После грозы - радуга

… — только от тебя зависит, что теперь будет с твоим правнуком и бывшей невесткой. Или «бывшая» — не совсем верное выражение, может, Хазар по старой памяти все еще захаживает к ней в спаленку, как старый идиот Насух в твою, а, Азизе? — Ты желаешь во всех подробностях обсудить мою личную жизнь, потому что своей у тебя нет и уже вряд ли будет, не так ли, Фюсун? — Бабушка, да что ты несешь, тебя же все полицейское управление слышит! — пробормотал себе под нос Миран, в то время как Джихан ехидно усмехнулся. В небольшом кабинете комиссара полиции Юсуфа Пехлевана, вопреки возражениям его помощника, следователя Арифа Метина, собралось чуть не все семейство Шадоглу. Во всяком случае Миран вместе с дедом еще на самом первом этапе планирования операции заявили, что будут следить за тем, как все пройдет, поскольку как-никак речь идет о близком им человеке. Отец тут же заявил, что он их одних не оставит, ну, и Джихан, как говорится, следом увязался, потому что ему терпения нет, так хочется поквитаться с Фюсун за свою дочь. Сегодня днем, сразу же после того, как бабушке позвонил Халит и сказал, что «подготовил почву для того, чтоб все свершилось», отец тут же, как и было условлено, связался с полицией. Уже через четверть часа в особняк приехал следователь Метин с последними наставлениями и инструкциями. Один микрофон размером чуть больше булавочной головки, по распоряжению комиссара, вмонтировали каким-то образом в фамильную брошку Асланбеев, второй, который достался Махмуту, расположен в пуговице на его пиджаке. Махмута привлекли, чтобы, во-первых, подстраховать бабушку, а во-вторых, чтобы надежнее следить за Халитом и его подручными, дабы не выкинули какой-нибудь номер в самый последний момент. У матери, насколько было известно Мирану, на всякий случай, также было спрятано записывающее устройство — в кукле, которую она не выпускала из рук. Первая часть плана прошла без сучка и задоринки: мать приехала в назначенное место, ее встретил Халит, провел внутрь, и уже через пять минут, один из агентов, что вел наружное наблюдение из засады позади дома, сообщил, что Дильшах ханым благополучно вышла. Ее тут же встретили, проводили в полицейскую машину, после чего благополучно доставили домой. Спустя еще некоторое время агент доложил, что приехала Фюсун, а вскоре бабушка также вышла, как выразился комиссар, на связь и сообщила, что добралась до места. Дед, услышав эти слова, пододвинул стул ближе к столу, за которым сидел комиссар, отец с Мираном встали у него за спиной, а Джихан, который до того нервно расхаживал из угла в угол, уселся на стул около двери. Все происходящее напоминало какой-нибудь фильм про полицейских, ловящих преступников или шпионов. Не будь он как на иголках, Миран непременно пошутил бы по этому поводу, что про их семейку только и осталось сериал снять; от зрителей отбою не будет. — Я повторяю свой вопрос: где Дильшах и Умут? — вновь раздался из динамиков, расположенных на столе комиссара, голос бабушки. — У тебя скоро вообще не будет никакой жизни, Азизе! — отозвалась Фюсун, и Миран заметил, как дед резко сжал кулаки. — А что касается мальчишки Умута и тупицы Дильшах, то их жизни сейчас целиком зависят от тебя. — Чего ты хочешь, Фюсун, — спокойно проговорила бабушка, — выкладывай скорее! — Ну, — хмыкнула Фюсун, — раз ты так торопишься на тот свет, то последнее слово приговоренного должно быть учтено. И я прямо здесь и сейчас объясню, что тебя ждет. — Жду с нетерпением! — Но сначала отошли этого… — судя по всему Фюсун указала на Махмута. — Нам с тобой лишние глаза