Полюби и мою тень

Дома привычно встретил шипением кот — рыжий, тронутый бесом кот. Вадим подобрал его у помойки после очередного рейда на беса и подозревал, что бес не испарился после чтения изгоняющих слов под свет амулета, а перебрался в кота. Поэтому он такой бешеный… Но раз уж взял животину домой — то не выбрасывать же обратно. Вадим насыпал ему корма, отпихнул ногой — нельзя кусать, я же говорил, нельзя! — и ушел в душ. Долго варился под горячей водой, засыпая стоя, а в голове роились мысли: искать Тень или отказаться? Рыжий держался уверенно, наверное, у него и впрямь есть деньги. Даже обещал дать зацепку. Звучит просто: выйти на человека, обыскать квартиру, найти и разбить связывающий амулет. И Бюро незачем оповещать. Провести как рутинную проверку сообщения о навке… Но будь это так просто, Сергей и сам бы справился. Впрочем, нет, он не стал бы привлекать внимание Конторы. Он ведь не состоит на учете. А за это полагается суровое наказание… Должно быть, он совсем отчаялся. Надо обсудить с Олегом, сонно подумал Вадим. Вечером. За чашкой виски. И когда я стал советоваться с ним во всем?.. Он ведь оборотень. Такая же потусторонняя тварь, как и те, за которыми они гоняются. Когда оборачивается, слышен рык, и Вадим привык считать его волком, а что он на самом деле? Сгусток тьмы, который можно увидеть лишь краем глаза, нематериальная сущность, являющаяся самым большим страхом. Интересно, кого видят бесы, когда Олег обращается?.. Вадим всегда думал, что они боятся только утраты занятого тела. Так кем им видится Олег? Вадим, плавая в зыбких размышлениях, образах собственного самого сильного страха, завалился в кровать. Олег. Конечно, надо поговорить с ним. Он свою верность доказывал не раз. Все сотрудники уже по третьему кругу сменились — нормальные люди не выдерживали такой работы, а садистов Вадим увольнял сам. Только Олег с ним почти с самого основания Конторы. Не испытывает удовольствия, убивая, но и не ломается спустя полгода водоворота насилия. Вадим вспомнил, каким он пришел. Молодой, едва стукнуло двадцать три, серьезный и неуловимо грустный. Сразу же коснулся амулета, цепью обернувшегося вокруг шеи, и коротко сказал: Волков Олег, служил два года в подразделении оборотней, умею ловить бесов. Вадим тогда усмехнулся: неожиданно деловой мальчишка. И спросил: а женщинам ты головы сможешь рубить? Тогда мальчишка запнулся. Глянул тревожно, но в следующий же миг собрался и четко ответил, словно по учебнику: навки мертвы изначально, поэтому с отсечением головы проблем не возникнет. Но именно работа с навками влияла на них всех. Навки не демонстрировали эмоций, они не были способны на них, но когда их загоняли в угол, они всегда смотрели в глаза, словно хотели одним взглядом подчинить. А может, желали увидеть настоящую, живую смерть. Бюро пишет, что навкой может стать всякая, по которой долго скорбели и не отпускали, а раньше говорили, что лишь утопленница. Из тех, кого Вадим видел… выходило, что любая молодая женщина. Иногда постарше. Но отчаянно хотели вернуть к жизни почти всегда только молодых. Он, убив своих первых трех навок, запил на неделю. Кое-как пережил. Потом пришел на работу Волков, и Вадим специально повез его первым заданием на ловлю навки. Проверить на прочность. Может, оттолкнуть от этой собачьей работы. Вложил Олегу в руки мачете. Рука у Олега не дрогнула. Отсеченная голова навки покатилась по лестнице — она забралась почти на чердак, сбегая от них на верхний этаж старого дома, — а тело рухнуло. Кровь пахла странно: будто протухла. Они собрали тело и голову в