Биврёст: шаткая дорога над краем бездны

Утренний лес просыпался под щебетание птиц. Гюнтер с лязганьем точил о камень наконечники дротиков, Хакан, который всё ещё обижался за то, что друг не поддержал его перед походом, умывался в лесном ручье, неосмотрительно оставив топор в траве. — Не дуйся ты, дурик. Гюнтеру так надоели размолвки и давящее молчание обычно болтливого Хакана, что он подошёл, крепко схватил его поперёк длинного туловища, нагнул для яростного поцелуя. Хакан, возмущённо мыча, стал вырываться. И именно в этот миг от зелёной стены деревьев отделились хазарские воины: — Эй, варяги! Нерасторопного Хакана молниеносно схватили, обездвиживая. Гюнтер изловчился, хотел метнуть дротик, но лезвие ножа, прижавшееся к шее Хакана, остановило праведный порыв. — Тихо, не трепыхайтесь. Наш хан хочет поговорить один на один с вашим вождём. Приведи его в условленное место, тогда твой товарищ, — воин противно усмехнулся, — останется жив. А чтобы ты не обманул нас, Бумын пойдёт с тобой. На негнущихся ногах Гюнтер шёл к лагерю, хазар грузно топал сзади, поигрывая луком. В голове отчаянно крутились шестерни, соображая, как же не навредить Хакану и обезопасить Миккеля. Гюнтер был уверен, что встреча с ханом не сулит конунгу ничего хорошего. На счастье, Гюнтер заметил растущую сбоку гибкую и тонкую высокую берёзку. Он рванулся вбок, схватил её и спружинил вверх, отлетев прочь от стрелы. Сильным ударом ноги сбил хазара, очень быстро, чтобы тот не издал ни звука, и покрался назад. Натянул тетиву, прицелился. Следовало быть очень аккуратным, чтобы не поранить Хакана, этого несносного мальчишку, навсегда забравшего себе сердце Гюнтера. Викинг кривовато улыбнулся одним уголком рта, попросил помощи у Одина и отпустил стрелу в точный полёт. Бледный Хакан рухнул рядом с врагом, выпав из его ослабевших рук, сумел собраться и схватил топорик, отчаянно вращая головой. — Осторожно, отвалится, — засмеялся Гюнтер, выходя из-за кустов. — Быстрее в лагерь, надо поторопить наших. Ещё одного нападения мы не выдержим. — Ты спас меня! — воскликнул Хакан и крепко-крепко прижал к себе невысокого Гюнтера, полностью сдавливая в объятиях и покрывая лицо слюнявыми поцелуями. Гюнтер жмурился и довольно терпел. Вернувшись в наспех поставленный лагерь, он первым делом зашёл в шатёр Миккеля и встал, как вкопанный. Их жестокий суровый конунг улыбался во сне, как младенец, и пускал слюни на широкую грудь князя Андрея, который уже не спал и перебирал спутанные пряди Миккеля, пытаясь заплести косичку. — Доброго утра, воины, — прошептал Гюнтер, едва не закашлявшись, но тут же натянул на себя привычное выражение спокойствия. — Князь, надо уходить. Хазары бродят вокруг лагеря, мы с Хаканом убили двоих. — Погоди, Гюнтер, — хрипло со сна сказал Миккель, резко сел, но от Андрея не отодвинулся. — Созови всех на собрание, мне надо вам кое-что сказать. — Опять? — Гюнтер прицокнул языком, но больше ничего спрашивать не стал и вышел из шатра.