и уши ни к чему. — Ханым?.. — робко проговорил Махмут. Бабушка не ответила, очевидно, просто молча кивнула ему. Миран усмехнулся: ему казалось иногда, что Махмут понимает все без слов, действительно, как верный пес. Бабушке достаточно только моргнуть, и он безошибочно определит, чего ханым желает в данный момент. — Так, прекрасно! — потер руки комиссар Пехлеван, а из динамиков послышался шум отъезжающей машины. — Отлично! — воскликнул тем временем следователь Метин. — Теперь отъезжайте от дома, направляйтесь в условленное место. — Все понял! — тут же отозвался Махмут. Его задачей было отогнать машину в соседний проулок, оставить ее там, где в засаде расположилась оперативная группа, и дальше Махмут мог быть свободен. Однако же, он уговорил комиссара разрешить ему вернуться по соседней узенькой улочке, обогнуть дом с другой стороны и подождать около пристройки. — Меня никто не заметит, уж я постараюсь, — уверял он комиссара. — Но… просто мне будет спокойнее за хозяйку. — Честно говоря, нам тоже, — сказал на это отец. Миран же молча кивнул: в словах Махмута явно был резон, и наверное поэтому комиссар, как он сам же выразился, на свой страх и риск согласился. — Что ж, Азизе, — чуть ли не пропела Фюсун, и Мирану очень захотелось стукнуть ее по голове чем-нибудь тяжелым, — теперь, если хочешь, я скажу, что с вами будет. — Говори уже! — раздраженно произнесла бабушка. — Ваше отродье только что передали в детдом, и ни твой драгоценный Миран, ни его милая женушка, ни остальные твои родичи никогда его не отыщут! Отныне он будет носить другое имя, а потом… может быть, лет через двадцать я позволю ему вернуться. Чтобы восстановить справедливость! — издевательски прибавила она. — То же самое ты сделала с Асланом, — тихо проговорила бабушка. — А теперь… тебе было мало, да? — С Асланом я, вынуждена признаться, многого не учла, и он слишком быстро вышел из-под контроля, увязался за дурехой Рейян… А между тем, он должен был планомерно уничтожать все, что ты создала: твою семью, твою фирму, ваши семейные узы. Именно для этого я забрала его, назвавшись твоим именем. И Аслан знал, кому обязан всеми своими несчастьями! Он ненавидел тебя, этого мне удалось добиться, согласись. Мне хотелось просто заставить тебя почувствовать то, что пережила я, когда ты украла у меня мою Гюнеш, или как вы тут ее по-идиотски называете — Азру. Око за око, Азизе! Ты забрала мою дочь, а я — твоего внука. — Тебе прекрасно известно, что Азру ты бросила сама! Ты подкинула ее отцу, смертельно больному, но все еще влюбленному в тебя. Хасан умолял тебя остаться с ним, скрасить его последние дни, вместе растить дочь. Да, Фюсун, да, я знаю об этом от самого Хасана! Он попросил меня о встрече, зная, что дни его сочтены и просил позаботиться о дочери. «Больше мне не к кому обратиться», — сказал он. Ведь тебе ни он, ни ваш ребенок были не нужны, ты думала лишь о деньгах! У тебя одно было на уме: состояние Асланбеев! С Хасаном же ты не жить не захотела, ведь он был беден, а до его чувств тебе не было дела, ты желала помыкать им, и только. Знаешь, даже Нихат не был таким чудовищем. По крайней мере, он любил своих сыновей, был к ним привязан. И уж точно никогда не обрек бы своего внука на то, чтобы он рос круглым сиротой, вдали от семьи. — Зато ты обрекла другого своего внука именно на это! Что, правда глаза колет, Азизе? Миран твой оказался просто тряпкой, раз так легко забыл об этом! — Даже не пытайся сейчас задеть меня, Фюсун! Мои грехи — это мои грехи, они при мне останутся. Я знаю их… Мне пришлось за них дорого заплатить. Я каюсь! А