Полюби и мою тень

Утро выходного — это взгляд в потолок. Созерцание пожелтевшей после пролива двухлетней давности побелки, вспыхнувшая и мигом пропавшая мысль — паутину бы убрать с люстры… А, плевать. Ощущение пустоты. Нет, далеко не каждую пятницу они оставались с Олегом до утра субботы, но когда просыпаешься без него, то перестаешь понимать, куда себя деть. Кот — неужели и вправду кошка? — уже загремел миской на кухне, но в спальню не зашел — Вадим прицельным метанием тапка отучил его от утренних вторжений. Ладно, надо вставать… Вчера он звонил Олегу, но тот не взял трубку. И не стал перезванивать. Видимо, вернулся поздно, побоялся разбудить. Надо выждать до девяти утра, а потом написать. Узнать, веселый ли выдался вечерок. Вадим, насыпав коту корм из пятилитрового пакета, принялся и за свой нехитрый завтрак: пара сосисок и бутерброд с сыром на толстом куске хлеба. Кот с урчанием поглощал еду, расплескал от избытка чувств воду, налитую в миску рядом, а потом ушел разбрасывать наполнитель из лотка по всей ванной. Сев рядом с окном, Вадим мельком глянул на часы. Нет, рано еще. Позже позвонит. Интересно, не пытался ли Сергей и Олега заманить в номер? Вдруг прошиб холодный пот. Вспомнилось, как он хотел задушить Сергея, врезать ему, остановил себя лишь в последний миг, опустив занесенную руку вниз, вбивая кулак в ковер. Он знал за собой этот грех — брать жестко, почти причинять боль, придушить и плюнуть в рот, расстаться с синяками по всей шее — не засосы даже, а укусы. Нравится не всем. С Олегом он так не мог. Не хотел. А Сергей запросто поддался, пусть и перехватил потом контроль, но подчиняться ему явно нравилось. И вся грязь ему, наверное, пришлась бы по вкусу. Не стал же он так с Олегом?.. Не заманил его в номер? Черт, послал мальчишку в логово зла… Нет, мальчишка сам принял решение, совета не спрашивал. Не отговаривать же его, в самом деле… Не дождавшись девяти, Вадим набрал ему. Олег ответил заспанным голосом: — Проблемы? — Никаких, — ответил Вадим, расслабившись. — Ты мне вчера не перезвонил. — А… да… вернулся поздно. По хриплому со сна голосу, по дыханию в трубке совершенно невозможно было разобрать, затянул ли его Сергей в черные омуты, пленил ли истлевающими чарами Тени. Спросить прямо? Не стоит по телефону. Лучше уж с глазу на глаз. Только постараться не измениться в лице, когда — если — Олег ответит утвердительно. Неприятно скрутилось в животе. — Извини, — сказал Вадим. — Отдыхай. — Мне бы увидеть тебя, — ответил Олег. Зашуршал одеялом, зевнул. Прикрыв глаза, Вадим представил его — обнаженного, набросившего на бедра одеяло, поежившегося от холода в комнате. — Приезжай, — предложил Вадим. — Я тоже хотел встретиться. Олег молчал в трубку. Словно бы хотел еще что-то сказать. Вадим дал ему время подумать, а потом, когда пауза затянулась, мягко спросил: — Вчера что-то случилось, Волчик? Я лично Разумовскому голову оторву, — пообещал, ни капли не покривив душой. — Только скажи. — Не надо, — вздохнул Олег. — Мне бы голову оторвать… Ладно, я скоро буду. Он пришел пешком — холодный, с порозовевшими щеками и кончиком носа, коротко обнял, не позволил удержать в объятиях. Вадим заподозрил худшее. Точно, Разумовский им воспользовался, и Олег про это ни за что не расскажет — Вадим и сам бы не стал делиться унизительным опытом. Наверное, он не смог сбросить морок. Раздевшись, Олег походя погладил кота, и тот, шокированный, что его так запросто можно потрепать по спине, забился под диван. Вадим заварил чай и принес в комнату, забрался на диван