Биврёст: шаткая дорога над краем бездны

Под парусом шли весело и резво. Андрей смотрел в морскую даль, стоя рядом с кормчим, Миккель делал вид, что наблюдает за правильностью курса, но глаза его то и дело скашивались в сторону князя. Андрей незаметно улыбнулся. Перед отплытием он с трудом, но всё же поддался настойчивым уговорам Миккеля, не стал брать командование над вторым драккаром, который за зиму построил трудолюбивый Гюнтер, и оказался с конунгом на одном борту. Миккель в очередной раз всех удивил и отдал новый корабль в руки молодого Хакана, который светился от гордости и раздувался от важности, словно рыбий пузырь. — А если он напорется на скалы? — вполголоса выразил перед отплытием всеобщий скептицизм Себьёрн. — Он не настолько глуп. А вот с князем такая напасть может приключиться. Андрей, извини. Но это правда. У Хакана гораздо больше морского опыта. — По-моему, ты просто боишься снова потерять Андрея, друг мой, — проницательно заметил Себьёрн. Миккель шевельнул плечом и промолчал, а Андрей, случайно услышавший их разговор, подумал, что это правда. Мик, возможно, неосознанно, постоянно оберегал его от всего, и это было так… странно и непривычно, что у князя, не помнившего заботы материнских рук, шла кругом голова и чаще билось сердце. За минувший год он обрёл сестру и воспоминания, а отношение к Мику поменялось так сильно, что становилось страшно. Вправе ли он быть вместе с таким человеком? Мысли мешали дышать полной грудью, но морские просторы лечили тоску и задевали в Андрее до сей поры неведомые струны. Хотелось петь и кричать, отдаться во власть этих волн и полностью слиться с грозной, почти что бездонной пучиной. Князь от избытка чувств снова попробовал сочинять стихи, и всей командой был признан лучшим сказителем среди всех, кого они встречали, кроме, конечно, старого скальда Хальварда. Больше всех восхищался творениями князя Миккель. Смотрел, приоткрыв рот, и перебирал струны арфы. — Боги благоволят нам в этот раз. Смотри, как спокойна Балтика, — сказал Миккель однажды вечером, под покровом тьмы, с достоинством огляделся и коснулся Андрея быстрым, но очень горячим поцелуем. Губы Миккеля были сладко-солёными, будто кровь или сама смерть. — Не хочу давать никому повода для зубоскальства, — с неохотой отодвинувшись, шепнул он и положил ладонь поверх руки Андрея, — в первую очередь, ради тебя. Будем осторожны. — Микки, я взрослый человек, и сам могу постоять за себя, — решительно прояснил ситуацию Андрей, пытаясь избавиться от этой странной заботы. Миккель коротко улыбнулся, внезапно опустил глаза, будто смутившись, и хлопнул его по плечу. Боги, видно, подслушали их разговор, и ночью разыгралась серьёзная буря. Разбуженные Миккелем викинги стали спешно убирать парус, дружинников Андрей посадил на вёсла и сам схватился за гладкую тяжёлую ручку кормового весла, потому что кормчего смыло в воду тяжёлой высоченной волной. Андрей пытался держать курс и захлёбывался солёными каплями и природным, не поддающимся контролю страхом. — Пусти, я сменю тебя! — крикнул в ухо Миккель, подползая к нему чуть ли не на четвереньках. Лодка опасно кренилась, днище заполнилось водой уже наполовину. — Нет! Займись парусами, полощут! — Там Себьёрн, — Мик не отступал, хватаясь за руль, а на драккар неслась новая волна, ещё более высокая, чем предыдущая, — а нас сносит на остров! Дай мне! — Остров в другой стороне. Не надо принимать решения за меня! — заорал Андрей, перекрикивая бурю. — В конце концов, ты мой вассал, а не наоборот. Миккель непонимающе заморгал и, кажется, не мог найти слова. Щёки его раскраснелись, глаза метнули молнии: — Здесь, на драккаре, командую я! Ты можешь быть хоть князем, хоть ярлом, твоя власть осталась на суше. И, на самом деле, очень неосмотрительно с твоей стороны напоминать мне об этом. Да, я присягнул тебе, но ты понятия не имеешь, что на самом деле значил для меня, вольного конунга, этот шаг! — И что же? — выкрикнул Андрей. Миккель промолчал, хмуро шевельнул бровями, оттолкнул его вниз и встал у руля, широко расставив ноги. С тех пор между ними лёгкой тучкой повисла тень недопонимания. Внешне вроде бы ничего не изменилось, но Андрей постоянно затылком чувствовал тяжёлый взгляд Миккеля, а недавние шрамы чесались и нудно ныли. В