придет время, так и перед Всевышним за все ответ держать стану. Ты можешь сказать о себе то же, Фюсун? А что до Мирана, то не смей! слышишь, не смей даже имени его произносить! Не тебе рассуждать о грехе и прощении, Фюсун. — Что ж, Азизе, ответ, говоришь держать перед Всевышним? Думаю, время пришло… Пора уже! Я долго ждала, знаешь ли. Конечно, я мечтала, что все будет немного не так, но выбирать уже не приходится. Хасан, стоит заметить, мучился меньше! Он уже и так подыхал, когда однажды я навестила его в больнице и… это было легко: всего лишь отсоединить один проводок! И вот — этот кретин уже предстал перед Творцом! Но ты на такую легкую смерть не надейся! Для тебя я приготовила кое-что поинтереснее! — Опа! — следователь Метин аж подпрыгнул на своем стуле. — Это что-то новенькое! — покачал головой комиссар. — Надо бы наведаться в больницу, поднять их архивы… — Хватит, Фюсун! — тяжело вздохнула бабушка. — Довольно уже! Я здесь. Перед тобой. Делай со мной что хочешь! Мне уже… все равно. Только отпусти мою невестку и верни Рейян и Мирану их сына! А потом, если пожелаешь, то я сама… — Бабушка, не перестарайся! — процедил сквозь зубы Миран. — Сейчас она ведь заподозрит неладное, потому что ты так легко соглашаешься. — Тяните время, Азизе ханым, пока рано! — тихо проговорил тем временем комиссар. — И не забудьте: покушение на вашу жизнь и жизнь Хазара Шадоглу. Мирана, в отличие от комиссара, бабушка слышать не могла, а вот Юсуф бей мог спокойно передавать ей необходимые указания, которые она прекрасно могла слышать: небольшой наушник так же прилагался ко всему, как выразился дед, шпионскому оборудованию. — Зачем тебе жизнь Умута, Фюсун? И Дильшах… она ведь ничего тебе не сделала. — Я тебе уже объяснила: вы все, а ты — в первую очередь — мне слишком много задолжали. — Тебе мало было жизни нерожденного ребенка Рейян? Аслана… Ярен. Хазара. Ты ведь и их чуть не убила! — Увы, — деланно вздохнула Фюсун, — тут мне просто не повезло. Не знаю уж, почему, удача от меня отвернулась. Рейян должна была потерять ребенка, а Миран, разозлившись, убить тебя, потому что все должны были подумать, будто именно ты отравила девчонку. Но, увы, они не поверили… Что касается Ярен, то ее тоже ждет кое-какой сюрприз. И никакого ребенка у нее не будет! Надеюсь, тут все сложится удачнее. Твоего Хазара я хотела убить у тебя глазах, чтобы ты сгорала на медленном огне, видя, как он умирает на твоих руках. А потом, думая, что главный виновник — Джихан, решила расправиться с ним. И вы поубивали бы друг друга! Но тот кретин, Эркан, все испортил, жаль, что я не добралась до него. Но что толку теперь плакать над пролитым молоком! Так что… пришлось придумывать новый план, вот я и пригласила тебя сюда. Дильшах ваша распрекрасная уже наверху, ведь именно она привезла мне мальчишку. Теперь же она спит… мертвым сном! — Вот же дрянь! — воскликнул Джихан и вскочил со стула. Однако, отец и следователь Метин шикнули на него, и он замолчал. — Что ты с ней сделала? — голос бабушки чуть дрогнул, и Миран усмехнулся, узнав ее манеру сыграть если нужно волнение и замешательство. — Угостила кое-каким лакомством. Халит угостил. Так что, возможно, она даже не почувствует боли и удушья… Просто не проснется. Чего не скажешь о тебе. Потому что вы обе окончите здесь свои дни. Сгорите в этом сарае! Вот твоя судьба, Азизе, и она наконец тебя нашла! Ты много лет назад должна была умереть именно так. Но вместо этого ты выжила, а после соблазнила моего брата и все у меня украла! — Умут, маленький мой! — бабушка говорила тихо, было очевидно, что она еле