Почти волк, почти раб, почти мертв

Северус считал себя невероятным везунчиком, что бы ему не подкидывала жизнь. Когда его бил отец, он радовался, что он – маг, а значит, лучше, выше этой отвратительной мрази. Когда его задирали одноклассники в маггловской школе, а после - Мародеры, он был почти счастлив, раздумывая над местью. Когда отец в очередной раз порывался его поколотить, а мать взяла удар на себя, выпроводив его погулять на мороз, он малодушно улыбался, понимая, что только это помогло ему наконец познакомиться с Лили, потому что раньше он редко забредал в благополучный район, предпочитая сидеть дома – в тепле. Когда он попал с Эванс на разные факультеты – он радовался, ведь ее не будут гнобить софакультетники, как гнобили его, и думал о том же, когда получал нелестный комментарий к поведению своей матери. Когда комментировали его собственное поведение, он и вовсе готов был расцеловать комментатора – ведь так легко можно научиться этикету, который не вдалбливали в него родители! Мать, конечно, пыталась, но не очень долго, ведь она сильно уставала на работе. Когда он рассорился с Лили – он был счастлив, ведь девушке было некомфортно рядом со старым другом, который «проникся тьмой», а разубедить ее не получалось. Когда он понял, что попал под влияние лича, он тянул губы в улыбке, раздумывая то над местью Люциусу, что подложил ему такую свинью, то над тем, что в качестве пряника Лорд Судеб предложил ему обучение в Италии сразу после Хога. Слушая отвратительный голос Сивого, который решил над ним поиздеваться, объясняя свою выгоду, вместо того, чтобы сразу укусить – он радовался, потому что стоит этому любителю тактильного контакта приблизится еще сильнее – и оборотень траванется зельями, что пропитали всю его одежду. У этого Пожирателя точно не было противоядия, которое сам Северус изобрел только на бумаге, а с его-то звериной чувствительностью, эффект передастся даже через запах от пара, что осел на мантии. И тогда скотина отключится – первый признак отравления, потеря сознания. Зачем Лорду понадобилось такой странный, слишком заметный яд, Снейп не знал. Для пыток есть зелья с куда более интересными эффектами, а для убийства – с куда более быстрыми. Разве что для медленного умерщвления «от неизвестной болезни», в назидание остальным, но тогда ведь можно же и на подольше казнь растянуть… И как же юный зельевар радовался, что конкретно этот яд нельзя применить на него – врожденный иммунитет потомственного ядодела дает о себе знать! – из-за чего можно было работать без дополнительной защиты, параллельно поигравшись с составом… От оригинального «Тинтура дэ муэрт долороза» осталось одно название да парочка авторских эффектов отсталых континеннских зельеваров. Теперь, после его доработки, обнаружить это зелье в крови невозможно, прошлое противоядие не действует, а мучения – всем мучениям мучения, похлеще Круциатуса будет. Северус точно мог это сказать – упомянутое непростительное Лорд кинул сразу, узнав о самодеятельности подопечного. А потом своеобразно «наградил» меткой, которая оказалась рабской татуировкой. Хорошо хоть, Снейп смог вплести в нее несколько нитей своей магии, невербально, без палочки, незаметно для Лорда – теперь хотя бы мысленно зельевар мог быть с ним не согласен. И он, Северус Снейп, дракклов везунчик, снова был счастлив, что поссорился с Лили, когда до конца понял правду о метке. Оказалось, от их дружбы ей – одни минусы. Нет, конечно он не хотел этого, ни в коем случае ничего не подстраивал, но сейчас – он не жалел, что ляпнул это ужасное слово в порыве злости. От его дурости в итоге – одна польза, а его неодобрение к Джеймсу Поттеру мешало Лили в итоге стать счастливой. Ведь сейчас, когда после экзаменов она согласилась с ним погулять, а потом они стали все чаще беседовать, ей так завидовали подружки! А как о них сплетничали – и какая они красивая пара, и как он долго её добивался, и какая это восхитительная и романтичная любовь… Конечно, Северусу все это было слушать противно, и очень жаль, что после стольких лет дружбы она поступила ему назло, просто чтобы сделать больно, но он понимал, что заслужил. ТАКОЕ в ее адрес произносить было нельзя. И девчонкам ведь нужно все это – сплетни, восхищение и зависть, статусный парень, на которого пускают слюни полшколы. В конце концов, ни за Эйвери же выходить такой красивой девушке, хотя и он сам, и родители Николаса были совсем не против обновления крови. И Ник - парень ответственный, девушку защитить сумеет… Сумел бы, не будь девушка такой привередливой. Не нравится слизеринец – присмотрись к Люпину, он не такая падла как Поттер, и даже немного похож на Ника характером, а на сиятельного приятеля – внешностью, раз уж Эванс привлекают лохматые брюнеты. Но нет, надо же назло! Хорошо хоть к Блэку подкатывать не начала, этого бы Северус ни за что не пережил. В отличии от Блэка в бойфрендах подруги детства, укус оборотня юный зельевар еле почувствовал. Кажется, Грейбек даже не прокусил почти белую кожу… Нет, надеждам сбыться суждено не было – две красноватые полукруглые полосы отпечатались на коже, а потом потекли вниз, расплывчатыми линиями. Чертов вампир, не мог укусить за руку… - думал зельевар, отталкивая от себя бессознательную тушу, и выливая на ключицу полфлакончика ранозаживляющего. Оставалось надеяться, что мутаген удастся вывести. Быстренько засунув Грейбека в какую-то комнату, Северус не глядя захлопнул дверь и полетел к лаборатории, надеясь успеть до обращения. А Лорду он если что покажет воспоминания, и свалит нежелание пополнить ряды воющей на луну братии искренней страстью к служению его Темнейшеству. Нет, какой же он, все-таки, везунчик, и как же все-таки хорошо, что Сивый захотел потрепаться…