт бы побрал грёбанную Бейкер с её музыкой. Потому что она попала в точку. Слова первого куплета звучали эхом в голове Барнса, заставляя понять, что это отнюдь не просто набор слов. Это то, в чём ему пришлось жить, «когда пуля забрала его друга». Только не пуля была это вовсе. Грузовой вагон. Именно он стал точкой невозврата. Точкой, после которой всё изменилось. Точкой, после которой в его тени появился тот самый враг. И спустя столько лет он продолжает жить в его тени, пытаясь заслужить прощение. Пока Зимний солдат просто ждёт хотя бы одного промаха.       Но пока что ему удаётся удерживать этого монстра внутри. Кто знает, сколько времени ещё сможет. — Потея и вздрагивая, лежа со сложенном на груди руками, она просыпается в ломке.       Бейкер продолжает петь и улыбаться. Ведь знает, что это строчки о ней самой. Каждый день, когда она просыпалась с этим желанием, казался для неё катаргой. Это невыносимо. Это сводит с ума. Вокалистка не глупа и знает, к чему могли привести наркотики. Ей хватило рассказов Адама о его семье, чтобы понять, насколько конфетаин может подчинить себе. И за это ты можешь заплатить жизнью, как сделал отец Уильямса. Но, чёрт, всё это не отменяло того, с какой силой она хотела заполучить новую дозу. Последнюю дозу. Каждый раз.       Но никто не будет обращать на тебя внимание, если ты не будешь строить из себя шута. И она смеялась над проблемой, хоть и безумно боялась закончить всё передозом. Сейчас ни Адам, ни Хоуп не сидят на наркотиках, и это ещё один повод смеяться над своей глупостью. Потому что так легче справляться. Потому что так никто не заметит, насколько тебе страшно.       Слишком много проигранных битв и нарушенных обещаний. И такое чувство, что лишь мёртвый человек тебя понимает, хотя, казалось бы, рядом с тобой сидел человек с такими же проблемами в голове.       Вокалистка замолкает и прибавляет звук, когда всё доходит до скрима, в очередной раз проверяя свою догадку. Нет просьбы убавить звук. Нет просьбы выключить музыку. И уж тем более нет действий. Бейкер усмехается, снова продолжая подпевать припеву. Чувствуя лёгкость внутри, которой не станет, стоит ей ступить на порог дома её матери. — Странная песня. Как и любая другая в твоём исполнении, — выносит свой вердикт Джеймс, пока вокалистка с интересом разглядывает его и улыбается. — Так все говорят, когда слышат впервые, — смеётся Бейкер и начинает напевать следующую песню.       Они слишком похожи. Вот только Барнс пытается отрицать это. Его право. Это не повод Бейкер отказаться от единственного, что способно отвлечь её, — её музыки.

***

      Дверь не открывали уже две минуты, и Бейкер начала жалеть, что всё-таки недокурила ту сигарету. Не выдерживая, она стучит и ухмыляется, когда к ним выходит мужчина с уже заметной седеной на тёмных волосах и щетине. Он удивлённо осматривает пару, после чего отходит чуть в сторону, позволяя Бейкер и Барнсу пройти внутрь. — Хоуп, я не думал, что ты всё же придёшь, — старается улыбнуться он и помочь вокалистке с верхней одеждой, на что она только фыркает. — Ещё и не одна. — Пришла же, — она закатывает глаза и убирает свое куртку сама. — Мой друг Джеймс Барнс, мой отец Брайан Бейкер.       Бейкер по очереди представляет их, а Барнс не понимает, к чему был тот разговор в её квартире про жениха. Но несмотря на некое смятение, сержант всё же протягивает правую руку для приветствия. — Наслышан о вас, — спокойно говорит Барнс, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно. — Надеюсь, только хорошее, — отвечает на рукопожатие Брайан, а Хоуп заливается звонким смехом. — За последние лет десять так ведь много хорошего было, — вокалистка продолжает смеяться, поправляя рукава чёрно-красного свитера, похожего на тот, что был у Курта Кобейна, и заходит в гостиную, где должны были находиться сестра и мама. — Хоуп, это дурной тон опаздывать, ты знала?       