сдерживает слезы. — Фюсун… я… я тебя прошу, если у тебя еще хоть что-то… Верни его родителям, не заставляй их мучиться! И Дильшах отпусти. Они не должны отвечать за чужие грехи! А потом — делай что хочешь! — Аллах всемогущий, мама! — подал голос молчавший до сих пор отец. — Если не знать, что к чему, я бы подумал, она на грани отчаяния! — проговорил Джихан. — И при этом готова разорвать Фюсун голыми руками! — усмехнулся Миран. — В этом нет сомнений. — Я и так сделаю то, что давно уже хотела сделать, Азизе! — с плохо скрываемым торжеством проговорила Фюсун. — Ты умрешь, зная, что не смогла спасти своего правнука. А твой ненаглядный Миран до конца дней будет винить себя, что не спас сына, свою мамашу и тебя! Да он пожалуй на первом же суку повесится, как и твой престарелый герой-любовник, Насух! Хотя… этот скорее всего сам подохнет, узнав, что его драгоценная Айше сгорела заживо. И на этот раз окончательно! Дед при этих словах рванул воротник рубашки, пробормотав, что терпение его на исходе. Комиссар же тем временем снял телефонную трубку: — Третья группа, приготовьтесь! Азизе ханым, — проговорил он в небольшой микрофон, — потерпите, осталось совсем немного, все идет по плану! — Фюсун, ты… ты же сама мать! Ради твоих детей: ради Азры и Харуна… — Заткнись! — рявкнула Фюсун. — Ты не имеешь права произносить имена моих детей! Все, хватит, мне надоел этот бесполезный разговор. Халит, бери ее! — Что ты делаешь? Отпусти, меня, негодяй, убери руки! Фюсун, ты… пожалеешь… — Веди ее в дом! И чтобы через час все было кончено. Сожги ее здесь, чтобы и пепла от этой дряни не осталось. Только сначала дождись, пока уеду! Комиссар Пехлеван вновь снял телефонную трубку: — Внимание! — воскликнул он. — Группа захвата работает! Дед, услышав это еще сильнее сжал кулаки. Отец и подошедший к ним Джихан встали у него за спиной и положили руки ему на плечи. — Идите быстро по лестнице наверх, ханым! — раздался вдруг в динамике шепот Халита. — Я прикрою… Постараюсь… Следом послышался шум полицейской сирены, несколько голосов крикнули, чтобы Фюсун Асланбей «не делала глупостей», поскольку она арестована. — Ах вы… — крикнула она. — Вы все… Халит, ты тоже предал меня, мерзавец! А ты… — Фюсун Асланбей, повторяю… — громко проговорил незнакомый мужской голос полицейского. — Нет уж, так просто я не дамся! — крикнула она. — Стойте! Никому не двигаться! — Бросьте оружие немедленно! — Вот же черт! — воскликнул комиссар Пехлеван. — Демир, аккуратнее там, уведите Азизе ханым в дом, и подручного Фюсун вместе с ней. — Понял! — отозвался Демир. Но голос его перекрыл выстрел. Следом раздался еще один. А потом — еще. Из динамика раздавалась форменная какофония: крики, писк полицейских раций, непрекращающийся вой сирены… Дед дрожащей рукой провел по лбу, а после схватился за сердце: — Айше… что с ней? Где она? — спросил он растерянно глядя то на Мирана, то на Хазара. — Мама?.. — прошептал отец и поднял глаза на комиссара, который говорил с кем-то по телефону: — Да, я понял. Еще одну группу туда. И скорую. Я тоже выезжаю! — Что там? — шепотом спросил Миран, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. — С Азизе ханым все в порядке, — быстро проговорил комиссар. — Фюсун Асланбей выстрелила в ее помощника. Он же вернулся туда, заметил, что она достала оружие, когда приехала группа захвата. И кто-то из них, либо он, либо Халит выстрелили в саму Фюсун. Я должен ехать, прошу меня извинить. — Я тоже тут сидеть не буду! — воскликнул дед и быстро поднялся на ноги. Разумеется, ни Миран, ни отец с Джиханом не пожелали отпускать его одного.

