Нить из иголок

      Они подлетели к каменистой местности, и увидели внизу движение. Команда Орочимару сражалась с Кабуто, последний уступал, но не слишком, несмотря на то, что против него было четверо, противиться шиноби осталось еще не очень долго.       — Нам нужно им помочь? — спросил Саске, внимательно смотря на небольшое поле боя, что расположилось на довольно большом озере в горном ущелье.       — Пока что нет, нужно найти Зетсу. Их там достаточно уже.       — Да уж, как бы изворотлив ни был Кабуто, но вряд ли Орочимару не сможет справиться со своим подчиненным, — сказал Саске.       — Но с тобой же не смог, — прокомментировал Итачи.       — Я не был его подчиненным, — прищурился младший Учиха, возмутившись.       Итачи только молча слегка улыбнулся на это.       — Я нигде не вижу Зетсу, — сказал Саске, решив отвлечь внимание от его неприятного прошлого с Орочимару, осматривая местность.       — Он может быть не совсем поблизости… Вполне возможно, что и не покажется вообще в ближайшее время, — размышлял Итачи.       — Давай спустимся, если будем ближе к земле, возможно, сможем что-то увидеть.       Старший Учиха молча кивнул, соглашаясь.             Саске направил Гаруду к ближайшему плоскому склону, чтобы приземлиться, а после поблагодарил его и развеял призыв. Они посмотрели по сторонам. Взгляд Итачи зацепился за деревянные прямоугольники, что находились недалеко за спиной Кабуто. Это странным образом напоминало гробы и скорее всего этим и являлось.       — Что он думает с этим делать? И кто там? — взгляд Саске был устремлен в ту же сторону, когда он сказал это.       — Надеюсь, он не успеет воспользоваться этим. Лучше было бы забрать их, — размышлял вслух Итачи.       Саске оглядел ещё раз площадку и в его голову пришла идея. Одна фигура стояла там, совсем не вовлеченная в происходящее.       Саске повернулся к Итачи и предложил ему послать ворона для передачи сообщения. Он согласился и вскоре на плечо Карин приземлилась птица. Девушка вздрогнула, и невольно все волосы на ее теле вздыбились от ощущения знакомой леденящей кровь чакры.       Птица открыла клюв и оттуда прозвучал голос:       — Найди Зетсу и укажи на то место, где он находится.       Итачи чувствовал, что тот был здесь, но в этот раз он спрятался особенно хорошо, и нужно было сузить площадь, чтобы попасть точно.       Карин всё ещё было не по себе от этой ужасной говорящей птицы, но она с взглядом полного понимания и подчинения кивнула, а после ещё добавила: «Хорошо», если вороны вдруг плохо разбираются в человеческих жестах.       Куноичи сконцентрировалась и по прошествии долгих трёх минут наконец указала на место: северо-запад, десять часов, три чо, она даже легко ткнула пальцем в ту сторону ворону. В ту же секунду взгляды парней устремились туда. Если посмотреть внимательно и прицельно, можно было различить слабые волнения чакры на краю озера вдалеке.       Итачи создал сенбон из своей чакры и метнул его в ту сторону. Игла попала в цель. Учиха направились к месту положения Зетсу, молниеносно оказавшись рядом. Член Акацуки попытался сбежать, но теперь парни ясно видели его из-за метки чакры.       Саске активировал Аматерасу, углубляя огонь кольцом в землю, возводя его вокруг цели шаром и создавая таким образом огненную ловушку, через которую было просто невозможно прорваться, не навредив себе. Итачи в это время активировал земляную технику Дотон, уплотняя почву, как камень. Зетсу оказался в камне на долю секунды, но этого хватило, чтобы поймать его в свиток с печатью четырех стихий, когда Саске раскрыл его сверху, поглощая камень вместе с Зетсу внутрь.       Они закончили с этим и приблизились к другому полю сражения. Итачи наблюдал, как ниндзя сражаются, как сильно Кабуто пытается победить и даже вполне противостоит всем своим соперникам, но было ощущение, что они ходят по лезвию и это еще не все, на что способен Кабуто. В этом и была проблема. Ниндзя способный противостоять таким противникам, что еще и превышали его числом, однозначно не был так уж прост и недооценивать его, оглядываясь на прошлую маску шиноби, было бы очень неразумно. Шпионы известны тем, что показывают свои лица только тогда, когда им это выгодно и ударяют в спину ножом тогда, когда меньше всего этого ожидаешь.       