Биврёст: шаткая дорога над краем бездны

Андрей привстал, приложил руку к глазам, защищая их от слепящего солнца, что отражалось от водной глади. Вот ведь хитрый народ, эта чудь, нашли себе покровителей с севера, а к его, Андрееву, союзу присоединяться ни в какую не хотели. Такие свободолюбивые? Ну, тогда извольте платить дань и не жаловаться. Варягов на берегу было совсем немного. Андрей со своим войском, чуть более многочисленным, мог бы вступить в бой, но к чему такие радикальные меры? — Эй, кто тут у вас главный? — крикнул зычно, чтобы перекричать чаек и волны. — Это твои лазутчики? Посмотри, что мне пришлось сделать с ними за их непослушание. — Я, — к самой кромке воды подошёл высокий викинг. Широкоплечий, но слегка сгорбленный, с прямым орлиным носом и выразительными глазами. — Не слышу! — Андрей приложил ладонь к оттопыренному уху. Голос у этого викинга был хрипло-сиплый, далёкий какой-то. — Я, Миккель, сын Георга, — донеслось после того, как викинг откашлялся и сплюнул в реку. — Миккель, — зачем-то повторил он. Андрей пожал плечами. Ну, Миккель и Миккель, приятно познакомиться, что называется. Харкается ещё в священные воды, вот же… Варвар. — А я князь ильменский Андрей. Я пришёл за оброком, да заодно хочу выяснить, зачем вы заявились в наши края, воины севера. Давно вас не было видно. — Андрей! — молоденькая девушка вырвалась из-за спины Миккеля, кинулась в воду, собралась плыть к лодке. За ней тут же устремилась другая, хватая, прижимая к себе. Завизжали, забарахтались на мелководье. Андрей не выдержал и рассмеялся. Миккель на берегу, напротив, насупился, стал смурнее осеннего неба в дождь. — Андрей, это же я, Оля! Сестра твоя! Андрей! — вопила девушка, но её оттаскивали всё дальше и дальше. Андрей на секунду растерялся, пока не понял, что это хитрая уловка. Миккель подал команду, викинги, размахивая топорами, забурились в воду, окружили лодку. Воины Андрея тоже встали на изготовку, подняли луки и дротики. — Миккель, я их сейчас отправлю к праотцам, — он кивнул на дёргающихся и мычащих пленников. — Неужели ты хочешь кровопролития? — Мы рады будем умереть от твоих рук, это откроет нам путь в Вальхаллу, — ответил вместо Миккеля другой викинг, с длинными светлыми волосами и дерзким взглядом, вплотную подобравшийся к борту. — И всё же… Может, поговорим спокойно? — О каких разговорах может идти речь, князь Андрей? — подал голос чудской старейшина. — От тебя одна разруха да убытки. — Помолчи, Макар, я сейчас говорю не с тобой, а с тем, кого ты призвал на свою защиту, — поморщился Андрей. Как же его выматывали все эти походы, переговоры, разборки, козни… Но положение и обстановка обязывали. — Я готов сойти на берег, но пленники останутся здесь, в залог моей безопасности. Согласен, Миккель? Миккель помедлил, кивнул, шевельнув желваками. Андрей спрыгнул с лодки, прошлёпал сапогами по воде в сопровождении своих дружинников. Чем ближе он подходил, тем бледнее становился Миккель, держась за, видимо, искалеченную руку. В глазах его отражался то ли благоговейный ужас, то ли глубоко спрятанная радость напополам с болью, Андрей не смог точно определить. Но подумал, что этот викинг не так суров и прост, как кажется с первого взгляда. И раз пришёл он сюда с небольшой командой, значит, цель его не в вооружённых набегах. — Пригласишь меня в дом? Миккель молча покачивался с носков на пятки, пока старейшина Макар, приподнявшись, что-то шептал ему в ухо. — Князь Андрей — наш гость, — наконец, громко объявил он, и викинги опустили топоры. — Себьёрн, займись дружиной князя. Идём, Андрей. — Ты бы не расслаблялся, княже, — тихо проговорил ближайший его соратник, Дмитрий. — Здесь опасно. Андрей шевельнул плечом. Сам знает, давно уже перерос юношескую наивность и слышал о многих предательствах. — Кожаные? — панибратски спросил он Миккеля и указал на его штаны, пытаясь разрядить недобрую обстановку. — Конечно. Это штаны самого Рагнара, — Миккель как-то азартно, по-мальчишески улыбнулся. В далёких уголках памяти Андрея шевельнулось и опять утихло воспоминание. — Не знаю такого. — Куда ж тебе. Садись. Знакомься, моя жена, Сольвейг. — А та девушка? — Это моя родственница, у неё не всё в порядке с головой, — поспешно затараторила Сольвейг. — С вашего позволения, пойду к ней. Миккель мрачно, сквозь зубы, подтвердил: — Во время шторма на Балтике ей в голову прилетел тяжёлый канат, с тех пор она сама не своя. Андрей кивнул и рассеянно коснулся своей головы. Там, под копной мягких волос, вечным рубцом извивался давний шрам, о происхождении которого он не знал. Андрей вообще не помнил детства и своих родичей. Все сознательные воспоминания начинались с затерянной в дремучем лесу избушки, где жил старик-отшельник, выходивший и выкормивший его. «Север — твоя судьба, была и будет», — пришёптывал он Андрею, и заново учил его ходить и говорить. — Отпусти Гюнтера и Хакана, — после двух кубков мёда попросил сидящий напротив Миккель, лёг грудью на стол, пристально глядя в глаза. — Только, если ты заключишь со мной союз и станешь моим воеводой, — Андрей развёл руками в знак полной открытости. — Ты храбрый воин, Миккель. Я дам тебе гораздо больше, чем эта чудь белоглазая. Миккель мотнул головой и погрузился в глубокие раздумья. Андрей предполагал, что он связан с приютившим его племенем клятвой, поэтому мало надеялся на положительный исход. — Боги видят, Миккель, я не хочу нашего противостояния. Но вся эта земля — моя. Пусть они платят за то, что пользуются ей, или убираются отсюда. — Здесь наши родные земли испокон веков! — тут же воскликнул седовласый Макар. — Мы не отдадим её тебе. — Андрей, — подал голос один из хирдманов, назвавшийся Якобом, и сел рядом с ним, — почему бы вам не обождать с получением оброка? У этих бедных людей ничего нет, поля только-только засеяны. Приходи осенью. Конунг гарантирует тебе, что ты получишь сполна всё, что тебе причитается. Да, Миккель? Викинг дважды кивнул, откинул рукой волосы и продолжил рассматривать Андрея так, что тому стало совсем не по себе. — Андрей, — зашипел рядом Дима, — не верь им! Но Андрей отмахнулся от него, как от назойливой мухи и решительно схлестнулся с Миккелем взглядами. Тёмные карие водовороты глаз были пленяюще-колдовскими и будто знакомыми. По спине Андрея пробежал щекотливый холодок. Миккель был по-особенному красивым, Андрею всегда нравились такие люди. Но в то же время конунг был опасным противником. Нельзя подпускать его к себе слишком близко, оттяпает руку своими острющими зубами, которые все как один похожи на клыки, и проглотит. — А может, устроим соревнование в меткости? — беспечно зевнув, предложил Андрей и хлёстко добавил: — Мишень — пленники. Как ты сказал их зовут, Хакан и Гюнтер? Миккель до хруста сжал в руке кость, которую по-собачьи обгладывал, и согласился.

