Нить из иголок

      Итачи и Саске отправились в путь ранним утром, когда дневные птицы только начали петь, как только они покинули границы змеиной пещеры. Сизые утренние сумерки выдались мрачными и промозглыми. Темные тучи заволокли небо. Казалось, собирался дождь на целый день, если не больше. Не было видно конца серому небу. Учихи шли бок о бок и тихо разговаривали между собой о будущих планах и предстоящей битве, но где-то в самом уголке тела теплилось то умопомрачительное чувство недавней близости. Словно с каждой совместно проведенной ночью, каждым произнесенным друг другу слову они становилось только ближе, а их доверие углублялось, если можно было найти его дно в принципе.       Итачи никогда бы не подумал, что Саске снова будет стоять на его стороне, что станет тем прежним собой, нет, даже лучше, тем, о ком он мечтал, его собственной незыблемой иллюзией, самой сладкой и самой теплой, которые он только видел.       Он смотрел на брата и тот не отводил свой взгляд, Саске только легко и мягко улыбнулся ему и, казалось, там спряталась часть солнца, которого не было видно до сих пор из-за чувств.       Итачи всегда купался во свете кровавой луны и даже надеяться не смел на такое. Саске все изменил. Череда решений, цепь, что должна была удушить его, ослабла, простерлась к ногам и повела его туда, где раненное сердце желало оказаться больше всего.       Даже в полумраке, в непогоде, что тихо наплывала на них с новыми порывами холодного ветра, он был прекрасен и сиял, как самый дорогой молочный нефрит.       Итачи слышал слова Саске и думал также. Он хотел быть в мире, где были бы только они вдвоем, и никто не посмел бы влезать туда, чтобы испортить их совместное времяпрепровождение. Они сделали многое для Конохи, но та снова и снова подводила их. Даже когда они на блюдечке предоставили Обито, те просто отпустили его восвояси? Где была их логика? Или все это снова же было сделано специально, и приближающаяся война была выгодна и деревням для того, чтобы вновь переделить земли при условии свержения противника? Если бы не то, что теперешнее положение дел было достаточно устойчивым, то Итачи бы и вовсе не влезал во все это после того, как их с Саске отношения прояснились.       Очевидно, что кто-то мутит воду, и Итачи не хотел думать о том, кто мог быть этим двигателем. Вариантов было немного. Если Морино все еще оставался на своем месте, вряд ли бы он отпустил «звезду» будущей войны восвояси. Кто-то помог Обито. Кто-то с достаточной властью, чтобы вмешиваться в это. Если то были старейшины, то он был также не ушел просто так, им это невыгодно, ведь в первую очередь они ставят под удар безопасность деревни, а значит и себя. Если бы вмешался Данзо, то Обито также не прохлаждался бы на свободе, а уже давно был бы разобран по частям в лабораториях корня.       Кстати о лабораториях…       — Саске, может ли Кабуто вмешаться во все это? Это будет ему выгодно? — спросил он брата.       Саске задумался на мгновение.       — Думаю, что вполне. Не может же он вечно сидеть в своих лабораториях. Такой амбициозный изворотливый человек однозначно станет двигаться, — при разговоре об этом слизне, прихвостне Орочимару, лицо Саске неконтролируемо исказилось в отвращении.       — Что он мог предложить Обито, чтобы присоединиться, и что попросит взамен? — задумался вслух Итачи.       — Будучи учеником Орочимару столько лет, думаю, что выбор у него был довольно обширен.       — Стоит ли пойти к твоему учителю, чтобы узнать более определенные данные? — уточнил старший брат.       — Боже, не называй его так, в этой жизни у меня не было учителя, — недовольно выдохнул Саске.       — А как же Какаши? Он в том же ряду?       Саске посмотрел на брата, как человека, что думает слишком много.       — Можно ли считать учителем человека старше от тебя чуть более чем на десять лет? — скептически спросил он.       — Думается мне, что не разница в возрасте на самом деле тебя не устраивает, — усмехнулся Итачи. — Раньше, когда я был в Анбу мы неплохо с ним нашли общий язык.       — Ну, в любом случае я и брат разные люди, так же? — спросил Саске, слегка наклонившись к нему.       — Определенно, — улыбнулся слабо в ответ Итачи.       — Так что и люди могут нам нравиться разные. Не знаю, почему, но что-то в нем есть весьма отталкивающее.       Итачи промолчал, вполне понимая, в чем именно скорее всего было дело.       Мог ли его брат в конце концов видеть в Какаши более старшее отражение себя? Или же это было наоборот, что определенно делало Саске особенным учеником для Хатаке.       «Хатаке кстати и должен был отвечать за удерживание Обито, но что мы имеем теперь? — Итачи более серьезно задумался об этом и том, могли ли чувства Какаши на самом деле повлиять на это дело. — Ну, нет, такой праведный человек, как Какаши, ни за что не сделал бы такой ошибки. Это же все равно что отпустить волка в загон, зная, что там пасутся твои овцы. Мог ли он быть настолько добр к этому неблагодарному «волку»?»       Они вышли из леса и впереди виднелась степь, сколько хватало взгляда. Открытая местность всегда была не слишком выгодной для сражений, что значительно уменьшала шансы воспользоваться преимуществами окружающей среды. На равнине они могли только столкнуться лоб в лоб с противником, что резко уменьшало количество маневров, но это за условия, что сражение будет. Итачи же всегда был склонен завершать сражение еще до начала, с его слабым в прошлом телом, это был единственно разумный способ.       Саске остановился одновременно с ним, как почувствовал возникновение чакры. Оба очага были достаточно узнаваемыми, чтобы не усомниться, кто к ним приближается. Младший Учиха бросил взгляд в сторону леса, слева от них. До него было около десяти километров, но не так далеко, чем к тому, что находился впереди и за спинами противника.       Они расслабились и изначально следовало ли им выбрать другой путь? Но как говорится, для врагов все дороги будут узкими, куда бы они не пошли.       На удивление Обито в этот раз к ним не пожаловал, чего нельзя сказать об других не слишком приятных личностях.       — Братец, владеешь ли ты способностью предсказывать будущее? — с усмешкой спросил Саске.       За спинами двоих главных героев: Кабуто и Зетсу, стояла толпа белых монстров, что первыми ринулись в их сторону, около сотни или и того больше.       — Просто наши враги достаточно предсказуемы, — Итачи поправил свою шляпу, стянув её на затылок, чтобы открыть больший обзор. — Кстати тот Зетсу, что находится перед нами скорее всего его клон, даже если чакра идентична.       — Его техника? — спросил Саске.       Итачи утвердительно кивнул в ответ.       Они не двигались с места, дожидаясь, пока стая этих белых игрушечных человечков доберется к ним. Зачем напрягаться, когда можно не напрягаться?       — Настоящий скорее всего прячется где-нибудь по близости, но достаточно надежно, чтобы его не заметили. Он не с тех, кто будет идти в лобовую атаку.       — О Кабуто можно сказать тоже самое. Удивительно, что он сам показался.       — Если тыл выходит в первые ряды, это о многом говорит. Возможно, Коноха смогла все же ограничить их войско.       — Нужно было сжечь их там просто всех разом, — признался Саске.       — Возможно, — Итачи также подумал об этом.       В это время Саске уже активировал Катон и направил огромное пламя в белых клонов, что приблизились достаточно для атаки. Первые ряды покрыл огонь, и они вспыхнули, как ветки сухого дерева.       Часть клонов уклонилась от огня, спрятавшись под землей, и они стали атаковать с более близкого расстояния.       — Но дело ведь не в армии, в кое-чем другом, — сказал Итачи и ринулся в бой. Саске выглядел немного непонимающим, посмотрев на брата лишнее мгновение. Позже ему также пришлось вступить в сражение. — Эти монстры способны поглощать чакру, так что лучше разобраться с ними быстро.       — Хорошо. — Саске достал свою катану и пропустил сквозь нее Райкири удлиняя и распространяя молнии по своему усмотрению, он намного увеличил диапазон атак.       — Смотрю на тебя, и думаю о том, что уже скучаю по своему танто из Анбу, — прокомментировал Итачи, глядя на него.       Саске усмехнулся самым уголком губ.       — Я знаю, что у тебя тоже есть хороший меч, просто ты его не показываешь никому, — ухмылялся младший Учиха.       В этот момент Итачи как раз делал сальто в воздухе, и взгляд Саске, скользнувший по нему в это время уловил слабую довольную улыбку.       