***

До особняка Шадоглу оставалось всего каких-нибудь десять-пятнадцать минут пути, и Харун чувствовал, как тревога, которая будто сжимала его сердце ледяными тисками, чуть-чуть отпустила. Тем не менее, он притормозил у обочины и спросил, нет ли случайно у Бегюм с собой телефона, поскольку его, как на грех, разрядился пока Харун сидел в том дурацком подвале. Бегюм тут же достала из кармана свой телефон и протянула Харуну. Улыбнувшись и поблагодарив свою верную Бегюм, Харун быстро набрал номер. В трубке довольно продолжительное время слышались долгие, тоскливые гудки, и Харун уже собирался нажать «отбой», как вдруг раздался тихий голос: — Алло! — Ярен! — обрадовался Харун. — Ярен, это я! — Харун?! — радостно вскричала Ярен. — Где ты, Харун, я уже не знала, что думать, никак не могу до тебя дозвониться! — жалобно всхлипнула она. — Прости, — вздохнул он, — просто… тут кое-что произошло. А у меня разрядился телефон и… Впрочем, об этом после! Слушай, Ярен, я скоро буду, а ты… Скажи своим родителям, Насуху Аге и всем остальным, чтобы внимательно следили за прислугой. Особенно за новичками! А еще ешь и пей только то, что твоя мать или Зехра ханым приготовили своими руками. И пусть они внимательно следят… — Харун, — перебила его Ярен, — мы уже обо всем знаем. При помощи телохранителя Азизе ханым папа и дядя выследили человека Фюсун. Он хотел подлить мне какую-то отраву… — Вот же дрянь! — выругался Харун. — А еще твоя мать хотела выкрасть Умута, убить Азизе ханым и мать Мирана. — Так. Я все понял. В общем, будь осторожна, Ярен, я уже еду. Через десять минут я буду на месте, и мы все обсудим. Я хотел только сообщить, чтобы вы были начеку. Ну, и чтобы ты не беспокоилась обо мне. — Я тебя очень жду, приезжай скорее! — отозвалась она. Ярен сидела во дворе, бездумно листая какой-то журнал и поглядывая на ворота. Выйдя из машины, Харун заметил, что у ворот дежурит чуть ли не целый полк, очевидно, Миран и Насух Ага распорядились усилить охрану. Поначалу его даже не хотели пускать, но тут, к счастью, Ярен услышала шум и подошла к воротам. — Наконец-то! — обняла она его. — Я вся извелась! Харун улыбнулся: она беспокоилась о нем — отчего-то от этой мысли сделалось удивительно тепло на душе. — Харун, сынок, ты вернулся! — из дома вышла Хандан ханым с малышкой Хюмой на руках. — Я все расскажу, мама Хандан, — обнимая Ярен за плечи, проговорил Харун, — только прежде… Да! — спохватился он. — Это Бегюм — моя няня, она вырастила меня как мать. Ей некуда пойти, а кроме того, моей… Фюсун ханым лучше пока не знать, где она. Поэтому я хотел попросить вас, нельзя ли ей переночевать… — Да о чем ты говоришь, сынок! — воскликнула Хандан. — Места хватит, если Бегюм ханым не против, я сейчас распоряжусь приготовить ей комнату для гостей, ту, что на втором этаже. — Да что вы, госпожа, — смутилась Бегюм, — право, не стоит беспокоиться! — Ты же обещала мне не спорить со мной, — улыбнулся Харун. — Не переживай, уже завтра мы непременно все решим… Что ж, Ярен, мама Хандан, не могли бы вы рассказать, что тут произошло. — Конечно, пойдемте в гостиную, — отозвалась Хандан, — нам там будет удобнее. Через полчаса Харун уже был в курсе всего, но прежде теща проводила их в гостиную, после чего позвала Мелике и распорядилась приготовить комнату для Бегюм ханым и накрыть стол к чаю для всех. После она отлучилась, чтобы уложить Хюму спать, и вскоре вернулась. К тому времени Мелике уже успела разлить всем чай и принести печенья, которые Хандан с Зехрой приготовили утром. Мать сошла с ума, не иначе! — только это могло