***

Ещё ни разу в жизни Хакан не терпел таких унижений. Мало того, что ему заломили руки и сунули в рот вонючий кляп, так ещё привязали к носу лодки, будто он деревянная фигура. Радовало лишь то, что рядом был надёжный Гюнтер, сильный и уверенный в себе, в отличие от вздрагивающего Хакана. А ведь всё так хорошо начиналось! Хакан сидел подле Гюнтера, у самых ног, как верный пастуший пёс и заглядывал влюблённо в глаза. Гюнтер смотрел на речные волны и, кажется, предвкушал лёгкое захватывающее приключение. Ладонь его лежала на голове Хакана и незаметно ласково поглаживала. Хакан жмурился и светился от понимания, что Гюнтер тоже любит его, просто не может это высказать вслух. Мимо проплывали леса, заливные луга и выжженные поля, иногда попадались скромные небольшие деревеньки и отдельные хуторы. Но вот их стало всё больше, и за изгибом реки заострился частоколом настоящий город. Гюнтер оставил лодку в прибрежных камышах и повёл небольшой отряд за собой. Разведчики из них получились никудышные. У самой городской стены их сцапали славянские дозорные, повязали и привели к князю. Андрей, весёлый и приветливый, завалил их вопросами, не получил ни одного ответа, хмыкнул и передал Дмитрию. Тот не стал церемониться и ужасными методами, от которых Хакана до сих пор передёргивало, вызнал всё, что хотел. — Гюнтер! — Хакан закричал, забыв что у него во рту кляп. — Смотри, Миккель и Андрей. Может, договорились? — Метаем отсюда, — раздалось с берега. Хакан в ужасе расширил глаза, увидев, как на берегу выстраиваются свои и чужие воины с дротиками и стрелами. О нет, их избрали в живые мишени! Охраняющий дружинник установил на головах по круглой репе. — Не дёргайся, — ткнул он Гюнтера и встряхнул Хакана. — Стоять ровно. Хакан зажмурился и стал молить Одина, чтобы в случае смерти тот забрал его с собой в Вальхаллу. Он был уверен в меткости викингов, но сомневался в честности славян. А что, если эти соревнования, — лишь повод для начала кровавой резни? Дротики свистели и втыкались в репы. Хакан сбился со счёта и боялся открыть глаза. Наконец, он почувствовал, как с рук его спадают верёвки. — Свободен, — дружинник бесцеремонно толкнул его в воду. Рядом плюхнулся Гюнтер. Хакан подхватил его, растолкал, обвил за плечи, и они побрёли к берегу под ликующий рёв викингов и сдержанные аплодисменты славянских воинов.