с ногами. Обжигаясь, Олег сделал глоток и шумно выдохнул ртом. Аккуратно поставил кружку на пол. Сидя с прямой спиной, он искоса взглянул на Вадима. — Выкладывай, — велел Вадим. Олег отвел взгляд. Пробормотал: — У нас ведь с тобой ничего серьезного? Вадим замер. Грея руки о кружку, медленно ответил: — Видимо, нет. Почему ты спрашиваешь? Догадки, которые он гнал от себя, за которые корил, почти стали правдой. Он прикусил губу. Убрал тоже кружку подальше, топнул по полу, прогоняя любопытного кота обратно под диван, и, потянувшись вперед, коснулся ладони Олега. Тот взглянул, явно волнуясь, и Вадим не мог припомнить, когда в последний раз видел его таким встревоженным. — Олег… — Нет, неправильно. Не получится с ним сейчас завести задушевный разговор. Слишком напряжен, уже закрылся. Вадим ухмыльнулся от уха до уха, развязно сказал: — Я открыт предложениям. Так что? Олег скользнул большим пальцем по его ладони. Пересел чуть ближе, чтобы не пришлось вытягивать руку. Да что Разумовский с ним сотворил? Подкатила злость. Вадим выдохнул. — Олег, — вновь позвал он. — Ты же меня знаешь. Я весь у тебя на ладони. Можешь все рассказать. — Знаю, — тепло ответил Олег и сжал его руку. Посмотрел в глаза. Облизал губы. — Я кое-что утаил от тебя. Помнишь, ты спрашивал про отношения? Вадим настороженно кивнул. Уж не встретил ли Олег вчера в клубе свою бывшую любовь? Между ребер скользнул холодок. Сейчас он скажет, что между ними все — что бы ни было — кончено. И встречи по вечерам, и совместные походы в магазин, и этот нежный, запредельно нежный секс, и… и все. Потому что надо было раньше, обозлился на себя Вадим. Нужно было сразу понять, что Олег — тот, в ком он нуждался всю жизнь, вцепиться в него и не отпускать, не мучить кривой дружеской улыбкой, прощаясь по утрам, будто совсем не хочется, чтобы он остался навсегда. Нужно было разбить скорлупу, в которую Вадим забрался еще годы назад, и… — Серый — это мое недолго и несчастливо, — выпалил Олег. — И это с ним я встречался со школы, мы жили вместе, потом поссорились, я о нем забыл… думал, что забыл. Оказалось, нет. Вадим вцепился в его пальцы. В голове — белый шум. Кое-как сообразил, что Серый — это и есть Разумовский. Ну конечно, с чего иначе Олег бросился сопровождать его вчера, и выглядел он странно, когда Вадим сказал ему о необычном клиенте… Как они пытались даже не смотреть друг на друга, не то что разговаривать, но Вадим счел, что Олегу противно иметь дело с торговцем наркотиками, а Сергей просто всегда высокомерен. Нет, они — вместе? Олег — с жеманной, ледяной Тенью? Тень — с его добрым, теплым Олегом? — Не верю, — выдохнул Вадим. — Ты только сейчас это придумал. Что вчера произошло? Хватит темнить. Олег, держа его руку, накрыл сверху ладонью. — Правда, Вадим… я думал, что у нас с ним любовь до гроба. Но сказки остались сказками. Я даже думал, что меня держит не он, а Тень, и вся любовь — просто манипуляция, но… Вадим уставился ему в глаза, считывая малейшие мимические движения. Был бы Тенью — сразу бы прочитал, что у Олега в голове. А так приходится ввинчиваться в него взглядом, искать, что еще он утаил, а вдруг — придумал в оправдание? Между нами ничего такого, да, ничего, зачем тогда рассказываешь… — Олег, он тебя?.. — Вадим запнулся на полуслове, а Олег, словно не услышав, проронил: — Тень всегда была ни при чем. Сейчас ведь у него нет Тени. А я все равно… — Он опустил глаза, глубоко вдохнул. Словно прыгая со скалы, отчаянно и открыто посмотрел на Вадима, почти со страхом, и закончил: — А я все