бы объяснить ее чудовищные поступки. Однако, сомневаться в том, что Фюсун Асланбей находится в здравом рассудке не приходилось, и от этого, честно говоря, бросало в дрожь. Оказалось, она заперла Харуна в том дурацком подвале, чтобы он не вздумал мешать ей разделаться с Ярен. Стараниями негодяя Мустафы Ярен должна была выпить какую-то отраву и потерять ребенка. Затем Фюсун решила, как уже успела сообщить Харуну Ярен, при помощи Дильшах ханым похитить Умута, заманить Азизе в ловушку и убить ее. Жаль только, Фюсун не учла, что у Дильшах ханым все ж таки проснется совесть, и она не смогла причинить вред своим сыну и внуку. Она рассказала обо всем Мирану, и он при помощи остальных членов семейства придумал план, как разделаться наконец с Фюсун Асланбей и положить конец ее злодеяниям. В данный момент полиции уже известно обо всех ее «подвигах», и она вот-вот угодит в яму, которую сама же вырыла. Харун вздохнул: ему было не то что жаль ее, как ни крути, Фюсун должна получить по заслугам. Если у него и сделалось вдруг тяжело на сердце, то только потому, что он не сумел, как ни старался, переубедить свою мать, заставить ее забыть о своей глупой мести и злости. Еще тогда, когда жив был Аслан Харун пытался воззвать к их разуму: они же приехали в Мидьят, чтобы все узнали правду о прошлых тайнах, которые связывали семьи Асланбей и Шадоглу. И когда правда выплыла наружу, он полагал, что на этом-то все закончится, и они смогут жить спокойно. Но Аслана было уже не остановить, он, ринувшись в пучину своего безумия, хотел лишь заполучить Рейян и не шел даже, а бежал прямо в пропасть. Фюсун же лишь подогревала его ненависть к Азизе и Мирану, распаляла его без того больной разум, чем в итоге подтолкнула к гибели. А потом и вовсе будто заразилась тем безумием от своего несчастного внучатого племянника. Она буквально желала идти по трупам: уничтожить всю семью Шадоглу, начиная все с тех же Азизе и Мирана. Что ж, теперь настала пора пожинать плоды. Ни Харун, ни его сестра так и не сумели образумить эту женщину, значит, ей это было попросту не нужно, выходит, она сама выбрала свою судьбу. И от этого тоже было горько: Харун всю жизнь прожил с мыслью, что не очень-то нужен своей родной матери, его даже в раннем детстве не покидало ощущение, что она не любит его. Да, Фюсун заботилась о нем, как могла, обеспечивала всем необходимым, дала образование, он никогда не знал отказа в деньгах… Но ведь любой из его институтских приятелей мог запросто позвонить своей маме и пожаловаться, что ему стало грустно, он поссорился с подружкой или что-нибудь еще в таком роде. Матери его друзей выслушивали их, утешали, и это действительно помогало почувствовать себя лучше. Харун же был лишен такой возможности, потому что Фюсун с детства приучила его «не ныть и не жаловаться по пустякам». А еще — не отвлекать ее «от важных дел». Пока был жив отец Харун не чувствовал себя одиноким, а вот после его смерти в душе будто образовалась страшная, зияющая пустота. Спасало только присутствие и участие Бегюм, вот ей он мог, образно говоря, позвонить в любое время дня и ночи, чтобы выговориться. Но лишь появление в его жизни Ярен помогло заполнить ту пустоту. Он сам стал в какой-то мере тем важным и нужным человеком, который мог помочь и защитить ее. И она, в свою очередь, была теперь для него той, ради кого он готов на все, лишь бы она вот так, как сейчас, сидела рядом, крепко держа его за руку. — Ты не представляешь, — Ярен устало улыбнулась и склонила голову ему на плечо, — как я рада, что ты вернулся, и с тобой не