ушах то и дело звенели последние слова Димки о двуглавом орле, делящем власть. К скандинавским берегам причалили рано утром. Хакан и его драккар достойно выдержали бурю, и теперь молодой хирдман, довольный, как конь в засуху у водопоя, стоял на берегу и возносил хвалу богам. Рядом сидел Гюнтер и тоже что-то шептал, глядя в хмурое небо. Миккель, проходя мимо, ободряюще хлопнул Хакана по плечу и серьёзно сказал: — Хорошая работа, Хакан. Балтика, как всегда, богата штормами. Да, Андрей? — Я ещё ни разу не видел столь высоких волн. — А нам не впервой попадать в такие передряги, — снисходительно улыбнулся Хакан, но стушевался под грозным взглядом Миккеля. — Андрей тоже держался молодцом. Особенно для человека, до этого ходившего только по рекам, — обстоятельно разъяснил Миккель и повернулся к спешащему по берегу мужчине. — Альрик! — Приветствую тебя, брат мой. Ты вернулся насовсем? — Не бойся, не отниму обратно то, что принадлежит тебе по закону. Просто буду твоим гостем. Разрешишь? — Конечно, Мик, ещё спрашиваешь! — Альрик обрадовался, сверкнул полузнакомой улыбкой. Андрей приметил, что они с Миккелем весьма похожи, покрутил головой, растёр шею и представился первым. — Андрей, князь ильменский. — Мой князь, — подхватил Мик, в глазах его мелькнули ехидством смешинки, — а я его верный вассал. Альрик удивлённо шевельнулось бровями, но благоразумно промолчал, склонил голову, скрыл выражение лица за тёмной шторкой длинных прямых волос. — А ты, Альрик, всё ещё служишь ярлу Гарольду? — поинтересовался Миккель, увлекая князя вслед за братом к длинному дому, главному во всей усадьбе. — Да, он в добром здравии. Андрей уловил в словах Альрика иронию, зацепился слухом за имя и встрепенулся. Мигом вспомнились рассказы Хельги о жестокости и издевательствах человека, которому она прислуживала до Миккеля. Кулаки сжались так, что ногти впились в кожу ладоней. — Ярл Гарольд? Тот самый, кто купил Хельгу? Где он, Миккель? Как его найти? Отвечай, слышишь! — Андрей, спокойно, — Мик быстро отвёл его в сторону, незаметно сжал предплечье. — Хельга была его рабыней, он честно выкупил её. Что ты хочешь ему предъявить? — В той семье, куда она попала в первый раз, к ней относились совсем по-другому, как к человеку, а не как к вещи. Мик, я не понимаю... Хельга, дочь славянского князя, моя сестра, мать твоего ребёнка, до сих пор не отомщена. Тебя я простил, но Гарольду спуска не дам. — Чего ты хочешь? — тихо спросил Миккель после долгого молчания. — Напасть на поселение или вызвать его на поединок? — Мирные селяне не должны страдать. Я сражусь с ярлом открыто, один на один. Хольмганг. Кажется, так это называется у вас? Миккель кивнул, прикусил нижнюю губу и спросил у Альрика: — Слушай, брат, скоро ведь должен быть тинг? — Через два дня. Вы прибыли как раз вовремя. Гарольд будет оч-чень рад видеть тебя, Миккель. — Не сомневаюсь, — хрипло рассмеялся Мик. — Андрей, готовься. — Если что-то пойдёт не так, я смогу рассчитывать на тебя? — Андрей замялся, но договорил. — Я обещаю, ты станешь ярлом, если я убью Гарольда. Мы снова сравняемся. Не хочу быть выше тебя. — Андрей, ты... Совсем, что ли, спятил? — Миккель даже схватился за голову, чуть не вырвав клок волос. — Что с тобой? Ну-ка, пойдём. Идём-идём. Себьёрн, будь другом, проследи за всем, помоги Альрику с застольем. Отметим встречу как полагается. Лес был очень светлым и сочно-зелёным. Андрей шёл за Миком среди высоких прямоствольных сосен, цепляясь одеждой за папоротники, и еле поспевал за его широким шагом. Тропа поднималась всё выше, теряясь среди каменных останцев, и вскоре привела их на вершину скалы. К шуму моря и ветра примешался шум падающей воды. Андрей с восхищением уставился на бурный поток, что рушился в море, Мик встал позади, положил подбородок ему на плечо и заговорил в ухо, громко, горячо и щекотно: — Ты спрашивал, что значила для меня клятва верности тебе. Я готов ответить. Это... Это было признание в вечной любви, — Миккель запнулся, Андрей вздрогнул и хотел обернуться к нему, но он не позволил, удерживая корпус. — Нет, ты подожди, подожди, дай мне сказать, а то... В общем, я... Вся моя жизнь была подобна этому водопаду. Я всё бежал куда-то, искал, пытаясь забыть тебя, ведь мы встретились совсем мальчишками. И не