Взгляд Итачи неминуемо вернулся к гробам, что были спрятаны в земле позади Якуши.       Некоторые тела шиноби можно использовать нечестиво, если их чакра была достаточно сильна при жизни. Учитывая, чей он ученик, зная, что Орочимару больше не владеет телами, не трудно догадаться, куда они делись, и кто придерживает их для лучших времен, пока еще не знает о заключении Обито и уничтожении всех своих союзников. Ему будет лучше и не знать. Зверь или человек, которому нечего терять, неразумен и может создать множество проблем.       Все стремятся к власти, даже Якуши. Желают ли люди, подобные ему, потеснить ряд богов и встать рядом или же прямо на их место? Кто-то превозносит одного, кто-то множество, но для таких ниндзя, как они, нет ничего святого. С их грехами они могли бы стать приспешниками только бога разрушения Джашина — сеять смуту и распространять убийства. Все ли боги жадны и поедают своих детей? Зачем тогда их создавать? Богиня-кролик создала пару с человеком, но зачем богу вступать в союз с низшим существом? Чтобы потерять часть своих сил? О чем думают все эти завоеватели мира и людей? Что будет дальше? Что останется после них, кроме трупов и выжженной земли? Нужно ли кому-то такое наследие?       Если они схватят или убьют этих, то не появятся ли новые «завоеватели» позже?       Это неизбежно…       Итачи не понимал таких особей и понимать не собирался, как бы он в глубине своего разума не пытался понять мотивы этих людей, он только приходил к выводу, что они созданы разрушать, их психика сильно деформирована и не подлежит никакому пониманию со стороны других.       Старший Учиха выпустил ворон, и они заполонили небеса сплошной черной тучей. Ночной мрак поглотил все вокруг, и даже солнце погасло на несколько долгих секунд. Учиха краем глаза видел, как повернулся к нему Саске, как остановилась команда Орочимару и даже Кабуто отвлекся, возводя глаза к небу, не понимая, что же произошло.       Небо вспыхнуло ярким и погасло. Грянул гром, и сразу же стал накрапать большими каплями дождь от слишком сильных волн чакры, что буквально сжали воздух своим давлением. Багрово-красные линии тянулись по точенному лицу, что не отражало и доли эмоций, а радужка вспыхнула золотым ореолом.       Вороны рассеялись так же внезапно, как и появились. Сражение остановилось в тот момент, когда команда Оричимару поняла, что противник больше не нападает и не защищается против них. Якуши стоял, кровь вытекала из его груди после последнего пропущенного удара.       Саске продолжал смотреть на брата пытливым взглядом.       — Все закончено?       — Пошли отсюда, — ответил он низким голосом, чувствуя, как внутри сердце не отпускает давящее чувство. Внезапно в эти долгие секунды Итачи осознал, что все так яростно сражались только для того, чтобы убивать, ради самого боя; интересы, принципы, благие намерение — это только пустые оправдания. Все — обман. Смерть и жизнь, желание жить, желание убивать — это в человеческой крови.       Задолго до возникновения богов, в их присутствии или даже, когда те исчезнут — эта единственная истина останется неизменной. Пока есть люди — будет война, любовь, сражения и святые проповеди, и уйти от этого можно только, когда ты уйдешь из этого мира, закрыв свои глаза и уши сухой землей…       Дождь усиливался, и на небе не было видно даже лучика солнца. Их плащи насквозь промокли. Итачи правда не желал видеть светило сейчас. Даже сияние солнца не могло бы очистить все грехи человечества, нет, его истинную природу. Человек не грешен, грешным его делают боги своим существованием. Человек, таков, какой он есть, жесток или добр, светлый или темный, радостный или грустный — все зависит только от перспективы.       Команда из четырех человек была немного озадачена происходящим. Никто не понимал, что сейчас произошло. Возможно, кто-то и догадывался, но никто не решался подойти и спросить.       Внезапно позади раздался голос.       — Учиха-сан, еще есть дело, — поспешно затараторил мужчина, и Итачи развернулся с равнодушным лицом, будто не происходило ничего из вон выходящего.       — Что? — спросил он коротко.       — Что делать с трупами? — Кабуто выглядел так, будто спрашивал совета в наставника, серьезным и дисциплинированным.       — Принеси сюда.       Не успело окончание фразы прозвучать, как Кабуто сложил печати, и перед ними появились гробы.       — Это можно будет использовать для воскрешения?.. — не успел Якуши закончить свою мысль, как гробы охватило пламя, и мужчине пришлось сделать шаг назад, чтобы то не перекинулось и на него.       Орочимару смотрел на это зрелище такими глазами, будто из его зениц сейчас потекут кровавые слезы сожаления. Даже троица в составе Суйгетсу, Джуго и Карин выглядела ошарашенной происходящим.       Взгляд Итачи метнулся к ним, от чего у опытных шиноби внезапно похолодело внутри, а вдоль позвоночника распространился холодок. Что-то в них изменилось до неузнаваемости…       — Выполняй приказ и сделай так, чтобы тебя никто не видел, — холодно произнес Учиха, даже не разворачиваясь к собеседнику.       — Слушаюсь, — Якуши поклонился и исчез.       — Я надеюсь, что вы также не будете создавать проблем в будущем, — как будто между прочим произнес Итачи, разворачиваясь, чтобы уйти прочь.       Его запасы чакры были исчерпаны, и передвигаться другим способом сейчас попросту было невозможно.       Когда они отошли на достаточное расстояние, Саске обратился к брату.       — Пройдемся, или мне понести тебя? — лукаво улыбнулся младший Учиха, заглядывая в лицо брата.       — Пройдемся, — негромко ответил Итачи, поглядывая на расслабленное лицо Саске. Другие остались стоять на том же месте, где были, не зная, что им дальше делать. Повернутые спины двоих Учих ясно говорили о том, что рядом с ними больше никому нет места, да и кто посмел бы приблизиться?       В это же время Шестой Хокаге получил сообщение в котором говорилось, что все противники схвачены и больше нет никакой угрозы миру, кроме остальной части человечества, что была в полном порядке.       Наруто и Би растерянно уставились друг на друга, когда им сообщили о том, что сражению не быть. Учихи спасли мир от назревающей во всю Четверной войны шиноби. Все, кто знал, были в таком шоке, что даже не находили слов, чтобы прокомментировать это.       «Если кто-то попытается приблизиться, война может внезапно начаться снова. Независимо от решения деревень, Учихи выполнили условия договора со своей стороны и потому другая часть также подлежит исполнению, взамен Учихи дают обещание не вмешиваться в распри деревень шиноби, что бы далее не произошло. Жизни каге выступают гарантами безопасности». Какаши, читая все это, понимал одну вещь, что если он даст этому письму увидеть мир, то просто возникнет новая угроза миру. Обещание значило не мало и не много в сравнении с тем, что они смогли сделать. Он же должен в свою очередь приложить все возможные усилия, чтобы убедить других каге больше никогда не приближаться к Учихам.       На следующем собрании его ждет тяжелая работа.       Пока Хатаке размышлял над своей нелегкой судьбой, квартал Учих был запечатан, и больше никто не мог войти туда и увидеть их скорбную историю. На месте остались только множество могильных плит и прах тех, кого невозможно вернуть, тех, кто остался вечными шрамами в сердцах своих потомков.       Хокаге даже не подозревал о том, что кто-то незаметно пришел и ушел, так что даже опытная охрана на своих постах не смогла ничего заметить. Коноха как была, так и осталась абсолютно неспособной защитить себя, какие бы правильные или неправильные методы они не использовали, но это уже не дело Учих, а тех, кто желает нести в себе волю огня дальше.       Их огонь горит только для них, самым насыщенным черным, и с самого начала не должен был иметь ничего общего с этим проклятым местом.       — О чем ты задумался? — спросил Саске, видя серьезное лицо брата. — Ты же не ищешь нам какую-то другую работу за бесплатно, правда? — сразу же уточнил он.       — О, на счет денег не волнуйся, у меня есть некоторые сбережения, — Итачи услышал только то, что хотел услышать.       — Сбережения? Как много? — вдруг заинтересовался младший брат.       Итачи повернул лицо к Саске.       — Думаю, ты сможешь позволить себе все, что пожелаешь, — как-то размыто произнес Учиха.       — Почему это звучит так странно? — пробормотал Саске, отворачиваясь в сторону. — У меня вообще-то тоже есть деньги. Да и разве члены Акацуки могли что-то заработать? Все же шло сразу в общую казну на траты организации? Орочимару трепался о всяком таком…       — Это правда, что всеми заработанными деньгами управлял Какудзу, обычно за различные убийства, что было в порядке вещей, но это не значит, что у меня не было своего способа.       — Ты прятал деньги организации? — удивился Саске, повернувшись назад к брату. Взгляд Итачи говорил больше за его молчание. — Ладно, я понял, это не так, не смотри на меня так, — Саске протянул ладонь и прикрыл ему глаза.       Твердая и одновременно мягкая кисть коснулась его ресниц, и сердце Итачи следом также размякло.       — Куда ты хочешь пойти? У тебя есть идеи? — ласково спросил Итачи, снимая его руку с глаз и нежно касаясь внутренней стороны губами. Он поднял голову, глядя на брата, пока его пальцы продолжали мять место, где запястье переходит в кисть, такое мягкое и тонкое, пока белая кожа не приобрела сочный персиковый оттенок.       — Куда пойти? — внимание Саске было немного отвлечено этими маленькими действиями, потому парень думал не совсем прямо.       — М-м, я помню, что ранее ты говорил, что думал об этом, — кивнул Итачи, продолжая мягко мять кисть брата.       — О-о… Я думал о разных странах, но каждый раз приходил к тому, что люди с Конохи все равно могут оказаться там на миссии, — с нескрываемым раздражением в тоне сказал Саске, когда подумал над этим снова.       — Разве нам их бояться? — мягко ответил Итачи, поглаживая пальцами его ладонь.       — Да, я знаю, что мы могли бы создать печали или даже поддерживать барьеры, но немного утомительно делать это постоянно, ты так не думаешь? — спросил младший Учиха.       — Возможно… — задумчиво протянул Итачи после чего, поразмышляв, добавил: — Тогда в голову приходит только одно место, что уже окружено древними печатями и барьерами.       — Вот, остается только это. Пока в мире все еще есть другие люди, мне кажется, уж лучше жить со змеями, — ухмыльнулся Саске.       Их направление было определенно и оставалось только вернуться туда, откуда они пришли. Тем временем Итачи подумал о том, что ему стоит дать распоряжение всем, кому нужно, о том, что теперь вход в Пещеру Рьючи воспрещен без его с Саске разрешения и нельзя переносить кого не следует или рассказывать о ней. Заткнуть парочку ртов, что знали о ее местоположении, теперь было совсем не сложно, ведь все эти люди находились под их с Саске контролем. Также как и змеи. Если подумать — это и правда наиболее защищенное и безопасное для них место, где даже сэннина можно контролировать без проблем. Взять даже например область ворон, с которым у него был контракт, несмотря на их скрытность — это было не настолько защищенное место, как Пещера Рьючи, и другие шиноби могли попасть туда намного проще. Хотя Итачи и мог разузнать о них, но это было более проблемно, чем то, что предполагалось в первом варианте. А другие дальние страны все еще были недостаточно безопасны и требовались дополнительные усилия, чтобы взять под контроль дайме той страны и других людей с управленческими полномочиями, чтобы в дальнейшем предупредить возможное проникновение. А как показывает история — все тайное рано или поздно становится явным, также как и случилось со Страной Дождя, что оказалась под контролем Пейна, несмотря на все силы ринегана.       Они довольно быстро подошли к ближайшему городу, чтобы закупить некоторые вещи, что могли бы понадобиться им в будущем для обустройства в новом месте. Тем временем пришел ответ от Хатаке, и Итачи развернул лист, доставленный его вороном.       «Коноха исполнит свое обязательство. Спасибо» — гласило кратное сообщение.       Итачи сжег его сразу, как прочел. Было довольно неприятно получать благодарность от тех, кто разрушил их жизни. Не конкретно Какаши, но те, от интересов которых он выступал. Они больше не могли вернуться в квартал Учиха, или считать это место своим домом, а убежище Учих было разрушено после их последнего сражения.       