случилось ничего плохого. — Я тоже, — отозвался он. — Жалко, что я никак не могу помочь твоим отцу и деду, но… — Они тоже ведь вынуждены делать то, что велят им те люди из полиции, — сказала Хандан. — Так что и нам, и им остается теперь только ждать. — Что-то долго нет вестей, — пробормотала Ярен и еще теснее прижалась к Харуну. — О, Харун, как хорошо, что ты приехал! — воскликнула Рейян. — Я уже просто не могу сидеть взаперти в комнате! — Так присоединяйся к нам, — кивнула ей Хандан ханым. — А где Зехра? — Осталась с Умутом и бабушкой Шукран. Она, бедняжка, тоже сама не своя. Правда, только что ей позвонила Дильшах. Говорит, все прошло благополучно, Халит вывел ее из дома, и она, кажется, уже едет обратно. — Ну, вот, — обрадовалась Ярен, — видишь, все хорошо. Значит, и остальные скоро вернутся! — Да, но бабушка Айше ведь все еще там, с Фюсун. — Ну, ей же полиция помогает, — пожала плечами Ярен. — Ты не переживай, — она взглянула на Рейян с сочувствием, — все образуется, вот увидишь! Правда же? — перевела она взгляд на Харуна. — Действительно, — кивнул Харун, — надо набраться терпения. Другого нам пока не остается! — Ох, — покачав головой, Рейян поднялась с места и прошлась взад-вперед по гостиной, — я только об одном беспокоюсь: как бы Миран не вздумал сам вмешаться! — Думаю, — усмехнулся Харун, — ему никто не позволит. — Действительно, — поддакнула ему Хандан, подливая себе в кипятку в чай, — там ведь твои отец и дед, а кроме того — полицейский комиссар со своим помощником. Они уж точно его удержат. Как и Джихана, к слову, — тихо прибавила она. — Именно поэтому я за него спокойна. Ну… почти. При этих словах Харун с Ярен переглянулись и дружно прыснули со смеху, а глядя на них улыбнулась и Рейян. Хандан хотела было прибавить что-то еще, но тут зазвонил ее телефон, и все присутствующие вздрогнули, будто по команде. — Да, Джихан! — облегченно вздохнув, воскликнула Хандан, принимая вызов. — Что случилось?.. Да… Да, конечно… О Аллах!.. И… она жива?.. Ранена?.. И насколько тяжело?.. А он?.. Поняла… Где вы?.. Конечно, знаю… Передам, непременно передам!.. Жду!.. — Что случилось? — хором воскликнули Рейян Ярен и Харун, которые тут же повскакали со своих мест. — Там была стрельба, — вздохнула Хандан. — Миран?.. С ним все в порядке? — побледнела Рейян. — Да, с ним все хорошо, — кивнула Хандан. — А кого ранили? — быстро спросил Харун. — Азизе ханым? — Нет, — помотала головой Хандан. — С ней тоже как будто ничего не случилось. Это… твоя мать пострадала, Харун. — Ясно… — что-то все равно кольнуло вдруг в левой стороне груди, и Харун не смог сдержать вздох. — Она пыталась скрыться, как мне сказал Джихан, и хотела выстрелить то ли в Азизе, то ли в кого-то из полицейских. Ее слуга, Халит, кажется, пытался помешать и выстрелил в нее. Она в тяжелом состоянии. А еще там был телохранитель Азизе, и он тоже серьезно пострадал. Их отвезли в больницу. Больше Джихан ничего не успел рассказать, они все сейчас в полиции, а потом, он сказал, сразу же приедет сюда. А брат Хазар, папа и Миран с Азизе ханым собираются в больницу. — Так что же мы-то тут сидим? — воскликнула Рейян. — Давайте тоже отправимся туда и узнаем все на месте! Я уже просто не могу сидеть сложа руки! — Ты права, дочка! — поддержала ее Хандан. — Я сразу поеду в больницу, — Харун взглянул в глаза Ярен, — мне нужно узнать, что с ней. С Фюсун. — Я с тобой! — Ярен крепко сжала его руку. — Но, Ярен… — Это не обсуждается, мой дорогой! — улыбнувшись, она еще сильнее сжала его ладонь. — Больше я тебя одного не оставлю. Мы поедем вместе.