Саске развернулся и разрезал двух монстров на большой скорости.       — Подойди ближе, — сказал Итачи, и брат послушно встал рядом. В это время Итачи активировал Аматерасу и сжег всех, кто пытался восстановиться, полностью уничтожая этих мелких сошек, превратив их в черных пламенных столбов.       Даже Кабуто пришлось отступить, когда он увидел, что происходит впереди. Его не покидало странное чувство, будто все же это была не совсем разумная идея — нацеливаться на Учих. Они выглядели какими-то другими, что Саске, что Итачи и, стоя рядом, перед стеной черного огня, выглядя так гармонично в хаосе, где монстры корчились в муках, неумолимо вызывали неприятный холодок вдоль позвоночника.       Подсознательно Кабуто сделал шаг назад, но остановил себя, вовремя обретя здравый смысл. Все же у них есть план, и даже если противников двое, он также пришел не один. Пусть белые Зетсу мертвы — они только пешки в их руках, основное же блюдо ожидает впереди.       Якуши криво улыбнулся, и его широкий рот расползся на половину лица. Это выглядело жутко. Едва ли он сейчас был отличим от прошлого Орочимару. Что ученик, что учитель.       Кабуто бросился вперед, когда Итачи потушил огонь, чтобы тот не распространился к лесу. Его змеи огромной белой волной набросились на Учих. Парни разрубили их также легко, словно те были бумажными.       — Немного совесть мучит уничтожать их так, после того, где мы были, — сказал между прочим Саске.       — Просто думай о том, что они созданы техникой, а не настоящие, — ответил ему Итачи.       Казалось, что змеям не было ни конца ни края, они вырывались из живота Кабуто, будто там открылся портал в другое измерение. В какой-то момент Саске извернулся и, оттолкнувшись от отрезанных голов змей, по спирали ринулся прямо к Якуши, нацелив на него острие своей катаны. Лезвие задело щеку по середине, но голова все же осталась на месте, когда мужчина в большей мере уклонился от атаки.       Итачи тем временем попытался подобраться со спины, но ему в последней момент помешал Зетсу, что высвободил свои корни, заставляя Итачи сместиться в воздухе и отпрыгнуть в сторону.       Саске также увеличил дистанцию, как и Якуши, судорожно вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони.       — Мы будем убивать его, — спросил Итачи, — или он еще может пригодиться для чего-то?       — Не думаю, что нам выгодно оставлять его в живых, — спокойно ответил младший брат.       — Думаете это так просто сделать? — вклинился в их разговор третий лишний. Хоть они говорили не слишком громко, эта недоделанная змея все равно что-то услышала.       — Никто не помешает нам попытаться, — огрызнулся Саске, снова бросаясь в атаку на противника.       — А если я помешаю? — оскалился Якуши и направил к Саске какую-то змеиную голову из чакры, но парень без труда ушел от этого.       — И это все, чему ты обучился у Санина? — ухмыльнулся Саске, приземляясь, но из земли вырвались корни, что направились прямиком в его тело. Учиха изменил свою траекторию с помощью катаны и ушел в сторону. Корни преследовали его. В какой-то момент отступления Саске понял, что что-то не так. Он бросил взгляд вперед на Итачи.       Их явно пытались разделить, ведь Кабуто с помощью широкой атаки змеями уводил Итачи дальше в сторону. Саске было ринулся к нему, но Зетсу снова перегородил путь парню, создав множество древесных клонов.       Саске активировал Райкири, чтобы быстро справиться с ними. Они окружили его, но не стали слишком большой преградой. Вот только Зетсу, казалось, не намерен был останавливаться. Саске, прежде, чем стремиться к брату, ему следовало разобраться с противником прямо перед ним. Младший Учиха хмуро посмотрел на него исподлобья.       — Ты мешаешь, — раздраженно процедил он сквозь зубы, чувствуя, как от злости напрягаются сухожилия и мышцы.       — Это вы мешаете, блядь, воплотить наши планы в жизнь, — огрызнулся Черный Зетсу. — Разве ты не хотел убить Итачи? Что же так резко случилось, что ты изменил свои планы?       — Я думал, Саске, что ты примкнешь к нам. Разве ты не ненавидишь Коноху и Пять Великих Стран также сильно, как Акацуки? — добавил Белый.       — Это не ваше дело, — Саске попытался атаковать катаной, но один человек рассоединился на два, когда он попытался сделать в нему пару новых отверстий. — Как удобно, — зло хмыкнул.       — Да, в таком теле есть свои преимущества, — согласился Белый Зетсу.       — Что ты с ним любезничаешь? Он наш противник, — воспротивился Черный.       — Но он мог бы быть на нашей стороне, — ответил Белый.       — Но сейчас выступает против, очнись! — зашипел тот.       Пока они мило беседовали между собой, Саске успел расправиться со всеми их пособниками, и снова атаковал этого члена Акацуки, направляя в свою катану огонь. Огнем было труднее управлять, чем молнией, но диапазон атаки также немного увеличивался, потому, даже когда Зетсу отпрыгнул, пламя задело и опалило его живот, вот только «мухоловка» сразу же залечила его, будто ни в чем не бывало.       Саске, увидев это, задумался о том, как же можно с ним справиться. Подействует ли печать? Или он и её сможет вытеснить из своего «тела»? В таком случае не лучше ли было захватить разум иллюзией, но и здесь крылся подвох, ведь их-то — двое, а он — один, и даже если захватит одного, другой все еще сможет спокойно передвигаться. Учихе, чем больше он сражался, тем неприятнее казался этот внезапный противник, что всегда скрывался в тени, и Саске мало что знал о его слабостях, кроме разве что основ. Вот Итачи наверняка осведомлен больше его, но, наверное, даже всего времени, что их ждет, будет недостаточно, чтобы брат поделился с ним всеми теми тайнами и знаниями, которыми обладает. Удивительно, что во время исполнения своих прямых обязанностей в Акацуки, брат успевал еще и собрать столько информации в разных местах, связанной с разными людьми.       Все же техники, простые на вид, скрывали в себе безграничные возможности, когда ими пользовался мастер.       Саске, не теряя времени, изменил природу техники и из огня на противника полетели тончайшие сенбоны молнии, часть из которых все же поразила цель, ведь диапазон их оказался достаточно велик, даже чтобы уколоть хвост Кабуто, которым тот успел защититься. Саске самодовольно осклабился, когда увидел это. Глаза Итачи сверкнули, когда он посмотрел в направлении брата.       В этот момент они поняли мысли друг друга. Вот только не успели братья контратаковать, как враг вылез прямо из-под земли. В буквальном смысле этого слова. Появился Обито и втянул Итачи в свое измерение Камуи.       Саске ринулся к нему, но не успел проникнуть следом. Спираль закрылась, а в его руке остался только лоскут плаща Обито. Гнев внутри груди Учихи поднялся моментально. Он сжал ткань в руках и превратил её в пепел в одно мгновение ока.       — Вот значит, какой план у вас был на самом деле, — с удушающей легкостью в тоне выговорил в полголоса Саске.       Он развернулся и Сусаноо обрела свою полную форму. С размаху Саске смел противников одним ударом, разбрасывая в стороны, будто тряпичные куклы.       — Мы решили не убивать вас так сразу, и вот чем вы нам отплатили, — все также вел Учиха, его глаза налились кровью от ярости. Словно Хихаяхи, что появился из крови Кагуцучи, возникшего жертвой Идзанами и гневом Идзанаги. Он шел, чтобы сжечь врагов дотла, потворствуя детям их, последних Учих, богини-покровительницы.       Саске выпустил огромного огненного дракона, что своими размерами заслонил половину черного от туч неба. Они завивались вверху устрашающими фигурами, что, казалось, вырвались прямиком из Ёми. Послышался гром, и неясно было раздался тот из неба, или из-за того, что дракон с грохотом влетел в землю, распространяя пламя вокруг стана врага. Зетсу создал защитный древесный кокон, уйдя под землю, тогда как Кабуто защитил себя змеями.       Гром снова загрохотал над головами, и казалось воздух начал плавиться, так быстро поднялась температура вокруг них.       Саске же времени зря не терял, в это время накапливая чакру. Противники видели, что он снова хочет использовать технику молний, и уже приготовились к его масштабной атаке этой стихией, как Саске удивил их.       Накопленная чакра разом взорвалась вокруг его тела, облачая в новый облик. Не успели они разглядеть шиноби как следует, как Саске оказался за спиной Кабуто.       — Ты говорил, что я могу попытаться, вот, я и сделаю это, — проговорил он за спиной врага.       Лезвие куная полоснуло чужое горло, легко, будто кусок мягкого масла. Кровь брызнула в стороны, зашипела на горящей земле, издавая невыносимый смрад, что и так окружал Якуши из-за горящих вокруг змей, что корчились в агонии.       — Ты выбрал не ту сторону, использовал не те методы, — Саске спокойно наблюдал, как мужчина падает на земле, держась обеими руками за свое истекающее кровью горло.       Зетсу, что было прилетел в атаке спасти напарника, был схвачен Саске и впечатан в землю одним сильным ударом. Он провалился вглубь, тело члена Акацуки пробило её собой. Саске размозжил ему череп следующим ударом, и враг растворился, проникая в землю, как жидкость.       «Беги, так ли это важно, если тебя в любом случае ждет только смерть», — подумал молодой Учиха.       Якуши тем временем пытался залечить свое горло.       Саске стал рядом, смотря на него снизу-вверх. Темно-фиолетовые линии обрамляли его глаза, на которые упали тени, но алый шаринган со змеиным зрачком в центре наводил на глядящего ужас. Черные волосы разметались, удлинившись, веером обрамляя устрашающий стан. Кожа будто светилась изнутри. Учиха, если не был похож на свежего мертвеца, то на восставшего бога войны так точно.       Кабуто осознал, что этот отпрыск каким-то образом достиг того, что не удавалось ни ему, ни Орочимару, его «змеиному» учителю. От этого осознания его прежняя выдержка становилась все более полой внутри.       — Что это ты делаешь? — одновременно насмешливо и жестко произнес парень. — Спастись удумал? Разве это разумно?       «Неразумно — это быть чертовыми гениями клана Учиха!» — закричал в своем разуме Якуши. Рот открыть он в любом случае не смог, это грозило тем, что кровь хлынет еще и ним. Он задыхался и даже своевременное лечение не помогало.       Саске тем временем прижал ногой его руки к ране, наступив другому на горло. Его глаза выглядели жестокими, когда он, казалось, наслаждался тем, что видел.       «Жестокий ублюдок! Возможно ли вообще было управлять таким?!»       Кабуто попытался извернуться, пытаясь ударить Саске ногой, но осталась ли такая медлительность поза вниманием Учихи? Не в этот раз.       Он вонзил катану в бедро противника, пригвоздив того к земле, словно хрупкую бабочку под стеклом.       — Я просто хочу поговорить с тобой, что же ты нервничаешь, Кабуто? Разве не ты был тем стойким человеком, что повсюду следовал за Орочимару? Теперь же ты наступил на голову своему учителю и намерен был взлететь в небо, как плохо же, что по пути ты решил сам натолкнуться на мой меч, но это неважно, — он посмотрел в заплывшие кровью глаза противника. — Куда Тоби забрал Итачи? Скажешь и, возможно, я подумаю над тем, чтобы сохранить тебе жизнь. — Саске поднял голову к небу, где молнии и гром становились все чаще и яростней. — Времени не так много, но ты можешь поразмышлять над этим спокойно, — Учиха уставился на его окровавленные руки. Облик «царя драконов» спал с Якуши. Бумажному змею в любом случае не стать драконом. — Дай мне знать, когда передумаешь.       Саске опустил голову вниз, и дождь линул следом. Огромные капли забарабанили вокруг, шипя и извиваясь на огне. Кровь растеклась красной лужей.       — Про-х-шу, — хриплым бульканьем, выплевывая кровь, выдавил Кабуто, и Саске после некоторой паузы, будто размышляя о том, стоит ли, все же убрал свою ногу. Шиноби же на земле направил всю свою чакру и регенерационные способности на то, чтобы залечить угрожающее его жизни ранение.       Саске опустился на корточки рядом с мужчиной, безучастно наблюдая за этим. Как только рана была залечена достаточно для сохранения жизни и возможности говорить, Учиха тут же остановил Якуши.       — Говори, — приказал он.       — Камуи, он забрал его в измерение, к которому имеет доступ только его шаринган, — все еще охрипшим голосом говорил Кабуто. Саске нахмурился из-за его слов. Возможности попасть в другое измерение у него не было, что моментально сбило с Учихи спесь от сражения своих врагов. Сколько бы новых сил он не освоил, но так и оставался слабым. Его глаза все еще должны были получить следующую ступень развития, но по слухам, даже Мадара, величайший из Учих, смог обрести риннеган в одном глазу только к концу своей жизни и до сих пор не ясно, сталось ли это естественным путем, или он добился подобного каким-то иным способом.       