равно захотел его, до последнего собирался просто отвезти его в отель, но когда он на коленях у меня… Олег зажмурился, замотав головой. У Вадима в груди оборвалась туго натянутая нить. Он притянул Олега к себе, положил ладонь ему на затылок, пробормотал: — Все, Волчик, все… было и прошло. Поцеловал его в висок. Упер взгляд в окно — опять закружила вьюга, заметая все тропы, все дома, превратила его дом в стеклянный шарик… В груди — точно такой же шарик, надави посильнее — и разобьется, и сейчас давит так, что уже трещина пошла. — Прости, — глухо сказал Олег. — За что? — невесело усмехнулся Вадим. Прижал его еще ближе к себе, погладил по голове. — Я все понимаю. Я тоже не смог ему сопротивляться. Олег отшатнулся. Мигом выскользнул из рук, посмотрел в смятении. Пришлось ловить, брать за локти — иначе бы вскочил с дивана. Вадим ощутил легчайшую дрожь в его мышцах. Пытаясь держать усмешку, признался: — Он в отеле на меня надавил. Хотел… черт его знает, чего он хотел. Наверное, просто место мне мое указать. Не вышло. Тебя он тоже заморочил? — Нет, — покачал головой Олег. — Я все сам. — Повезло, — хмыкнул Вадим. Олег отстранился от него. Сел рядом, поставив локти на колени и склонив голову. — Ты всегда такой спокойный, — проговорил он словно бы через силу. — Тебя… тебя все это устраивает? — он повернулся к Вадиму. — Ни хрена меня это не устраивает, — пробормотал Вадим. — Но мы, можно сказать, теперь квиты. Мне он подрочил просто, если тебя это успокоит. — Мне тоже, — выдавил улыбку Олег. — Ну и все, — отрезал Вадим, снова грубовато дернул его на себя, затягивая к себе на колени. Олег поддался, устроился у него на бедрах, и держа его талию ладонями, Вадим откинул затылок на спинку дивана, посмотрел на него снизу вверх. — Забудем. Почему-то сразу понял: ни один из них не забудет. Сергей нашел ключик к самому темному внутри Вадима, и к Олегу он тоже подобрал шифр. С открытой грудной клеткой нараспашку не так-то просто сделать вид, будто ничего не было. И если Олега он никогда не придушит, не обойдется с ним грубо, словно с вещью, не попросит сделать то, чего тот не желает, то сам для Олега мог бы постараться, только какие демоны у него внутри? Вадим, так хорошо его изучивший, и предположить не мог. Дотронувшись до его щеки, спросил: — Что он для тебя сделал? Я тоже сделаю. Только попроси. Олег покачал головой и поцеловал его ладонь. — Серьезно, — настоял Вадим. — Что хочешь. И… ты не поверишь, наверное, — он сглотнул, собираясь с духом. Олег насторожился. Вадим тихо сказал, глядя ему в глаза, сгорая от стыда, лицо вспыхнуло, как у подростка: — Я ведь люблю тебя. Правда. И это глупо прозвучит, но… — Я тоже, — выпалил Олег, распахнув глаза. — Но я хочу быть с тобой, — закончил Вадим. — Вадик… Олег прильнул к нему, поцеловал, взяв лицо в ладони. Отстранился через мгновение, прижавшись лбом ко лбу. Прошептал: — Я это разучился говорить, наверное. Я тоже тебя. Очень… И больше не говорили — только целовались, скользили ладонями по телам друг друга, забираясь под одежду, и Вадим с ним — ласково, нежно, и Олег в ответ — так же. Какие к черту демоны, опьянев, думал Вадим. Низменные страсти, а главное — любить, и чтобы тебя тоже любили, чтобы вот так, как с Олегом… Повалив его на диван, Вадим прижался к нему всем телом, обнял до хруста в ребрах, придавил, и Олег тихо простонал под ним, коснулся губами шеи. — Привози свою зубную щетку. И бритву. И вообще… все привози, — пробормотал Вадим. — Хочу с тобой каждую минуту быть. — Так точно, шеф, — улыбнулся, щекоча