пакеты, погрузили в фургон, отвезли в управление… Вадим еще спросил: не хочешь взять выходной? Олег отказался. Вечером Вадим нашел его в баре рядом с Конторой, сел рядом. Долго пил вместе с ним, на двоих за вечер они скурили полторы пачки сигарет. Вадим зачем-то признался: тошно от навок, больше сам ни за одной не пойду. И Олег согласился: да, неприятно… Само собой получилось, что поехали к Олегу, касались друг друга, пытались забыть холодное мертвое тело и укатившуюся с мягким звуком голову, и казалось, что нелепая дрочка после всего выпитого — хорошее средство отвлечься. Вадим поймал себя на том, что уже второй час лежит без сна. А еще недавно так хотел спать. Нет, не выходит заснуть… Он подцепил с пола телефон и набрал сообщение Олегу. “Спишь?” Почти сразу прилетел ответ. “Нет. Нехорошо” “Приеду”, — напечатал Вадим. Не дожидаясь ответа, встал, оделся и взял ключи от машины. Кот, бесовское отродье, повис на занавеске, истошно вопя, и Вадим, выругавшись, вернулся к нему и снял. В награду получил несколько царапин на руках. Кот, мигом прикинувшись паинькой, потерся о его ноги и замурчал. Присев на корточки, Вадим ткнул в него пальцем и укорил: — Ты мне и так половину дома разрушил. Я Олега приведу из тебя беса изгонять. Кот заурчал трактором, сделав невинный вид. Посмотрел на Вадима, словно все понимал, и мяукнул. — Ага, конечно… обещаешь так больше не делать… смотри у меня, — пригрозил Вадим и ушел. До Олега мог бы дойти и пешком — тот жил в получасе ходьбы. Но Вадим привычно сел в машину, завел мотор. Посидел, прогревая двигатель, и плавно тронулся. Весь путь для него был топографической картой. Здесь он ловил беса, вселившегося в девочку лет пятнадцати — даже не наркоманку, просто несчастную от неразделенной любви. Здесь две навки чуть не выцарапали глаза его сотруднику, он после этого уволился. А тут Олег, немного пьяный, вешался на шею и притворялся, что сам идти не может, и самой темной ночью Вадим тащил его на руках, смеялся, и было на душе непривычно легко — мальчишка, какой же дурной мальчишка, раз со мной связался… Весь город для Вадима за последние пять лет покрылся флажками воспоминаний. А пока служил в горячих точках, и думать не хотел, чтобы осесть в одном месте. Но надо же, кочевая жизнь надоела… Он, припарковавшись возле дома, где Олег снимал квартиру, ткнул в домофон, и Олег открыл ему сразу же, словно ждал у двери. Заподозрив неладное, Вадим не стал дожидаться лифта и взбежал по лестнице. Так и есть. Уже открыто. Он зашел внутрь, провернул вертушку замка, разулся и сбросил куртку. Позвал: — Олег? Нашел его в спальне. Весь горит, но закутался в одеяло. Вадим присел рядом с ним, проводя ладонью по лбу. — А Лера сказала, с тобой все в порядке. Олег, светя черными глазами из-под одеяла, чуть усмехнулся: — Бодрился перед ней. Чтобы честь мундира не посрамить. — Да какой у тебя мундир… Амулет слабый, подумал Вадим. Олег и так прикладывает много усилий, чтобы сдержать в себе зверя. А тот, вступив в свои права, выпивает его до дна, начисто лишает сил, и Олег хандрит день-другой. Вадим погладил его по голове, словно большого пса. — Волчонок, — тихо позвал, — может, нурофен? Или чаю… — Не надо, — прошептал Олег, — само пройдет… Вадим, сняв джинсы, лег в футболке и нижнем белье рядом с ним, со спины обнял за талию. И это они проходили. Лежали рядом, пока Олег приходил в себя, и Вадим заикался о том, чтобы сделать ему новый амулет, помощнее, чтобы он взял на себя часть разрушительной силы зверя, но Олег упрямо отказывался. Признался разок, что привязывается к вещам. И к