Тогда Итачи и помыслить не мог, что когда либо сможет правда найти общий язык с Саске и считал, что было бы весьма символически, если бы брат положил его труп у ног их предков, как искупление за все грехи, что он учинил перед собственным кланом и семьей.       Хорошо, что все произошло не так, как он планировал…       Купленные вещи и непортящиеся продукты они спрятали в свитки для удобства перемещения и направились на выход из городка, незамеченные другими, точно тени. Развеянные после сражения змеи просто использовали на них обратный призыв, и двое бесследно исчезли. Последнее, что слышал Саске было тем, как люди радостно обсуждали, что войны удалось избежать, и каге объявил о том, что призыв людей в ряды армии прекращается.       Младший Учиха только внутренне поморщился. Если бы план «Глаз Луны» не был бы столь неразумным, а цели Мадары и Обито, как его «приемника» не вызывали так много вопросов, то они бы ни за что не стали вмешиваться в их распри. Он и сам был бы не против разрушить эту проклятую Коноху за то, что они сделали с их кланом, но так… Пусть бы просто поубивали друг друга. Проблема была только в том, что разгоревшаяся война рано или поздно зацепила бы и их жизнь, что было бы совсем неприятно, потому и пришлось разобраться этим загодя.       Теперь же они могли просто отдать свои жизни друг другу, и больше ничто и никто не помешает им. Они ясно дали понять, что все, кто приблизятся к ним — будут убиты, и это не просто слова предостережения. Саске всерьез был настроен воплотить угрозы в жизнь по мере потребности, если кто-то окажется слишком неразумен.       Тем временем Наруто, что перенесся обратно в Коноху, устраивал допрос Шестому Хокаге. Он никак не мог принять тот факт, что все произошло без его вмешательства. И хотя помыслы Узумаки были благородными, но действия… Какаши, слушая тираду парня, понимал, что если бы Наруто вступил в сражение, то война определенно началась бы. И это не вина Наруто, но он, как их главная цель — просто спровоцировал бы большее сражение. Многие жизни были бы утеряны на этом пути, и метод, который избрали Учихи был намного более разумным и позволил избежать множества смертей и разрушений, что нанесли бы ущерб демографии и экономике стран.       Может, просто сказать, что Саске умер? Но если размышлять так, то разве Наруто не отправится, чтобы найти его тело? Он и вообще может потерять контроль над своими эмоциями, и Девятихвостый разрушит Коноху…       — Я пойду и найду их, мне нужно поговорить с Саске! — яро заявил Наруто. Хатаке не помнил, когда в последний раз видел его таким решительным, что было совсем не хорошо.       — Для чего, Наруто? — спросил в ответ Какаши, чувствуя, как неизбежно усиливается его головная боль. Узумаки просто не мог жить спокойно и усидеть на одном месте, что приносило временами немало проблем.       — Он должен вернуться в Коноху. Все же Саске спас деревню. Они обязательно примут их, — настаивал тем временем парень.       Сакура, стоявшая сбоку помалкивала, и неясно было служило ли ее молчание соглашением со словами Узумаки, или его собственной позицией невмешательства в дела «остатков клана Учиха».       — Зачем ему возвращаться в деревню? — скептически произнес Хатаке. Раньше он шел на поводу в Узумаки, когда тот хотел вернуть Саске в деревню, зная, что у последнего больше нет никого близкого, но, услышав позицию самого Учихи, он запоздало осознал, что то, что другие считают благом для тебя, не обязательно им является на самом деле.       Если Учихи и правда вернутся, вряд ли это пройдет очень гладко, и старейшины, несмотря на их заслуги, все равно призовут их к ответу. Можно только представить, сколько проблем свалится на его голову в таком случае.       — Как это зачем? — возразил тут же Наруто, ударив обеими руками по его столу, так, что бумаги, которые копились на высоких стопках, разлетелись в разные стороны, подобно белым листьям. — Здесь его дом и место, где он родился, и здесь его друзья, которые могут поддержать его, ему будет лучше здесь, — уверено заявил Узумаки, пытаясь не вспоминать то неприятное чувство, которое он испытал, когда видел Саске и его брата в последний раз.       Все же Саске лучше быть дальше от этого брата. Он очень плохо влияет на него.       