Этот мерзкий голос, который заставляет закатить глаза вновь и перестать смеяться. Дженис сидела рядом с Эми на диване, но стоило Брайану уйти в прихожую, как женщина поднялась следом за ним, чтобы отключить духовку на кухне. Однако когда старшая дочь зашла в гостиную, миссис Бейкер вернулась, сразу же делая той замечание. — Настолько же дурной, как и заявляться без приглашения на концерт. Напомни, кто из нас так делал? — фыркает солистка Insight и садится рядом с сестрой, закидывая ноги на небольшой столик рядом. — Спасибо, что пришла, — тихо шепчет Эми, мысленно благодаря сестру за то, что ей не придётся терпеть общество родителей одной.       После случая на её дне рождения, художница была уверена, что Хоуп продолжит избегать общества матери. Однако сейчас она здесь, пусть и ради того, чтобы ещё больше позлить Дженис. Вокалистка на секунду улыбается ей и показывает знак мира, тут же переключая своё внимание на отца и Джеймса. — Миссис Бейкер, рад познакомиться с вами. Меня зовут Джеймс Барнс, я друг Хоуп, — представляется он, протягивая подошедшей к ним женщине букет цветов.       На щеках Дженис появляются яблочки и лёгкий румянец, а она сама словно становится мягче. Барнс замечает эту смену настроения, однако ничего не говорит. Проблемы этой семьи точно не касаются его. — Какой галантный юноша, — продолжая улыбаться, говорит Дженис, принимая букет из рук Барнса, а после обращается к Хоуп, — Неужели ты нашла себе нормальных друзей, а не тех клоунов, с которыми выступала?       Клоунами группу Бейкер называл и Джеймс. Видимо, не он один считал так, и этим четверым действительно нужно задуматься над тем, какое впечатление они производят. Однако теперь для Барнса стало понятно, отчего Бейкер каждый раз передёргивало от такого обращения, а кто-то из музыкантов тут же брал её за руку или приобнимал, чтобы удержать вокалистку.       Художница поступает как и парни из Insight и берёт сестру за руку, тем самым умоляя её сдержаться и не сорваться на крик уже сейчас. В очередной раз закатив глаза, Хоуп убирает свою руку, складывает их на груди и отвечает так, чтобы мать услышала. — Нет, сделала из него такого же клоуна. — Давайте пройдём за стол? — тут же говорит Эми, не позволяя этой словесной перепалке продолжиться. — Думаю, за бокалом вина разговор пойдёт легче.       Сёстры встают с дивана, и Эми спешит выдохнуть. Однако это не была бы Хоуп Бейкер, если бы промолчала на подобной фразе. В этот вечер она не намерена молчать. Как и в любой другой вечер. Ей слишком часто запрещали говорить, чтобы и теперь она продолжала молчать. — Лучше начать сразу с виски. На трезвую голову ваше общество выносить невозможно, — усмехается она, подходя к Джеймсу вместе с сестрой.       Как и в любой раз до этого, Брайан и Эми чувствуют себя лишними в этом разговоре матери с дочерью, однако сейчас к ним присоединяется и Джеймс. После пяти минут нахождения в доме с Дженис и Хоуп, становится понятна и цель его присутвия тут, и слова Бейкер насчёт матери. «Один вечер», — мысленно повторяет Барнс. Спасибо Гидре за навык железного самоконтроля, ведь если бы не он, вряд ли вокалистка дожила бы до своих двадцати семи, не говоря уже об этом вечере. — Не будь, как твой отец, Хоуп, — бросает миссис Бейкер, ставя подаренный букет в вазу, а Хоуп тихо смеётся. — Странное замечание, учитывая, что мы всего лишь родственники.       Прежде чем сесть за стол, Эми извиняется перед Барнсом за такое поведение сестры и матери, но он лишь мягко улыбается ей, говоря, что всё в порядке. Знала бы эта девушка, что семейные ссоры — самая безобидная и непривычная ситуация, в которой оказывался Барнс.       Пока остальные рассаживались по местам, Хоуп отправилась за алкоголем, а Эми заканчивала с сервировкой стола. Через пару минут в распоряжение Дженис и Эми было красное вино, в то время как мужчины и Хоуп довольствовались виски.       