людям. Особенно — к людям… Вадим тогда его слова не воспринял всерьез, а в какой-то момент осознал, что Олег больше ни с кем, кроме него, не общается. Не просит многого, но хранит бездумную верность. Даже не спит ни с кем, наверное, хотя они друг другу ничего не обещали и до сих пор делали вид, что секс — просто редкое одолжение по дружбе. Вадим усмехнулся Олегу в загривок. Он ведь и сам не лучше. Растерял всех друзей и приятелей, потому что работа в Конторе не предполагала выходных и отпусков, а паре оставшихся знакомых в редкие встречи портил настроение рассказами о вот такенном бесе, который их измочалил… Общение сошло на нет. У него остался только Олег, с которым то нежно, то страстно, то одуряюще надежно, особенно когда они вдвоем выезжают на вызовы, и с ним Вадим всегда знает: справятся без потерь, даже по касательной не заденет. Чтобы отвлечь Олега от лихорадки, Вадим негромко заговорил: — Ты вот ушел, а ко мне в кабинет посетитель вломился. Не поверишь: потребовал вернуть ему Тень. Якобы кто-то умыкнул. А от него фонит Тенью, словно она действительно у него была, я даже поверил… Только говорю: не, Серег, так дело не пойдет, зачем нам с Бюро ссориться… а он давай деньги предлагать… — Тень украли? — переспросил Олег. Завозился, поворачиваясь лицом, и Вадим не удержался, коснулся губами его мокрого лба, словно проверяя температуру. — Ага, — выдохнул, — взяли и украли. Он, видимо, насолил кому-то… — А как зовут? — Не знаю. Сергей. Фамилию не назвал. Странный он, нервный… Рыжий, как мой кот… Олег закрыл глаза и лег щекой на плечо Вадиму. Пробормотал: — И что, не возьмемся? — Хотел с тобой обсудить. Но ты не в форме. — Без Тени он, наверное, долго не проживет, — прошелестел Олег. — Когда привык всю жизнь с Тенью, всю жизнь на ее чарах построил… — Вот и он так сказал, — припомнил Вадим, — что у него вся жизнь на ней держится. Думаешь, рискнуть? — Я бы рискнул, — совсем неслышно сказал Олег. — Человек ведь в беде… К обеду ему стало лучше. Он вышел из душа посвежевшим, откусил от бутерброда, небрежно нарезанного Вадимом, и улыбнулся. Вадим засмотрелся на него. Голый по пояс, с мокрыми волосами, разрумянился от горячей воды… Олег, уловив в его взгляде все потаенные желания, мягко подтолкнул к окну, вжал в подоконник и приник к губам. Положив ладони ему на талию, Вадим целовался с ним, начисто выбритым, пахнущим зубной пастой, и почти забывал о работе, о бесах и навках, об украденной Тени, о Тени, сидящей у него в приемной и сканирующей клиентов одним только взглядом… Забывал обо всем. Подсадив Олега, взял его на руки и отнес в кровать, положил на мокрую от холодного пота простыню. Невольно вспомнил, как рыжий гость бесстыдно предлагал себя, и отогнал видение подальше — не хватало его еще и в постель впускать… Он поцеловал Олега в губы, а потом спустился ниже, и аромат чистого тела, без примесей парфюма и дезодоранта, дурманил ему голову хлеще любых уловок Тени. Взял в рот, в очередной раз, как в первый, поражаясь, какие у Олега сильные мускулистые бедра, как поджимается плоский живот и становится твердым, как доска — литые мышцы, как он стонет, отдаваясь, и какой член у него красивый, вкусный… А после вошел в него после короткой подготовки — Олег, наверное, в душе себя растягивал, знал, что так у них и будет, и от бешеного желания не получилось долго продержаться, спустя минут пять сбросил использованный презерватив на пол, а с Олегом продолжил обниматься — немного времени у них еще есть, а Олег и вовсе может сегодня в Контору не возвращаться, отработает все завтра, сейчас уже отработал…