Какаши только открыл рот, чтобы возразить ему, но Наруто проговорил с большим шоком в голосе.       — Я думаю, что его брат наложил на него гендзюцу, и мы обязаны спасти Саске.       В кабинете повисла тишина. Слова парня и правда шокировали, ведь никто не мог исключить такого исхода, учитывая силу иллюзий Итачи.       — Что если это не так, и ты только разозлишь их этим? — спросил разумно Хатаке.       — Как это возможно? Это точно так. Даже в последний раз Саске вел себя, словно заколдованный. Он определенно находится под его контролем. К тому же, я помню, когда они встречались раньше, Итачи едва не убил Саске, я своими глазами видел это, и вы это видели, сенсей! — заявил Узумаки, тыча в Хокаге пальцем.       — Зачем тогда Итачи спасать Коноху?       — Кто знает, что творится в его извращенной голове, возможно, он пытался создать для себя благоприятные условия?       Странно было слышать от Наруто столь глубокомысленное изречение, но еще более странным казалось то, что Итачи получал пользу от спасения других. Наоборот, если бы начались военные беспорядки, он был бы первым, кому было бы выгодно воспользоваться этим, если бы он хотел безвозвратно захватить даже власть в Конохе, не говоря уже о захвате разума Саске. Да и Саске, пусть и немного уступает брату во владении гендзюцу, но он правда не беспомощен перед ним, и если бы оказался захвачен, то точно нашел бы способ освободиться от этого, так же?       — Мне кажется, ты ошибаешься, — сказал Какаши, — все же тебе лучше не сунуться к ним.       — Но, Какаши-сенсей, что если Наруто прав? — вдруг вмешалась Сакура, что все это время молча наблюдала за ситуацией.       Хатаке невольно нахмурился.       — Если это так, разве не лучше ли Саске и дальше оставаться в этом гендзюцу? — сказал он, сам до конца не веря в свои слова, но перед глазами возникла картинка, как двое Учих держались рядом друг с другом, когда он видел их в последний раз. Развеять иллюзию и отобрать у него последнего близкого человека? Разве это гуманно? Но еще хуже, если все же нет никакого гендзюцу, разве тогда Учихи не захотят им отомстить?       Что им стоит стереть Коноху с лица земли?       Хатаке вдруг вспомнил, сколько сил находится под контролем братьев, и ему резко поплохело.       — Какаши-сенсей! — крикнул кто-то из них, или же оба вместе.       — Если вы посмеете сунуться к ним, я самолично изгоню вас из деревни, — нахмурился Хатаке. Он не мог рассказать им о договоре между деревней и Учихами, но если кто-то из Конохи нарушит его, было бы трудно представить себе последствия.       Глаза двоих бывших учеников выглядели ошарашенными, будто он только что предал их прежние хорошие чувства. Мужчине самому это было малоприятно, но иногда приходится делать правильный выбор. Своеволие во имя доброй воли, иногда не совсем «доброе».       — Я все равно пойду, — пробормотал обижено под нос Узумаки и развернулся, чтобы убежать прочь. Сакура поспешила за ним.       — Они убьют вас, — крикнул Какаши им в спину, но кто бы его слушал. — Блядь, — чертыхнулся себе под нос Хатаке, потирая больную голову рукой. Ему правда хотелось бросить эту должность как можно скорее.       Ворон, что в это время сидел на ветке, внимательно наблюдая своими темными, как черные жемчужины, глазами и слушая слова людей, вспорхнул, а после улетел, незаметно растворяясь в воздухе.       Итачи невольно нахмурился, остановившись на секунду. Он повернулся к Саске, смотря на него очень сложным взглядом.       — Что-то произошло? — спросил младший Учиха в замешательстве.       — У тебя такие рьяные друзья, — не без доли иронии в тоне проговорил Итачи. Возможно, из-за того, что он слышал все это только что, его настроение неизбежно испортилось. — Они опять хотят спасти тебя, — лицо старшего Учихи выглядело равнодушным, но только он сам знал, какие отвратительные чувства копошились у него в душе, точно клубок стрекочущих сколопендр. Итачи чувствовал необъяснимую злость, и он на мгновение даже захотел убить всех этих людей. После всего, через что он прошел, чтобы завоевать доверие Саске, они смеют делать такие абсурдные предположения, абсолютно не уважая волю самого Саске… — Ты хотел бы пойти встретиться и поговорить с ними?       — Зачем? — нахмурился Саске.       — Они говорят, что ты под воздействием моего гендзюцу, и хотят спасти тебя, — темный взгляд уставился прямо в глаза младшего брата.       Саске не отвел своего взгляда, он сделал шаг навстречу, так, что между их телами оставалось пространство не больше ладони в толщину.       — И что? Даже будь это так, мне все подходит, — Саске смотрел прямо, не касаясь, только их дыхание слегка смешивалось, когда он разговаривал. — Кроме тебя, кто еще мне нужен?       — Твои друзья с Конохи… Волнуются о тебе.       — Они мне не друзья, — нахмурился младший Учиха, — но даже если так, ты говоришь так, словно… Хочешь, чтобы я пошел туда? — Внутри Итачи все напряглось от слов брата из-за возмущения его словами, но лицо оставалось все таким же спокойным, как и до сих пор. — Скажи, Итачи, ты хочешь, чтобы я ушел к ним? — скулы Саске напряглись, когда он говорил это, а лицо выглядело совсем недружелюбным. Итачи молчал. — Из-за чувства вины, или еще какой хрени, если ты скажешь, я пойду. Давай же, озвучивай мне свои желания, — настойчиво процедил он сквозь зубы, ткнув пальцем в твердую грудь старшего брата.       Это постоянное — «уйду», и «уйти», словно их связь вообще ничего не значит для него. Уйти? Куда ты собрался уйти?       «Я не отпущу».       Итачи схватил его руку, резко притягивая к себе, а после впился в мягкие губы, сминая их под своим давлением. Из-за его натиска, Саске был вынужден сделать пару шагов назад, пока его спина не нашла какую-то опору, кажется, в виде дерева. Итачи прижал его к твердой поверхности, страстно целуя, оплетая тело руками, и даже скользнул рукой вниз, к бедру Саске, заставляя того, обхватить ногой его ногу, прижимаясь как можно ближе, надавливая сверху своим телом, пока язык жадно исследовал этот наглый рот, что смел произносить бред, не испытывая ни страха, ни мучений совести.       Его отпустили только тогда, когда лицо младшего Учихи стало совсем красным, а лоб взмок от возбуждения. Итачи темным взглядом посмотрел на парня, что теперь уже совсем не выглядел таким наглым и бесстрашным, а напоминал кого-то очень мягкого и уязвимого. Саске поднял свой взгляд в ответ, что выглядел одновременно обиженным и покрытым дымкой сладкой влаги, и Итачи, словно привороженный, наклонился, чтобы поцеловать уголок его глаза, продолжая обнимать такого своенравного отото.       — Я просто не хотел слишком ограничивать тебя, — тихо заговорил Итачи, — но раз ты согласен, то я запрещаю тебе видеться с кем бы то ни было, и пусть ищут, пока ноги не сотрут, но я считаю, эти люди не имеют даже малейшего права взглянуть на тебя после всего, что они сделали до сих пор, — вязкий и низкий шепот Итачи лился прямо в уши Саске, заставляя все его тело таять и размякать, кроме разве что определенной части тела, так что было очень кстати, что брат продолжал так крепко держать его в своих объятиях.       Саске потянул свои тяжелые руки вверх, цепляясь за шею Итачи, чтобы поддержать себя и прислониться к нему еще ближе.       — Сразу бы так, — мягко ответил он. — Я не хочу видеть никого из них. Для меня не существует больше никого, кроме тебя, аники, — он замолчал на время, а после спросил: — Это не слишком странно, как ты думаешь?       Итачи невольно улыбнулся от его слов.       — Нет.       — Но что если я надоем тебе? — вдруг задумался Саске. — Из-за того, что меня будет слишком много в твоей жизни? Что если ты возненавидишь меня за это?       — Учитывая, сколько времени мы были порознь, это была бы неплохая компенсация, если бы ты постоянно находился рядом, — Итачи наклонился, пряча свое лицо в изгибе шеи Саске и вдыхая его несравнимый ни с чем приятный аромат тела. — Если бы это было возможно, я бы хотел втереть тебя в свое тело, чтобы не разлучаться больше никогда… — пробормотал он едва слышно.       — Ты, оказывается, такой жадный… Мне очень нравится, — Саске обнял брата в ответ еще крепче, прижимая его голову к себе и наслаждаясь его присутствием рядом. Только он один знал, что для него нет ничего ценнее и дороже, чем то, что живой Итачи стоял рядом с ним, и Саске был готов сделать все возможное, для того, чтобы брат думал также о нем в ответ.