Полюби и мою тень

Ближе к четырем вечера Вадим ушел, оставив лишь едва уловимый аромат парфюма. Олег всегда остро ощущал любые запахи — все-таки звериная сущность накладывала отпечаток на всю его жизнь. И первое время в присутствии Вадима он старался не дышать. Антиперспирант, парфюм, одеколон после бритья, иногда — что-то для волос, чтобы они стояли колючками, — все это смешивалось в одуряющий запах, от которого начинала болеть голова. А еще… еще он не мог толком держать себя в руках. После развалившихся отношений с Серым, после любви, превратившейся в психологическое насилие — с обеих сторон, стоит быть честным перед собой, — он непозволительно быстро влюбился в начальника: надежного, всегда спокойного и такого… такого правильного. Он не испытывал удовольствия, заковывая в наручники очередного юношу, отравленного бесом, отворачивался, когда Олег отрубал голову навке. Ему не нравилась эта работа. Но он был единственным, кто взялся за нее в их городе. А Олег… Олег не знал, куда себя приложить. После армии он попробовал себя разнорабочим, но его уволили — не захотели держать в штате оборотня. Серый издевался и говорил, что Олег сам посадил себя на цепь — и в его словах крылась горькая правда. Еще ребенком Олег, столкнувшись со зверем внутри, испугался до чертиков, едва смог загнать его в клетку — зверь еще был слаб, и Олегу удавалось его контролировать. Одно дело — бить носы обидчикам, и совсем другое — поддаться зверю и убить их всех. Убивать он никогда не хотел. Сам пришел с повинной к воспитательнице, и в тот же вечер его забрали в Бюро. Три дня держали под наблюдением и проводили беседы, а потом надели изготовленный для него амулет. И зверь притих, зверь стал бояться. Уже потом Олег столкнулся и с насмешками одноклассников, и с откровенно валившими на сессии преподавателями в колледже, а еще — со специальным подразделением в армии, где подобные ему считали, что беса проще убить вместе с его ни в чем не повинным хозяином, чем показать ему внутреннего зверя и заставить в ужасе раствориться. От насилия Олегу становилось тошно. И хуже всего было, когда он вернулся домой, а Серый… Серый множил беды, продавал людям наркотик, от которого они сходили с ума и становились уязвимыми, и бесы заходили в них, как к себе домой. Он даже не понимал, что Олег злится именно на это, на его, как он это называл, работу, а не на то, что Тень свою скрывал до совершеннолетия. Олег, наверное, всегда подозревал, что за плечами его лучшего друга стелется Тень. В один момент Серый научился слишком хорошо воровать, все его обидчики ложились в больницы, и к экзаменам он совсем почти не готовился — но каким бы умным ни был, сдать их без зазубривания он все равно бы не смог. Тень, значит, подсобила. Олег ни разу не просил его встать на учет в Бюро. Ни разу. И все равно Серый считал, что Олег недолюбливает его за это. Но есть разница между человеком с Тенью, который сам волен принимать решения, и зверем, норовящим вырваться наружу и разорвать все на своем пути. Неужели это Серый пришел просить помощи у Вадима? Но мало ли в городе рыжих Сергеев, не вставших на учет… Не хочу его видеть, осознал Олег. Не могу. Физически не могу. Слишком много намешано в их отношениях. И позорная пощечина, и взбешенное рычание, когда зверь почти вырвался, и море взаимных упреков. Поэтому — пусть это будет не он. Пожалуйста, пусть это будет не он. Не он — тот, кто попал в беду и теперь не знает, как войти домой, и что хуже — как выйти из дома и не пострадать. После беспокойной ночи, полной обрывочных сновидений, в которых то скалился бес, то улыбался Серый, Олег приехал в Контору пораньше. Выкурил на крыльце из трех ступенек дежурную сигарету, опустил ее в маленькое пластиковое ведерко и зашел внутрь, улыбнулся Лере. Она его улыбкой не обманулась. Прищурилась: — Ты вчера умирал? — Немного, — оправдался он. — Штраф, — посуровела она. — Отчеты за вчерашнюю работу ребят отправь в Бюро. — Так точно! Лера ему нравилась. Вела себя порой так, словно она тут главная, и Олег смутно подозревал, что винить в этом следует Тень — из его опыта выходило, что Тени всегда накладывают отпечаток на своих