***

Миккель, поминутно зевая, лохматил свои волосы и поглядывал на князя. Андрей потянулся, очень тихо зашипел от боли во всём теле и улыбнулся. — Вчера ты сказал мне, что не хочешь, чтобы мы были побратимами. А ведь это высшая клятва. — А ты до сих пор не понял, Андрей, — Миккель качнулся на четвереньки, приблизился к лицу Андрея, — что ты мне больше, чем друг? Ты моя судьба. Ещё тогда, когда мы первый раз встретились, я услышал, как шелестят нити Норн. Я… — Мик… — Андрей неосмотрительно откинулся на мягкую шкуру, задел рукой стойку, Миккель подался ближе, упираясь ладонями в грудь, и хлипкая постройка рухнула прямо на их головы. Запутавшись в шкурах и ткани, они громко смеялись и катались в них, ничего не видя и не слыша. — Конунг, мы, вообще-то, уже готовы, — крикнул Себьёрн, еле сдерживая смех. — Что ты хотел сказать нам? — Какое-то шутовское представление, а не серьёзный сбор настоящих воинов, — вполголоса, но отчётливо сказал Дмитрий. Андрей, выпутавшись из шкур, испепелил его взглядом и гордо сел в круг. Миккель пригладил руками волосы, встал в центре. — Хирдманы и славяне, вчера я присягнул на верность князю ильменскому Андрею. Отныне мы служим ему. Если кто-то не согласен, может выйти из дружины. Викинги замолчали, переглядываясь, а потом стали класть руки поверх протянутой ладони Миккеля, а Себьёрн ответил за всех: — Мы с тобой, Миккель, и мы рады служить тебе, Андрей. Андрей встал, склонил голову, глянул на воинов и озвучил своё решение, что принял, проснувшись под утро. — Спасибо вам, викинги. Миккель, давай договоримся ещё вот о чём. Я не хочу быть выше тебя, поэтому разделим власть поровну и будем равны в принятии решений. — Ну уж это чересчур! — воскликнул, вскакивая, Дмитрий. — Двуглавый орёл не проживёт и недели. Ребят, ну скажите же ему! Что, молчите? Тогда я ухожу один. Вернусь в город и буду служить хазарам. Меня не устраивает то, что здесь происходит. Варяги… Он встал и быстрым шагом устремился к реке. Андрей, оглушённый таким неожиданным выпадом, шагнул за ним: — Дим! Дим, да ты чего? Но Дмитрий даже не обернулся. Андрей остановился, сплюнул под ноги в густую траву. Сзади подошёл Миккель, обнял его за плечи твёрдо и уверенно. — Ещё один предатель. Пусть идёт, сукин сын. Андрей повернулся к нему, впечатался в грудь, хотел отшатнуться, но Миккель не отпускал. Его глаза совсем потемнели, широкие зрачки мутно блестели. — Он был твоим… — спросил, тяжело дыша, — полюбовником? Андрей сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь, но Миккель не отставал. Нависал, пронзал взглядом, занимал собой всё пространство. Ноги подкосились и задрожали, будто был князь не взрослым сдержанным воином, а юнцом, впервые влюбившимся. — Зачем тебе это? С берега раздался одинокий вскрик. Миккель сейчас же отпустил Андрея и метнулся к лагерю за оружием, Андрей вынул из ножен железный меч, выглянул из-за кустов на берег и увидел Димку, лежащего на песке. Из спины его торчала стрела, а чуть дальше выстроилась большая группа хазарских воинов. Возле драккара шли бои с дозорными. — Эй, все сюда! — закричал Андрей и еле успел прикрыться щитом, который тут же ощетинился несколькими стрелами. Лагерь был свернут моментально и, загородившись щитами, викинги мелкими частыми перебежками пробирались на корабль. — Руби, руби канаты! Быстрее! Андрей, бегом! — Миккель уже стоял на борту. Андрей на бегу склонился к Диме, положил руку на его красивую кисть. — Прощай… — Быстрее, князь! Драккар отплывал, Андрею пришлось бежать по воде, стрелы продолжали лететь, хазары приближались. В голове гудело, сердце сжималось. Что ж, боги наказали Димку за его предательство, так ему и надо, но… Он был красивым свободным парнем и многому научил Андрея. Миккель свесился, подал руку, втянул на борт и невзначай прижал к себе. Андрей всем телом подался навстречу этим объятиям. Среди бедствий, что рушились на него со всех сторон, Миккель остался единственной значимой опорой, что ещё помогала удержаться на краю обрыва. — Мы сбежали... — Нет, мы отступили, — очень жёстко сказал Мик. — Это стратегический маневр. Понимаешь, да? В чудское поселение вернулись поздним вечером, измочаленные, уставшие, опечаленные. Миккель решил, что нужно остаться здесь, заниматься