Вокалистка старалась не вмешиваться в разговоры, спокойно выпивая и не притрагиваясь к еде, что не нравилось малышке Эми. А вот родителей Бейкер интересовала персона Барнса. Сержанту приходилось отвечать на многочисленные вопросы своей подруги на этот вечер, избегая уже привычных вещей. Придумывать ответы на вопросы про возраст или перчатки на руках уже не приходилось, ведь они были заучены. Однако не замечать пристального взгляда Брайана было невозможно. Он изучал Барнса, пытаясь вспомнить, не видел ли его раньше. Да и имя казалось знакомым бывшему музыканту.       Вскоре разговор перешёл на другую тему, что не могло не радовать сержанта. Слишком много внимания к нему от незнакомых людей. А виновница такого положения Джеймса молча улыбалась, допивая очередной стакан виски. «Хорошая работа, сержант Барнс», — усмехается и шепчет ему на ухо она, вызывая желание заткнуть её. Но не здесь. Не при семье этой вечнокричащей гиены.       Из этой пустой болтовни с сестрой вокалистка наконец узнаёт повод этого бессмысленного ужина. Дженис Бейкер предложили постоянное место для выступлений в команде какого-то ресторана. Хоуп усмехается. С тех пор, как Insight выступили в баре, где обычно пела Дженис, вместо неё, всё изменилось. Ей нужны были выступления, но куда бы не приходила она, была группа её дочери. А здесь поступило предложение выступать на постоянной основе в одном и том же ресторане. Постоянный заработок музыкой, о котором так мечтала Дженис. Что могло быть лучше? — Что насчёт тебя, Хоуп? — внезапно обращается она к дочери, заставляя её поперхнуться виски. — Не хочешь присоединиться ко мне? Будем петь дуэтом.       Солистка Insight до последнего держала себя в руках, но после этих слов не выдержала и рассмеялась, отставляя алкоголь в сторону. Однако Дженис не шутила, потому реакция Хоуп была непонятна ни ей, ни кому-то из присутствующих.       Уже привыкшие к таким встречам Эми и Брайан сидели молча, не вмешиваясь в их диалог. Всё это повторяется каждый совместный вечер. По началу, они ещё пытались сгладить конфликт и решить проблему, но бесполезно. Каждую встречу у Дженис находился новый повод упрекнуть Хоуп, а у неё в свою очередь не было желания молчать. Однако не знающий всю ситуацию между матерью и дочерью Джеймс пытался успокоить Хоуп, чувствуя, что агрессия соседки не приведёт ни к чему хорошему. — Не стоит. Это не поможет, — останавливает его художница и в очередной раз извиняется.       Ещё через пару секунд вокалистка вытирает появившиеся от смеха слёзы, а затем вполне серьёзно говорит, смотря в глаза матери. — Скорее Честер Беннингтон воскреснет, нежели я присоединюсь в твою секту. — И вновь твои крики, — закатывает глаза Дженис, а Хоуп усмехается и берёт стакан виски.       То же, что говорил Барнс. Бейкер была уверена, что у них где-то есть один словарь на двоих, в котором собраны все возможные оскорбления в адрес её музыки и группы.       Вновь эта схожесть между матерью и Баки. Причина агрессии вокалистки по отношению к Барнсу становится ещё очевидней. Сержанту удаётся взять руку Бейкер в свою, проводя большим пальцем по костяшкам. Теперь он мог почувствовать, как сильно трясёт вокалистку. Она смотрит на него, усмехается, но руку не убирает и опустошает стакан. — Видимо, проблемы со слухом у всех пожилых людей, — фраза относящаяся и к Барнсу, и к матери. И если первого она не задела, вторую разозлила ещё больше. — После твоих криков как им не быть, — усмехается она, рассчитывая, что тем самым заставила почувствовать то же дочь. Однако вокалистка Insight была удивительно спокойна и лишь усмехнулась. Тогда Дженис продолжила свои причитания, но уже обращаясь к своему бывшему мужу. — Представляешь, Брайан, чем занимается наша дочь? Кричит со сцены, оскорбляя музыку. Почему нельзя было выбрать более благородное направление, как джаз или поп? — Поп для слабаков и геев, — привычно отвечает вокалистка, точно говорила сейчас не с матерью, а с одним из парней группы.       «Твою мать», — думает Барнс, устало потирая переносицу. Все понимают, что ничем хорошим не закончится этот разговор. Но вмешаться в него — стать мишенью для двух певиц, которые до последнего будут защищать своё дело. — Хоуп Лин Бейкер, — укоризненно замечает Дженис, а Хоуп начинает смеяться и прерывает её. — Вообще-то Барнс. Хоуп Лин Барнс, — она безумно улыбается, а все присутствующие переглядываются между собой.       Вокалистка поднимает их переплетённые руки, что на безымянном пальце можно заметить кольцо. Пусть оно было не обручальным, но одним из тех, что носит Бейкер, кто сейчас станет присматриваться? Джеймс усмехается, ведь примерно такого поведения и ожидал от соседки. Видя шок на лицах каждого из членов семьи, Хоуп продолжает улыбаться и говорить максимально убедительно, пусть мысленно и смеялась над таким вариантом развития событий. Свадьба с Барнсом? Для этого нужно слишком долго жить. — Мы знакомы неделю, а уже завтра у нас свадьба, представляете? Почти как у Пэм Андерсон и Томми Ли.       Вокалистка мило улыбается и притягивает Джеймса к себе для поцелуя. Удивительным для неё становится, что Барнс берёт инициативу на себя, грубо целуя и кусая её губы. Бейкер усмехается, но отстраняется, как бы дразня Джеймса. Выходит, общение с «клоунами» и правда делает из человека такого же клоуна. — Ты вообще слышишь, что говоришь? Он же старше тебя! А вдруг он какой-то маньяк? — тут же начинает возмущаться мать Хоуп, пока отец и сестра пытаются осознать услышанную информацию. — И уже не кажется таким галантным? — усмехается Бейкер и резко встаёт. — Следить за моей жизнью, мама, нужно было, когда мне было шестнадцать, а не двадцать шесть.       Эта перепалка так и продолжалась бы, если бы Джеймс не настоял на том, чтобы они ушли. На удивление, Хоуп послушала его и молча пошла в прихожую за своей одеждой.       Эми встала и направилась за ними, чтобы проводить гостей и понять правда ли это. Вокалистка только усмехнулась, кинув скупое «кто знает» и вышла из дома следом за Барнсом, даже не прощаясь с сестрой.       После их ухода, атмосфера осталась такой же напряжённой, отчего не выдержала уже младшая из сестёр Бейкер. Но Хоуп это уже не волновало. Всё, что заботило её сейчас, — оказаться дома со своей малышкой. Она молча села в машину, даже не останавливаясь возле, чтобы покурить. Однако в тишине не прошла эта дорога для них. Непривычно тихо для Бейкер играла музыка из её плейлиста, которой она и подпевала, изредка смеясь.       И ни слова Барнсу. Сам сержант кидал мимолётный взгляд на неё в очередном приступе смеха, но также ничего не говорил. Лишь слушал, обращая внимание на то, с каких строчек Бейкер начинала смеяться. И смешного в них не было ничего.       Не его дело. У них был уговор — один вечер. Он прошёл, потому теперь контакт друг с другом можно вернуть на тот уровень, что был всё это время, пока вокалистка пила. Его должны волновать лишь свои проблемы, которых и без кричащей соседки много. Да и она сама не горела желанием общаться.       Машина останавливается рядом с их домом, и Бейкер, не медля, выходит. Её воля — закурила бы она ещё по дороге. Да вот Барнс не оценил бы. А сейчас он ничего не сделает ей. Вокалистка облокачивается на дверь, быстро достаёт желанную сигарету и поджигает, довольно прикрывая глаза. Хлопок дверцы с другой стороны. Бейкер открывает глаза и кидает в Барнса пачку, которую тот ловит, не задумываясь. Полностью развернувшись на Хоуп, он ждёт ответа. Солистка нарочито медленно выпускает дым и только тогда отвечает ему: — Покурим? Вижу, что вопросов у тебя слишком много.