Как вдруг Саске осенило. Если Кабуто знает о том, как устроена техника Обито, возможно, ему известно и о том, как Учиха может получить риннеган. А Итачи? Известно ли об этом его брату? Но в любом случае это не должно быть легко, чтобы иметь его прямо сейчас.       — Что еще? — подогнал он Якуши. — Техника имеет ограничения?       Если он не мог подобраться напрямую, то нужно было попытаться с другой стороны.       — Время, не больше пяти минут — это то, сколько он и другие могут там находиться.       — О, я смотрю ты хорошо осведомлен, — протянул Саске.       Кабуто не осмеливался сдвинуться с места.       — А ты совсем не волнуешься, да? — осклабился он внезапно, за что был мгновенно схвачен Саске за едва державшееся вместе горло. Кровь снова проступила сквозь пальцы.       — Кабуто, тебе жить надоело или как? Другом меня своим считаешь или кто я по-твоему? — угрожающе произнес Учиха.       — Кха-хр-х… — что-то нечленораздельное вырвалось изо рта мужчины.       — Еще одна такая выходка и я не посмотрю на то, что мы выступали раньше в одном лагере. Ты понял? — Тот судорожно кивнул. — Веди себе осмотрительно и говори только по делу, ты меня понял?       Кабуто снова закивал, часто, как болванчик.       Саске разжал пальцы, стряхивая чужую кровь. Благо шел дождь и быстро смыл её остатки с ладони.       — Когда время техники истекает, возвращается ли он на то же место?       — Да…       — Возможно ли превратить шаринган в риннеган. Ты знаешь способ?       Глаза Якуши удивленно расширились. Он совсем не ожидал, что разговор зайдет в подобное русло, потому тянул о ответом, отмалчиваясь. Ему претило вот так вот просто открывать все секреты Учихе, которые таким тяжким трудом удалось раздобыть ранее.       Саске глубоко вдохнул, а после выдохнул, поднимаясь.       Кабуто, что снова только принялся долечивать себя, поспешно сел, а затем, покачиваясь, поднялся, говоря без остановки. Он почувствовал, какой резко убийственной стала аура парня из-за его игры в молчанку. Лишиться здесь головы взамен сохранения подобной информации было не слишком разумно.       — Я не так много знаю. Нужны клетки Хаширамы, чтобы Учиха мог овладеть риннеганом, но я еще не выяснил, что влияет на время трансформации.       — Мадара использовал это перед смертью?       — Он пересадил клетки намного раньше, но у него это заняло около десяти или пятнадцати лет, пока его риннеган появился.       — У кого он сейчас?       Кабуто замолчал. Ему было хорошо известно об этом.       — Я понял. Он у тебя? — криво усмехнулся Саске, догадавшись откуда произрастают корни всех этих заминок.       — У меня нет его, — возразил Якуши, медленно отступая.       Саске хмуро наблюдал за ним.       — Конечно, что нет, — его скулы напряглись, когда он говорил.       Учиха собирался уже раз и навсегда покончить с ним, когда услышал достаточно, но в этот момент на обожжённом поле снова появились знакомые фигуры.       Взгляд Саске молнией метнулся в сторону брата. Не прошло и мгновения, как он оказался перед ним.       — С тобой все в порядке? — тихо спросил младший Учиха, пристально и лихорадочно осматривая брата.       — Не волнуйся, я в порядке, — Итачи погладил его по голове, и тот уже был успокоился, но заметил, что левая рука брата кровоточит.       — Твоя рука…       — Это пустяки.       Саске так не считал, но не смел заходить дальше, пока с врагами не было покончено. Он развернулся, но в этот момент Обито уже оказался рядом с Кабуто, забирая того. Маски на нем не было, а изуродованное лицо и плечо рассекал новый кровоточащий шрам.       Саске было ринулся вперед, чтобы остановить их, но Итачи удержал его.       — Не стоит, ты и так потратил много чакры, — сказал он младшему брату.       — Они снова доставят проблемы.       — Так ли это плохо? Не можем же мы постоянно решать проблемы других, словно это в порядке вещей, — с ощутимым холодком в тоне отозвался старший Учиха.       — Но они и нам доставят проблем…       — Пусть попытаются.       Итачи выглядел хмурым, и Саске подозревал, что дело было вовсе не в его схватке с Тоби. Он не стал больше перечить брату. Раз Итачи так сказал, значит, у него был собственный план, как справиться с этим. Уже то, что он не брал все на себя, неимоверно порадовало бы Саске, если бы не волнение за его состояние.       Дождь все не преставал идти, и день был как ночь. Они насквозь промокли, истратили почти всю свою чакру, да и Итачи к тому же был ранен.       Саске молчал, но в своем сердце он сделал засечку о том, с кем должен свести счеты. Он не отпустит ни одного из них, когда придет время.       В первую очередь стоило найти ночлег, но людских селений не было на сотню ри впереди. Ближе всего они находились к горам, что тянулись извилистым хребтом лесов на склонах, точно огромный зеленый дракон. У подножия должны быть места, где братья могли бы укрыться от дождя и чужих глаз. Когда Саске задумался над этим… В сердце он также расстроился о том, что они с братом до сих пор вынуждены скитаться по незнакомым землям, как заблудшие неуспокоенные души, хотя именно их предки были в рядах тех, кто стал основой для создания целого государства. Есть ли в этом мире справедливость и благодетели в таком случае? И если небо воздает каждому по ляну золота, тогда почему отнимает три?       Саске открыл свои мысли о ночлеге Итачи, и брат согласился с ним, потому парень наспех перемотал его руку, и они двинулись снова в путь, оставив по себе только сожжённое и разрушенное поле на месте прежне мирного луга.       Воин следует за сражением, а за ним идет разруха и опустошение. Не было еще, чтобы на пепелище строили дома. Вот только эти воины готовы были отказаться от сражений в пользу дома, как жаль, что мир оставался глух к их молитвам, и судьба, данная раз, преследовала их, словно обозленный безжалостный дух.       Учихам понадобилось некоторые время, чтобы найти себе укрытие. Под скалой кто-то построил дом, и хотя тот выглядел так, будто лет сто не видел человеческой руки, это все же было лучше, чем прятаться внутри промозглого и сырого ущелья. К концу дня температура упала, а дождь все не прекращался, к тому же Итачи потерял кровь, и они оба были уставшими после сражения и длинного пути.       Братья кое-как отворили ставни входной двери, так, чтобы этот дом в принципе не завалился, и прошли внутрь. Там пахло плесенью и было много паутины. Крыша в нескольких местах протекала, но это не было так плохо, как если бы они остались ночевать на улице. К тому же в центре дома обнаружился ирори. В Конохе это уже много лет, как не использовалось, но Саске слышал, что некоторые кочевники из дальних регионов заселенных земель все еще прибегали к подобному способу отопления.       Когда Саске помог старшему брату удобнее устроиться, он отправился за дровами, которые были в шаговой доступности, беря во внимание то, что деревья возле ущелья часть сталкивались со скалами и ломались. Учиха выбрал самые более или менее сухие, насколько это возможно, учитывая, что дождь намочил почти все, и отнес их в дом, поломав руками некоторые самые большие, чтобы было удобнее складывать. Это было не слишком удобно, и Саске немного жаль, что в придачу к катане, он не использует еще и топор. Все же он не мог так надругаться над своей красавицей, чтобы рубить ею дрова, даже если она была достаточно острой для этого. Все равно что стрелять из пушки по воробьям.       Саске наложил дров и использовал технику, чтобы создать пламя. Он также отправился и принес немного воды от реки, чтобы вскипятить и пить после, а также помыться. Казалось бы дождь вымыл их за сегодня достаточно, но это было не очень приятно, и Саске боялся, что раненный Итачи подхватит простуду из-за этого, потому считал, что брату не помешало бы хорошенько отогреться. А еще стоило поймать рыбу или кролика на ужин… Со всеми этими мелкими задачами парень провозился едва ли не к темной ночи.       