мог. Ты — судьба моя навеки. Норны не ошибаются, Андрей. Если бы мне нужна была власть, я бы давно получил её. Я мог убить Гарольда, мог победить тебя, мог остаться на западе и стать там королём. Но я... — Выходит, — Андрей перебил, пронзённый пониманием, посильнее прижался спиной к его груди, — твоя клятва была чем-то вроде... Предложения брака? — Ну... Что-то подобное, да, мы ведь оба мужчины, и... А ты... — он совсем запутался в словах, глубоко вдохнул и выпалил скороговоркой. — Андрей, ты согласен? — Микки, — Андрей всё же повернулся к нему, улыбнулся зажмуренным по-детски глазам Миккеля, обнял, сцепив руки позади в крепкий замок, заговорил куда-то в колючую щёку. — Я совсем не помню ту нашу встречу, но... Меня тянет к тебе. Вопреки всему, что происходит вокруг. Я должен был бы ненавидеть тебя, но... Всё не так. Совсем не так. Я не могу сопротивляться зову своего сердца. Это то же самое, что пытаться плыть вверх по водопаду. Андрей провёл грубыми подушечками пальцев по сухим обветренным губам, растягивая уголки в улыбке. Миккель поймал их мякотью горячего рта, жарко облизал, лихорадочно хватаясь за бока, а потом впервые поцеловал медленно, глубоко и настойчиво, как, верно, целовал раньше любимых женщин. Андрей еле устоял на ногах. Потом они вернулись в усадьбу и долго пировали за богатым столом. Хозяйство Альрика процветало, хлеба было в достатке, стада коров и овец множились с каждым годом. — Альрик, а ведь у нашего конунга, — Себьёрн, уже пошатываясь, встал в середине пира и громко провозгласил, — родился сын. – Правда? Мои поздравления, Миккель! — Альрик бросился поздравлять брата, эль, пиво и мёд потекли ещё более широкой рекой. Андрей провалился в сытый пьяный сон прямо на лавке, потом ещё что-то с кем-то пил, с кем-то братался, с кем-то соревновался в силе, и постоянно терялся в пространстве и времени. В очередной раз он достаточно пришёл в себя в каменной парильне, хвала богам, чуть тёплой, в удушающих объятиях голого Миккеля. — Здесь нас никто не увидит и не будет искать. Пожалуйста, Андрей, дай мне, дай... Хочу тебя. Столько лет, Андрей. До безумия. Андрей, смеясь, решил не поддаваться так просто, перевернулся и даже встал, Миккель припал к его ногам и смотрел снизу вверх, словно пёс: — Я умею. Я всё сделаю аккуратно, тебе понравится ещё больше, чем то, что уже было между нами. Ложись. Ложись, Андрюша, любимый, хороший. Миккель встал, осторожно толкнул Андрея на деревянный полок. Естество его уже вполовину поднялось, и Андрея от такого вида бросило в жар. — Всё хорошо будет, мой князь, лучше, чем прежде, — Мик целовал, гладил, ласкал всё тело. Андрей совсем немного чувствовал себя женщиной, но ему это нравилось. — Ты красивый, как море, как горы и небо, как паруса на моём драккаре. Расслабься, сейчас я... Его крупные пальцы, смазанные каким-то жиром, щекотливо дразнили, растягивали, нежили, ублажали изнутри. Андрей протяжно стонал и метался, желая чего-то ещё. С губ сами собой слетели слова: — Возьми, Мик, всё, что хочешь. Я твой, Микки, твой навсегда. Мик рыкнул что-то совсем звериное и слился с Андреем в одно целое. Крупная дрожь била их тела, по коже солёными дорожками стекал пот, сердца стучали, словно одно, и не существовало больше вокруг ничего, кроме страстной любви. Андрей будто горел в пылающих кострах огненного мира, разрываясь на сотни искорок, каждая из которых мерцала и стонала от удовольствия. — Мик... Люблю... Люблю тебя. — И я. Я тоже люблю тебя, Андрей. Утро они встретили на морском берегу, всё ещё пьяные и бесконечно счастливые, задыхаясь от сильного ветра и прижимаясь ближе друг к другу. Строили планы, куда отправятся после тинга, и не говорили о предстоящем поединке. В ночь перед тингом Миккель, стоя на коленях перед лицом Андрея, молча гладил его по щекам, целовал в губы и лоб, вздыхал, а князь скрежетал зубами, и оба не могли уснуть. В груди не хватало воздуха, Андрей чувствовал, как трясутся поджилки и рёбра. Когда солнце встало, навьючили лошадей и отправились все вместе в поселение ярла Гарольда. — Андрей, он трус, он не будет сражаться с тобой один на один, — попробовал наконец хоть что-то сказать Миккель, но Андрей не стал слушать. Они зашли открыто, не таясь, и сразу же отправились в богатый дом Гарольда. — Кого