На грани забвения

После того как Эстель, хозяйка кузницы напротив, закрывала свою мастерскую и уходила домой, Нёвиллет незаметно проскальзывал в дом Фурины, проверяя заранее, не заметил ли его кто. Здание находилось так близко к дворцу Мермония, что юдексу достаточно было просто шагнуть со стометрового обрыва, и он оказывался перед крыльцом ее дома. Сила Гидро укрывала его от посторонних глаз, хотя иногда люди втайне перешептывались о каких-то синих вспышках, которые то и дело мелькали под дворцом. Вскоре эти слухи переросли в городскую легенду, в которой говорилось про мстительный дух древней океаниды, недавно проснувшейся в этих местах. Суеверие распространялось, и некоторые особенно трусливые горожане начали избегать прогулок по вечерам в этом районе, что как раз было на руку Нёвиллету. Фурина очень много спала и очень мало ела, и это сильно его беспокоило. Ее редкие вылазки в город бывали обычно рано утром, когда сплетничающие кумушки досматривали десятый сон в своих особняках. По строгому настоянию Нёвиллета, Фурина должна была хотя бы раз в день выходить на свежий воздух, чтобы совсем не заплесневеть в своем маленьком пыльном домике. Правда, с недавних пор он перестал быть пыльным, так как силами мелюзин его внутреннее убранство было приведено в относительный порядок. Конечно, это были не дворцовые покои, но в случае Фурины его попытка украсить интерьер побогаче была бы воспринята как прямое оскорбление ее чести и достоинства. Практически всю коммуникацию с Фуриной в течение дня Нёвиллет вел через своих маленьких помощниц, которые, может, и хотели бы упростить жизнь девушке и вернуть ее в общество, если бы она сама не противилась этому. Иногда ее настигали приступы меланхолии, когда она могла только беззвучно плакать и смотреть в пустоту, а иногда ее жизненная энергия так била через край, что грозилась затопить все вокруг. Их примирение не решило и части всех проблем из-за бед, которые пришлось пережить бывшему Архонту, и Нёвиллет понимал, что лучшим лекарством в ее случае будут лишь время и ласка. Днем он не навещал Фурину, строго храня тайну их взаимоотношений по ее просьбе, но с приходом ночи все его личное время было в ее распоряжении. Они коротали часы в окружении книг, объятий друг друга и в серьезных разговорах обо всем и ни о чем одновременно. Наконец-то Нёвиллету впервые за вечность удавалось поговорить с ней по душам, и он удивлялся, как много жизненной мудрости было скрыто за личиной глупой девчонки, которую она из себя строила. Правда, в некоторые моменты она продолжала вести себя крайне несерьёзно, словно беспризорный ребенок, и ему оставалось только стиснуть зубы и сдержанно улыбаться, в душе надеясь со временем ее образумить. Ее упрямство было поистине невероятным, только вот вода камень точит, и Нёвиллет ждал, когда же его аргументы смогут переубедить ее. Он хотел, чтобы она начала лучше питаться, чаще выходила общаться с людьми и принимала его приглашения на официальные совместные прогулки по городу или походы на спектакли. Она отказывала, обычно отмахиваясь от его заботы и приговаривая, что он старый зануда, но такие подколки он уже давно научился пропускать мимо ушей. Заканчивая все свои дела во дворце, Нёвиллет буквально через две минуты уже стоял перед ее домом, укрытый иллюзией, и тихо стучал в ее дверь. Та не замедляла открыться, и Фурина выходила наружу, как всегда делая вид, что просто захотела подышать свежим воздухом. В это время он, не теряя времени, незаметно проскальзывал в дверной проем. Когда она возвращалась в дом, ее ждали теплые объятия и жаркие поцелуи, по которым они оба успевали истосковаться в течение длинного дня. Если бы любители громких скандалов знали, что происходит за закрытой дверью особняка бывшего Гидро Архонта, то корма для сплетен им хватило бы еще на полвека вперед. *** – Представь себе, сегодня я встретила Итэра с Паймон! Они меня подловили у дверей дома, когда я возвращалась с прогулки, и настойчиво звали обратно выступать на сцену, – молвила девушка, сидя на коленях мужчины. Они находились в гостиной, залитой мягким теплым светом, которая после всех стараний мелюзин преобразилась в настоящее уютное гнездышко. Начищенный паркет блестел, мягкие подушки густо украшали диван и новые кресла, а стены были заново выкрашены в нежный кофейный оттенок. Правда, сами стены было видно с трудом, так как на них висело бессчетное количество незамысловатых картин с изображениями животных и сельских пейзажей Фонтейна. Видимо, мелюзины не знали меру в украшательстве человеческих домов, но Фурина не была против, каждый раз любуясь на свою огромную коллекцию. – Мхм, – не в силах оторваться от ее шеи, неразборчиво ответил Нёвиллет. – И что же они хотели? – Я же тебе уже сказала: чтобы я вернулась играть в театр. Они такие глупые, неужели были всерьез уверены в том, что я соглашусь на их предложение? Нонсенс, – девушка закатила глаза, то ли от удовольствия, то ли от самой мысли о том, что кто-то посмел предложить ей такую дурацкую затею. Нёвиллет, ненадолго отстранившись, с серьезным выражением лица посмотрел ей в глаза: – Ты ведь не соглашалась на это? Они же прекрасно знают, через что тебе пришлось пройти, чтобы вернуть себе свою жизнь обратно. Я был лучшего мнения о… – заметив ее потупившийся взгляд, он замолчал. Потом осторожно спросил: – Фурина? Девушка смущенно отвела глаза в сторону. Легкий румянец проступил на ее щеках, и она воскликнула: – Кхм! Конечно же, я отказала им! Там, видите ли, заболела актриса в какой-то труппе, и некому было ее заменить, и поэтому они пришли ко мне со своей возмутительной просьбой. Как смеют они, простые путешественники, так нагло требовать у меня, Фурины де Фонтейн, моего содействия в их детских дурацких спектаклях! Нёвиллет не отводил от нее полный подозрения взгляд. В силу привычки она иногда снова переходила на свой высокопарный слог, в особенности когда нервничала или была расстроена. А сейчас она явно что-то недоговаривала. Покосившись на него и поняв, что ее речь не возымела на него никакого воздействия, она сдалась: – Ладно, но ты только не злись. Я не буду принимать участия в самом выступлении, но я захотела помочь им организовать и поставить эту пьесу. Участники труппы как маленькие дети, они такие потерянные, и им нужна твердая рука, чтобы закончить свою постановку. Их предыдущая руководительница умерла от рук Вашера, растворившись в воде Первозданного Моря, и поэтому они… Нёвиллет слушал ее историю внимательно, но на краю его сознания мелькали горькие мысли о том, что самому ему так и не удалось зажечь ее идеей заняться чем-то за пределами ее убежища. Он чувствовал вину за это, уповая на то, что со временем она растает и согласится на его предложения, но теперь… Было ощущение, что он участвовал в какой-то незримой гонке и оказался на проигравшей стороне. Загнав свои чувства поглубже, Нёвиллет с тихой радостью смотрел на увлеченно рассказывающую свою историю девушку, у которой в глазах сверкали искорки доселе невиданного им азарта.