***

Хельга рыдала, зарываясь в труху прошлогоднего сена. Сольвейг заперла её здесь, в чулане, грубо бросив на земляной пол, и ушла. Хельга захлёбывалась слезами и сходила с ума. Почему, почему Андрей не узнал её? Что с ним случилось? Как рассказать ему обо всём? Дверь тихо скрипнула. Хельга сжалась в комочек и тихонько заскулила. — Ну что ты, дорогая, — влажно зашептала ей в ухо Сольвейг, наглаживая спину, — так было нужно. Что за бурю ты подняла? Нельзя. Ты навредила бы Миккелю. — Андрей — мой брат, это правда! Я помню его… Как я счастлива, что он жив! И как ужасно, что он не помнит меня… — Хельга медленно приходила в себя в таких мягких и нужных объятиях. — Сольвейг… Как мне со всем этим жить? Отец Миккеля убил моего отца… Я должна рассказать всё Андрею, чтобы свершилась кровная месть. Но… Поздно. Теперь я связана с Миккелем. Я ношу его ребёнка. Ладонь затвердела. Хельга догадалась, что Сольвейг злится. Конечно, ведь это она, законная жена Миккеля, должна была подарить ему наследника, а не какая-то рабыня. — Иди, — она толкнула дверь. — Андрей там, в доме Миккеля. Скажи то, что должна, и будь, что будет Хельга поднялась, не веря своим ушам, и опрометью бросилась к наспех срубленному северному дому. Андрей и Миккель над чем-то смеялись, будто давние друзья, и были уже крепко пьяны. Их воины тихо переговаривались и настороженно смотрели друг на друга. — Хельга, — протянул Миккель, обхватил девушку, посадил к себе на колени. — Моя наложница, мать моего ещё не родившегося сына. Поосторожнее с ней. — У тебя и жена, и наложница? — Андрей расплылся в маслянистой улыбке. — А ещё кто? — Здесь нет больше никого. Но были, — кивнул Миккель, скалясь точно так же, и расхохотался. — Женщины и женоподобные мужчины. Мне есть чем похвалиться в постели. А тебе? — А я тоже не жалуюсь, — кривовато улыбнулся князь и замолчал. — Андрей, — Хельга, с наслаждением вглядываясь в его лицо, потянула за рукав, покосилась на Миккеля, откусывающего мясо, — я на самом деле твоя сестра. Андрей усмехнулся, повертел головой, насаженной на приземистую шею, махнул рукой, мол, что взять с дурочки. Хельга совсем отчаялась. За кого он её принимает? — Это правда, — вдруг хрипло сказал Миккель, крепко, до боли, стиснув её руку. — Она помнит тебя. И я… Я тоже. А ты, видно, всё забыл. — Что? — Андрей очень медленно встал, тяжело упёрся в стол кулаками. Хельга видела, как передёрнулся его кадык. — Что вы помните? — Мой отец пришёл к твоему, — слова будто застревали в глотке Миккеля, — чтобы собрать дань. Разгорелась битва. И я… должен был убить тебя, по приказу отца. Но я не смог. Я… Хельга перехватила взгляд Миккеля, и ей на секунду показалось, что он сейчас скажет, что любит её брата. Но Миккель проглотил слова и взялся за ручку топора. — Я готов биться с тобой сейчас. Один на один.