я вижу! Миккель! И, что же, у нас гости? Откуда вы, храбрые воины? — Из Гардарики. Меня зовут Андрей. Я ильменский князь, — Андрей вцепился в рукоять своего меча и рубанул одним махом: — Брат Хельги, девушки-рабыни, над которой ты надругался. И ты ответишь за это! Прими вызов, если ты не трус! Гарольд посерел лицом и расхохотался. — Вот тебе и гости. Андрей, право, я не... — Отвечай, — вмешался Миккель, и обвёл глазами собравшихся. — Это хольмганг! — Други мои! — обратился ко всем присутствующим Гарольд, приглаживая лысину. — Я, кажется, не понимаю, что происходит. Я, наверное, стал слишком стар и глуп? С каких пор чужаки могут вызывать викингов на честный поединок, тем более предъявляя такие нелепые обвинения? Рабыня на то и рабыня, чтобы ублажать своего хозяина. Вы слышите, викинги? За кого же вы, за меня или за этого искателя приключений и его дружка? Суровые северные воины молчали. Они собрались здесь вовсе не для того, чтобы биться, но не могли оставить своего ярла без поддержки. Андрей не стал дожидаться окончания лживой насквозь речи Гарольда и почти бросился в атаку, но его остановил Миккель. Он вскочил на стол и заговорил быстро и искренне. — Викинги! Все вы знаете и помните меня, конунга Миккеля Острозубого. В своё время я готов был отдать за ярла Гарольда свою жизнь, но теперь... Теперь я вижу, как был неправ. Разве нам нужны вечные междоусобицы и кровавые походы? Разве только на продаже рабов и грабежах мы можем заработать богатства? Там, в Гардарике, есть хорошие земли, там много возможностей... Я присягнул Андрею, человеку, который отказался от власти, который своим примером научил меня умению прощать... Видят боги, я не хочу никого убивать. И это ваш выбор, встать на нашу сторону, и... — Молчать! Эй, хирд, к бою! — взревел Гарольд, прячась за щитами своих дружинников, и Миккель выхватил топор. Битва была изнуряющей, долгой и жестокой. Андрей вспоминал Ольгу и бился за неё, за Миккеля, который почти неотрывно на него смотрел, за Альрика, который поддержал брата, за своих дружинников и за верных хирдманов Миккеля. И он добился своего. Зажатый в угол Гарольд, хрипя и плюясь кровью, рухнул на колени, теряя сознание. Андрей воздел руки к небу и облился радостными слезами отмщения. Вдруг в спину толкнулось что-то твёрдое, острое и горячее. Андрей успел посмотреть на подскочившего с другой стороны Миккеля, увидел в его глазах постепенно проступающую боль и провалился в чёрную пустоту. Пришёл в себя он от глухого карканья над ухом, сквозь которое еле доносился искажённый страданием голос Миккеля: — Андрей... Андрюха, держись, не бросай меня, Андрей... Андрей... — Мик, уже поздно, уже ничего не сделать, — донёсся ещё более далёкий голос Себьёрна. — Стой! Мик! В глазах совсем потемнело, и Андрей вдруг оказался около реки. Сверху через неё перекинулся радужный мост, на воде качалась лодка с прекрасной девой. Она манила его к себе, обещая, что боли больше не будет, и князь шагнул в неё, вопрошая: — А Мик? Где Мик? — Он скоро придёт, очень скоро, — улыбнулась девушка, и Андрей сразу же ей поверил. Крутил головой, надеясь увидеть золотые чертоги Асгарда, но видел лишь бесконечные луга и полное безмятежности небо. Лодка причалила к берегу, Андрей легко выпрыгнул и пошёл по цветущему лугу. Шёл-шёл, целую вечность, и на одной из тропинок увидел Миккеля. Тот сидел, сгорбившись, и смотрел куда-то в дорожную пыль. Андрей про себя тихонько рассмеялся, подкрался к нему и повис на плечах. — Привет, Микки. В голове что-то зазвенело и щёлкнуло странными воспоминаниями. Незнакомый теперь мир, громкая музыка, одна на двоих палатка. Хотел сказать "береги себя", но вырвалось "Мих, смотрел Викингов?" В ответ получил кривую улыбку и фразу: "Увидимся в Вальхалле, Андрей". — Мишка... Миха? — Андрюха! — воскликнул он, вскочил, обнял и закрутил в воздухе. — Слышь, опять наебали. Говорили, Вальхалла, Один, вечная битва. И где? — Там, где живут настоящие викинги. А мы с тобой так... Плоды древа фантазии. Они расхохотались, покатились по траве, тискаясь и обжимаясь. — Да пофиг, слышь? Главное, вместе. — Всегда и везде, — кивнул Андрей, сел, положил голову на его плечо и долго смотрел на пылающий над рекой закат и радугу — их мост между мирами, шаткую дорогу в вечность.