Все это время Итачи внимательно следил за ним, но не говорил ни слова. Ему было намного интереснее узнать, как тот ведет себя в обыденной жизни, как он обустроит их совместную ночёвку. Такого внимательного и увлеченного Саске Итачи не видел уже давно. Он вспомнил о том времени, когда еще совсем крохой Саске пытался построить им собственный домик у одного из деревьев у перелеску их усадьбы. К концу его строительных работ, также как и сегодня, пошел дождь, но вместо того, чтобы отвести отото домой, Итачи послушал малыша и остался в новом «доме» вместе с ним, укрывая своим собственным телом от дождя, так как так называемая крыша их дома могла спрятать такого малыша, как Саске, но Итачи едва ли закрывала плечо. Они просидели так, болтая, до самой темной ночи, пока Итачи не настоял на том, чтобы вернуться домой для того, чтобы принять ванну и согреться. Мать тогда его знатно отругала после, но это всегда оставалось тем теплым воспоминанием, что согревало его одинокое сердце в дни разлуки.       Вот уж правда: посеешь тыкву, пожнешь тыкву, посеешь фасоль, пожнешь фасоль.       — Мой младший братец такой прилежный и заботливый, что этому старшему даже пальцем шевелить не нужно, чем же я заслужил такую ласку? — наконец насмешливо спросил Итачи, когда Саске уже наливал в починенную им же бадью воду в одном из углов дома.       Хороший человек получает хорошую награду, а злой человек получает зло. Саске не знал, которым из этих людей является, но был уверен, что его жизнь изменилась, как и он сам, когда они встретились после долгих лет разлуки и ненависти, что постелилась между ними, подобно колючему ковру.       Тепло распространилось от домашнего очага, и казалось, проникло даже к нему в грудь, обволакивая сердце нежнейшим шелком. Младший Учиха говорил не поворачиваясь к брату лицом:       «Жизнь свою обвил       Вкруг висячего моста       Этот дикий плющ.»       Итачи замер на мгновение, смотря внимательно в тусклом свете пламени, оно танцевало на белой рубашке темно-желтыми причудливыми образами; он глядел на изогнутую тетивой спину брата, что склонился над бадьей, готовя для них воду. Его кожа была бедной, а одежда выглядела испорченной. Слабый запах копоти, земли и крови смешивался с собственным ароматом тела и доносился до его носа тревожной субстанцией. Сколько он упустил, сколько не видел… Что-то неясное дернулось в горле и разлилось лавовой рекой в груди Итачи. Сколько же еще будет отогревать этот вежливый отото своего промокшего насквозь брата?       Он ответил ему, думая о своих чувствах:       «Таинственной тёмной ночью       Подкрадывается лис       К прекрасной дыне.»       Услышав это, Саске развернулся и молча отставил пустое ведро на пол. Пар поднимался за его спиной и обволакивал лицо слабым молочным туманом. Итачи казалось, что его любовь не может выглядеть более грязной, чем он себе представлял, но почему этот отото постоянно убеждал его в обратном? Почему он всегда, даже когда был испачкан и утомлен, выглядел так, будто спустился к нему с самых верхних небес или вынырнул из глубоких ледяных недр священного озера?       Он хотел чувствовать себя аморальным, но как мог делать это, когда напротив него стоял этот человек, что создавал вокруг себя ауру чистоты и невинности, холодной красоты, что была внезапно растоплена, и пар поднимался, делая его облик до безумия пленительным.       Два брата смотрели друг на друга неотрывно, каждый думая о своем, а потом Саске подошел к аники и опустился на колени, садясь напротив. Он наклонился и обнял Итачи. Прислонился к его виску своим виском, щекой к его щеке. Стиснул кисти на его одежде за спиной. Его горло дрожало, как и руки, потому Саске молчал. Он закрыл глаза и чувствовал тепло рядом с собой, понимая, что Итачи живой, но не смея поверить в это.       Огонь тихо потрескивал за спиной младшего, а дождь глухо и упоительно шумел на фоне, создавая для них собственный идеальный мир из дождевых капель и сухого треска пламени, где не было места границам, где никто не охотился за ними, где плохое и хорошее соединялись, ведь издавна были неразделимы.       Итачи ощущал себя сбитым с толку всего мгновение, но после опустил руки на чужую талию и усадил Саске к себе на колени. Он крепко сжал его в своих объятиях, так сильно, что его рука заболела.       Холодно больше не было, этот малыш вновь согревал его сердце. И даже боль растворилась в умиротворяющем тепле другого человека.