владельцев. Выборка, правда, небольшая: всего два человека… Он сел за стол в общем кабинете — привилегия в виде личного досталась лишь Вадиму — и придвинул к себе ноутбук. Да, сначала отчитаться о позапрошлом рабочем дне: три беса, один из которых никак не хотел уходить, а потом — о вчерашнем за ребят. Две навки, один бес… Олег скрупулезно набирал обстоятельства пропажи людей — и обстоятельства, намекнувшие бдительным гражданам на присутствие навки; перепечатывал с фотографий их паспортные данные; описывал, где они нашли потустороннего нарушителя и как действовали. Постепенно подтянулись Ваня и Максим — закончили вчера работать заполночь, зашуршал растворимый кофе, сыплющийся в чашку, щелкнул выключатель на чайнике, и перед Олегом Максим тоже поставил кружку, а потом они негромко стали обсуждать, что сегодня навку надо караулить на пересечении Путейной и Матросской, она точно пойдет в ломбард… Олег отключился от лишних звуков, обжигался горьким невкусным кофе и обещал себе: допишу — и выйду покурить, награжу себя сигаретой… И когда он наконец закончил с отчетами, то не удержался и спросил у Леры, проходя мимо: — А кто вчера к Вадику в кабинет ломился? — Откуда знаешь? — тут же насторожилась она. — Почуял, — пошутил Олег. И запоздало глухо ударило сердце в ребра: он ведь не почуял Серого. Запах его должен был остаться в коридоре, возле двери Вадима… Хоть самый слабый след. А его не было. Значит, не он… Лера вздохнула. — Волков, иди курить, или куда ты шел, — буркнула она. — Босс сам расскажет, если захочет. Я тебе не сплетница-секретарша. — Злая ты стала, — укорил Олег. — А когда пришла, такой ромашкой прикидывалась… Лера закатила глаза. Все они, Тени, рано или поздно начинают считать себя выше людей. Пока Олег курил у входа, пришел Вадим. Помахал ладонью, разгоняя дым, и сказал: — Хорош тут дымить. Всех клиентов распугаешь мрачной физиономией. Дай мне тоже. Олег протянул ему пачку. Закурив, Вадим сказал: — Я думаю, надо браться за поиск Тени. Стрясти побольше денег. Контора загибается. Предоплату возвращать не будем. В конце концов, мероприятие сопряжено с риском, даже если ничего не получится, компенсация за беспокойство нам положена. — Хорошо, — ответил Олег. Вадим внимательно посмотрел на него. — “Хорошо” — и все? А как же “человек в беде”? — передразнил он. — Что, уже не жалко? — Не-а, — нарочито беспечно ответил Олег, — я с Леркой переобщался с утра, и мне уже никаких Теней не жалко… Вадим докурил быстро, жадно. Забычковал сигарету и начальственным тоном велел: — Амулетики дозакажи. А потом скажу, что делать. Олег кивнул. Да, сегодня лучше отсидеться в офисе, хоть и его очередь выходить на улицу… Отправил отчеты и заказал амулеты, принял двух клиентов и записал их жалобы на навок — постоянных посетительниц ломбардов, заварил растворимую лапшу — время обеденное… Отдал Максу — он вернулся один, без Вани, и совершенно вымотанный. Ладно, перекусить можно и сникерсами из неприкосновенного запаса, который то и дело пополняет Лера… А потом Вадим вызвал его к себе. Насупившись, он смотрел в монитор ноутбука. — Проблемы? — поинтересовался Олег, садясь напротив него. — Да как сказать, — пробурчал Вадим. — В общем, позвонил мне этот Сергей Разумовский и слезно попросил разрулить его проблему. Деньги даже сразу после звонка перевел. А потом я решил его пробить, и знаешь, что? Вадим поднял тяжелый взгляд. Олег надеялся, что смог сохранить лицо непроницаемым. Потому что… да, это его Серый. Точнее, давно уже не его. Ничей. Он весь — во власти своей Тени, но и она исчезла. Сердце забилось быстрее. Вадим все-таки уловил его волнение и вполголоса спросил: — В чем дело? — О чем ты? — увильнул Олег. — Да побледнел весь… Ладно, неважно. Так вот, этот Разумовский… походу, именно он кристалл и гонит на улицы. То есть все эти бесы — его рук дело. Из-за его наркоты люди с ума сходят, — ожесточенно проговорил Вадим. Не выдержал и вскочил, стал мерить кабинет шагами. — Я… черт, если бы я с самого начала знал, я бы его сразу выставил вон и в Бюро стуканул. Но это большие деньги, а деньги нам ой как нужны… Волков, — рявкнул Вадим, — да скажи ты хоть что-нибудь уже! У меня голова кругом идет! Олег, глядя