шею, Олег. С ним в этот раз было до одури чувственно — словно одно слово изменило все, развязало языки, позволило выплеснуть все, что давно тлело в сердце. Вадим, сойдя с ума, постоянно шептал: люблю тебя, Волчик, так люблю, и Олег вторил — я тебя, я тебя, я тебя. А потом, лежа в кровати, негромко рассказывал, что у него в жизни раньше был только Серый, и он не сразу стал таким, нет, он умел быть и нежным, и заботливым, и у них правда была сказка — одна на двоих, спасительные объятия и поцелуи, единственный островок счастья в их бестолковом детстве, разрушилось все не сразу, просто так получилось, Тень его сильно изменила… — Я же не осуждаю, — заметил Вадим. — Я не оправдываюсь. — Оправдываешься. Все нормально, Олег. Поможем ему, раз ты так хочешь. Олег лег ему на грудь и сказал: — Я не знаю, хочу ли. Без Тени он лучше. Вадим поймал пальцами кончик его уха — холодный, из приоткрытого окна дует. Виновато сказал: — Я ведь обещал ему. И деньги взял. И не нам с тобой решать, как ему лучше, пусть сам выбирает… — Да, — вздохнул Олег. Слова его все равно не шли из головы. Вадим пытался вспомнить, изменилось ли что-то в Лере за последние пару лет. На ум шел только ее поклонник, осаждавший Контору и навязчиво пытавшийся проводить ее до дома, а Лера злилась и говорила с ним не грубо, но таким ледяным тоном, что Вадим бы на месте поклонника давно отстал. Интересно, все Тени однажды бросают своих возлюбленных и начинают видеть в них раздражающий фактор, а не человека, который был раньше близок?.. К вечеру он, не справившись с любопытством, позвонил ей и после дежурного приветствия спросил: — Лер, а вот когда связь с Тенью крепнет… в общем, ты ощущаешь себя более агрессивной? Ну, или там, кровожадность, может, просыпается? — Кровожадность просыпается, когда мне в выходной звонит начальник, — отрезала она. — Вадим, в чем дело? — Простой интерес, — оправдался Вадим. — Я что, не могу позвонить подруге поболтать? Олег, беззвучно проскользнув на кухню, фыркнул. Вадим с укором посмотрел на него — ну да, такой я прямолинейный, в чем проблема? — Вадим, — вздохнула Лера. — Хватит демонизировать Тень. Она просто есть. И ни на что не влияет. И если ты так завуалированно хочешь выведать, что на уме у твоего нового клиента, — ехидно добавила она, — то вот тебе ответ: все зло он творил сам. У Тени нет желаний, нет чувств… Не надо приписывать ей человеческие недостатки. Вадим, опешивший от ее отповеди, кивнул: — Понял. Больше не отвлекаю. — Нет уж, давай поговорим, — завелась Лера. — Я, например, все больше зверею, потому что ты зарплату не повышал уже два года, Тень мне шепчет: давай откусим ему голову, очень плохой человек… — Все-все, ясно, — торопливо сказал Вадим, — намек понят. Передай, пожалуйста, своей Тени, что с ней очень приятно общаться, и ее пожелания будут выполнены. — Когда? — мигом спросила Лера. — Ну, индексация в январе обычно… ладно, Лерчик, мне бежать надо, все, пока! — Ты сам мне позвонил! — бросила она напоследок. Олег беззвучно смеялся. — Она же из тебя веревки вьет, — сказал он, а Вадим поставил телефон на беззвучный режим и отложил подальше. — Она нашу бухгалтерию видела, — кисло ответил Вадим. — Еле концы с концами сводим… Не будем о работе, — попросил он. — Давай лучше о нас… Олег ему улыбнулся. И все равно счастье неуловимо горчило. То ли из-за откровений Олега, то ли из-за сомнений в себе — а сможет ли он не оскотиниться, остаться для Олега хорошим?.. В конце концов, он даже не пробовал с кем-то жить. Надо все-таки снять паутину с люстры…