военным искусством и земледелием, чтобы обеспечить себя припасами на зиму. Андрей был с ним согласен, чудской старейшина Макар, наслушавшись рассказов о злоключениях славян, проникся к ним сочувствием и тоже не стал продолжать вражду. Жизнь понемногу налаживалась. Как-то жарким солнечным днём Ольга позвала косившего траву Андрея в поле, что колосилось пшеницей. — У нашего отца были такие же поля, помнишь? Ой… — Ничего, Оль, ты расскажи мне, я послушаю с удовольствием. И Ольга долго говорила, вспоминая самые лучшие дни, а потом удивлённо спросила: — Андрюша, а как же ты стал князем? — Мой старик, с которым я жил, был провидцем. Он увидел в своих вещих снах, что мне дарована большая власть. Молва об этом прошла по всем племенам, и однажды в избе появился мужчина. Он сказал, что послан селянами, ищет человека на княжение со стороны, чтоб прекратить междоусобную вражду. Я отказывался, говорил, что ничего не знаю и не умею, но он пообещал научить меня всему. Забрал с собой и сдержал слово. В высоких травах жужжали шмели, солнце жаром облизывало плечи. Андрей оставил Олю среди колосьев и пошёл на звон топоров, туда, где Миккель и его хирдманы занимались с воинами Андрея. — Топор лучше меча, — утверждал Гюнтер, демонстрируя сокрушительную силу удара. — Видите? — О, князь ильменский! — раздетый по пояс Миккель оторвался от столба, который подпирал плечом. — Сразимся? Андрей молча взял щит и топор, встал в боевую стойку. Биться с Миккелем в шутку было приятно, интересно и полезно. Они покружились по площадке и отошли дальше, к берегу реки. — Резче, Андрей! Выпад. Закрывайся. Вбок. Вниз. Пригнись! — командовал Мик, а глаза его сверкали ярким азартом, как молнии в летнюю грозу. Андрей наступал на него, перебираясь всё дальше, в заросли прибрежной травы и камышей. Веселье плескалось через край, князь двигался всё быстрее и активнее, набросился на Мика, выбил у него щит. — Молодец, — Миккель, сдувая с лица мокрые волосы, уронил топор в траву. — Ты сражаешься всё лучше и лучше. — С таким учителем, как ты, это нетрудно, — выдохнул Андрей. Миккель выждал секунду и ринулся на него врукопашную. Князь не успел отпрыгнуть, повалился оземь, задрыгал ногами и туловищем, катнулся в сторону и оказался на мелководье. Миккель прижался к нему сверху, вцепился в плечи, толкнулся бёдрами, сперва случайно, а потом нарочно. Он продолжал делать вид, что борется, но Андрей чувствовал тяжёлый налитой член, что с каждым толчком прокатывался по его бедру. От такого трения зашевелился в мокрых портках свой собственный уд, сладкая нега возбуждения накрыла с головой, как мелкие речные волны, что щекотали уши и норовили залиться в нос. Всё вокруг растворилась, кануло в темноту нави. Всё, кроме Миккеля, ставшего центром мира. Он сорванно дышал, лихорадочно сжимал пальцы и двигался раз за разом быстрее, жёстче притираясь и скользя, пока не замер, вытянувшись напряжённой струной. Андрей посмотрел на его закушенные до крови губы, на сильные руки, испещрённые татуировками и шрамами, на закрытые глаза и конвульсивно сжимающиеся мышцы, вскинул бёдрами ещё пару раз, громко простонал ему в ухо и спустил прямо в штаны, как прыщавый отрок, первый раз в жизни зажавший девчонку в углу сеновала. Миккель был, похоже, где-то в других мирах, среди богов или великанов, мечтательно смотрел в лицо Андрея расфокусированным взглядом и не шевелился. Наконец, он прохрипел что-то неразборчивое и плюхнулся в воду, чтобы полностью измочить штаны. Андрей перевернулся к нему, коснулся щекой носа, хлопнул по голому мокрому плечу. С потемневшего на юге неба закапал частый мелкий дождик, но солнце ещё не укрылось в тучах, и над рекой вспыхнула яркая радуга. Андрей выбрался на берег, подождал Миккеля, переплёлся с ним руками. — Добрый знак, — улыбнулся Мик, посмотрел на Андрея, вывернув голову, и тихо добавил. — Это была не самая лучшая моя скачка. Никому не рассказывай, что я был настолько быстр. Я просто очень долго ждал. — Ты думаешь, я буду об этом трепаться? Ничего не было, мы просто сражались и упали в воду, — с хитрецой сказал Андрей, полностью раздеваясь, и пошёл в воду отмывать себя и исподнее. — Да, — с лёгким неудовольствием отозвался Мик и шагнул за ним, пока радуга не погасла.