в стол, угрюмо сказал: — Договор ты с ним не подписывал. Верни деньги, раз так сильно волнуешься. — Волнуюсь? — возмутился Вадим. Навис над ним и, хлопнув ладонью по столу, рявкнул: — По-твоему, я волнуюсь? Да я в бешенстве! Он хвостом мел, невинные глаза строил, очки мне втирал, а я, дурак, и поверил! Я, конечно, не самый щепетильный человек, но… — Но эпидемия кристалла в городе — из-за него, — ровно ответил Олег. Осмелился наконец поднять глаза на Вадима. Тот словно искал в его взгляде поддержки. Словно впервые не мог сам принять решение. Олег, стараясь никак не показать, что прекрасно знаком с Серым, произнес: — Нам действительно нужны деньги. Не будет Разумовского — на его место придет другой. А если мы ему поможем… То получится побеседовать. — И перевоспитать? — фыркнул Вадим. — Не смеши. Эти отморозки никогда не меняются. — Ты спрашивал мое мнение — я сказал, — пожал плечами Олег. Его задел тон Вадима. Он ведь о Сером говорил. Да, Серый не изменится, да, он худшее из зол, но… Это же Серый. До сих пор саднит внутри. Словно Олег — мальчишка, и одноклассники злословят о его лучшем друге. Это инстинкт — ударить за Серого в ответ, даже если вычеркнул его из своей жизни. Вадим выдохнул. — Хорошо. Ладно. Тебе задание: подними агентуру у наркош, может, всплывут какие факты. Не хотелось бы начинать с Юрьева… — Юрьев? — переспросил Олег. — Помощник прокурора. Первый подозреваемый по версии Разумовского. Я все-таки надеюсь, что его конкуренты подсидели… — Будет сделано, — кивнул Олег и поднялся. Вадим пристально взглянул на него. Заметил: — Ты темнишь. Чувствую, что темнишь. Олег помедлил, положив ладонь на спинку кресла. Не пахнет ведь Серым. Видимо, без своей Тени он превратился в бесплотного призрака, даже следов не оставляет. Вадим все ждал ответа, и Олег решил: никаких секретов. В их работе важно доверие. Он нехотя сказал: — Я знаю его. Точнее, знал. Мы в одном приюте росли. — И ты собирался об этом молчать? — поразился Вадим. — Мы давно перестали общаться, — ответил Олег. — Он не всегда был таким… таким отморозком, — повторил он слово, выбранное Вадимом. — Что он сейчас из себя представляет — я понятия не имею. — Ясно… — Вадим присел на край стола. Глядя на Олега, спросил: — Так что, нужно помочь ему найти Тень? И Олег, не сумев выдавить ни слова, кивнул. Разослав сообщения нескольким агентам, он взял на себя оформление сегодняшних отчетов коллег — плевать, пусть шутят про его альтруизм сколько угодно, лишь бы занять чем-то голову, вышвырнуть дурные мысли. Серый без своей Тени… Он себя таким, наверное, и не помнит. Как он выживает без нее? А может, это и к лучшему, и без Тени он снова станет тем мальчишкой, которого однажды полюбил Олег? Который растворился в нем, повзрослевшем, без остатка. И зачем он связался однажды с наркотиками… Неужели настолько нужны были деньги? Так сильно хотел власти? Это, наверное, самая главная потребность Тени — власть. Впрочем, Лера же пока не стремится подсидеть Вадима, так что не в Тени дело… Он почти уже ушел домой, погасил свет во всех помещениях, кроме лампы на столе, когда в общий кабинет влетел Вадим и выпалил: — Волков, по коням. Разумовскому бесы мерещатся. Олег вскинулся: — А подробнее? — Он сидел дома, — начал рассказывать Вадим, надевая куртку, — никого не трогал, и вдруг за дверью шорохи начались, будто кто-то ногтями скребется. Он струхнул мигом и мне набрал. В истерике бьется. Кто знает, вдруг и вправду кто-то к нему рвется… — На бесов не похоже, — усомнился Олег. — Они бы уже дверь с петель вышибли. — Хватит болтать, — велел Вадим, — собирайся и поехали на моей. — Может, ты один? — пробормотал Олег, опуская взгляд. — Явно же ложная тревога… — Волков, — изумился Вадим, — ты отлыниваешь? А как же беда у человека? А как же перевоспитать? Давай, ноги в руки — и погнали. Олег, сдавшись, сохранил отчет и выключил ноут, погасил лампу. В полной темноте он прошел в раздевалку, пока Вадим, чертыхаясь, пробирался к выходу, налетая на углы столов. Олег в темноте видел лучше прочих: зверь помогал ему подглядывать. На сердце камень лег. Он не готов к встрече с Серым спустя пять лет взаимного игнорирования. Не готов…